Текст книги "Точка отсчета 2 (ЛП)"

Автор книги: Рокси Слоан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

В желудке скручивается ужас, но Бартон качает головой.

– Нет, он не был связан с наркотиками.

С моих плеч падает груз, и мои легкие наполняются воздухом, когда я с облегчением вдыхаю и выдыхаю. Мои глаза наполняются слезами, но я смахиваю их.

– Как он во все это вписывается? Почему был убит?

Бартон откусывает кусочек пирога, прежде чем отвечает. Его рукав соскальзывает вверх по руке, и я замечаю его часы. Довольно новые, черный кожаный ремешок с платиновым циферблатом. Не то, чтобы я ожидала от агента УБН, но опять же, не то чтобы я встречала кого-то из них.

– Он работал на меня под прикрытием, следить за происходящим в клубе и связываться с УБН, если увидел что-то интересное. У нас, по всему Майами много информаторов как он. Я завербовал твоего брата, для получения информации, чтобы уничтожить Эль Джефа, но он должен был выглядеть подобающе и играть роль, внедряясь все глубже.

Илаю явно все это нравилось, осознала я. Быть под прикрытием, заводить дружбу с преступниками, и в тайне работать на хороших парней. Но в реальной жизни все не так, как в любимых фильмах и видео-играх Илая. Теперь ясно, почему он попал в неприятности.

Что-то позади меня на секунду привлекает взгляд Бартона, а затем он снова сосредотачивается на столе. Я поворачиваюсь, чтобы удостовериться, что официантка не стоит позади меня, прежде чем задаю свой следующий вопрос. Если я правильно его поняла, это все объясняло.

– Так, технически, Илай был вовлечен в дела с наркотиками, только потому, что он был под прикрытием?

Бартон кивнул, положив вилку.

– Сначала он отказался, но у него уже был доступ. Эдуардо познакомился с ним, и была возможность. Илай, в конечном счете, согласился.

Мой брат знал лучше, что не стоит связываться с наркотиками или преступниками, но я могла понять, почему он это делал, если это означало, что те люди отправятся в тюрьму. Но он должен был осознавать всю рискованность. Теперь понятно, почему он порвал с Авой. Он никогда бы не захотел, чтобы ее уличили в чем-то подобном. Он защищал ее.

– Так, Эль Джеф выяснил, что Илай работал под прикрытием?

Мой волос звучит мягче, чем я рассчитывала. Если Илай умер из-за того, что пытался помочь УБН, мои родители должны об этом знать. Ава должна знать. Это все меняет.

Бартон барабанит пальцами по столу. Он выглядит довольно таки нервным от всего этого кофеина и сахара.

– Я не уверен на все сто процентов, но это моя главная версия. Либо это, либо он задавал слишком много вопросов и они позаботились о нем в качестве меры предосторожности.

Слова «позаботились о нем» заставляют меня вздрогнуть. Станет ли когда-нибудь легче от смерти Илая?

Несколько минут мы сидим в тишине. Бартон попивает свой кофе и продолжает барабанить по столу, пока доедает свой пирог. Между тем, я пытаюсь собрать воедино все ниточки моего так называемого расследования и сравнить их с тем, что рассказал мне Бартон. Но кое-что, для меня все еще не имело смысла. Я не знаю помечу, но я чувствую будто упускаю что-то важное.

– Это совсем не укладывается в моей голове. Он держал это в секрете от всех. Все это время, люди думают, что он неудачник, а в действительности, он помогает собрать улики?

– Да, он действовал весьма героически, если ты спросишь меня. Не многие люди сделали бы то, что сделал он, – Бартон ладонями обхватывает чашку с кофе, словно пытаясь согреться от холода. – Послушай, Николь. Мисс Скотт. Мне жаль Илая. Это моя вина в том, что я попросил его мне помочь. Я знаю это. Но я не могу переписать прошлое. Я бы просто хотел что-нибудь сделать для твоей семьи.

– Знание истины – помогает. Больше, чем вы думаете.

Мы сидим какое-то время, попивая кофе, но я понимаю, что Бартон хочет задать больше вопросов. Когда он наконец-то это делает, я к этому не готова.

– Ранее я не был честен. Я все знаю о Ксавьере. На самом деле, я уже знал, что ты видишься с ним, потому что я слежу за ним.

Внутри все холодеет. Это значит, что Ксавьер – подозреваемый?

– Что? Почему?

– Он идеально подходит под профиль Эль Джефа. С самого начала, я относился к нему с подозрением, но последние несколько месяцев особенно, когда он начал перегонять несколько крупных поставок в порт и из него, – он останавливается, позволяя в это вникнуть. – Илай подобрался близко к Эдуардо. Он встречался с Ксавьером пару раз, и развлекался с ними на яхте и в клубе, пока однажды не бросил это. Но у меня не достаточно сведений. И прямо сейчас, у меня нет доступа.

В горле пересыхает, а голос становится хриплым.

– Что вы собираетесь делать?

Он глубоко вздыхает.

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне покончить с этим. Ты нравишься Ксавьеру, у тебя есть возможность подобраться к нему ближе так, как любой другой не сможет. Помоги мне прижать его. Отомсти за Илая.

Я не могу поверить в то, то слышу.

– Ни за что! Я не могу это сделать!

– Потише, Мисс Скотт, – голос Бартона звучит встревоженным. – Послушай меня. Ты – единственная, кто может в это влезть. Единственная – кому он позволит подойти достаточно близко, чтобы его прижать. Ты знаешь, что я прав.

– Нет, – решительно шепчу я. – Это слишком опасно. Если он – босс, то он ответственен за смерть Илая, из-за его шпионажа. Теперь, ты хочешь чтобы из-за того же, убили и меня?

– Он не убьет тебя. Он влюблен в тебя. Вот почему это должна быть ты. Никто другой не сможет это сделать.

Влюблен в меня? На секунду, мое сердце трепещет. А затем, я вспоминаю, что Бартон думает, что Ксавьер – это Эль Джеф, и у меня скручивает внутренности. Я все еще не могу принять, что мужчина, которого я знаю, в действительности может быть криминальной шишкой, но это казалось неправильным, быть счастливой из-за его чувств ко мне. Тот факт, что я разрываюсь от выбора, Эль Джеф – он, или нет, разочаровывает меня. Желание Бартона использовать чувства Ксавьера ко мне, и мои к нему, злит меня.

– Мне все равно, если он поклялся на могиле своего отца. Я не буду этого делать.

Я хватаю свою сумку и выскакиваю из закусочной: прежде чем Бартон может меня остановить. Прежде чем я соглашусь на что-то, чего не могу сделать.

ГЛАВА 7

По пути домой, я снова и снова прокручиваю в голове информацию, которую мне дал Бартон. Знать, что я была права насчет Илая, и в том, что в конце концов, он не был каким-то наркодилером, огромное облегчение. Но я не стала исключать того, что Ксавьер может быть Эль Джефом. Даже, если Бартон не будет уверен наверняка, как я собираюсь в этом разобраться?

Я не могу смириться с Ксавьером, в образе наркобарона. Но что я на самом деле о нем знаю? Люди, которые манипулируют и ведут тайную жизнь… он один из них? Мог ли он на самом деле сидеть и разговаривать со мной о моих мечтах и жить своей жизнью, зная, что он убил моего брата? Было ли это с самого начала какой-то его глупой игрой?

С тех пор, как умер Илай, мои родители тонули в горе. Я хотела найти правду, не только потому, что мне нужен был итог, а потому, что мне нужно было вернуть им то, что было у них отнято. Я не могу вернуть им Илая, но я думала, что смогу вернуть им его доброе имя.

Мама неделями не могла выйти из дома, она была такой безутешной. Но отец… его скорбь меня напугала. Он был таким тихим, и его состояние было отрешенным. Никаких эмоций, никаких чувств, совсем. Он не плакал и не выражал эмоций, лишь оставался мужественным для меня и мамы. А потом, как-то вечером, я зашла в гараж, чтобы достать что-то из морозильника, и нашла его, забившегося в угол, трясущегося от рыданий, так жалостливо, что оттуда не доносилось ни звука.

Все это время им говорили, что это несчастный случай, и что Илай был замешан в плохих делах. Воспоминания о моем брате были запятнаны, тогда как в действительности, он был хладнокровно убит из-за того, что знал, и потому что пытался помочь. Во мне вспыхивает ярость, и я позволяю ей нарастать. Ярость на Бартона, втянувшего Илая в опасность, на Эдуардо, с самого начала втянувшего его в это и, предположительно, организовавшего убийство, на Эль Джефа, заказавшего убийство.

На Ксавьера, какую бы роль он в этом не играл.

Я не думаю, лишь двигаюсь. Я прохожу два квартала к жилому комплексу, забираюсь в свою машину и еду к острову. Охрана привыкла, что я приезжаю и уезжаю, поэтому они не задают мне вопросов, когда я приезжаю в порт.

Слишком поздно и слишком темно, чтобы бродить по курорту, но я ходила по этому пути, как сейчас, уже сто раз. Я добираюсь до виллы Ксавьера, в мгновение ока, действуя на чистом автопилоте и адреналине.

Когда я добираюсь до двери, я не столько стучу, как барабаню по ней. Я не жду даже секунды для ответа, прежде чем открываю дверь ключом, заимствованным у горничной, и вхожу. Мои туфли громко шлепают по мрамору, пока я направляюсь в гостиную. Ксавьер бродит по комнате, выходящей к бассейну, в окружении двух вооруженных охранников, которые держат свои руки на пушках.

Их присутствие выбивает меня из колеи, и, на секунду, я не уверена, что мне делать. Зачем бизнесмену нужна вооруженная охрана? Я никогда не видела его с кем-то, кроме водителя.

Охранники прожигают меня взглядом, но Ксавьер выставляет в их направлении руки. Они убирают свои руки с пушек и отступают.

– Николь! Какой приятный сюрприз снова увидеть тебя сегодня. Я так рад, что ты зашла.

С подконтрольными охранниками, я быстро беру себя в руки.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Мой голос холоден и резок.

Только когда они уходят, меня поражает, в какую опасность я себя поставила.

Я пришла сюда, с намерением противостоять Ксавьеру, не задумываясь о факте, что если он действительно Эль Джеф, тогда я просто самостоятельно оказалась в комнате с хладнокровным убийцей, который знает, что я на него зла. Сейчас, я даже не могу отступить, потому что он собирается выяснить, почему я ворвалась к нему на виллу.

Яростный гнев, струящийся по моим венам, спадает, когда я вижу его выражение. Это первый раз, когда я вижу Ксавьера, после всего выслушанного от Агента Бартона, что он должен был сказать, и на меня накатывает настоящий страх, сковывая изнутри. Я пытаюсь найти причину для ухода, любой предлог, чтобы сбежать от него, от мужчины, который мог быть тем, кто отнял жизнь моего брата, у меня, у моей семьи, разрывая наши сердца на части.

– Прости, я не должна была приходить, – я кладу руку себе на грудь, пытаясь скрыть колотящееся сердце. – Я не знаю, что на меня нашло.

На лице Ксавьера что-то мелькнуло. Боль, возможно, но он быстро это скрывает лукавой улыбкой, когда медленно придвигается ко мне ближе.

– Идти? Но ты только пришла?

– Мне нужно идти, – пытаюсь сказать я, но это звучит как напряженный шепот.

Он делает шаг еще ближе ко мне, и я пытаюсь отойти, но оказываюсь лишь ближе к столу. Стол, где я получила с ним свой первый ошеломляющий оргазм. Ксавьер замечает, куда устремлен мой взгляд, и его взгляд следует за моим.

– Николь, – шепчет он, сокращая дистанцию между нами.

Я отворачиваюсь от него, но он сжимает мою талию и прижимает меня спиной к своей груди, к своим бедрам, к эрекции, выпирающей у застегнутой ширинки.

Он резко наклонятся, чтобы поцеловать меня, прямо под мочкой уха, и вместо страха, вместо злости, все еще кипящий внутри, по спине пробегает дрожь, и я понимаю, что под его прикосновениями расслабляюсь.

– Ты понимаешь, как сводишь меня с ума? Ты чувствуешь это? – спрашивает он, прижимая меня сильнее к своей эрекции. – Просто видеть тебя, в этой комнате, и вот, что ты со мной делаешь.

Неосознанно, я издаю тихий стон и прислоняюсь к его твердой груди, ощущая как его член, прижимается к моей пояснице. Когда я чувствую, что его эрекция увеличивается, у меня перехватывает дыхание, но в этот раз не от страха, а от желания быть с ним еще ближе. Хочу почувствовать его, желая отбросить все преграды между нами, почувствовать всю его длину, когда он войдет в меня сзади.

– Ты знаешь, как это трудно, ходить рядом, жить своей жизнью, заниматься бизнесом, ради всего святого, когда все о чем я могу думать – это способы, какими я могу заставить тебя кончить. Все, о чем я могу думать, это наблюдать за тобой обнаженной, Николь. Звуки, которые ты издаешь. Легкий румянец, покрывающий твою кожу. Как сладка твоя киска на вкус, когда ты кричишь для меня и кончаешь под натиском моего языка.

– О, Боже, – выдыхаю я.

– Ты думаешь обо мне, тоже, не так ли, Николь? – спрашивает он, с оттенками озорства в голосе, будто он уже знает ответ. Потому что он знает.

И это тогда, когда я прижавшись к его рукам, разворачиваясь к нему лицом. Он прав. Я думаю о нем. Даже если и не хочу. Гнев молниеносно возвращается ко мне, пульсируя в моих венах. Но теперь я не знаю, на кого я более зла: на себя или него. На себя, что делаю это для себя, за то, что пришла сюда, что растеряла все решения от одного прикосновения, или на него, за то, что он меня вынуждает. На него, за все.

Он смотрит на меня, на его лице вопросительное выражение, пока он ждет, что я что-то скажу. Потому что мне определенно нужно что-то сказать. Но похоть, которую я не могу сдержать, смешивается с порывом гнева и, прежде чем я даже осознаю, что я делаю или почему, я тянусь к нему и страстно впиваюсь в его губы.

***

Я хватаю и царапаю его, не беспокоясь о том, что могу причинить ему боль. Не беспокоясь, что он может мне навредить. Я чувствую себя диким животным, во время течки, и я хочу трахаться подобно этому животному.

Я вожусь с его пряжкой на ремне и ширинкой. Сначала, он пытается меня остановить, но я потираю его член через ткань, чтобы увеличь его эрекцию. Он разворачивает меня обратно и через голову стягивает с меня рубашку, пока я расстёгиваю свои джинсы, снимаю и стягиваю свои черные трусики. Моя киска мокрая от желания, чтобы он оказался внутри.

Я склоняюсь над столом и покачиваю перед ним своей попкой. Он толкает меня вниз, заставляя мои ноги немного раздвинуться, но джинсы крепко удерживают их вместе. Я все еще шарю рукой позади себя, желая направить его внутрь себя, но он хватается меня за запястья и крепко прижимает их к моей спине. Секундой позже, теплый кончик его члена упирается в мою киску и он входит в меня.

Я ахаю, когда он шлепается о мою попку, и затем, я снова его дразню. Он стонет и слегка выходит, чтобы врезаться в меня снова и снова.

– О, Боже. Трахни меня, – тяжело дышу я, каждый толчок проходит сквозь меня волнами экстаза. Это все, что мне нужно, и я у меня никогда не будет желания это прекратить.

– Ты хочешь больше? – рычит он, входя еще глубже, чтобы добраться до моей точки G.

– Черт, да. Сильнее. Мммм…

Я слышу его тяжелое дыхание позади себя, когда он дает мне то, что я просила.

– Тебе это нужно, не так ли? У тебя жаждущая киска и ты жаждешь меня внутри себя, не так ли?

Я всхлипываю, когда он останавливается и почти полностью из меня выходит. Ко мне приходит мысль, что это последняя вещь, которую я должна с ним делать прямо сейчас. Но с его членом, все еще во мне, и моей киской, пульсирующей от желания, мой мозг не оставляет мне выбора.

– Не останавливайся, – стону я.

Он все еще удерживает мои руки у меня за спиной, и в этом есть что-то чертовски горячее – не иметь контроля, когда он толкается и как глубоко входит, что причиняет боль, и я пыхчу и издаю звуки как животное. Он лишь остается внутри моей киски, продвигаясь все дальше с каждым медленным толчком, когда я стону и извиваюсь на столе.

– Умоляй меня. Покажи, как сильно ты этого хочешь.

– Прошу. Я так сильно этого хочу. Пожалуйста, не останавливайся.

Я прижимаюсь к нему спиной, усиливая напряжение. Он шлепает меня по попке, и я вскрикиваю от неожиданности. Но боль быстро меня заводит. Я больше не могу его дразнить или я взорвусь. Невозможно вспомнить, почему это должно быть плохой идеей.

– Трахни меня, Ксавьер. Пожалуйста. Сделай это для меня. В моем голосе реальное отчаяние, но он все еще сдерживает себя, сводя меня с ума от похоти.

– Я не думаю, что ты хочешь этого достаточно сильно, – он снова еще сильнее шлепает меня, и я задыхаюсь от удовольствия и боли.

Он входит и выходит из меня, и я стону и извиваюсь на столе, потирая свой напряженный клитор. Еще шлепок.

– Пожалуйста. Пожалуйста, умоляю, – с трудом выдавливаю я слова, вымаливая то, в чем нуждаюсь. Я удивлена, что вообще могу вымолвить хоть слово. – Трахни как следует.

– Вот так? – он входит и выходит, сильно и быстро, будто отбойный молоток, и я чувствую, как внутри меня вспыхивает каждый нерв.

– Да-а-а, – стону я, и он продолжает долбиться. Каждый толчок напоминает мне, как сильно он тоже меня хочет. Как он пристрастился ко мне, как я к нему. Два наркомана, ищущих дозу. И находящие ее с каждым проникновением, в каждой позе, в каждом пошлом слове.

Его руки обхватывают мою грудь, сжимая ее, когда он трется об мою попку. Движения подталкивают меня к краю стола и со следующим толчком позволяют ему войти еще глубже. Мои сознание где-то далеко, умопомрачительный секс затмевает все рациональные мысли.

Я обезумела от удовольствия. Каждый раз, когда он врезается в меня, я все больше забываю почему должна держаться от него подальше.

Он толкает меня на стол и обхватывает мои бедра, раскрывая меня еще шире. Его следующий толчок так глубок, так силен, что я не могу поверить, что не испытала оргазм прямо тогда.

– О, Боже, да, – дышу я. – Черт.

Я хочу его сильнее, глубже, раскрывая себя еще шире.

Ксавьер меняет темп и начинает двигаться мучительно медленно, и моя необходимость в том, чтобы он оттрахал меня до умопомрачения настолько сильна, что мне все равно, правильно ли это или нет. То, что вызывает приятные ощущения, такое пламя, не может быть правильным. Гнев, адреналин и напряжение от попытки держаться от него в стороне так меня вымотали, что я отчаялась получить оргазм. Я упираюсь в стол руками, прижимаясь к нему спиной, брыкаясь, словно дикое животное.

Я не могу им насытиться.

– Господи, Николь, – говорит он, низким, хриплым тоном. – Ты для меня идеальна.

Он ускоряется, хватая мои бедра и притягивая меня к себе, в то же время, вдалбливаясь в меня. Он продолжает, сильно и быстро, трахать меня, пока я не схожу с ума от желания. Его стоны и рычание заводит меня еще больше. Меня никогда не трахали так, как сейчас. Даже он.

Я даже не знаю какие издаю звуки, когда кончаю, и мне все равно кто их услышит. Удовольствие настолько сильно, что внутри меня гудит каждый нерв. Оно настолько ошеломительно и в то же время его недостаточно. Такое чувство, будто ничего не существует, лишь только наши тела, наслаждение и ритмичные удары его члена. Время останавливается, ничего не важно. Я чувствую себя на грани, теряя контроль.

– Ксавьер, – стону я. – Я кончаю.

На мгновение он останавливается, и я чувствую нарастающий жар, электрическое напряжение, сосредоточенное вокруг моего клитора, вскипающую кровь. Затем, с рычанием, он врезается в меня, его член тверже чем прежде, и я содрогаюсь от оргазма, совершенно беспомощная, громко стонущая и раскачивающая стол, когда во мне взрывается волна.

Ксавьер быстро из меня выходит и переворачивает меня на спину. Он задирает мои ноги, к моему животу, и снова в меня врезается, неустанно. Мои ноги дрожат. Я едва сдерживаюсь.

– Боже, ты такая узкая. Я хочу наполнить твою киску своей спермой. Ты этого хочешь?

– Я хочу попробовать. Я хочу ее повсюду на себе.

– Ты – непослушная девочка, не так ли? Ты хочешь, чтобы я кончил тебе на лицо? На твои сиськи?

Я смотрю на него, с похотью в глазах.

– Да. Всюду.

Выражение, с которым он на меня смотрит, снова доводит меня до грани. Меня трясет от череды оргазмов. Он долбится в мою киску, входя глубже и глубже, потираясь об нее своим пульсирующим членом.

Прежде чем проходит мой оргазм, он выходит из меня и забирается на стол, оседлав меня. Я беру руками его член и поглаживаю, он отклоняется назад и прикасается ко мне. Моя киска все еще сжимается в спазмах, когда он кончает, оставляя горячую, влажную сперму по всей моей груди и на моем лице. Я приподнимаюсь и слизываю остатки с кончика его члена, и он снова замирает.

По его лицу расплывается ухмылка.

– Черт.

Он трясет головой и слезает со стола, помогая мне подняться. После медленного, глубокого поцелуя, он отступает.

– Давай приведем себя в порядок.

Он тащит меня в душ. Вода горячая и ощущается удивительно. Я тянусь за мылом, но Ксавьер одергивает мою руку.

– Это моя роль, – он хитро улыбается. – Повернись.

Я поворачиваюсь лицом к воде и позволяю ей стекать по моей груди и ногам. Воздух наполняет аромат кокоса, когда Ксавьер льет на спину жидкое мыло.

Он наносит мыло на мои плечи, слегка массируя мышцы. Он уделяет не меньшее внимания моей пояснице. Ощущение его рук на мне снова воспламеняет кожу. У меня нет предположений, как я все еще могу так заводиться, после того, что уже случилось. Я думала, что во мне уже ничего не осталось.

Он медленно проводит руками по моим ногам, пальцами разминая мускулы. Я такая расслабленная, что даже не знаю, как я еще стою. Но я осторожно отклоняюсь назад, когда он рукой проводит по внутренней части моего бедра. Когда он придвигается к вершине, моя киска снова начинает пульсировать. Он намыливает мои бедра и проскальзывает пальцами, потирая распухшие складочки. Все мое тело пробирает дрожь, и он шепчет мне в ухо:

– Мне кажется, что твое тело желает большего. Но прежде, чем я дам тебе это, мне нужно знать… что ты никогда меня не предашь, Николь, не так ли?

Мой разум настораживается. Я совершенно сошла с ума после последнего оргазма, но от его вопроса по спине пробегают мурашки. Он что-то заподозрил? Или он лишь хочет от меня больших обязательств, чем я пред ним имею.

– Конечно нет. Как бы я смогла?

Я пытаюсь говорить с нотками поддразнивания, но дрожь в голосе выдает мою нервозность.

– Я хочу, чтобы ты оставалась рядом со мной, я хочу знать, что ты знаешь обо мне все. Но мне нужно знать, что я могу доверять тебе.

Я не знаю, что сказать. Я действительно его не знаю. На самом деле, я не знаю, на что он способен, все, что я знаю, так это то, что мое чутье говорит мне, что он тот, кто мне нужен. Но, возможно, это потому, что он очень плох.

Он встает на колени, позади меня. Я на мгновение чувствую его теплое дыхание на задней части бедер, и чувствую его ожидание.

Я не знаю, что он собирается со мной делать, но затем он разводит мои ягодицы и начинает лизать мою щель, медленно продвигаясь вверх, его язык следует к напряженному клубку нервов, что аж начинает кружиться голова. У меня никогда прежде не было никого, кто бы такое со мной делал.

– Ксавьер, – стону я.

Он останавливается. Ожидая, что я скажу то, что я еще не могу сказать.

Сжимая мою задницу крепче, в каждой руке, он начинает целеустремленно меня лизать, потираясь о мою задницу. Его пальцы прижимаются ко мне так сильно, что я понимаю, что завтра там будут отметины, но мне нравится это ощущение. Горячая влажность, боль от его хватки и страх, от незнания кто он… Это смертельное сочетание.

Я закрываю глаза, пока он продолжает вылизывать и исследовать меня языком. Лишь когда я думаю, что лучше быть не может, он начинает слегка дразнить мою киску. Я стону, потираясь задом об его лицо, когда она трахает мою попку своим ртом. Он наклоняет меня немного вперед к стене душевой и сует палец в мой зад, проскальзывая без колебаний. Запрещенное вторжение и именно то, что мне было нужно.

Я кончаю на его руку, когда вода каскадом стекает по моему лицу и по телу. Он встает и поворачивает меня, хватая мыло.

– Я все еще не закончил тебя мыть.

Он оглядывает мое тело с чисто животной заинтересованностью и начинает намывать мою грудь. Мои соски настолько чувствительны, что каждое движение отдается между моих ног, как от повторных толчков миллионного оргазма, которые я сегодня имела.

– Ты так чертовски хороша на вкус, – шепчет он мне в ухо, после того как заканчивает. – Мне нравится это почти также сильно, как нравится тебя трахать.

– Мне тоже это нравится, – мурлычу я, все еще в приятных воспоминаниях от оргазма.

– Вечер был потрясающим. Когда ты умоляла меня кончить на тебя и дочиста меня вылизала, таким образом, что я почти снова потерялся. Это было самое горячее, что я когда-либо, черт возьми, видел, – он прижимается к моей шее и покусывает ее зубами. – Ты не знаешь, что делаешь для меня, Николь. Я не могу контролировать себя рядом с тобой. И поэтому мне нужно знать, что ты принадлежишь мне.

Это взаимно. Я не могу контролировать себя рядом с ним.

Он смотрит мне в глаза, требуя ответа. Я не могу ему принадлежать, до тех пор, пока не узнаю правду, но я не могу ему этого сказать. Я встречаюсь с ним взглядом и, даже хотя, я чувствую явную неопределенность, я вкладываю в свой взгляд все свое желание.

Думаю, что он видит мое вожделение, и этого должно быть достаточно, чтобы удовлетворить его нужду, потому что он заканчивает меня мыть и выключает душ.

Я не могу позволить этому произойти. Последнего перепиха должно быть достаточно. Надеюсь теперь он остановится. Как только у меня появится шанс, я от сюда уйду.

Когда я обтираю себя, Ксавьеру звонят.

Он выходит к бассейну, а я собираю свою одежду. Как только я одеваюсь, я жду, и как только он поворачивается ко мне спиной, ускользаю.

Мне нужно отступить. Как только Ксавьер поймет, что возможно я знаю, кто он на самом деле, я буду в опасности. Моя жизнь возможно зависит от того, что я оставлю его, останусь от него как можно дальше, как только смогу. Поэтому я и сделаю это.

ГЛАВА 8

На следующий день, ощущения в теле такие, будто меня совершенно лишили энергии. Я не могу ничего делать, кроме как лежать на диване, поэтому превосходно, что сегодня я не работаю. Мои мысли на повторе, пока мозг прокручивает в голове все, что я знаю, снова и снова. Слова Бартона, слова Ксавьера, то, что я видела. Это как фильм, мелькающий в голове.

Трудно представить, что Бартон мне бы врал и вводил в заблуждение. Он – Агент УБН. Но я все еще чувствую, что упускаю часть головоломки. Что-то во всем этом не сходилось, и это был не только лишь Илай. И Ксавьер, тоже. Он не может быть тем парнем. Я не могла влюбиться в плохого парня, не так ли?

Хэйли работает в двойную смену, поэтому я должна позаботиться о еде для себя сама. В холодильнике ничего приготовленного, так что я заказываю пиццу. Затем я устраиваюсь у телевизора, и весь день смотрю Нетфликс, пытаясь игнорировать свой жужжащий телефон. Я знаю, что это Ксавьер, но я не хочу ему отвечать.

Я не знаю, что думать. Если я помогу Бартону, то предам Ксавьера, а если он невиновен, то наши отношения будут закончены, даже не успев начаться. Но если Ксавьер действительно виновен, то мне нужно знать. Помощь Бартону дала бы мне ответы об Илае и Ксавьере, которые мне нужны. Если я буду знать наверняка, я смогу оставить свои страхи или свои чувства позади и двигаться вперед.

Оба, Ксавьер и Бартон, не переставая, продолжают мне названивать, будто они в отчаянии от желания перепихнуться. В случае Ксавьера, это наверняка так. Я не могу с этим справиться, поэтому, в конце концов, я просто выключаю телефон и включаю детективное шоу, загружая свою голову другой головоломкой, для тренировки.

К полудню, мне надоедает пицца, и я устала сидеть дома взаперти, поэтому я направляюсь в продуктовый магазин. Когда я выбираюсь из машины, я чувствую, что за мной снова наблюдают. Я нигде не вижу белый Civic, и определенно не вижу кого-то подозрительного, поэтому я пытаюсь отбросить это чувство и пройти внутрь.

Кассирша смотрит на мои покупки, которые совсем не полезны, и посылает мне улыбку. Я немного смущена, поэтому говорю ей, что я только что, кое с кем рассталась. Она кивает и говорит:

– Больше ни слова.

Затем мой желудок сжимается, когда я понимаю, что мое вымышленное расставание вообще-то, в действительности может быть реальным. Возможно, я больше никогда не увижу Ксавьера.

Я как раз собираюсь выйти из магазина, когда появляется Бартон и тянет меня в сторону, где стоят тележки. Он крепко хватает меня за руку, и я морщусь, понимая, что позже будут синяки.

– Почему ты мне не перезвонила, Мисс Скотт?

– Отпусти меня, – шиплю я на него. – Благодаря вам у меня будет еще больше синяков.

– Я весь день пытался до тебя дозвониться. Мне нужно знать, что ты собираешься делать.

– Я не знаю, ладно? Я не хочу в этом участвовать.

– Не хочешь в этом участвовать или не хочешь портить отношения со своим парнем? Я знаю, что прошлой ночью ты ходила туда.

Я покосилась на него.

– Я не знаю, что и думать. Трудно понять, кому доверять, когда обе стороны приставляют людей следить за мной, – я смотрю на него сердито. – Послушайте, вы наверняка знаете, что это Ксавьер? Это его люди следят за мной? Или это копы?

Бартон, прежде чем ответить, мгновение меня изучает и его тон чуть менее грубый, когда он говорит:

– Он кажется подходящей кандидатурой, но мы не можем этого подтвердить. Вот почему ты мне нужна. Он тебе доверяет, и ты можешь получить ответы.

Его уверенность во мне неуместна; я сама пыталась получить ответы от Ксавьера, но спустя все это время, я, ни к чему так и не пришла.

– Послушайте, я влипла. Я, как никто другой хочу, чтобы того плохого парня поймали тем более из-за моего брата, но…

– Ты должна это сделать, – он наклоняется так, будто снова собирается меня схватить, но потом передумывает. – Ты – единственная, кому он достаточно доверяет.

Я качаю головой.

– Это слишком. Я видела, что случилось с Илаем, и я не могу допустить, чтобы это случилось и со мной, – я отхожу, прежде чем он снова сможет меня схватить. Я приняла решение. – Я закончила, Агент Бартон. Найдите кого-то еще.

Он, в случае если за мной кто-то следит, не последует за мной сразу же, поэтому я возвращаюсь в машину так быстро как могу. И как только забираюсь внутрь, я блокирую двери. Я оглядываю парковку, пытаясь обнаружить слежку. Еду домой, всю дорогу навязчиво проверяя зеркало, но никого не замечаю. Если они и есть, они очень хороши, скрываясь у всех на виду.

***

Я кладу продукты, когда в спальне звонит мой телефон. Я бегу, чтобы успеть ответить. Когда я слышу голос на другом конце провода, то все, что я могу делать – это сдержаться, чтобы не разрыдаться.

– Мам. Ты не знаешь, как здорово слышать твой голос.

– Все хорошо, милая? У тебя грустный голос.

– Я в порядке. Только пришла. Была в продуктовом.

– Ты ешь что-то кроме фаст-фуда, верно?

Я смотрю на распакованные продукты и чувствую укол вины.

– Я хорошо питаюсь, правда.

– Хорошо. Я думала отправить пару вещей, упакованных в сухой лед, но твой отец убедил меня этого не делать. Я беспокоюсь за тебя и не волнуюсь о себе. Ты тоже, наверное, слишком много работаешь. Я знаю, каково это, Никки.