Текст книги "Слушатель (ЛП)"

Автор книги: Роберт Маккаммон,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Хм. Для вас ведь это тоже все довольно странно, не так ли?

– Я думаю, – проговорил Ладенмер, смахивая пальцами со лба несколько бисеринок пота, – что этот человек – Кертис Мэйхью – сумасшедший, или он просто хочет добиться моего внимания. Я знаю таких людей… их мотивы иногда трудно понять.

– Что ж, ясно. Вы даже не знаете этого человека? Кстати сказать, он негр, как и все носильщики. Может, он за что-то обижен на вас?

– Никогда не встречал человека с таким именем прежде.

– Просто какая-то головоломка.

Ладенмер молчал, как и капитан полиции. Перед глазами магната все плыло. Он опасался, что в ближайшие несколько секунд может расплакаться, и тогда его ложь будет раскрыта.

Анженелли, наконец, заговорил после паузы, растянувшейся на болезненную вечность.

– Так… стоит ли нам посылать машину за этим человеком, или нет? Я хочу сказать… ложное заявление может быть расценено как личное оскорбление, что является правонарушением само по себе. Нам следует запереть этого человека на некоторое время в участке, пока мы…

– Нет-нет, – прервал его Ладенмер, попытавшись заставить свой голос звучать беззаботно. – Я бы не стал тратить на него ни силы, ни время. Позвольте мне лишь спросить… этот цветной был пьян? Может, он принял что-то? Я подозреваю, что когда один из этих темнокожих прикладывается к бутылке или к наркотикам, они начинают видеть всякую чушь покруче розовых слоников.

– Да, подобное случается с ними сплошь и рядом, это так.

– Тогда я буду рад избавить вас от необходимости разбираться с этим недоразумением.

Послышался какой-то треск. Ладенмер понял, что капитан полиции разворачивает пластинку жевательной резинки. Когда он заговорил снова, послышалось характерное чавканье.

– Вы влиятельный человек, мистер Ладенмер, – сказал Анженелли. – Я читал о вашем новом контракте.

– Мой бизнес получил этот контракт, – поправил Ладенмер.

– Разумеется. И в этом бизнес-контракте замешаны большие деньги, надо полагать. Я также уверен, что эта история упоминалась во множестве газет – возможно, вплоть до самой Калифорнии. Знаете, я хотел бы встретиться с вами, когда у вас будет время. Пожать руку лично человеку, работа которого так помогает Новому Орлеану и всей стране встать на ноги. Думаю, я мог бы зайти к вам вечером, встретиться с вами и с вашей семьей?

– Будем счастливы принять вас, – нервно отозвался Ладенмер.

– Как насчет сегодня? – спросил Анженелли, сопровождая вопрос чавканьем.

У Ладенмера заныло в животе.

– Нет… моя жена… Джейн… и я… и… дети… мы все собираемся устроить семейный ужин. Мы планировали его… уже давно… кажется, с прошлой недели.

– Понятно. Может быть, тогда на следующей неделе?

– Да. Да, на следующей будет отлично.

Анженелли продолжал жевать жвачку, и Ладенмеру казалось, что от этого звука он вот-вот вылезет из кожи вон.

– Позвольте мне рассказать вам еще немного о похитителях, – произнес капитан, и теперь его голос не казался таким уж теплым. Веселость из него совсем пропала. – Там, снаружи живет множество отчаянных людей, мистер Ладенмер. Таких плохих и жестоких, что вы вряд ли можете себе это вообразить. Каждый день – где-то – такие люди похищают других людей прямо из их домов ради выкупа. О, сейчас тяжелые времена, я понимаю это, но они не для всех такие уж тяжелые. Есть люди, которые не обделены средствами. Но даже при этом очень редко сделка совершается удачно, и похищенные жертвы возвращаются домой живыми. О, да, похитители всегда обещают никому не вредить и ставят условие не впутывать в дело копов, угрожая расправой, но… так или иначе, расправа наступает в любом случае. И еще… часть таких похитителей действует, разумеется, ради денег, но существуют и те, кто делает это… ну… давайте просто скажем, что они были рождены, чтобы творить зло. Их жестокость просто ищет подходящую жертву, на которую можно излить это самое зло. Они получают от этого удовольствие, сама идея возбуждает их дух, они чувствуют, что станут уважаемыми – даже если это уважение потребует от них похитить ребенка прямо посреди улицы. Здесь, мистер Ладенмер, вы и я будем иметь дело уже не с человеческими существами – мы будем иметь дело с животными, которые готовы перегрызть горло маленькой девочке, чтобы заполучить свои деньги. Или… они могут убить жертв вне зависимости от того, получат они деньги или нет. Такова реальность, сэр, – он помолчал немного, а затем заговорил снова. Жвачка заскрипела у него между зубами. – Так что… может, вы все-таки хотите мне что-то рассказать?

Мир замер.

Он снова пришел в движение, лишь когда Ладенмер сказал: Нет.

– Так ваши дети дома?

– Капитан Анженелли… давайте рассуждать логически, хорошо? – Ладенмер обернулся в своем кресле, чтобы посмотреть на доки и склады, на реку и город. Ничто из этого не стоило больше, чем его дети. – Логически, – повторил он с особым нажимом. – Как бы носильщик с Юнион узнал, что мои дети были похищены сегодня днем? Как? Он ведь говорит, что не может вам этого сказать, верно? Так что же он… мысли умеет читать? Нет. Он просто… не знаю… провокатор или сумасшедший, или… как я и предполагал, сидит на наркотиках. Как еще вы это объясните?

– Я уже говорил, это головоломка.

– Знаете, что я буду делать сегодня вечером? – Ладенмер продолжил, прежде чем его собеседник ответил. – Я собираюсь обнять своих детей и поцеловать жену, после чего мы проведем отличный семейный ужин, который слишком давно планировали.

– Что ж, удачи вам. А где вы будете ужинать?

– У Арно, – быстро ответил Ладенмер, – разумеется.

– Слышал об этом шикарном заведении. Пожалуй, это на несколько долларов превышает бюджет, который я мог бы позволить себе потратить на ужин. Что ж, тогда… я полагаю, я должен дать вам вернуться к работе, не так ли?

– Среда – вечно занятой день.

– Это точно, сэр. Ну, хорошо. И все же, с вашего позволения, я оставлю вам свой номер телефона. Когда вы решите, что я могу приехать и встретиться с вами и вашей семьей, просто сообщите мне. Это вас устроит?

– Да. Да, устроит, – он записал номер в своем блокноте черным «Паркером», но рука его дрожала так сильно, что запись вышла почти что неразборчивой.

– Полагаю, на этом все. Извините, что пришлось донести все это до вашего сведения.

– Это ваша работа, капитан, и я ценю, что вы относитесь к ней так ответственно. Спасибо за ваш звонок.

Когда Анженелли повесил трубку, Ладенмер сорвался с места и пулей вылетел из кабинета. Он постучал в дверь Виктора, распахнул ее и обнаружил, что кабинет адвоката пуст. Виктор, возможно, все еще в здании? На своем пути через офис, направляясь бегом к собственной двери, Ладенмер шатался и вынужден был хвататься за стены, чтобы не потерять равновесие. Он задел несколько висящих в рамках наград – в том числе и «Тройной Би» – и едва не сбросил их с гвоздей.

Оказавшись в собственной приемной, он попросил Элис отменить звонок Ричу Башанану, а затем найти Виктора и попросить его немедленно явиться к нему в кабинет. Затем он развернулся, вернулся к себе и захлопнул дверь. Он прошел в свою личную уборную, захлопнул и ее дверь тоже, открыл оба крана на полную мощность, склонился над унитазом, и его вырвало остатками цыпленка, пюре, бобов, печенья из пахты и пирога. Его выворачивало снова и снова, пока сосуды в горле не полопались и не начали кровоточить, окрашивая воду под его побледневшим лицом в красный цвет.

16

– А пистолет настоящий? – спросил мальчик.

– Самый настоящий, – ответил Донни.

– Докажи, – прозвучал вызов.

Донни почти открыл цилиндр, чтобы показать малышу Джеку Ладенмеру пули, но остановился. К тому же, Джинджер не собиралась этого допускать – она уже была готова отнять руку от руля «Олдсмобиля» и хорошенько врезать ему по ребрам.

– Это твой шанс, – процедила она сквозь зубы, – показать, что ты умнее третьеклассника.

– Я в четвертом классе! – воскликнул малыш Джек с негодованием. – Я перескочил через класс!

– Успокойся, – сказала Нилла. Она накрыла его руку своей ладонью, чтобы усмирить его, точно так же, как Хартли недавно сделал до этого с ней. – Куда вы нас везете? – спросила она женщину с каштановыми волосами за рулем.

– В Тимбукту. Теперь заткнись и сделай так, чтобы и твой брат заткнулся.

– Я тебя не боюсь, – ухмыльнулся Джек Младший, глядя на Донни, хотя пистолет бандита смотрел прямо ему в лицо. – Наш папа найдет тебя и надерет тебе задницу!

– А ты смешной, маленький ублюдок, – криво ухмыльнулся Донни.

– Пожалуйста, сэр, – тихо обратился к нему Хартли. – Следите за языком.

Ствол пистолета переместился на бывшего полицейского. Впалые щеки парня сделались красными от ярости.

– Не указывай мне, как разговаривать, тупоголовый! Эй, держу пари, если вынуть этот твой стеклянный глаз, у тебя вместо него остается дырка, как в заднице. Ты когда-нибудь это делал? Отвечай! Я задал тебе вопрос!

– Оставь их в покое, – сказала Джинджер. Дождь усилился, и стеклоочистители заработали сильнее. Перед ними стелилась прямая серая дорога, ограниченная кустарниковым лесом и тернистыми зарослями, изредка прерывавшимися случайной лачугой, которая могла быть как жилой, так и пустующей – сказать точно было невозможно. – Мы доберемся до места через несколько минуту, не провоцируй их.

– Не делать чего?

– Не надо бесить их специально.

– У кого-то воняет изо рта, – сказал малыш Джек, и добавил: – Мне кажется, это от тебя.

– Мы с тобой, – сказал Донни мальчику голосом, который больше напоминал гортанное рычание, – отлично повеселимся, это я могу обещать тебе прямо сейчас.

– Не обращай на него внимания, – приказал Джинджер. – Я серьезно. Ты же взрослый.

Донни издал губами звук, напоминающий взрывной пердеж, но больше не произнес ни слова.

Голова Ниллы Ладенмер к этому моменту немного прояснилась от потрясения, вызванного похищением. Теперь, когда у нее перед лицом постоянно размахивали пистолетом, девочка поняла: настало время для взрослых решений. Ей придется забыть о собственных страхах и вести себя благоразумно, чтобы защитить себя и своего брата. Для нее, казалось, мигом ушли в небытие дни кукол, красивых платьев и кукольных чаепитий. Все беззаботные игры, свойственные десятилетним девочкам, стали такими же далекими, как сейчас были далеки ее папа и мама, и она осознала, что мистер Хартли не может их защитить. Это было пугающей мыслью, но она знала, что это факт.

– Что вы хотите с нами сделать? – спросила она, хотя и так уже пришла к выводу, что дело должно быть в деньгах.

– Мы просто немного прогуляемся, – ответила женщина за рулем. – Это все.

Нилла продолжила наседать:

– Сколько денег вы хотите от нашего папы?

– Не больше, чем он может себе позволить. А ты умная девочка, не так ли?

– Я догадалась, почему вы забрали нас.

– И ты права, – Джинджер пристально всматривалась в дождь, и заметила, как справа от них промелькнул старый сарай.

Примерно через полмили езды по грунтовой дороге – сейчас больше напоминающей топь, заставляющую соблюдать осторожность, чтобы колеса не увязли в грязи – показалось место, где они встречались с Партлоу. Он должен был найти их там после того, как позвонит из телефонной будки у аптеки «Рексалл» на западной Эспланад-Авеню в Метейри и купит необходимые им вещи.

Они проехали деревянный указатель с аккуратно написанными белой краской словами: «Добро пожаловать в Кеннер, Город с Большим Будущим». Через тридцать ярдов высился второй знак – гораздо меньший, чем первый: он представлял собой всего пару досок, сбитых вместе и закрепленных на столбе. На нем неровными рваными буквами было написано: «Второе ежегодное родео «Гремучая Змея», суббота, 1 сентября, голосование в полдень, Парк Келсо».

– Ты видела это? – спросил Донни у Джинджер. – Что еще, черт возьми, за родео «Гремучая змея»?

– Куча деревенских придурков отправляются в лес и ловят там гремучих змей, – ответила она. – Из этого делают конкурс с номинациями: «кто поймает больше всех» и «кто поймает самую большую». Затем они готовят их и съедают.

– Правда? Дерьмо, это мерзко. Ты когда-нибудь ела змею?

– Ела.

– И на что это похоже?

– На курицу, – сказала она, – только змея.

Нилла закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. То, что всегда следовало за этим, было похоже на небольшой разряд электричества, проносившийся через все ее тело, а она знала, что это такое, потому что, когда ей было пять лет, она сунула вилку в розетку. Но это было не настолько уж экстремально – не то же самое, что электрошок, который в детстве отправил ее в больницу и остался ярким пятном в ее памяти, как быстрый взрыв боли – так что волноваться было не о чем. Она позвала его.

– Кертис, поговори со мной.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, и всегда, когда она говорила с ним, а он отвечал ей, как сейчас, она слышала в своем сознании тихое потрескивание, напоминающее звук музыкальных записей, которые ее мама любила ставить на патефоне. Это было старое звучание фортепианной музыки от людей, носящих иностранные имена, которые она поначалу истолковала, как Бейтовин, Шоупен и Мо Зарт, пока в прошлом году учитель музыки в Школе Харрингтона не провел уроки по классическим пианистам и не помог ей в них разобраться.

– Я здесь, Нилла, – он вернулся, и она была рада, что он назвал ее по имени, потому что это заставило ее почувствовать, что он рядом с ней.

– Мы в городе Кеннер, – сказала она. – На длинной дороге, где-то посреди леса. Ты позвонил моему папе?

– Извини, но я не смог ему дозвониться. Но я позвонил в полицию, они сказали, что сообщат ему, и в ближайшее время заберут меня с вокзала.

– Хорошо. Так он наверняка узнает.

– Должно быть, он уже знает. Не бойся, он вытащит тебя оттуда.

– Я не боюсь, – ответила она, и, может, в какой-то степени так оно и было. Во всяком случае, она не хотела, чтобы похитители увидели в ней хоть крупицу страха. Сильная рука мистера Хартли, лежащая поверх ладони, сама по себе помогала поддерживать ее наигранную храбрость. – Я хочу, чтобы это закончилось, и я боюсь за малыша Джека.

– Скоро все закончится, я обещаю.

– Эй, Веста, я думаю, этот ребенок уснул!

Нилла открыла глаза. Парень с пистолетом ухмылялся ей в лицо.

Донни взглянул на Джинджер и – по ее обжигающему взгляду и легкому оскалу – понял, что он разбудил демона.

– Его здесь нет, так что, какая разница? – спросил Донни. Она покачала головой и целиком сосредоточилась на дороге. Ее зловещего молчания было достаточно, чтобы до него дошло, что в следующий раз, когда посмеет произнести ее настоящее первое имя, он поплатится своими шарами.

– Вот и поворот, – констатировала Джинджер.

– Мы съехали с главной дороги, – послала Нилла сигнал Кертису. – Здесь сильно трясет, ямы… и слякоть. Направляемся в лес.

– Хорошо, – сказал он. – Я здесь, с тобой.

Джинджер ехала по грязной дороге, окаймленной промокшим лесом, пока осмеливалась, а затем остановила машину и заглушила двигатель.

– Почему вы остановились? – спросил Джек Младший, и на этот раз в его голосе прозвучала дрожь.

– Мы собираемся отвести вас вон в тот лесок и живьем содрать с вас там шкуры, – прошипел Донни. – Мы развесим их на деревьях, а потом отрежем ваши гребаные головы и нанижем их на…

– Ну хватит, – прервала его Джинджер. – Прекрати нести чушь, – остальным она сказала: – Мы просто немного здесь посидим и подождем. Примерно, минут пятнадцать или двадцать.

– Мы ждем, – сказала Нилла Кертису. – Сидим в машине.

– Ждете чего?

– Чего мы ждем? – спросила она у женщины.

– Слушай, малышка, – сказала Джинджер и повернулась на сидении, чтобы иметь возможность оценить Ниллу Ладенмер, – тебе лучше держать язык за зубами, потому что ты начинаешь меня раздражать. Донни… наш друг шофер уже прикидывает… присматривается… к тому, как бы добраться до той дверной ручки. Видишь, как он подался вперед, как будто готов рвать когти? Хартли, поверь, ты словишь пулю раньше, чем откроешь эту дверь, и здесь никто не услышит выстрел.

– Ты ошибаешься, – ответил Хартли, с абсолютно бесстрастным лицом. – Я никогда не брошу детей.

– О, да ты у нас герой. Ну что ж, хвалю, молодец. Это твое геройство стоило тебе глаза и оставило этот шрам?

– Это мое дело.

– Кертис – позвала Нилла, – Мужчину зовут Донни, а женщину – Веста.

– А что насчет другого мужчины?

– Другой мужчина…

Она прервалась, потому что Донни протянул свою свободную руку и схватил ее за подбородок. Это потрясло ее настолько сильно, что ее разум отключился, и она потеряла связь с Кертисом.

– А ты красивая малышка, – сказал Донни, пристально глядя ей в глаза. – Ты любишь свою мамочку?

Малыш Джек отреагировал мгновенно: он вцепился в руку Донни, как рычащий дикий кот, и – хоть это и было безнадежным делом – стал отчаянно пытаться разнять его хватку. Когда Донни попросту рассмеялся над его усилиями, под крики Джинджер, чтобы он отпустил девочку, зубы Джека Младшего клацнули рядом с рукой мужчины. Только после этого Донни отдернул руку, словно от горячей плиты, и засмеялся так, как будто это была самая веселая комедия, которую он когда-либо видел.

– Мэм, – тихо сказал Хартли, притягивая к себе Ниллу и придерживая Джека Младшего за воротничок. – Вы, что, не можете контролировать свою обезьяну?

За одно мгновение лицо Донни налилось кровью, даже белки его глаз окрасились ею. Его рот скривился от ненависти, а смех резко оборвался. Он надавил на курок револьвера, тыча его стволом прямо в лицо Хартли.

– Убери пистолет, – требовательно сказала Джинджер, словно говорила кому-то, убрать муху из корзины для пикника. – Он же специально провоцирует тебя. Хартли, на твоем месте я бы не стала этого делать впредь, это очень опасная игра. Донни, не дави на курок. Ну же. Хватит, успокойся.

– Убить этого одноглазого ублюдка – дело пары секунд, – констатировал Донни. Он настолько воодушевился этой идеей, что его голос дрожал от возбуждения.

– Давай не будем устраивать беспорядок, – сказала она ему, легким и беззаботным тоном. – Убери палец с курка, давай, сядь на место.

Несмотря на всю свою браваду Джек Младший внезапно задрожал, сломался и начал рыдать.

– Хочу домой… домой… хочу домой… – вопил он, положив голову на плечо сестры. Все, что могла сделать Нилла, это погладить его по волосам и сказать самую глупую вещь, которую она когда-либо говорила за всю свою недолгую жизнь:

– Мы скоро вернемся домой, я обещаю.

Донни перевел предохранитель в боевое положение. Он злобно смотрел на Клэя Хартли, чей единственный глаз бесстрастно глядел на него в ответ и чей стеклянный глаз отражал безумную жажду убийства похитителя.

****

Кертис весь обратился в слух, ожидая, что еще скажет Нилла, и уже собирался сам позвать ее, когда мужчина в коричневом костюме и женщина в бледно-фиолетовом платье и шляпке с острым черным пером подошли на станции прямо к нему и поставили пару своих чемоданов к его ногам. Затем они окинули его взглядом, дающим понять, что они смотрят на пустое место, и мужчина, поставив руки в боки, поинтересовался:

– Ну? Ты здесь работаешь или нет?

– Да, сэр, конечно, простите меня, – сказал Кертис, и пронес их сумки весом около сорока футов к стойке регистрации, где они неспешно заполнили багажные формуляры, поскольку в ближайший час не было ни одного отправляющегося поезда. Получив пять центов за свои труды, он коснулся края своей красной фуражки и сказал: – Спасибо, сэр!

Но тут позади себя он услышал голос Сверчка, который известил:

– Вот Кертис Мэйхью.

Кертис обернулся. К нему спешил стройный и представительный белый мужчина – на вид, чуть старше пятидесяти лет – в выглаженном сером костюме, хрустящей шляпе, белой рубашке и черном галстуке в мелкий белый горошек. Он приближался к нему быстрым шагом. Сверчок взглянул на Кертиса, пожал плечами и, отвернувшись, занялся своими делами.

– Кертис Мэйхью? – спросил белый мужчина, достигнув объекта своего интереса, и окинул Кертиса взглядом сверху вниз – от кончиков блестящих ботинок до верха его красной фуражки.

– Да, сэр, это я.

– Я уполномочен забрать тебя отсюда. С тобой кое-кто очень хочет встретиться.

– Кто, сэр?

– Кертис? – Ол Крэб, должно быть, увидел, что Сверчок привел к нему человека, потому что внезапно появился, словно из ниоткуда, и остановился рядом с Кертисом, буквально в двух шагах, но в то же время между ним и неизвестным гостем. – У тебя посетитель? Вы сегодня путешествуете, сэр? – спросил он, обращаясь к гостю и ища взглядом багаж, которого, как он знал, и в помине не было.

– Мне нужно увезти отсюда этого юношу на некоторое время, – последовал ответ.

– О, вам нужно? Ну… видите ли, он здесь на работе, и у нас здесь прибывают и убывают поезда, а вы хотите, чтобы он отсутствовал на работе… Я не знаю, как это можно сделать.

– Хм, – протянул мужчина, раздраженно поджав губы. После нескольких секунд, ушедших на раздумья, он вытащил из своего пиджака тонкий бумажник и достал из него банкноту с изображением Александра Гамильтона. Он поднес ее к носу Ол Крэба и помахал ею, словно распространяя пьянящий дух денег. – Я полагаю, вы здесь отвечаете за носильщиков, – сказал он. – Освободит ли его это до конца дня?

Ол Крэб даже не взглянул на купюру. Он лишь вежливо улыбнулся:

– Сэр, – сказал он, сделав ударение на этом слове, – если вы не уберете этот маленький клочок зеленой бумаги от моего лица, я могу и забыть, что я джентльмен, а вы – белый мужчина.

– Хм, значит, вы хотите двадцать долларов?

– Можешь ли ты рассказать мне, что здесь происходит? – спросил Ол Крэб Кертиса, как будто другое его «Я» просто испарилось.

– Нет, он не может, – твердо ответил гость.

Кертис догадался, кем может быть этот человек.

– Вы из полиции?

– Верно.

– Эй, эй, эй! – Ол Крэб нахмурился, и каждая морщинка на его лице стала бездонной впадиной. – Что значит из полиции? Кертис, ты влип в неприятности?

– Нет, сэр, это не я, это…

– Это официальное дело, – ответил мужчина. Он засунул десятидолларовую купюру в нагрудный карман пиджака Ол Крэба. – Возьмите это, и будем считать, что все улажено. Вас это устроит?

– Я… считаю, что… Кертис, я переговорю насчет тебя с боссом, но… полиция? Разве ты не можешь мне сказать, что…

– Нет, он не может, – мужчина схватил Кертиса за левый локоть. – Пойдем, меня ожидает машина.

Ол Крэб продолжил идти рядом с ними до самого выхода со станции. За дверями шел проливной дождь, покрывший лужами тротуар и улицу.

– Кертис! – позвал Ол Крэб. – Если я тебе понадоблюсь, или… или просто будет что-то нужно, ты мне позвони. Есть мелочь?

– Да, – ответил Кертис. – Спасибо, мистер Крэбл.

– Хорошо. Я позвоню тебе позже, чтобы проверить, как ты! Слышишь?

– Слышу, – сказал Кертис, а затем человек в выглаженном сером костюме и хрустящей шляпе подвел его к правой задней двери пятнистого от дождя, но ярко сияющего черного автомобиля с покрышками на белых ободах и с настолько блестящим хромом, что он слепил глаза даже в этот пасмурный день. Перед ним открыли дверь и чуть не втолкнули его на плюшевое заднее сиденье желто-коричневого оттенка. Очутившись внутри салона, Кертис увидел, что рядом с ним – с левой стороны – сидит худой мужчина примерно сорока пяти лет. Его угрюмое лицо обратилось к Кертису, и тот подумал, что его светло-голубые глаза одновременно выражали надежду и страх. У него были рыжеватые волосы, которые торчали во все стороны и нуждались в расчесывании, с небольшим налетом седины на висках. Он был одет в простую белую рубашку с закатанными рукавами и темно-коричневые брюки, но ни шляпы, ни пиджака при нем не было.

– Куда? – спросил водитель, когда сел за руль, запустил двигатель и включил стеклоочистители.

– Просто вперед, Виктор.

Красивая машина плавно тронулась от станции Юнион и направилась на запад по Южной Рэмпарт.

– Меня зовут Джек Ладенмер, – обратился к нему мужчина, сидевший рядом с Кертисом. – И прежде чем вы произнесете хоть слово, я хочу, чтобы вы сказали мне одну вещь о моей дочери, которую вы не могли бы узнать не… не переговорив с ней своим… как она рассказывала… своим особым способом.

– Что именно, сэр?

– Кем… кем она хочет быть, когда вырастет.

– Я никогда прежде не спрашивал ее об этом, – Кертис заметил, что мужчина медленно моргнул, и добавил: – Я спрошу ее сейчас, но я не смогу одновременно вести обе беседы.

Единственным ответом Ладенмера стал почти незаметный кивок.

– Нилла, – позвал Кертис, глядя прямо на ее отца. – Нилла, ты меня слышишь?

Прошло несколько секунд, прежде чем пришел ответ:

– Я слышу тебя, мы все еще сидим и ждем, и я так и не знаю, чего именно, но малыш Джек начал плакать, и это было ужасноянезналачтоделатьяпростохотела…

– Помедленнее, – сказал он. – Ты говоришь очень неразборчиво. Сделай несколько глубоких вдохов, это должно помочь.

– Когда вы собираетесь спросить ее? – спросил Ладенмер, но Кертис не обратил на него внимания, так как был целиком сосредоточен на девочке.

– По-моему, сейчас мне лучше, – вернулась она. – Этот человек с пистолетом – Донни – он пугает меня, Кертис. Мне кажется, что женщине едва удается удерживать его от убийства мистера Хартли.

Кертис отправил ей сообщение:

– Нилла, я сейчас с твоим папой и полицейским по имени Виктор. Только не паникуй, а то снова начнешь искажать слова, и ответь мне на вопрос… кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

– Что? О чем ты говоришь?

– Твой отец проверят меня. Не могла бы ты ответить на этот вопрос?

– Я… говорила, что хочу быть медсестрой, но папа сказал, что я достаточно умная, чтобы быть врачом.

– Хорошо. Сейчас я собираюсь передать ему твои слова, так что я… – что там говорят на радио, когда программа заканчивается? – Я ухожу, но скоро вернусь, – закончил он.

– Кертис! Кертис! Скажи папочке, что с нами все в порядке! Скажи ему, что я его люблю! Скажи ему, что мы напуганы, но мы собираемся вернуться домой, я знаю, что так и будет!

– Я скажу ему, – пообещал Кертис, а затем почувствовал, как связь между ними исчезает, подобно тому, как яркие радиолампы тускнеют до мягкого свечения… не полностью гаснут, а, как бы, отдыхают. Его взгляд на несколько секунд заволокла пелена, и ему пришлось выждать, пока она рассеется. Наконец, он заговорил:

– Нилла просила сказать вам, что с ними все в порядке, что она вас любит, что они напуганы, но она уверена, что они вернутся домой. На ваш вопрос, она сказала… она хотела бы быть медсестрой, но вы говорите, что она достаточно умная, чтобы быть врачом, – он позволил своим словам повиснуть в воздухе, а затем добавил: – Вероятно, я с вами соглашусь.

Долгое время Джек Ладенмер не двигался, хотя – как Кертис понял чуть позже – за это время сердце успело сделать всего с полдюжины ударов. Затем магнат провел руками по лицу, вцепился ими в беспорядок своих волос и наклонился вперед почти до самых колен. Кертис сначала подумал, что мужчине стало плохо. Ладенмер замер в таком положении на несколько секунд, и среди шума стеклоочистителей и мурлыканья двигателя машины Кертис услышал, как он издал ужасный прерывистый вздох, а затем затих.

Когда Ладенмер снова выпрямился, под его глазами залегли серые тени, а лицо как будто осунулось.

– Скажи мне, – попросил он слабым голосом, – как… каким образом ты говоришь с Ниллой? Это… Я хочу сказать… Я знаю, что ваш народ практикует вуду и тому подобное… и мне плевать на это, вы можете делать все, что угодно… но неужели здесь все дело в том, что… кто-то наложил на нее заклинание вуду?

– Нет, дело не в этом. Вовсе нет.

– Моя дочь… моя Нилла… она же не сумасшедшая. С ее головой все в порядке.

– Нет, не думайте так, – сказал Кертис, чувствуя, что Ладенмер близок к отчаянию, и его слова значат прямо противоположное. – В моем – и в ее – сознании нет ничего неправильного. Хотя я понимаю, чего вы боитесь. Моя мама боялась того же на протяжении многих лет и сделала так, что и я сам поверил в эту опасность.

– Ты хочешь сказать, что эта… вещь абсолютно естественна и происходит сама собой? Раньше я никогда не слышал ни о чем подобном!

– Я не знаю, насколько она естественна. Может быть, она сверхъестественна. Но одно я могу утверждать точно – в разуме Ниллы нет ничего неправильного.

– Итак… – Ладенмер изо всех сил пытался обличить свои мысли в слова. – Значит, ты слышишь ее голос в своей голове? А она слышит твой?

– Нет, сэр, – ответил Кертис, отбрасывая мягкость служащего, потому что понял, что здесь она была ни к чему. – Это не совсем так. Я не слышу ее голос, но слышу ее слова. Точно также Нилла слышит мои. Она даже мне это описывала.

– Боже мой, – выдохнул Ладенмер. Он выглядел так, как будто вот-вот собирался рухнуть в обморок: Кертис понял это, потому что уже несколько раз видел людей в подобном состоянии. – Я думал… моя жена и я… мы думали… она вообразила тебя, просто чтобы нас позлить. Затем, когда она продолжила настаивать на твоем существовании… и сказала нам, что говорила с тобой, а ты ей отвечал… мы подумали… что с ней действительно что-то было не так. Боже мой, как подобное вообще может происходить?

– Джек? – обратился Виктор, продолжая вести машину. – Не мог не подслушать. Это согласуется с тем, что ты рассказывал мне до этого. Я поклонник писателя Эптона Синклера[31]31
  Эптон Билл Синклер-младший (1878 – 1968) – американский писатель, выпустивший более 90 книг в различных жанрах, один из столпов разоблачительной журналистики и социалистический деятель. Получил признание и популярность в первой половине XX века.


[Закрыть]. Читал что-нибудь у него?

– Хм? А это здесь при чем?

– Четыре года назад он написал и опубликовал книгу под названием «Ментальное радио», о ментальной телепатии своей жены. Единого мнения на этот счет все еще нет, и остается много вопросов, но… это, как говорят, гипотетически возможно.

– Больше, чем гипотетически, что бы это слово ни значило, – сказал Кертис. – Это реально, – тут он понял, что они бесцельно кружат по району вокруг станции Юнион. – Разве мы не поедем в полицейский участок?

– Нет, – ответил Ладенмер, – мы туда не поедем.

– Но ваш водитель ведь полицейский?

– Нет. Неважно, кто он. Я хочу знать, где мой сын и дочь. Она тебе сказала?

– Да, сэр. В Кеннере. Они остановились где-то в лесу. Она говорит, что они сидят в машине и ждут.

– Чего ждут?

– Не знаю, сэр. Я не думаю, что и она это знает, – он решил ничего не говорить о пистолете, но вознамерился сообщить ему имена, которые услышал. – С ними мужчина по имени Донни и женщина по имени Веста. Она сказала, что там так же мистер Хартли, и мистер Парр.

– Он детектив из Шривпорта. Но разве она не сказала, что есть еще один похититель?

– Сказала, сэр. Но я не услышал его имени.

– Они, должно быть, ждут именно его, – сказал Ладенмер. – Это тот, кто звонил. Оттуда – держу пари – они собираются увезти детей в какое-то укрытие, которое они заранее присмотрели.

– Могу я спросить… почему мы не едем в полицейский участок?

– Из-за телефонного звонка, – Ладенмер снова провел рукой по лицу и взъерошил волосы. – Сукины дети – похитители – сказали, что если я привлеку полицию, они убьют моих детей. Я склонен верить, что они это сделают. Они хотят, чтобы двести тысяч долларов оставили в картонной коробке в конце рыбацкого пирса в час ночи пятницы.