Текст книги "Завет Холкрофта"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)

Глава 14

Гранитная средневековая громада Сакрэ-Кер величаво возвышалась в ночном небе. Она была подобна музыке в камне. В огромном пространстве за массивными бронзовыми дверями царил полумрак, мерцающие свечи исполняли симфонию теней на стенах.

Сюда, к алтарю, где он стоял, доносились звуки молитвы «Те Deum Laudamus»[11]11
  «Тебя, Господа, хвалим» {лат.).


[Закрыть]. Тихо и торжественно пел хор монахов.

Ноэль прошел за алтарь, туда, где были усыпальницы королей. Завороженно глядя на плещущие тени, он двинулся вдоль балюстрады. В рассеянном свете свечей с трудом различались надписи: «Людовик IX», «Людовик Благочестивый», «Людовик Справедливый», «Сын Аквитании», «Правитель Франции», «Вершитель судеб христианского мира». Благочестивый... Справедливый... Вершитель судеб. Что пыталась сказать ему Хелден фон Тибольт? Он бросил монету в ящик для пожертвований, взял тонкую длинную свечу и зажег ее. Следуя инструкции, поставил свечу в подсвечник и тут же переставил в другой, подальше.

Кто-то тронул Холкрофта за руку, крепкие пальцы сжали локоть, и голос откуда-то сзади, из темноты, прошептал ему на ухо:

– Мсье, медленно повернитесь, опустите руки. Холкрофт повиновался. Человек был ростом не выше пяти футов шести-семи дюймов, с высоким лбом и редеющими волосами. На вид чуть более тридцати, приятной наружности, с бледным симпатичным лицом. Если и было в нем что-то особенно приметное, так это одежда, изысканность которой бросалась в глаза даже при скудном освещении.

Одет он был безупречно. От него исходил легкий аромат дорогого одеколона. Однако манеры его оставляли желать лучшего. Прежде чем Ноэль успел сообразить, что происходит, он почувствовал грубое прикосновение чужих рук, сильные пальцы быстро прощупывали его одежду, спускаясь к поясу и карманам брюк.

Холкрофт резко отпрянул.

– Я сказал, не двигаться, – шепотом произнес человек. При свете свечей, рядом с усыпальницей Людовика IX, в кафедральном соборе Сакрэ-Кер, на холме Монмартр, Ноэля обыскивали, ища оружие.

– Следуйте за мной, – проговорил человек. – Я пойду по улице в сторону площади; вы держитесь на расстоянии. Я подсяду к паре за столиком открытого кафе. Возможно, это будет кафе «Богемия». Обойдите площадь вокруг, не спешите, понаблюдайте за работой художников. Потом подойдите и сядьте за наш столик. Ведите себя так, как будто мы знакомы, но не очень близко. Ясно?

– Ясно.

«Если это приблизит меня к Хелден фон Тибольт, пусть будет так», – подумал Холкрофт.

Ноэль держался на почтительном расстоянии от человека, без труда следуя за модным пальто в толпе не столь элегантных туристов.

Они приблизились к многолюдной площади. Человек на минуту остановился, закуривая сигарету, затем пересек улицу, направившись к столику за цветочным ящиком. Как он и говорил, за столиком сидели двое: мужчина в поношенной куртке и женщина в черном плаще и белом шарфе. Шарф контрастировал с ее прямыми волосами, такими же черными, как и плащ. На бледном женском лице без следов косметики назойливо выделялись очки в черепаховой оправе. Ноэль подумал, что если это Хелден фон Тибольт, то она мало напоминает свою сестру. Он начал моцион вокруг площади, изображая интерес к выставленным повсюду работам художников. Здесь были холсты со смелыми яркими мазками и тяжелыми линиями, выполненные угольным карандашом портреты детей с выпученными глазами. Всюду красивость, поспешность и искусственность. Хороших работ было мало, да и откуда им здесь взяться? Это был рынок для туристов, базар, где ценилась эксцентричность.

На Монмартре ничего не изменилось, подумал Холкрофт, приближаясь к кафе.

Он прошел мимо цветочного ящика и кивнул сидящим за столиком мужчинам и женщине. Они поздоровались в ответ и пригласили его присоединиться. Он присев на свободный стул рядом с брюнеткой в черепаховые очках.

– Я Ноэль Холкрофт, – сказал он, не обращаясь ни к кому персонально.

– Мы знаем, – ответил человек в куртке, разглядывая толпу на площади.

Ноэль повернулся к женщине:

– Вы – Хелден фон... Извините, Хелден Теннисон?

– Нет, и никогда с ней не встречалась, – ответила брюнетка, пристально глядя на мужчину в куртке. – Но я провожу вас к ней.

Человек в дорогом пальто повернулся к Холкрофту:

– Вы один?

– Разумеется. Может, перейдем к делу? Хелден... Теннисон... сказала, что мне будут даны инструкции. Я бы хотел встретиться с ней, кое-что выяснить, а потом найти гостиницу. Последние несколько дней я совершенно не высыпался. – Он привстал.

– Сядьте! – резко сказала женщина.

Он сел, скорее повинуясь любопытству, чем подчиняясь команде. Вдруг он понял, что дело не в нем, просто эта троица чего-то испугалась. Элегантно одетый тип кусал губы, пристально разглядывая что-то в центре площади. Его сосед в куртке уставился туда же. Они смотрели на кого-то, кто основательно их обеспокоил.

Холкрофт попытался проследить за их взглядами, всматриваясь сквозь фигуры снующих людей, заполнивших улицу перед кафе. У него перехватило дыхание. На другой стороне улицы он увидел тех двоих, от которых, как он считал, ему удалось избавиться в Ле-Мане. Этого не может быть! Когда он вышел из самолета, хвоста не было.

– Это они, – сказал Ноэль.

Элегантно одетый быстро повернул голову: человек в куртке реагировал медленнее и смотрел с недоверием; брюнетка уставилась на Ноэля.

– Кто? – спросила она.

– Вон те двое, у входа в ресторан. Один в светлом пальто, другой с перекинутым через руку плащом.

– Кто они?

– Те, кто сегодня был в Орли и ждал меня. Я улетел в Ле-Ман, чтобы избавиться от них. Я почти уверен, что это агенты британских спецслужб. Но откуда они узнали, что я здесь? Их не было в самолете. За мной никто не следил. Клянусь!

Трое переглянулись; они ему верили, и Холкрофт знал почему. Он обнаружил англичан сам, добровольно выдал информацию до того, как она была ему предъявлена.

– А что эти англичане хотят от вас? – спросил человек в куртке.

– Это касается только Хелден фон Тибольт и меня.

– А вы уверены, что они англичане? – настаивал человек в куртке.

–Да.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь. – Человек в пальто подался вперед:

– Почему вы полетели в Ле-Ман? Что случилось?

– Я думал, что смогу оторваться от них, и был уверен, что мне это удалось. Я купил билет до Марселя. Постарался убедить девушку в кассе, что мне нужно именно в Марсель, а потом выбрал рейс с промежуточными посадками. Первая была в Ле-Мане, и я вышел. Я видел, как они расспрашивали ее. Я ни слова не произнес о Ле-Мане.

– Не нервничайте, – проговорил мужчина в куртке. – Это привлекает внимание.

– Неужели вы всерьез полагаете, что они меня до сих пор не заметили? Но как они могли меня выследить?

– Это не трудно, – произнесла женщина.

– Вы брали машину напрокат? – спросил элегантно одетый.

– Конечно, мне же надо было добраться до Парижа.

– В аэропорту?

– Естественно.

– И естественно, вы спросили карту. Или хотя бы направление, упомянув, без сомнения, Париж. Вы же ехали не в Марсель?

– Конечно, но многие так делают.

– Совсем не многие. И не в аэропорту, откуда есть рейсы до Парижа. И никто с такой же фамилией, как ваша. Я не думаю, что у вас фальшивые документы.

Холкрофт начал понимать.

– Они все проверили, – с негодованием произнес он.

– По телефону, и всего за несколько минут, – подтвердил человек в куртке. – И даже еще быстрей, если выяснили, что вы вышли в Ле-Мане.

– Французы ни за что не упустят возможность продать свободное место, – добавил человек в элегантном пальто. – А в аэропорту не так уж много мест, где можно взять напрокат машину. Марку, номер, цвет можно узнать. Остальное – просто.

– Как – просто?! В целом Париже найти одну-единственную машину?!

– Не в Париже, мсье. По дороге в Париж. Есть всего одно главное шоссе. Наиболее вероятно, что именно им и воспользуется иностранец. Вас вычислили по пути в Париж.

К удивлению Ноэля примешалось чувство подавленности.

– Я сожалею, очень сожалею.

– Вы же не нарочно, – сказал элегантно одетый, снова сосредоточившись на англичанах, которые теперь сидели в первом ряду кафе в центре площади. Он тронул за руку человека в куртке. – Они сели.

– Вижу.

– Что будем делать? – спросил Холкрофт.

– Действовать, – ответила брюнетка. – Точно выполняйте то, что вам скажут.

– Начали, – сказал человек в дорогом пальто.

– Поднимайтесь! – скомандовала женщина. – Выходите вместе со мной и поворачивайте направо. Быстро!

В замешательстве Холкрофт встал со своего стула и вышел из-за столика. Пальцы женщины сжимали его руку. Они перешагнули через ограждение.

– Направо, – снова произнесла она. Холкрофт повернул направо.

– Быстрей! – повторила она.

Он услышал за собой звон разбитого стекла, сердитые крики и оглянулся. Двое англичан выскочили из кафе, столкнувшись с официантом. Все трое были залиты вином.

– Еще раз направо, – скомандовала женщина. – Входите!

Он сделал, как ему было ведено, проталкиваясь через толпу к другому кафе. Оказавшись внутри, женщина остановилась. Ноэль инстинктивно повернулся и посмотрел на площадь.

Англичане пытались отделаться от разъяренного официанта. Тот, который был в пальто, бросил деньги на стол. Его соратник, успевший уже подбежать к выходу, бросал безумные взгляды в том направлении, куда скрылись Холкрофт с девушкой.

Ноэль услышал крики. И застыл в изумлении: не более чем в двадцати футах от места, где находились агенты, стояла брюнетка в блестящем черном плаще, в массивных очках в черепаховой оправе и белом шарфе. Она стояла, крича на кого-то достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих.

Включая англичан.

Внезапно она смолкла и побежала по оживленной улице в сторону южного склона Монмартра. Британские агенты припустились за ней. Толпа молодых людей в джинсах и куртках преградила им путь. Слышались разгневанные выкрики; потом до него донеслись пронзительные свистки жандармов.

Монмартр превратился в сущий ад.

– Пошли. Быстрей! – Брюнетка – та, что была с ним, – снова схватила Ноэля за руку и вытолкнула его на. улицу. – Налево, – потребовала она, проталкивая Холкрофта сквозь толпу. – Туда же, где мы были.

Они приблизились к столику за цветочным ящиком. Человек в дорогом пальто все еще сидел там. При их приближении он поднялся.

– Здесь могут быть другие агенты, – сказал он. – Быстрей!

Холкрофт и женщина побежали дальше. Они достигли узкой боковой улочки, по обеим сторонам которой располагались небольшие магазины. Единственным освещением квартала был неяркий свет витрин.

– Сюда! – произнесла бегущая рядом с Ноэлем женщинa, схватив его за руку. – Машина – справа, первая от угла.

Это был «ситроен». Выглядел внушительно и вместе с тем неприметно. На кузове виднелись следы грязи, на колесах – грязь и пыль. В пыли были и стекла.

– Садитесь за руль, – скомандовала женщина, протягивая ему ключи. – Я сяду сзади.

Холкрофт сел в машину, пытаясь сориентироваться. Он включил двигатель. Машина задрожала. Она была оборудована мощным двигателем, позволявшим развивать огромную скорость.

– Поезжайте прямо к подножию холма, – произнесла женщина. – Я скажу, где повернуть.

В течение следующих сорока пяти минут последовала серия виражей и неожиданных поворотов. Женщина указывала направление в последнюю секунду, вынуждая Ноэля ожесточенно крутить руль, чтобы выполнить ее указания.

Извилистая дорога, по которой мчался, кренясь набок и задевая травянистую насыпь, «ситроен», вывела их на шоссе к северу от Парижа. Холкрофт изо всех сил вцепился в руль, пытаясь сначала выровнять машину, а потом протиснуться между двумя почти параллельно идущими впереди автомобилями.

– Быстрей! – подгоняла брюнетка с заднего сиденья. – Вы можете быстрей?

– Господи! Я и так выжимаю больше девяноста пяти миль!

– Следите за зеркалами, а я буду следить за выездами. Жмите!

Минут десять они ехали в молчании. Ветер и занудное жужжание колес сводили Ноэля с ума. Это какое-то безумие, подумал Холкрофт, переводя взгляд от переднего стекла к зеркалу заднего вида и залепленному грязью боковому зеркалу. Что они вытворяют? От кого убегают они теперь, когда Париж остался позади? Подумать об этом времени не было: женщина снова завопила:

– Следующий выезд. Вот этот! Он едва успел притормозить и повернуть. С пронзительным визгом машина остановилась у знака «стоп».

– Не останавливайтесь! Налево!

Доли секунды неподвижности стали единственной паузой в этих сумасшедших гонках, которые вновь возобновились: выжимание скорости на темных загородных дорогах, внезапные повороты, рявкающие над ухом грубые команды.

Лунный свет, разливавшийся над великолепием Сакрэ-Кер, сейчас освещал полоски фермерских земель. Неясно вырисовывались причудливые силуэты амбаров и силосных башен: появлялись и исчезали маленькие домики с соломенными крышами.

– Вот дорога! – закричала женщина.

От шоссе с гудроновым покрытием, по которому они ехали, ответвлялась проселочная дорога, почти неприметная за деревьями. Ноэль притормозил и свернул на проселок. Машина запрыгала, но голос позади него не позволил ехать медленнее:

– Торопитесь! Мы должны перевалить через холм, чтобы не было видно наших огней.

Холм был крутой, а дорога очень узкая. Холкрофт нажал на акселератор. «Ситроен» устремился вверх. Они достигли вершины холма. Ноэль вцепился в руль, будто боясь, что тот вырвется. Спуск оказался не менее крутым. Дорога свернула влево и снова выровнялась.

– Осталось не больше четверти мили, – сообщила спутница.

Холкрофт был в полном изнеможении; ладони его взмокли. Он и женщина оказались в самом глухом и темном месте, какое только можно себе вообразить. В густом лесу, на дороге, которая не значилась ни на одной карте.

Вдруг он заметил дом. Маленький, крытый соломой дом на ровной полянке среди леса. В доме горел слабый свет.

– Остановитесь здесь! – последовала команда. Но уже не тем строгим голосом, который терроризировал его в течение почти часа.

Ноэль остановил машину прямо перед дорожкой, что вела к дому. Он несколько раз глубоко вздохнул и отер пот с лица, на мгновение закрыв глаза и мечтая, чтобы отступила головная боль.

– Обернитесь, пожалуйста, мистер Холкрофт, – попросила женщина, в голосе которой не осталось и следа резкости.

Он повиновался и замер, глядя в темноте на женщину на заднем сиденье. Блестящих черных волос и очков в тяжелой оправе как не бывало. Белый шарф был на месте, но теперь оказался частично скрыт длинными белокурыми волосами, струившимися на плечи и обрамлявшими лицо – очень милое лицо, которое он видел уже где-то раньше. Не то же самое лицо, а очень похожее; тонкие черты, любовно Слепленные в глине, прежде чем резец коснулся камня. В этом лице не было холодности, а во взгляде – отстраненности. Скорее, ранимость и заинтересованность. Она говорила спокойно, вглядываясь в него из полумрака:

– Я Хелден фон Тибольт. У меня в руке пистолет. Итак, что вы от меня хотите?

Глава 15

В темноте блеснул пистолет, и этот пистолет был нацелен ему в голову. Пальцы женщины сжимали курок.

– Прежде всего, чтобы вы убрали эту штуку.

– Боюсь, что не смогу этого сделать.

– Меньше всего на свете я хотел бы причинить вам зло. Вам нечего меня бояться.

– То, что вы говорите, утешает. Но мне уже приходилось слышать нечто подобное, и это не всегда оказывалось правдой.

– Можете мне верить. – Он взглянул ей в глаза. Выражение ее лица смягчилось.

– Где мы? – спросил Ноэль. – Зачем понадобилось это сумасшествие? Скандал на Монмартре, маниакальные гонки. От кого вы убегаете?

– Я могу задать вам тот же вопрос. Вы ведь тоже удираете. Вы же полетели в Ле-Ман.

– Я хотел кое от кого избавиться. Но я никого не боюсь.

– Я хочу того же. Но я боюсь.

– Кого? – Ноэлю почудился призрак Тинаму. Он попытался отделаться от него.

– Отвечу я вам на этот вопрос или нет – будет зависеть от того, что скажете мне вы.

– Честно говоря, в данный момент вы – самый важный человек в моей жизни. Все может измениться, когда я встречу вашего брата, но пока этим человеком являетесь вы.

– Не представляю себе почему. Мы никогда не встречались. Вы сказали, что хотели видеть меня в связи с событиями, которые имеют отношение к войне.

– Точнее, к вашему отцу.

– Я не знала своего отца.

– Никто из нас не знал своих отцов. Он сказал Хелден то же, что и ее сестре, не упомянув о людях «Вольфшанце». Она и так была слишком напугана. Его слова звучали как эхо прошлой ночи в Портси. Это было всего лишь прошлой ночью, а женщина, с которой он разговаривал сейчас, очень была похожа на ту, но только внешне. Гретхен Бомонт слушала молча, Хелден – нет. Она постоянно перебивала его, задавая вопросы, которые Ноэль должен был бы задать сам.

– Этот Манфреди показал документы, удостоверяющие его личность?

– Ему не надо было этого делать. У него были банковские документы. Подлинные.

– Как фамилии директоров?

– Директоров?

– "Ла Гран банк де Женев", где находился этот экстраординарный документ.

– Не знаю.

– Вам должны были это сказать.

– Я спрошу.

– Кто будет представлять это учреждение в Цюрихе?

– Я думаю, доверенное лицо банка.

– Вы думаете?

– А это важно?

– Это шесть месяцев вашей жизни. Должно бы быть важно.

– Нашей жизни.

– Посмотрим. Не я старшая из детей Вильгельма фон Тибольта.

– Я сказал вам, когда звонил из Ле-Мана, – проговорил Холкрофт, – что встречался с вашей сестрой.

– Ну и?.. – спросила Хелден.

– Я думаю, вы догадываетесь. Она не подходит. Директора и Женеве будут против.

– Есть еще мой брат, Иоганн. Следующий по старшинству.

– Знаю и хочу поговорить с ним.

– Не сейчас, позже.

– Что вы имеете в виду?

– Я упомянула в телефонном разговоре, что в моей жизни было более чем достаточно безотлагательных дел.

– Вранье. В этой области я крупный специалист. Я угадываю лжеца с первого слова. Вы не лжете.

– И на том спасибо.

Ноэль вздохнул с облегчением. База для разговора создана. Первый конкретный шаг. В некотором смысле он, несмотря ни на что, даже почувствовал радостное возбуждение. Хелден опустила пистолет на колени.

– А теперь мы должны пойти в дом. Там нас ждет человек, который хочет с вами поговорить.

При этих словах приподнятое настроение Холкрофта улетучилось. Он не мог говорить о Женеве ни с кем, кроме членов семьи фон Тибольт.

– Нет, – сказал он, покачав головой. – Я не буду ни с кем говорить. Все, что мы с вами обсуждали, останется между нами.

– Дайте ему шанс. Он должен знать, что вы не хотите причинить вреда ни мне, ни другим. Он должен быть уверен, что вы не играете какую-то другую роль.

– Какую еще роль?

– Он объяснит.

– Он будет задавать вопросы?

– Говорите только то, что сочтете нужным.

– Нет! Вы не понимаете. Я не могу никому ничего сказать о Женеве, и вы тоже. Я уже устал объяснять... – Он замолчал. Хелден подняла пистолет.

– Я все еще держу вас на мушке. Выходите из машины. Шагая друг за другом – он впереди, она сзади, – они подошли по дорожке к двери дома. Он был погружен в темноту, лишь слабо светились окна. Деревья отфильтровали лунный свет до такой степени, что сквозь ветви просачивались лишь безмолвные лучи, столь слабые, что, кажется, таяли в воздухе.

Ноэль почувствовал, как она схватила его за руку, а в спину уткнулся пистолет.

– Вот ключ. Откройте дверь. Ему трудно двигаться. Небольшая комната, в которую они вошли, была похожа на любую другую, которую можно себе представить в любом подобном доме в сельской глубинке Франции, за одним исключением: две стены были отданы книгам. Вся остальная обстановка была проста до примитивности: крепкая мебель неопределенного стиля, тяжелый старомодный письменный стол, несколько незажженных ламп с обыкновенными абажурами, деревянный пол и толсто оштукатуренные стены. Книги были в явном беспорядке.

В дальнем углу комнаты в инвалидном кресле сидел очень худой человек. Он располагался между напольной лампой и низким столиком. Свет падал из-за его левого плеча. В руках человек держал книгу. Волосы, седые и редкие, тщательно причесаны. Холкрофт предположил, что незнакомцу было далеко за семьдесят. Несмотря на изможденный вид, лицо его выглядело строгим, а выражение глаз за очками в стальной оправе – тревожным. Одет старик был в наглухо застегнутую шерстяную кофту и вельветовые брюки.

– Добрый вечер, герр Оберст, – произнесла Хелден. – Надеюсь, мы не заставили вас ждать слишком долго.

– Добрый вечер, Хелден, – ответил старик, откладывая книгу в сторону. – Главное, что вы уже здесь, целые и невредимые.

Ноэль как загипнотизированный смотрел на хилого человека, который опустил руки на подлокотники инвалидного кресла и медленно поднялся. Он был очень высок. В его речи слышался акцент – явно немецкий и столь же явно аристократический.

– Вы – тот молодой человек, который звонил мисс Теннисон, – сказал он утвердительно. – Меня зовут просто Оберст – Полковник, – что не является моим званием, но, боюсь, так придется называть меня и впредь.

– Это Ноэль Холкрофт. Тот самый американец. – Хелден сделала шаг влево, демонстрируя пистолет в своей руке. – Он здесь против своей воли. Он не хотел говорить с вами.

– Здравствуйте, мистер Холкрофт. – Полковник кивнул, не подав руки. – Могу я поинтересоваться, почему вы отказывались поговорить со стариком?

– Я не знаю, кто вы, – ответил Ноэль как можно спокойнее. – Кроме того, предмет нашей дискуссии с мисс... Теннисон... конфиденциален.

– Она тоже так думает?

– Спросите ее. – Холкрофт затаил дыхание. Через минуту он узнает, насколько был убедителен.

– Да, – сказала Хелден, – если только это правда. А я думаю, что это правда.

– Понятно. Видимо, ему удалось тебя убедить. Ну а я хитер как дьявол. – Старик снова опустился в кресло.

– Что это значит? – спросил Ноэль.

– Вы не будете касаться конфиденциальной темы, а я должен умудриться задать вопросы, ответы на которые помогут развеять нашу обеспокоенность. Видите ли, мистер Холкрофт, у вас нет причин меня бояться. Напротив, у нас имеются основания опасаться вас.

– Почему? Я не знаю вас, вы не знаете меня. Во что бы вы там ни были вовлечены, ко мне это не имеет никакого отношения.

– Мы все должны быть в этом уверены, – проговорил старик. – В телефонном разговоре вы сказали Хелден о безотлагательности, о большой сумме денег, о делах более чем тридцатилетней давности.

– Сожалею, что она сказала вам об этом, – перебил Ноэль, – даже этого слишком много.

– Она очень мало сказала, – продолжал Полковник. – Только то, что вы виделись с ее сестрой и интересуетесь ее братом.

– Я повторяю еще раз: это конфиденциально.

– И наконец, – продолжал старик так, будто Холкрофт ничего не говорил, – о том, что вы намеревались тайно встретиться.

– У меня есть на то причины, – сказал Ноэль. – К вам это не имеет никакого отношения.

– Так ли?

–Да.

– Позвольте тогда коротко подытожить сказанное. – Полковник сплел пальцы, устремив взгляд на Холкрофта. – Безотлагательность, крупная сумма денег, события, имевшие место три десятилетия назад, интерес к потомкам члена высшего командования Третьего рейха и, может быть, самое главное – тайная встреча. Разве это ни о чем не говорит?

– Понятия не имею, о чем это вам говорит.

– Тогда я уточню. О ловушке.

– Ловушке?

– Кто вы, мистер Холкрофт? Приверженец «Одессы» или, может быть, «Возмездия»?

– "Одессы"... или... чего? – переспросил Холкрофт.

– "Возмездия", – резко повторил старик.

– "Возмездия"?.. – Ноэль посмотрел на калеку таким же пронизывающим взглядом. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

Полковник взглянул на Хелден и снова перевел глаза на Холкрофта.

– Вы хотите сказать, что не слышали ни о том, ни о другом?

– Я слышал об «Одессе», но ничего не знаю о... «Возмездии»... или как вы там это называете.

– "Одесса" и «Возмездие». Наемные убийцы. Преследователи детей.

– Преследователи детей? – Ноэль покачал головой. – Вам следует пояснить, потому что у меня нет даже смутного представления о том, о чем вы говорите.

Старик снова посмотрел на Хелден. Что значили их взгляды, Холкрофт не понял, но Полковник повернулся к нему, буравя глазами, будто изучал опытного лжеца, пытаясь отыскать признаки обмана.

– Я задам вам откровенный вопрос. Вы – один из тех, кто разыскивает детей нацистов? Кто повсюду преследует их, убивая из мести за преступления, которые они никогда не совершали; наказывая невинных в назидание другим? Или заставляя их присоединяться к вам? Угрожая им документами, рисующими их родителей монстрами, угрожая выставить их отпрысками психопатов и убийц, если они отказываются быть завербованными; разрушая их жизнь во имя вашей безумной идеи? Это люди, которые ищут детей, мистер Холкрофт. Вы – один из них?

Ноэль облегченно закрыл глаза.

– Я не могу вам передать, до какой степени вы ошибаетесь. Не могу вам сказать больше ничего, но вы настолько заблуждаетесь, что это просто невероятно.

– Нам нужны доказательства.

– Можете не сомневаться. Я не причастен к таким делам. И никогда не слышал о подобном раньше. Эти люди просто больны.

– Да, они больны, – согласился Полковник. – Поймите меня правильно. Мстители нашего времени разыскивают действительных монстров, избежавших наказания преступников, которые продолжают смеяться над Нюрнбергом, и тут нам нечего возразить. Это другое дело. Но преследование детей должно быть прекращено.

Ноэль повернулся к Хелден:

– Это и есть то, от чего вы бежали? Спустя столько лет они все еще охотятся за вами?

Ответил старик:

– Акты насилия происходят каждый день. Повсюду.

– Так почему же об этом никому не известно? – возмутился Холкрофт. – Почему об этом молчат газеты? Почему все эти факты замалчиваются?

– Думаете... кому-то есть до этого дело? – спросил Полковник. – До детей нацистов?

– Господи, они же были совсем детьми. – Ноэль снова взглянул на Хелден. – Неужели то, чему я был свидетелем, имеет к этому отношение? Вы должны защищать друг друга? Это приняло такие масштабы?

– Нас называют детьми проклятых, – просто сказала дочь фон Тибольта. – Мы прокляты без вины.

– Я этого не понимаю, – протестующе сказал Холкрофт.

– Важно не это. – Старый солдат снова медленно поднялся, пытаясь, как подумал Холкрофт, встать во весь свои внушительный рост. – Важно то, что мы убедились: вы не принадлежите ни к кому из них. Ты удовлетворена, Хелден?

– Да.

– Мне ничего больше не следует знать? Женщина покачала головой.

– Я удовлетворена, – повторила она.

– Тогда и я тоже. – Полковник протянул руку Ноэлю. – Спасибо, что пришли. Как вам объяснила Хелден, о моем существовании не очень широко известно; и нам бы не хотелось огласки. Мы будем признательны вам за конфиденциальность.

Холкрофт пожал протянутую руку, удивившись крепкому рукопожатию старика.

– Я тоже хотел бы на это рассчитывать.

– Я даю вам свое слово.

– В таком случае я тоже, – сказал Ноэль.

* * *

Они ехали молча, прорезая темноту светом фар. Холкрофт был за рулем, Хелден – на переднем сиденье, рядом с ним, кивками указывая повороты. Прекратились вскрики и грубые команды, рявкающие над ухом в последнюю секунду. Хелден выглядела такой же измученной событиями ночи, как и он. Но ночь еще не кончилась, и им было необходимо поговорить.

– Неужели это было ему так нужно, – спросил он. – Так важно меня видеть?

– Очень. Он должен был убедиться, что вы не связаны с «Одессой» или «Возмездием».

– Что все-таки они собой представляют? Он говорил так, будто я должен знать, но я понятия об этом не имею. Я действительно его не понял.

– Это две экстремистские организации, враждующие друг с другом. Обе фанатичные, и обе охотятся за нами.

– Вами?

– Детьми лидеров партии. Где бы мы ни находились, куда бы нас ни занесло.

– Почему?

– "Одесса" стремится возродить нацистскую партию. Ее сторонники повсюду.

– Серьезно? Они реально существуют?

– Абсолютно реально, и это серьезно. «Одесса» использует для вербовки все средства – от шантажа до физических методов. Это гангстеры.

– А... «Возмездие»?

– Эта организация возникла первоначально как общество, созданное уцелевшими узниками концлагерей. Они охотились за садистами и убийцами, тысячи которых никогда не были преданы суду.

– Это что – еврейская организация?

– Среди них есть евреи, но их меньшинство. Израильтяне организовали собственные группы и управляют ими из Тель-Авива и Хайфы. В этой организации в основном коммунисты. Многие думают, что всем заправляет КГБ. Другие считают, что туда устремились революционеры из третьего мира. «Возмездие», о котором говорилось изначально, превратилось в нечто другое. Это – прибежище террористов.

– Но почему они преследуют вас? Хелден взглянула на него.

– Чтобы завербовать. Среди нас тоже есть революционеры. Они втянуты в «Возмездие». А к тем из нас, кто не хочет быть завербованным, применяются самые суровые меры. Мы служим козлами отпущения. Мы для них – фашисты, которых они уничтожают. Они используют наши имена, а часто и трупы, чтобы показать людям, что нацизм жив. Они мало чем отличаются от «Одессы». Их девиз: «Завербуй или убей!»

– Это безумие, – сказал Ноэль.

– Безумие, – согласилась Хелден, – но реальное, а мы молчим. Не хотим привлекать к себе внимание. Да и кому это интересно? Мы – дети нацистов.

– "Одесса", «Возмездие»... Никто из моих знакомых ничего не знает о них.

Ни у кого из них нет причин для этого.

– Кто такой Полковник?

– Замечательный человек, который обречен скрываться до конца своих дней, потому что у него есть совесть.

– Что это значит?

– Он был членом высшего командования и свидетелем ужасов. Но понимал, что сопротивляться бесполезно: другие пытались и были уничтожены. Вместо этого он остался на своем месте и, используя положение, отдавал контрприказы, сохранив тем самым много жизней – одному Богу известно сколько.

– В этом нет ничего бесчестного.

– Он делал это единственно возможным путем. Тихо, используя бюрократические уловки, незаметно. Когда все закончилось, союзники осудили его, исходя из его положения в рейхе. Полковник провел в заключении восемнадцать лет. Когда, в конце концов, о его делах стало известно, его начали презирать тысячи немцев. Они называли его предателем. Уцелевшие члены офицерского корпуса назначили награду за его голову.

Ноэль, вспомнив слова Хелден, сказал:

– Проклят без вины.

– Да, – подтвердила она, неожиданно показав поворот, который он чуть было не проскочил.

– В какой-то степени, – сказал Ноэль, поворачивая руль, – Полковник подобен тем троим, что написали женевский документ. Вам это не приходило в голову?

– Приходило.

– Наверное, у вас было искушение сказать ему об этом.

– Да нет, вы же просили не говорить.

Холкрофт взглянул на нее. Хелден смотрела прямо перед собой. Лицо ее выглядело усталым, бледность подчеркивали темные круги под глазами. Она казалась одинокой, и в это одиночество не так-то легко было вторгнуться. Но ночь еще не кончилась. Им надо многое сказать друг другу и принять решение.