Текст книги "Роза и червь. (СИ)"
Автор книги: Роберт Ибатуллин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Конечно. И будет оплачена отдельно.
– Хорошо, я уступлю моего садовника. – Тон Валериана перестал быть расслабленно-благодушным. – Его жалованье – триста редов в день. Отдадите через меня. Вы, наверное, знаете, что нашим людям запрещено брать в руки деньги от казуалов.
– А вам можно? – ухмыльнулся Арлекин.
– Мне можно. Восьмым Читкодом я превращаю ложные деньги в истинные. Неужели для вас это новость?
– Ладно, триста так триста, – оперативник пожал плечами. – Но деньги после работы. И вы не получите ни гроша, если он сломает цветок.
Валериан нахмурился.
– Нет уж, половину попрошу вперёд. И если садовник погибнет, с вас – компенсация его семье. Десять тысяч.
– Тоже через вас отдать? – догадался Арлекин. – Просто из любопытства: какой у вас процент за это, как его, превращение?
– Излишнее любопытство – грех, о мой саркастичный друг. – Валериан нажал кнопку на столе. Вошёл ангельски красивый мальчик-алтарник и поклонился в пояс, даже не взглянув на Арлекина.
– Позови Игоря, – бросил мальчику гейммастер. – А вас, мой друг, попрошу отсчитать 150 красненьких.
Арлекин порылся в кармане, где всегда носил немного бумажных денег.
– У меня только юни. Но их вы, конечно, не возьмёте. Как насчёт энерго?
– Нет, – отрезал Валериан. – Только реды или на худой конец ахмади. И только наличные.
Арлекин рассмеялся.
– Вы же не дурак, Валериан – даже если действительно верите в свои волшебные коды. Неужели вы тоже думаете, что энерго рухнет?
Валериан своими водянистыми глазами поглядел на него очень пристально – наверное, прихожане под таким взглядом сразу валились на колени и каялись во всех грехах.
– Энерго, может, и не рухнет, – сказал Истиноучитель, – а вот ваша компания сегодня рухнет с весьма большой вероятностью. Вы-то ладно, сбежите, а вот мне придётся отвечать. Мол, скажите-ка, гейммастер, что за деньги перевёл на ваш счёт бандит Конти в самый день разгрома преступной шайки «Рианнон Биосервис тэ-эм»? За каждую циферку на счету мне придётся отвечать, мой опасный друг. Так что наличные – и никак иначе.
– Перед кем отвечать-то?
– Да что ж вы как ребёнок. Перед Новой Москвой.
– А, понятно. Значит, вы и на Новую Москву работаете. – Арлекин всегда это подозревал. Валериан когда-то сам напросился к нему в информаторы – и странно было бы думать, что к нему одному. – Знаете что? Заплачу я вам всё-таки после. Пусть не триста, а четыреста. А то как бы ваши новомосковские друзья не заявились ко мне посреди операции.
Валериан укоризненно покачал головой. Его полные губы снова сложились в добродушную улыбку сытого хищника.
– Ах, мой друг. Как все циники, вы так наивны в своём цинизме. Поверьте, не стоит мерить всех своей меркой. Не всё на свете сводится к доносам и шпионажу, нет!
– Это что, мораль? – Арлекин почувствовал раздражение. – Я хотя бы шпионю на одну контору, а не на две.
– На две? – Валериан расхохотался от всей души. – О мой наивный друг!… – В дверь постучали. – А вот и наш садовник. Войди, Игорь.
РИАННОН. ПЫТКА
– Зара! Зара! Ты заснула? – гудел в голове требовательный голос Либертины. – Быстро на ноги! Здесь через минуту будут «бульдоги» Арауна.
– Сейчас… Сейчас. – Зара кое-как поднялась на ноги, держась за стену, закусив губу от боли в обожжённой спине. – Куда, говоришь, идти – направо?
Она сделала шаг и наступила на подол, полоса шёлка с треском оторвалась. После катания по световоду драгоценное платье превратилось в лохмотья, но ей сейчас было всё равно. Пошатываясь, Зара двинулась по дорожке оранжереи. Сочные разлапистые листья каких-то тропических растений на каждом шагу касались лица, с низкого потолка свисали лианы, журчала вода.
– Быстрее, быстрее! – подгоняла Либи. – Я сделала тебя невидимой для камер, это задержит ботов, но они всё равно тебя найдут.
Оцепенение Зары проходило, мысли в голове начинали ворочаться.
– Не поняла. Ты контролируешь этот сектор или нет?
– Камеры и связь – контролирую, а охрану – нет. Тьма и гниль, я не могу поставить по стволу в каждую полость. Вот здесь налево.
Зара взошла по лесенке в следующую полость и оказалась в узком коридоре между водорослевыми аквариумами. За стеклянными стенами пузырилась кислородом зелёная жижа, гудели и стучали невидимые насосы, дрожали проложенные вдоль стен связки труб.
– А где Гвинед? – поинтересовалась Зара. Она начинала чувствовать себя в безопасности, и от этого к ней возвращались бодрость и интерес к жизни.
– В тихой комнате. Работает над проектом, – в голосе Либи послышалась неприязнь. – Он действительно настольковажен?
– Не будем о проекте. Расскажи мне всё, что тут творилось после покушения. И дай карту астероида: кто контролирует какие зоны.
– Мне бы самой такую карту! Здесь полный бардак. Никто ничего не знает. Интранетовские сервера лежат, Солнет тормозит. Так! Сейчас по служебной лестнице вниз. Ты сама в порядке?
– Спасибо, что спросила. – Зара шагнула в следующую дверь. Винтовая лестница, навитая на пучок разноцветных труб, спускалась по тесной и кривой шахте. – Хорошо ободрала спину, но в целом ничего. А кто у вас вообще управляет всем?
– Ну, как бы я.
– Великие Древние! – Зара споткнулась и едва не полетела со ступеньки. – Неужели весь Совет в плену? Хотя ладно, от этих болванчиков всё равно никакого толку. – Она дошла до лестничной площадки с дверью. – Сейчас в дверь или дальше вниз?
– В дверь. Кстати, предупреждаю: там люди.
Зара остановилась перед дверью как вкопанная.
– Какие ещё люди?
– Гильды. Местные технари. Обойти не сможешь, просто спокойно иди мимо.
– Вот гниль! На чьей они стороне?
– Да они сами не знают. Им же не сказали. На то, чтобы вправить им мозги, ни у кого нет времени. Но, скорее всего, безопасны.
– Скорее всего? – Зара медлила.
– Слушай, хватит! «Бульдоги» уже на водорослеферме. И через минуту унюхают твой след на лестнице. А ну, быстро вперёд!
Зара вздохнула и сделала шаг в дверь.
Она оказалась в инкубаторе, святой святых «Рианнон Биосервис». Здесь выращивали основную продукцию Колонии – людей. Утерины – белые керамические саркофаги – стояли в несколько ярусов на стеллажах по обе стороны коридора. Большинство было отключено, но некоторые перемигивались глифами датчиков, ультразвуковые мониторы показывали шевелящихся внутри эмбрионов. Посреди прохода стояли трое гильдов – все низкие, безволосые, одетые в голубые дзентаи техников инкубатора – и живо беседовали о политике.
–… Полный бред, – говорил один.
– А ты почитай статью, – возражал другой. – Этот Мирдин Маур – толковый мужик. Правильно пишет: ищи, кому выгодно! Совершенно точно за всем этим стоит Гвинед…
– Пройдёшь тут мимо, – пробормотала Зара сквозь зубы.
– Иди решительно, – посоветовала Либи, – они инстинктивно посторонятся.
Зара задержала дыхание и двинулась вперёд как на таран.
Гильды сразу насторожённо повернули к ней лица – одинаково круглые, бледные, лишённые признаков пола и возраста. Почему-то ни у кого не было аур. Когда она приблизилась, двое техников в самом деле дёрнулись в стороны. Но третий (тот, кто говорил «Полный бред») не струсил – твёрдо встал посреди прохода и даже вызывающе упёр руки в бока. Зара неуверенно замедлила шаг.
– Просто иди на него, – подсказала Либи. – Ты массивнее и сильнее. Сбей с ног! – Но Зара так не могла. Она остановилась.
– Кто вы такая? – резким тоном, какой Зара не привыкла слышать от гильдов, спросил техник. – Это служебная полость. Вам нельзя здесь находиться. Получите сорок штрафных баллов!
Зара дружелюбно улыбнулась. Не погоня и не драка, а диалог – теперь она чувствовала себя в своей стихии.
– Во-первых, здравствуйте, док, – начала она.
– Не док, а мас, – на лице гильда мелькнула тень растерянности.
– Но простите, откуда мне знать? Ауры-то нет. Я даже не знаю, вы действительно здесь работаете? – Техник даже приоткрыл рот от такой наглости. – У вас есть право меня задерживать?
– Конечно, я здесь работаю! – возмутился техник. – Мы все здесь работаем, всю жизнь! – Двое других усердно закивали.
– А почему ходите без аур? – Зара перехватила инициативу и всё агрессивнее шла в наступление.
– Отключили, потому что сеть тормозит. Вот, пожалуйста, включаю, – вокруг головы техника возникло серое кольцо: «Дин [MED] Гриффит, эмбриотехник, инкубатор 1». Сбить его с толку не удавалось. – А вас мы знаем. Вы Зара Янг. Вы устроили стрельбу и беспорядок. Вас должен арестовать интрагард.
– Я туда и иду. Дай дорогу!
Кажется, она переборщила с резкостью тона. Дин Гриффит нахмурился.
– Я дежурный по участку при исполнении. Вы не можете мне приказывать!
– Да ну? – Зара шагнула вплотную к Гриффиту и легонько толкнула в грудь. Гильд пошатнулся, круглое лицо исказилось страхом, но он не отступил. Двое других, неожиданно обретя храбрость, схватили его под локти.
– Я VIP-гость, ясно? Немедленно пропустить! – рявкнула Зара самым начальственным тоном, на который была способна. Но и это не подействовало.
– Вы враг колонии! – выкрикнул ей в лицо Дин.
– Это всё из-за вас! – визгливо подхватил другой гильд.
– Как прилетели, так всё и началось!
– Мы вызываем интрагард!
– Уже вызвали!
– Зара, уходи быстрее оттуда, – заговорила Либи. В её голосе было больше тревоги, чем когда-либо. – «Бульдоги» уже на лестнице. Я выслала пару своих «мастиффов», но могут не успеть.
– Ты видишь, они меня не пускают!
– Да ударь ты главного! Врежь ему кулаком в глаз! Другие сами разбегутся, увидишь!
– Легко тебе советовать, – пробормотала Зара. До сих пор ей приходилось бить людей только в виртуальных играх. Как, впрочем, и стрелять. Всё когда-нибудь делается впервые. Она сжала кулак. Если бы эти придурки-гильды не выглядели такими беззащитными… так похожими на детей… так перепуганными собственной храбростью…
Папа?
Папа не колебался бы ни секунды.
Зара с силой выбросила кулак прямо в нос Дину Гриффиту. Тот даже не попытался освободить руки и прикрыться. Хрустнул сломанный хрящ. Гриффит шатнулся, его лицо перекосила боль, из ноздрей потекла кровь, но отважная тройка техников только крепче сцепилась друг с другом. Гниль и плесень, что с ними делать?
– На пол! – выкрикнула Либи.
Невозможно было не подчиниться этому крику. Уже в падении Зара успела заметить в конце прохода, далеко за спинами эмбриотехников, быстрое движение мелких тел… Она вжалась в пол, прикрыла голову.
Грохнул первый выстрел. Эфир взорвался шипением помех. «Бульдоги» Арауна и «мастиффы» Либи вбежали в инкубатор одновременно.
Сражения роботов на такой малой дистанции долгими не бывают. Один выстрел – одно попадание. Побеждает сторона, у которой роботов больше. Всё просто. Несколько секунд оглушительного грохота, лязга и жара – и дело кончено.
Настала тишина. Зара несмело подняла голову.
Рифлёная подошва ботинка эмбриотехника почти упиралась ей в лицо. Гриффит лежал без движения. В воздухе висел дымок, резко пахло озоном, жжёным пластиком… и жареным мясом. Процокали металлические копытца. Маленький «бульдог» подошёл и остановился перед ней – угловатый корпус на четырёх гофрированных ногах-щупальцах, утопленная в корпус линза лазера, похожая на синий циклопий глаз, номер «790» на керамическом щитке лобовой брони. «Бульдог», а не «мастифф». Значит, она проиграла.
– Либи? – она попыталась восстановить связь. Но ответа не было. На таком расстоянии глушилка робота эффективно подавляла даже спецсвязь.
– Мне очень жаль, док Янг, – донёсся из динамика «бульдога» извиняющийся голос, знакомый уже до отвращения. – Вам не стоило убегать.
– Ты не выстрелишь, Мейриг, – Зара постаралась вложить в эти слова весь остаток уверенности в себе. – Сейчас я встану и уйду. И что ты со мной сделаешь?
Мейриг тяжело вздохнул.
– Есть и нелетальные средства. Очень не хотелось бы, но… Минимальная мощность, точечное прижигание нервных окончаний… Неприятная штука, поверьте.
– Блеф, – Зара приподнялась, опершись на локти. Так было удобнее разговаривать, и в случае чего она могла быстро вскочить. – Если у вас это есть, почему не остановили меня ещё тогда, на кухне?
– Тогда у ботов не было карты вашей нервной системы. Сейчас загрузка карты завершена. Хотите убедиться?
– Покушайте гнили, – Зара села на пол. 790-й с тихим жужжанием повернулся, непрерывно держа под прицелом её ладонь. Теперь она увидела трупы техников – всех троих. Сквозь прорехи дзентаев виднелись чёрно-багровые ожоги размера, несовместимого с жизнью.
Техники не успели убраться с линии огня.
Зара поспешно отвела взгляд, но и с другой стороны было не лучше. Одна из утерин раскололась, физраствор вытек на пол, в луже конвульсивно подёргивался красный эмбрион. К горлу подступила тошнота. Зара закрыла глаза.
– Вы сознаете, что виновник этого – вы? – кротким голосом Мейрига спросил робот.
– Я?! – Зара уже не контролировала свой голос. – А кому понадобилась эта погоня, гной и слизь? Ваш Араун дал мне уйти, и правильно сделал. Почему нельзя было оставить меня в покое, почему?
– Успокойтесь. Потому что вы нам нужны. Совсем ненадолго. Одна маленькая услуга, и вы свободны.
– Какая ещё услуга, нульдев?
– Ничего страшного. Позвольте роботу ненадолго залезть в ваш имплант.
Зара в ужасе отдёрнулась, как от удара током. Только не это!
– Никогда!
«Неизвестная программа требует доступа к памяти, – проснулся её даймон. – Разрешить»?
– Нет, придурок! Что за гниль вы тычете мне в имплант?
– Программа абсолютно безопасна, – успокаивающе сказал Мейриг. – Никакого вреда, потом сами проверите. Нам просто нужна кое-какая информация. Одна минута, и…
– Я никому – никогда – ни за что – не позволю копаться в моей голове! – выкрикнула Зара, сама чувствуя истерические нотки в своём голосе. Нет, нет, нет… Если они узнают что-нибудь про «Уроборос», о-о…
– Боюсь, позволите, – Мейриг испустил очередной печальный вздох.
В следующий миг сквозь правую руку Зары – по всей длине от запястья до плеча – будто рывком протянули раскалённую вибрирующую проволоку. С визгом она отдёрнула руку, но реакция робота была быстрее. Он не выпускал из-под прицела болевую точку, пытка не останавливалась…
– Хватит! – завопила Зара, но огненная проволока всё дёргалась в её руке с убийственной быстротой. «Разрешить посторонней программе доступ к памяти?» – Да! Да! Да! – Зара всхлипнула. Теперь уже не было никакого смысла притворяться, что она держит себя в руках.
ИЗ МЕМУАРОВ. РАНО УТРОМ 1 АВГУСТА
Рано утром 1 августа я проснулась бодрой и хорошо отдохнувшей, и первым делом вызвала для доклада Либертину Эстевес. Я была приятно удивлена тем, насколько много успела сделать эта юная девушка. За ночь она организовала ополчение доменов и начала стягивать импровизированную армию к объёму, занятому мятежниками. Большинство ополченцев предназначалось для пассивного блокирования выходов. Кроме этой малоспособной массы, мы располагали двадцатью профессиональными бойцами интрагарда. Из них Эстевес сформировала штурмовые группы.
О том, что происходит в Ллисе и вокруг, мы до сих пор ничего не знали. Мятежники отключили от интрасети все камеры наблюдения в своём объёме. Кроме того, оппозиционные хакеры непрерывно и всё новыми способами атаковали наши сервера, что затрудняло связь. Досаднее всего было то, что нападения исходили с нашей же территории. Среди нас вовсю работала пятая колонна, а для выявления изменников не хватало ни времени, ни людей.
Я одобрила действия Эстевес и вызвала Прасада – послушать, что происходит во внешнем мире. Полковник не сообщил ничего нового. Он много распространялся о какой-то кампании в Солнете в нашу поддержку, о беспорядках вокруг земного филиала, но это не показалось мне важным. Я сделала вывод, что на фронте нашей маленькой гражданской войны царит затишье. Пора было заняться кое-чем по-настоящему интересным.
И я направилась в тихую комнату, где Артур работал над проектом.
По сравнению со вчерашним днём в тихой комнате стало ещё теснее – почётное место в ней занял «Малыш». (Если кто-то из читателей забыл – упрощённая электронная модель человеческого мозга). Двухметровый призматический корпус из титана тихо гудел насосами охлаждения, индикаторы на контрольной панели извещали, что все аппаратные подсистемы в норме, а на мониторе интегральной оценки состояния желтел пустой кружок. Пустой кружок, а не обычный смайлик – радостный, печальный или какой-нибудь ещё. Это означало, что (грубо говоря) эмоциональное состояние «Малыша» не поддаётся переводу на язык обычных человеческих эмоций. Ситуация редкая. Почти чрезвычайная.
Как я уже говорила, «Малыш» – далеко не совершенная модель. И мы сделали его таким сознательно. Почему? Для неподготовленного читателя придётся сделать небольшой экскурс.
Как известно, существуют два основных типа компьютеров – тьюринги и нейросети. Тьюринги по заранее введённой программе преобразуют один поток цифр в другой поток цифр. Нейросети – к которым относится и наш мозг – не программируются, а обучаются, и воспринимают аналоговую информацию, а не цифровую. Считается, что только нейросети способны породить самосознание (хотя никто толком не знает, почему – да и что это вообще такое).
Искусственные нейросети, как правило, сильно не дотягивают до человеческого мозга по мощности интеллекта. Опять-таки, почему? Люди пытались создать нейросети человеческой мощности начиная с XXI века, но все эти попытки провалились. Причину провала учёные не очень любят афишировать. В популярной литературе обычно пишут, что «все мощные нейросети работали неустойчиво». Расшифровка этой фразы пугающе проста: все мощные нейросети кончали самоубийством. Оно происходило буквально через секунды после обретения ими самосознания. Это загадочное явление («мортидо-эффект») не удалось ни понять, ни устранить. Нейросети изощрённо обходили любые попытки встроить в них инстинкт самосохранения.
В конце концов именно мортидо-эффект заставил отказаться от попыток сымитировать человеческий мозг. В наше время наиболее умные машины – не более чем тьюринги: вся их деятельность сводится к невероятно быстрому счёту безо всякого осознания. Но люди продолжали создавать и нейросети, просто их интеллект стали искусственно ограничивать, чтобы не развилось самосознание, а вслед за ним мортидо-эффект. Ограничение проходило примерно по уровню способностей двухлетнего ребёнка. Одним из таких ИскИдов (искусственных идиотов – старая шутка) был и наш «Малыш».
Вернёмся в тихую комнату. Напомню, что я удивилась, увидев на мониторе «Малыша» пустой кружок вместо смайлика.
– Что это такое? – спросила я Артура.
– Оно самое, – муж выглядел довольным донельзя. – Как я показал «Малышу» инопланетный файл, так и началось.
– Что значит показал?
– Взял самый первый икс-файл, преобразовал одной функцией… Ну, вышло далеко не с первого раза, – пустился Артур в хвастливые объяснения. – Каких только функций я не перепробовал! Сначала вещественные – линейные, нелинейные… Ноль реакции! «Малыш» всё воспринимал просто как белый шум. Потом решил попробовать комплексные функции. Тоже вышло не сразу. Бился часа четыре… Вот эта функция сработала! – Артур радостно ткнул в монитор «Уробороса». На чёрном фоне желтело несколько строк загадочных для меня формул. – Отобразил на комплексную плоскость, нормализовал, вещественную часть пустил в зрительный канал, мнимую в слуховой… Сработало!
– Как сработало-то?
– «Малыш» выдал реакцию, да какую! Сначала стандартный сигнал распознавания паттерна, а потом… Пошёл лавинообразный процесс по всей нейросети. Ветвление связей, переформатирование, новые контуры… Я уж и файл убрал, а это всё продолжается! «Малыш» развивается, понимаешь? Усложняется! Эволюционирует! Видишь? – Артур показал на подключённый к «Малышу» монитор диагностики. – В «Малыше» сформировались две подсети и вовсю ведут диалог между собой!
Я не разделяла его восторга.
– Внутренний диалог? Да это же первый признак самосознания!
Артур развёл руками.
– Никакого мортидо! Уже сколько времени болтает сам с собой, а живёхонек! Может, мы первые в истории получили жизнеспособную нейросеть с самосознанием, а?
– Мне не нравится, что это вызвал инопланетный файл, – призналась я. – Ты сам-то не пробовал?
– Что?
– Посмотреть икс-файл через свой фильтр.
– То есть как? – растерялся Артур.
– Точно так же как «Малыш». Вещественную часть в зрительный канал, мнимую в слуховой, и подать на свой имплант. Разве тебе не интересно?
Муж с опаской покосился на «Малыша». К сожалению, смелость никогда не входила в число его достоинств.
– Думаю, это небезопасно. Если со мной начнётся то же самое… Переформатирование мозга… Как-то не хочется.
– Брось, Артур, – засмеялась я. – Биологические мозги не так-то легко перекроить картинками и звуками. Там у нас куча блоков и предохранителей, которых у «Малыша» нет. Давай сюда этот файл. Транслируй на мой имплант.
– Ты уверена? – Он всё ещё колебался.
– Абсолютно. Давай.
– Ну хорошо.
Я села в кресло, закрыла глаза, сосредоточилась. «Получен видеофайл от Артура Ллойда», сообщил даймон.
– Запускай видео, – приказала я. – Окно во всё поле зрения.
Трансляция началась.
В густой темноте хаотически замерцали блёклые, ничего не освещающие огоньки. В ушах ровно, успокаивающе зашумело (красный шум, определила я, с преобладанием низких частот). Только-то и всего? Чистый зрительный и слуховой шум? Но нет – мой слух быстро выделил ясный волнообразный ритм с переменной частотой. Это было похоже на примитивную музыку – будто кто-то пытался играть, колотя подушкой о подушку. Затем добавились отдельные ноты – неприятно визгливые, будто выкрики; они нарастали и резко обрывались, пропадали в шуме, ритм которого становился всё отчётливее. Казалось, что ноты-выкрики восстают против шума, но тот поглощает их и усиливается за их счёт – и это уже было нечто вроде сюжета. Становилось интересно, тем более что и видеоряд начал проявлять некую упорядоченность.
Огоньки во тьме плясали уже не где попало, а стягивались к определённым местам и мерцали в такт. Они напоминали блики на какой-то сложной трёхмерной поверхности, которую освещали с разных сторон ритмично вспыхивающие лампы. Форма этого иллюзорного тела сама собой сложилась в моём пространственном воображении. Нечто осесимметричное, многолепестковое… с ветвистыми, шипастыми, вьющимися отростками…
РОЗА – целостный гештальт собрался в моём сознании.
ЧЁРНАЯ РОЗА.
Изображение тотчас уменьшилось, будто камера отъехала. Я с удивлением увидела, что чёрный цветок – не венец, а лишь один из узлов густой сети шипастых стеблей… Нет, не стеблей, и не лоз, и не корней… С чем это сравнить – с паутиной? грибницей? сосудистой системой? Эти сложно переплетённые ветви – назовём их так – пульсировали в такт шуму, будто по ним судорожными толчками что-то прокачивали… сок? кровь?
Я видела, что сеть растёт на глазах. Расползаясь, как клякса, в трёх измерениях, Роза неудержимо завладевала пространством. Какие-то бесформенные сгустки утекали прочь от неё, неуклюже переваливаясь – но отростки Розы настигали их. И тогда, как вскрик, раздавалась визгливая нота – раздавалась и глохла, едва ветви опутывали свою жертву, и оплетали тугим клубком, и превращали в новый цветок, новую Розу, новый узел сети.
РОЗА – ХИЩНИК, тревожно сигналило моё подсознание. РОЗА – ОПАСНОСТЬ!
А потом изображение снова приблизилось. Одновременно в ритме шума появилась слабая, но явственная новая тема. Она раздражающе диссонировала с основной.
Передо мной была ветвь Розы крупным планом. С удивлением и трепетом я видела, что всю её поверхность покрывают какие-то змееобразные тела. Они извивались и копошились, по ним пробегали волны перистальтических движений… но не в ритме Розы, а в другом, в этом новом, диссонирующем ритме, который с каждым тактом делался всё сильнее и настойчивее.
ЧЕРВИ ЕДЯТ РОЗУ – родился гештальт. ЧЕРВИ… Нет. ЧЕРВЬ. Один, многоротый и многотелый – потому что все эти грызущие Розу тела извивались и пульсировали согласованно, в одном ритме, все как одно… Казалось бы, я должна была содрогнуться от отвращения и ужаса – но я чувствовала облегчение. Червь съест эту страшную Розу, Червь не даст ей поглотить мир… ЧЕРВЬ – СПАСЕНИЕ, отпечаталась фраза в моём сознании. РОЗА – ОПАСНОСТЬ, ЧЕРВЬ – СПАСЕНИЕ… Музыкальная тема Розы слабела, а тема Червя усиливалась… казалось, ещё чуть-чуть, и она станет доминантной, и я увижу, как распадается хищная сеть колючих ветвей…
Но тут что-то произошло. Я не смогла уловить это на сознательном уровне. Что-то в музыке, в сочетании двух соревнующихся тем – Розы и Червя… ничтожный, незаметный перебой ритма – и диссонанс торжественно разрешился в созвучие. Две мелодии соединились в одну.
Меня озарило – я не могу выразиться иначе, менее патетически. Червиные тела не оплетали ветви Розы, а были этими ветвями, слагали эти ветви собой. Я осознала, что пищеварение Червя – это и есть кровообращение Розы, что Червь – это Роза, а Роза – это Червь, и он поедает сам себя, подобно Уроборосу… РОЗА И ЧЕРВЬ – ОДНО!
– Роза – опасность, – проговорила я вслух. – Червь – спасение. Роза и Червь – одно! – Чёткий, маршевый ритм этой фразы захватил меня. – Роза – опасность! Червь – спасение! Роза и Червь – одно! – Мне хотелось повторять это снова и снова. – Роза – опасность! Червь – спасение! Роза и Червь – одно! – Приливы шума энергично накатывали в такт моей речи. С каждым тактом Червь расцветал новыми Розами, пожирал их и расцветал снова, и разрастался, и неудержимо заполнял мир. – Роза – опасность! Червь – спасение! Роза и Червь…
Всё исчезло в один миг.
Я почувствовала, как с моей головы срывают диадему. Ритм до сих пор стоял в ушах, но я снова была в тихой комнате, и перепуганный до смерти Артур стоял передо мной с моей диадемой в руке.
– Гвин?!
Я помотала головой, отгоняя морок.
– Прости, дорогой. Увлеклась. Необыкновенно захватывающее видео.
– С тобой всё в порядке?
– Да, в порядке. – Я подумала. – Я Гвинед Ллойд. Ты мой муж Артур Ллойд. Сегодня 1 августа 2481 года. Мы в тихой комнате в Колонии Рианнон. И кстати, у нас тут нечто вроде гражданской войны. – Я встала с кресла. – Продолжай работу. А меня ждут прайм-админские обязанности, будь они неладны.
– Погоди! – Артур схватил меня за руку. – Что ты видела? Что за Роза и Червь? Расскажи!
Я помедлила, пытаясь оформить в слова мои странные ощущения.
– Я слышала нечто вроде музыки и видела поток образов. Всё это – с очень сильным эмоциональным зарядом. Посмотри сам. Поставь на маленький экран, если боишься.
– Но ты повторяла эти фразы…
– Не бойся, я не потеряла контроль над собой. Просто сочинила, скажем так, стихотворение. И оно мне так понравилось, и так хорошо легло на музыку, что захотелось повторять снова и снова. Роза – опасность! Червь – спасение! Роза и Червь – одно! – Я засмеялась и потрепала встревоженного мужа по щеке. – Посмотри, посмотри. Ты не свихнёшься, честное слово. Посмотри несколько раз и попытайся проанализировать свои ощущения. И разберись, что происходит с «Малышом». А мне некогда. Пошла командовать.
Я забрала у Артура диадему и вышла, решительно выкинув из головы роз и червей.
Выкинуть их из головы оказалось нетрудно. Стоило покинуть тихую комнату, как на меня обрушился поток непринятых вызовов: от Прасада, Эстевес, десятка медиа-каналов, жаждущих взять интервью… Вот уж на них-то времени точно не было. В 10–15 кончался срок военного положения – а значит, и моя диктаторская власть. До этого момента я должна была отдать приказ о штурме.
Эстевес и Прасад уверяли, что всё готово к операции. Но я ещё надеялась, что Араун капитулирует сам, и я смогу обойтись без кровопролития. Я решила тянуть до последнего.
– Ждём до 9-30, – сказала я на совещании с Прасадом и Эстевес. – Если Араун не сдастся, начинаем штурм.
Теперь многие проклинают меня за это решение. Но я и сейчас уверена, что оно было оптимальным. Что если бы мы начали операцию раньше, когда Зара Янг ещё была в плену? Её вполне могли бы убить, и Максвелл Янг обрушил бы ярость на всю Рианнон, не разбирая правых и виноватых. Моя политика – оттянуть штурм до последнего момента – породила немало зла, но по крайней мере я спасла Колонию от полного уничтожения… Впрочем, не буду забегать вперёд.
Около девяти утра, когда я опять работала с Артуром и «Малышом» в тихой комнате, в дверь энергично постучали.
На пороге стояли Либертина Эстевес и другая девушка, в которой я только с подсказки даймона узнала Зару Янг. Её вид был ужасен: рваное платье, грязные взлохмаченные волосы, пластырь на руке, дикий взгляд. Я даже отшатнулась – настолько обезумевшей она выглядела.
– Зара, это вы? – мне не пришло в голову лучшего вопроса. – Вы бежали?
– Меня пытали, – прохрипела она. – Просканировали имплант и что-то вытащили из памяти. Я хочу знать, что. Немедленно, ясно?
– Да, конечно, – я отступила, пропуская обеих венерианок в тихую комнату. – У нас есть специалист. Артур! Нужно немедленно проверить имплант.
Я усадила Зару в кресло и повернулась к Эстевес. Наши взгляды встретились, и она прочла в моих глазах невысказанный вопрос.
– Овер-коммандер ещё не знает, – спокойно сказала Эстевес. – Зара сказала, что сама ему сообщит.
Я попыталась представить реакцию овер-коммандера – и по моей коже пробежали мурашки.
