Текст книги "Мозаика Парсифаля"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Вот она поравнялась с ним. Майкл негромко окликнул ее из-за грузовиков:

– Режин…

Она застыла и, не поворачивая головы, произнесла:

– Какая необходимость держать меня на мушке?

– Я не держу вас на мушке. У меня есть револьвер, но не в руках.

– Прекрасно! – Бруссак резко повернулась и подняла свою сумочку. В этот же момент грохнул выстрел – в сумочке, разлетевшейся в клочья, оказался пистолет. Из-под ног Хейвелока брызнули осколки бетона и камня, пропоров брюки и оцарапав ему ноги.

– Это за то, что ты сделал с Дженной Каррас! – воскликнула женщина с искаженным от ярости лицом. – Не шевелись! Единственный шаг, одно движение, и я продырявлю тебе башку!

– Что вы делаете?

– Что ты сделал? На кого ты теперь работаешь?

– На себя, будьте вы все прокляты! На себя и на Дженну! – Хейвелок инстинктивно поднял руку. Но это был не больше чем умоляющий жест. Мольба не подействовала.

Из превращенной в бесформенную тряпку сумки прогремел второй выстрел. На этот раз пуля оцарапала тыльную сторону кисти, срикошетила о металл грузовика и унеслась в ночь.

– Стоять! Мне не обязательно выдавать еще дышащее тело. С не меньшим удовольствием я могу передать и труп. Может быть, в твоем случае, свинья, это будет правильнее.

– Передать? Кому?

– Ты мне сказал, что перезвонишь «через некоторое время». Я правильно запомнила? Так вот, «через некоторое время» здесь окажутся несколько моих коллег. Я все же рискнула прийти на несколько минут раньше – чтобы ты появился. Минут через тридцать ты попадешь в надежные руки. После того как прибудут мои коллеги, мы доставим тебя в домик за городом, где хорошенько побеседуем. После этого я и передам тебя на авеню Габриэль. Они там просто мечтают заполучить вас, сэр. Они считают тебя крайне опасным. Это, собственно, все, что мне требовалось узнать… в дополнение к тому, что уже знаю.

– Опасен не для вас! Для них!

– За кого ты меня принимаешь? За кого ты принимаешь нас?

– Вы видели Дженну. Вы ей помогли…

– Я видела ее. Я ее выслушала. Я узнала правду.

– Так, как она видит ее и как верит! А теперь послушайте меня!

– У тебя будет возможность поговорить, но в более подходящих условиях. Понимаешь, о чем я?

– Мне не нужна химия, ты, сука! Ты не сможешь услышать от меня ничего другого!

– Мы будем следовать принятому порядку, – сказала Бруссак, вынимая руку с револьвером из пришедшей в негодность сумочки. – Выбирайся-ка оттуда, – приказала она, махнув оружием. – Ты стоишь в тени, что мне крайне не нравится.

«Естественно, это ей не нравится», – подумал Хейвелок, заметив, как она часто моргает. Ночь для зрения многих немолодых людей вовсе не является лучшим другом. Этим можно было объяснить, как она вглядывалась в темноту, выйдя из освещенной станции метро. Ее беспокоили не столько неожиданные звуки, сколько резкий переход от света к мраку. Надо заставить Бруссак продолжать говорить, это помешает ей полностью сконцентрировать внимание.

– Неужели вы думаете, что американскому посольству понравятся ваши выходки? – сказал Майкл, выступая из тени между грузовиками под тусклый свет фонарей.

– Можешь быть уверен – международного скандала не будет. У нас просто не оставалось другой альтернативы, кроме как успокоить тебя с помощью химических препаратов. По их словам, ты представляешь собой серьезную опасность.

– Они не примут такого объяснения, и вы все это прекрасно знаете.

– У них просто не будет выбора. На авеню Габриэль уже получили уведомление о том, что возникла экстремальная ситуация. Она вызвана тем, что бывший сотрудник американской разведки, специалист по тайным операциям, видимо, пытается скомпрометировать ответственного работника с Ke-д’Орсе. Ожидается, что встреча между ними произойдет в двадцати милях от Парижа, поблизости от Аржентеля. К американцам поступила просьба держать неподалеку свой персонал и транспортные средства. Мы договорились поддерживать постоянную радиосвязь. Мы передадим американскую проблему в руки американцев сразу после того, как установим мотивы и характер шантажа. Мы обязаны защищать интересы своего правительства. Объяснение вполне приемлемое. Кроме этого, мы проявляем большое стремление к сотрудничеству.

– Господи, вы предусмотрели все.

– Абсолютно. Нам приходилось иметь дело с подобными типами. Среди них встречались и женщины. Мы брили им головы. А тебя я просто презираю.

– Из-за того, что она рассказала?

– Так же, как ты, я точно знаю, когда мне говорят правду. Она не врала.

– Согласен. Она верит всему этому точно так же, как поверил я. Но оказалось, что я ошибся. Господи, как же я ошибался. Точно так, как она заблуждается сейчас. Нами просто манипулировали. Мной и ею одинаково.

– Кто это делал? Ваши же люди? С какой целью?

– Я не знаю!

Теперь, когда она его слушала, ее внимание стало раздваиваться. Режин не могла справиться с собой, неизвестное неотвратимо притягивало ее.

– Как вы полагаете, почему я обратился именно к вам? – спросил Майкл. – Неужели вы не понимаете, Режин, что если бы мне надо было просто узнать, что вы предприняли, я бы вполне мог обойтись без вашей помощи. Для этого вы мне не нужны. Я и так все узнаю. Я позвонил только потому, что доверяю вам.

Бруссак несколько раз моргнула и прищурилась, соображая. Вокруг глаз собрались морщинки.

– У тебя еще будет возможность говорить… в подходящих условиях.

– Не делайте этого! – воскликнул Майкл, слегка продвинувшись вперед. Она не только не выстрелила, но даже не подняла руку с пистолетом. – Теперь, когда вы привели маховик в движение, вам придется передать меня американцам! Они будут настаивать на этом, потому что понимают: речь идет обо мне – Майкле Хейвелоке! Они не захотят потерять свою работу заодно с вами, вне зависимости от того, что я смогу сообщить вам в «подходящих условиях».

– С какой стати мы должны потерять работу?

– Да потому, что посольству тоже солгали. Ложь исходит от людей, занимающих дьявольски высокие посты!

Пожилая женщина вздрогнула от неожиданности и часто-часто заморгала. Итак, она не выстрелила, когда он придвинулся несколько секунд тому назад.

– Пора!

Хейвелок ринулся вперед, вытянув как стальной таран напряженную правую руку и обхватив для надежности запястье ладонью левой руки. Он нанес удар по пистолету, отбросив ствол в сторону. В то же мгновение грохот выстрела разорвал тишину пустынной ночной улицы. Левой рукой Майкл захватил ствол и выхватил оружие из ее пальцев. Одновременно он с силой прижал Бруссак к стене склада.

– Свинья! Предатель! – прохрипела женщина с искаженным лицом. – Убивай! Ты от меня ничего не добьешься!

С трудом выдерживая горячую боль в раненом плече, он предплечьем надавил ей на горло, не выпуская из руки трофейный пистолет.

– То, что я хочу узнать от вас, Режин, невозможно получить силой, – произнес он, тяжело дыша. – Неужели вы не понимаете? Эти сведения могут быть даны только добровольно.

– Ничего не скажу! Какие террористы тебя купили? Эти трусы от Майнхоф? Арабские свиньи? Израильские фанатики? «Красные бригады»? Кому ты продаешь свой товар?.. Она все поняла. Она раскусила тебя! И теперь ты должен ее убить! Убей сначала меня, предатель!

Хейвелок очень медленно ослабил нажим и еще медленнее отодвинулся от Бруссак. Майкл знал, что рискует. И тем не менее он пошел на этот риск. Ведь, несмотря ни на что, он знал, что представляет собой Режин Бруссак. Она же из таких, как и он. Ведь ей удалось выжить. Майкл убрал руки и, выпрямившись, посмотрел женщине прямо в глаза.

– Я не предавал никого, кроме самого себя, – начал он. – И посредством этого предательства – еще одного человека, которого люблю больше всех на земле. Я знаю, что говорю. У меня нет возможности заставить вас говорить то, что мне необходимо знать. Помимо всего прочего, вы можете легко и с успехом солгать, в результате чего я окажусь точно в таком же положении, что и десять дней тому назад. Я не стану и пытаться заставлять вас. Если я не найду ее и не сумею вернуть назад… впрочем, это не важно… Я знаю, что натворил, и это знание убивает меня. Я люблю ее… она мне необходима. Я уверен в том, что мы оба нужны друг другу. Мы – всё, что у нас обоих осталось. За долгие годы работы я наконец понял, что такое бесполезность… – С этими словами он взял пистолет за ствол правой рукой и протянул его рукояткой вперед. – Вы стреляли трижды. Там осталось еще четыре патрона.

Бруссак не шевельнулась, пристально всматриваясь ему в глаза. Потом взяла пистолет и нацелила его Майклу в голову, не отводя взгляд. Наконец выражение враждебности на ее лице сменилось откровенным изумлением. Рука с пистолетом опустилась.

– Это полный абсурд, – прошептала она. – Но я тебе верю.

– Все, что я сказал, чистая правда.

Режин бросила взгляд на часы.

– Нам надо уходить. Быстро! Они появятся через несколько минут и обыщут здесь все.

– Но куда? Я не вижу такси…

– В метро. Поедем в Рошеро. Там есть маленький сквер, где мы сможем поговорить.

– А как же ваша команда? Как вы им все объясните?

– Скажу, что устроила им тренировку, – проговорила Режин, беря его под руку и направляясь к ярко освещенной станции метро. – Скажу, что хотела проверить их готовность и бдительность. Совершенно естественно: час уже поздний, время у них свободное, а я, как известно, сука.

– Остается американское посольство, – напомнил Хейвелок.

– Да, да, я была очень предусмотрительна. Придется пораскинуть мозгами.

– Может быть, просто сказать, что я не явился на встречу? – предложил Хейвелок, потирая плечо. Боль немного прошла.

– Мерси.

Сквер на Денфер Рошеро, окруженный аккуратно подстриженными деревцами, представлял собой крошечную, заросшую травой площадку с несколькими каменными скамьями. Засыпанная гравием дорожка обегала вокруг маленького бассейна с фонтаном. Свет от единственного фонаря футах в тридцати слегка пробивался сквозь зелень деревьев. Они присели на холодную скамью, и Майкл рассказал о том, что он видел (и о том, чего не видел) на Коста-Брава. Потом он спросил Бруссак:

– Как она объяснила то, что произошло?

– Ее предупредили и сказали, чтобы она точно следовала инструкции.

– Кто предупредил?

– Высокопоставленный правительственный чиновник из Вашингтона.

– Почему она согласилась на встречу с ним?

– Его привел человек, представившийся как старший атташе из мадридского отделения Управления консульских операций.

– Консульских? Из Мадрида? Где же в это время находился я?

– В Мадриде.

– Господи! Они все рассчитали по минутам.

– Что именно?

– Да всю операцию. Какие инструкции она получила?

– Встретиться вечером с одним человеком и покинуть с ним же Барселону.

– Они встретились?

– Нет.

– Почему?

– Она запаниковала. По ее словам, мир для нее рухнул. Ей казалось, что никому теперь нельзя верить. Она бежала.

– Слава богу! Я не знаю, кого убили той ночью на пляже, но это должна была быть Дженна. От этого вся операция выглядит еще грязнее и омерзительнее. Кто была та, ничего не подозревавшая женщина, которую пригласили погулять при луне, а вместо этого укокошили? Боже, что это за люди?!

– Узнай через Мадрид. Атташе из Консульских операций.

– Это невозможно. Ей преподнесли очередную ложь. В Мадриде нет отделения Консоп – очень поганый климат. Работа ведется в пригороде Лиссабона.

Режин посмотрела на него.

– Что происходит, Майкл?

Хейвелок наблюдал, как струя фонтана над темным бассейном уменьшалась, укорачивалась, умирая. Где-то чья-то рука вращала вентиль, чтобы выключить каскад на ночь.

– Предатели угнездились на очень высоком уровне в нашем правительстве. Они проникли в такие места, которые я считал абсолютно непроницаемыми. Теперь они осуществляют контроль, убивают, лгут. С ними вместе кто-то работает и в Москве.

– В Москве? Ты в этом уверен?

– Да, уверен. Я полагаюсь на слова человека, который не боялся умереть, но трепетал при одной мысли о том, что ему придется жить так, как я ему обещал. Некто в Москве, о ком не подозревает даже КГБ, имеет постоянный контакт с нашими лжецами.

– Но какова цель? Ты? Дискредитировать тебя и потом убить? Возвести поклеп на покойника, чтобы аннулировать результаты какой-нибудь операции?

– Нет, это не я. Я всего лишь частица большого целого. Несколько дней назад я был вообще незначительной фигурой. Но сейчас моя персона оказалась в центре внимания. – Хейвелок взглянул на Бруссак. Черты ее морщинистого лица смягчились. На нем появилось выражение понимания и сочувствия. Но в тусклом свете оно по-прежнему оставалось пепельно-серым. – Это произошло потому, что я увидел Дженну и узнал, что она жива. Теперь им ничего не остается, кроме как убить меня. И ее тоже.

– Но почему? Ты ведь был самым лучшим!

– Не знаю. Знаю только, что ответ надо искать в событиях на Кocта-Брава. Там все началось для Дженны… и для меня. Один из нас умер. Другой умирает в душе, и с ним покончено. Он вне игры.

– Сейчас она умирает в душе, Майкл. Меня просто потрясает, как она вообще сохранила способность действовать так, как она действует, остается такой мобильной. – Режин сделала паузу. Фонтан уже совсем сник, и только тонкие струйки воды продолжали литься через края верхней чаши в бассейн внизу. – Она ведь любила тебя. Ты это знаешь.

– Любила? – переспросил Майкл, удивленный, что собеседница произнесла это слово в прошедшем времени.

– О да. Мы научились примиряться с новыми реалиями, не так ли? И мы приспосабливаемся к ним быстрее, чем большинство людей, потому что внезапное изменение – наш стародавний знакомец и старый враг. Мы постоянно ищем у других признаки предательства, это наше кредо. Время от времени мы и себя подвергаем испытанию, когда наши противники пытаются либо посеять соблазн в наших умах, либо воздействовать на наши аппетиты. Иногда успеха добиваемся мы, а иногда и они. Такова, увы, реальность жизни.

– Ее тщетность, – уронил Хейвелок.

– Ты чересчур большой философ для нашей профессии.

– Именно поэтому я и оставил ее. – Майкл отвернулся. – Я видел ее лицо в иллюминаторе самолета на Коль-де-Мулине. Ее глаза. Господи, это было так ужасно.

– Не сомневаюсь. К сожалению, так бывает. Вместо любви приходит ненависть. И это единственный способ самозащиты… Она убьет тебя, если сможет.

– Боже мой… – Хейвелок ссутулился, уперевшись локтями в колени и положив подбородок на руки. Глядя на мертвый фонтан, он продолжил: – Я ее так люблю. Я любил ее и в тот момент, когда убивал той ночью. Я знал, что часть меня навсегда останется на этом пляже. Когда я видел ее бегущей по песку, слышал ее крик, мне хотелось кинуться к ней… помочь… сказать, что весь мир погряз во лжи и ничего не имеет значения, кроме нас двоих… Что-то во мне говорило, что в отношении нас творятся ужасные вещи, но я не прислушался к тому предупреждению. Я был настолько потрясен обманом, что не слушал себя. Я! Я! Я! Все время только я! Я не мог отрешиться от обмана и не услышал той правды, которую она выкрикивала.

– Ты вел себя как профессионал в профессионально кризисной ситуации, – тихо произнесла Режин, прикоснувшись к его руке. – В соответствии со всем твоим предыдущим опытом, со всем, что ты учил, с чем жил долгие годы, ты поступил именно так, как следовало поступить. Ты – профессионал.

Майкл повернулся к ней.

– Почему я не поверил себе? Почему не прислушался к тому, о чем буквально вопила моя душа?

– Мы не всегда можем полагаться на наши инстинкты, Майкл. И ты это знаешь не хуже, чем я.

– Я знаю только одно – я люблю ее… любил даже в тот момент, когда думал, что ненавижу, когда профессионал, сидящий во мне, ждал ее гибели, потому что это я сам поставил ловушку для врага. Я не ненавидел ее. Я ее любил. Хотите знать, почему я это знаю?

– Почему, mon cher?

– Потому, что у меня не было чувства удовлетворения от победы. Я испытывал только отвращение, печаль… желание, чтобы все произошло не так, как было на самом деле.

– И тогда ты решил оставить службу? Выйти из игры? Я с трудом могла поверить, когда услыхала об этом. Теперь все понятно. Ты ее слишком сильно любил. Мне искренне жаль, Майкл.

Хейвелок покачал головой и прикрыл на мгновение глаза, словно это могло привести в порядок его чувства.

– В Барселоне… – сказал он, глядя на гладкую темную воду бассейна, – что с ней случилось в Барселоне?

– Она просто не могла понять, что произошло. Действительно ли русские вас перекупили или Вашингтон отдал приказ о ее казни? Для нее это до сих пор остается загадкой – загадкой очень болезненной. Из Испании она отправилась в Италию. Там она перебиралась из одного города в другой в поисках людей, которым, по ее мнению, можно было доверять. Которые могли бы предоставить ей убежище. Но все задавали один и тот же вопрос: где вы? Почему она в одиночестве? Вначале она боялась говорить, а когда наконец отважилась – ей никто не поверил. Поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как бежать дальше. Дженна считала, что кто-нибудь обязательно свяжется с вами и вы таким образом найдете ее. Она живет в постоянном кошмаре – вы для нее всегда рядом, гонитесь за ней, охотитесь на нее. Когда же на короткий период ей удалось осесть в безопасности, появился некий русский, которого вы оба знали еще по Праге. Мясник из КГБ. Совпадение? Кто может с уверенностью сказать это? Она вновь пустилась в бегство, но на этот раз похитив крупную сумму денег у своего работодателя.

– А я-то все удивлялся, как ей удалось купить себе выезд из Италии, организовать пересечение границы и дорогу до Парижа. По сравнению с другими возможными вариантами она путешествовала первым классом.

Бруссак улыбнулась, в ее больших голубых глазах мелькнула веселая искорка.

– Да, она со смехом вспоминала об этом. Это был славный смех. То, что она могла смеяться, является хорошим признаком, Майкл. Ты понимаешь, что я имею в виду? Прямо как девчонка, вспоминающая свою шалость.

– Иногда мне снится ее смех… в те моменты, когда не слышу ее криков. Она всегда смеялась очень сдержанно, никогда не хохотала. Но это был какой-то очень наполненный смех, словно внутри ее звучало эхо. Она обожала смеяться, это было для нее раскрепощением. Увы, не таким уж частым. Именно поэтому смех доставлял ей такое наслаждение. – Он помолчал, вновь переведя взгляд на фонтан. – Как же она украла деньги? Где?

– В Милане.

– Милан кишит русскими. Если она там кого-то встретила, это действительно могло быть простым совпадением. Однако простите, я вас перебил.

– Она работала в огромном магазине на Соборной площади, в том, что торгует газетами и журналами всех стран мира. Вы знаете это место?

– Да, я видел магазин.

– Получить работу помогло ее многоязычие. Она перекрасила волосы, стала носить очки… словом, использовала самые заурядные приемы. Однако ее фигура привлекла внимание хозяина – толстого борова, у которого была супруга под стать ему и восемь отпрысков. Он постоянно приглашал ее в свой кабинет, донимал ее приставаниями и обещал все дары «Галереи Витторио», если она осчастливит его. Однажды в полдень в магазине появился русский. Дженна его узнала и поняла, что придется бежать. Она опасалась, что он связан с вами и что вы в поисках ее прочесываете всю Европу… И в обеденный перерыв Дженна буквально набросилась на хозяина, заявив, что она не в силах больше томиться в ожидании счастья и что между ними и экстазом любви стоит всего лишь крошечный заем. К этому времени она была уже без блузки, а бумажник несчастного валялся под стулом. В состоянии полного умопомрачения безумный идиот открыл сейф, в котором хранилась выручка за несколько дней. Если вы припоминаете, это случилось в пятницу.

– Интересно, откуда я могу это помнить? – прервал ее Хейвелок.

– Ну, мы просто предположили, – улыбнулась Режин краешком губ. – Так вот. После того как этот престарелый Ромео распахнул сейф, а Дженна – бюстгальтер, и начал трясущимися пальцами отмусоливать тысячи лир, Дженна двинула его по черепу настольными часами. Затем она подошла к сейфу, в котором стояли инкассаторские сумки, битком набитые деньгами. Она прекрасно понимала, что эти деньги – ее паспорт.

– Но они же – сигнал к началу полицейской охоты.

– Но начало охоты можно было задержать. И эта задержка помогла ей покинуть Милан.

– Каким образом?

– Страх, замешательство и смущение, – ответила Бруссак. – Дженна закрыла сейф, раздела догола хозяина магазина и измазала его всюду губной помадой. Затем позвонила ему домой и попросила горничную передать хозяйке, что та нужна супругу в магазине через час по весьма важному делу. Но именно через час, ни раньше, ни позже.

– Страх, замешательство и смущение, – с улыбкой кивнул Майкл, вспоминая Дженну. – Затем она для верности еще раз дала ему по мозгам и прихватила с собой его одежду, полагая, что хозяин вряд ли первым делом бросится нагишом к сейфу перед очами своей обожаемой супруги, чтобы не увеличить той кучи дерьма, в которой уже оказался.

– Несомненно. За пару часов она привела в порядок свои дела, смыв в первую очередь краску с волос. Она понимала, что ордер на арест рано или поздно будет выписан. И потом помчалась на миланский железнодорожный вокзал.

– Железнодорожный. – Майкл откинулся на скамье и посмотрел на Режин. – Она поехала в Рим! Там я ее и увидел!

– Она сказала, что никогда не забудет того момента, когда увидела, как ты стоишь и смотришь ей прямо в глаза. Ты, который вынудил ее бежать, скрываться, заставил изменить внешность и пользоваться непривычным языком. Встречи с кем она боялась больше всего. Тип, который рыщет за ней по всей Европе с единственной целью – убить. И вот она стоит в одиночестве на платформе, маска снята, перед ней смертельно опасный враг.

– Если бы шок не был так силен, я бы среагировал быстрее, и многое бы изменилось. – Майкл откинулся на скамье и прикрыл ладонями глаза. – Господи, мы же были совсем рядом! Я кричал, звал ее, но она исчезла в толпе. Она не услышала меня, не захотела услышать, и я ее потерял. – Хейвелок опустил руки и изо всех сил сжал край сиденья. – Затем была Чивитавеккия. Об этом она вам рассказала?

– Да. Именно там она увидела, как обезумевшее животное пыталось ее убить на пирсе.

– Это была вовсе не она! Как она могла подумать, что я принял кого-то за нее? Боже мой, дешевая портовая шлюха! – Майкл взял себя в руки. Утрата контроля над собой вовсе не входила в его планы.

– Она видела только то, что видела, – спокойно ответила пожилая женщина. – Дженна не могла знать, о чем ты думаешь.

– Как она выяснила, что я направился в Чивитавеккия? Один из местных сказал мне – женщина опасалась, что я узнаю об этом у водителей такси. Я этого не сделал. Таксисты бастовали, хотя и не все, как мне кажется.

– Да. И она считала тебя превосходным охотником. Ты же сам в свое время учил ее, что лучше всего выбираться незамеченным из страны ранним утром через один из портов. Там всегда отыщется человек, способный помочь за деньги найти место на судне, хотя бы и в трюме.

Под видом жены польского моряка она еще в поезде начала расспрашивать попутчиков. Говорила, что ее муж ходит на сухогрузе. Люди не глупы. Еще одна пара хочет вырваться из лап медведя. «Чивитавеккия», – сказали они. «Попытайтесь в Чивитавеккия!» Она решила, что ты без труда об этом догадаешься – исходя из того, чему учил ее, – и провела необходимую подготовку. Худшие опасения оправдались. Ты тоже оказался там.

– Но иным способом, – сказал Хейвелок. – Благодаря проводнику поезда, который запомнил «прекрасную девушку».

– В любом случае Дженна предусмотрела такую возможность и решила строить все свои последующие действия, исходя из данного предположения. Прежде всего она устроила себе наблюдательный пункт. Как я уже сказала, эта женщина просто великолепна. Все продумала – несмотря на усталость, нечеловеческое напряжение. То, что она совершила, не впадая в панику… как разработала стратегию операции… удивительно. Похоже, ты оказался прекрасным учителем, Майкл.

– У нее было десять лет работы до встречи со мной. Многому она сама могла меня научить… и научила. Итак, вы выдали ей документы на другое имя и предоставили дипломатическую неприкосновенность. Куда и как она направилась?

– Каким образом вам удалось все это узнать?

– Не вынуждайте меня платить вам этой информацией. Я его должник. Лучше я выведу его на вас. Не засвечивайте его, используйте лишь для себя. Не пожалеете. Но мне необходимы гарантии.

– Что же, вполне справедливо. Талант не должен пропадать втуне, а кроме того, я уважаю рекомендующего. Я не забыла Бонн.

– Куда она направилась?

– Не считая нескольких заброшенных островков в Тихом океане, самым безопасным местом для нее являются Соединенные Штаты Америки.

Хейвелок уставился на нее в искреннем изумлении.

– И как же вам удалось прийти к такому умозаключению?

– Я просмотрела шифровки вашего госдепартамента в поисках упоминания ее имени. И нашла. Один-единственный раз, десятого января, пришло короткое сообщение о событиях на Коста-Брава. Ее охарактеризовали как иностранного агента, которому устроили ловушку. Каррас была убита своими же людьми, что засвидетельствовали два независимых наблюдателя. То, что это была именно она, подтвердил анализ крови на клочках ее одежды. Сообщалось, что дело закрыто к удовлетворению Управления консульских операций.

– Эти роботы получили свое. «Нет, сэр. Да, сэр. Следующее задание, пожалуйста. Есть, сэр. Будет исполнено».

– Невероятность ситуации была совершенно очевидной. Свидетельства, естественно, могли быть сфальсифицированы, но лаборатория должна работать с подлинным материалом. Но, с другой стороны, эксперты не могли на законных основаниях подтвердить событие. Не только потому, что Дженна Каррас, живая и здоровая, сидела передо мной в моем кабинете, но и потому, что она никогда не появлялась на том пляже на Коста-Брава. Лабораторное подтверждение было ложью, и это было известно тому, кто очень хотел выдать желаемое за действительное. – Бруссак помолчала. – Я решила, что это дело твоих рук. Предательница ликвидирована, казнь совершилась, как и было запланировано. Если ты работаешь на русских – лучшего подтверждения, чем шифровка госдепа, и желать не надо; с другой стороны, если ты выполнял указание Вашингтона, то должен всеми силами пытаться скрыть свой промах.

– В свете того, что вам сказала Дженна, я вполне понимаю ход ваших мыслей.

– Но такое объяснение показалось мне слишком упрощенным, поэтому я решила копнуть глубже. Я обратилась к компьютерной базе данных по всем документам за последние три месяца. К моему удивлению, ее имя, оказывается, упоминалось в дюжине документов, но ни один из них не имел отношения к государственному департаменту. Это все были шифровки ЦРУ, причем с весьма странной фразеологией. В каждой из них содержалось одно и то же. Правительство США получило предупреждение о женщине, похожей на Дженну Каррас и использующей, возможно, ее имя; однако это имя значилось третьим или четвертым в списке из полдюжины других фальшивых имен. Поиски этой женщины осуществлялись весьма интенсивно, но в обстановке строгой секретности. Все выглядело странно, почти по-любительски. Казалось, что одна из ветвей вашей разведывательной службы не желает, чтобы другие ветви той же службы узнали о том, чем она занимается.

– Разве это не снимает с меня подозрений?

– Совсем напротив. Это означает только то, что тебя разоблачили и ложь обнаружена.

– Но почему же в таком случае не поступило никакого предупреждения относительно меня?

– Поступило. Пять дней тому назад.

Пять дней, подумал Хейвелок. Палатинский холм.

– Но вас об этом не предупредили.

– Те сотрудники с Ke-д’Орсе, которые были связаны с вами, получили соответствующую информацию. Через некоторое время документ лег бы в обычном порядке и на мой стол. Ведь мы с вами никогда не афишировали наши контакты, соблюдая нашу устную договоренность.

– И она нам хорошо служила. В предупреждении содержались какие-нибудь детали?

– Нет. Требовалось только одно – в целях внутренней безопасности установить местонахождение. Я снова предположила, что ты скрываешься, потому что разоблачен либо как изменник, либо как человек, обманувший руководство. Причина для меня не имела значения. Из-за Дженны Каррас ты в любом случае оказывался врагом. Мой звонок в посольство только подтвердил это.

– Да, я совсем упустил из виду. Я же опасен.

– Ты опасен. Для кого-то. Я проверила в Лондоне, Брюсселе, Амстердаме и Бонне. Оба предупреждения были получены, оба рассматривались как чрезвычайно важные. Но они никак не связаны между собой.

– Вы все же не ответили на мой вопрос. Почему вы решили отправить ее в Штаты?

– Я только что объяснила, но ты невнимательно слушаешь. Все поиски ее – а теперь и тебя – сосредоточены в Европе. Рим, Средиземноморье, Париж, Лондон… Бонн. Зона поиска сдвигается на север, в направлении, надо полагать, Восточного блока. Именно здесь они намерены сосредоточить главные силы. Здесь будет задействована агентура, другие источники информации, связи. Они не станут искать в своем амбарском дворе.

– На заднем дворе, – рассеянно поправил ее Майкл.

– Какая разница?

– Не имеет значения, это просто американизм. Когда она улетела?

– Сегодня днем. В три тридцать… впрочем, уже вчера. Самолет компании «Эр Франс» до Нью-Йорка, дипломатический статус, псевдоним из старого досье – имя, естественно, ничем не скомпрометировано.

– И никому не известно.

– Да. Но это не имеет значения. Оно будет немедленно изменено.

– А что дальше?

– Она должна будет встретиться с одним человеком; вне всякого сомнения, они уже встретились. Он все организует, а наше правило – не вмешиваться в дела этого человека. У вас тоже есть такие люди: и в Париже, и в Лондоне, и в Амстердаме, короче – повсюду. Они не вступают с нами в прямой контакт.

– Мы их зовем «хозяева промежуточных квартир», – сказал Хейвелок. – Они препровождают присланных нами людей в безопасное место, снабжают их документами на новое имя, подыскивают семьи, в которых можно остановиться. Города выбираются очень тщательно. Мы им платим через ничего не знающих посредников. И после этого – никаких контактов. Мы никогда больше не слышим о посланных нами людях. Незнание включено в правила игры. Но в этом есть и иная сторона, не так ли? Ведь мы действительно ничего не знаем о людях, в судьбах которых приняли участие.

– После благополучного завершения операции наши обязательства по отношению к этим людям заканчиваются. Они нас о большем не просили, и мы им большего не предлагали. Таково правило. Я сама никогда не проявляла любопытства.

– Я спрашиваю не из любопытства, Режин. Я совершенно обезумел. Сейчас она в поле зрения, и я могу найти ее! Я могу ее найти! Ради всего святого, помогите мне! К кому вы ее направили?