Текст книги "Роза и червь. (СИ)"
Автор книги: Роберт Ибатуллин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Что-то в тоне рокота моторов изменилось. Кольцелёт шёл на посадку. Оставив скорбные мысли, мальчик прильнул к окну. Внизу была обычная степь, место ничем не выделялось. Они снижались, взметая и разгоняя жёлтую пыль. Кабина задралась к небу, и кольцелёт несколько раз перевалился с боку на бок, пока не обрёл устойчивость. Наконец машина встала на землю, погрузив шасси в иссохший чертополох. Моторы смолкли. Венди Миллер сняла шлем – рассыпала по плечам каштановые волосы, обернула к Саиду весёлое веснушчатое лицо.
– Ждём капитана Конти два часа, – сказала она. – К половине третьего не приедет и не выйдет на связь – летим без него.
Почему-то Саид ни на миг не усомнился, что Конти приедет.
РИАННОН. ПОБЕГ
Никакое снотворное не действует мгновенно. Две-три секунды после выстрела, пока Араун ещё был в сознании, Зара сидела замерев от ужаса перед собственной дерзостью. Ей никогда не приходилось делать ничего подобного в реальной жизни. Что если Араун передумает, что если позовёт на помощь? Одна мыслекоманда – и всё пропало. В соседней полости полно его ботов и людей, им хватит секунды, чтобы ворваться.
Но никто не врывался. Глаза Арауна, раскрытые в немом удивлении, гасли. Всё, что он попытался сделать – отнять у неё инъектор, но как-то совсем вяло и неубедительно. Рука Арауна медленно сползла со стола. Он спал.
Зара встала. Немедленно уходить. Это не тихая комната, здесь камеры. Через сеть – при наличии допуска – видно и слышно всё, и остаётся только надеяться, что охранники Арауна не следят за шефом совсем уж непрерывно.
Она застегнула на голове диадему и почувствовала величайшее облегчение, когда перед глазами побежали строки стандартного отчёта диагностики. Даймон работал, даймон был в сети. «Навигатор по астероиду, – уверенно скомандовала Зара. – Вид с камер в соседних полостях, режим полного наложения». Она знала, что в качестве VIP-гостя имеет право доступа к большинству следящих камер.
Даймон повиновался. Стены банкетной комнаты стали полупрозрачными. Сквозь одну стену Зара увидела Ллис с его медбоксами. Другое устье вело в большой банкетный зал. Там о чём-то спорили несколько незнакомцев. Зара не могла видеть их аур, поскольку их даймоны ничего не транслировали её даймону. Но судя по наготе, всё это были бланки, вероятно, руководители мятежа (гильды и милитанты были бы в рабочих дзентаях).
Зара вполне могла бы их подслушать, но сейчас была слишком взвинчена для таких игр. Она не могла думать ни о чём кроме своего спасения. Путь к бегству! Надо его срочно найти. Эти два устья не годятся.
Третье и последнее выходило в тупик – туалет. Неужели идти некуда? Зара не успела даже толком впасть в панику, когда обнаружила четвёртый и единственно возможный выход. Люк в стене – люк на кухню для подачи блюд.
Так, кто у нас в кухне? Камера показывала трёх человек. У входа в банкетный зал сидел охранник, а перед разделочным столом стояли и сортировали мясо двое поваров – оба наверняка гильды с гормонально подавленной агрессивностью. Эти безопасны – попрячутся при первом же выстреле. Опасен охранник, милитант. Только его и нужно усыпить.
«Баллистическая наводка и трассировка, – приказала Зара. – Игнорировать первую стенку. Вывести позицию для поражения того, у двери. Цель – сонная артерия».
Перед её взором нарисовалась виртуальная копия инъектора. Из дула выходила красная линия, пронзала полупрозрачный люк и, описав пологую дугу, упиралась в шею охранника. Ну, теперь всё готово к атаке. Зара перевела дыхание. Стрелять немедленно, пока охранник не двинулся с места. «Это не вирт, – с трудом веря сама себе, подумала Зара. – Это реал. – Она совместила настоящий инъектор в своей руке с изображением инъектора, нацеленного на охранника. – Раз. Два. Три. Открыть люк!»
Глядя только на изображение перед собой, а не на жертву, Зара нажала на спуск. Тотчас отпрыгнула в сторону от люка. Она забыла его закрыть. Подстреленный охранник успел-таки выстрелить в ответ. Ослепляюще ударила по глазам вспышка плазмы, грохнул взрыв, лицо обдало жаром и дождём каменной крошки. Охранник промазал – попал в стену у края люка. Но теперь, после такого шума, все знают, что она здесь. Прятаться бесполезно, надо бежать.
Зара вылезла через люк в кухню, путаясь ногами в юбке, наполовину оглушённая и ослеплённая вспышкой. Впрочем, зрительный центр мозга не пострадал, и даймон продолжал в него транслировать изображения с камер. Зара «видела» не глазами, а камерами, что повара предсказуемо заползли под стол, а усыплённый охранник валяется на полу. За стеной, в банкетном зале, руководители мятежа прервали спор и беспокойно глядели в сторону кухни. Туда нельзя. Зара обернулась к другому устью. За ним какой-то коридор, вероятно, для подвоза продуктов. По коридору быстро подходили три приземистых гибконогих робота класса «бульдог». Туда нельзя и подавно. Вот гниль…
Зара нагнулась над охранником и вырвала из его руки лазерный пистолет – громоздкий, коробчатый, в разрезах радиаторов, ещё тёплый после выстрела. И что теперь делать? Устраивать весёлую перестрелку с «бульдогами»? Бред. Ей одной не справиться. Надо звать на помощь.
– Даймон, вызов, – мысленно проговорила она. – Гвинед Ллойд, срочно, высший приоритет!
– Гвинед Ллойд вне доступа.
– Тьма и плесень, нашла время в тихой комнате сидеть! – выругалась Зара. – Либертину Эстевес, срочно! – «Бульдоги» подходили всё ближе, она направила пистолет на устье коридора.
– Зара? – послышался в голове голос несколько ошеломлённой телохранительницы. – С тобой всё в порядке? Тебе разрешили выйти на связь? Ты…
– Я сбежала! – Тяжёлый пистолет подрагивал в её руке. – Я в ловушке, сюда идут боты, сделай что-нибудь!
– Есть, – Либертина сменила тон на деловой. – Секунду. – Она исчезла на несколько кошмарных мгновений. – Всё, я тебя вижу. Пушку в потолок, стреляй в осветительную панель и прыгай туда, в световод.
Да, выход был только один – вверх. Как она сама не сообразила? В осветительную шахту, и немедленно. «Раз, два, три». Зара направила пистолет на светящийся квадрат диффузора и, непроизвольно зажмурив глаза, выстрелила.
Взрыв донёсся до заложенных ушей как сквозь вату, посыпались мелкие горячие осколки стекла. Она открыла глаза. За стеной в банкетном зале руководители мятежа суетливо бегали и отдавали какие-то команды, но главной проблемой были уже не они.
Из устья служебного коридора медленными осторожными шажками выходили «бульдоги». Их фары горели и слепили глаза. Зара почувствовала, как слабеют колени и останавливается дыхание. Не успела. Провал. В драке с ботами, чья скорость реакции превышает человеческую на пару порядков, ни одного шанса у неё нет.
– Док Янг, положите оружие, – заговорил один из ботов извиняющимся голосом Гвидиона Мейрига. – Не осложняйте ситуацию. Вам некуда идти. Сдавайтесь.
«Бульдоги» неторопливо расходились в стороны, окружая Зару, но не стреляли. И, кажется, не собирались стрелять.
Им явно запретили причинять ей вред – и это давало шанс.
– Сдаюсь, сдаюсь! – Зара присела, положила на пол инъектор и пистолет – но использовала этот знак обманной капитуляции, чтобы резко, в полную силу распрямить ноги и прыгнуть к потолку.
Гравитация была раза в четыре слабее привычной венерианской. За время прыжка боты успели бы десять раз застрелить её, но не успели бы схватить – а стрелять они как раз и не хотели. Зара легко взлетела, ухватилась за края дыры и рывком втянула тело в узкий зеркальный туннель, наполненный светом и тёплым сквозняком.
Солнечный свет попадал в туннель снаружи через параболоид светоприёмника и, многократно отразившись от стенок, проникал вглубь Рианнон. В четырёх стенах Зара видела бесчисленные отражения солнца. Стенки отражали свет настолько хорошо, что после двух, трёх, десяти отражений яркость источника почти не снижалась, и было невозможно различить, где стена, где отражение стены, а где отражение отражения.
– Либи! Куда теперь? – прошипела Зара, судорожно отползая от дыры. Туннель был тесный, она едва умещалась в его проёме. Позади что-то металлически скрежетнуло: это робот уцепился за край дыры.
–… Последний раз, – разнеслось по туннелю многократное неразборчивое эхо. – Док Янг, сдавайтесь, будет хуже…
– Либи?! – Зара ползла, яростно работала локтями и коленями. Робот двигался медленно – должно быть, в зеркальном туннеле барахлила навигация – но всё-таки догонял.
– Сейчас, – наконец-то вернулась телохранительница. – Открываю внешнее окно световода. Сейчас воздух потечёт в космос и тебя понесёт. Сгруппируйся, береги голову…
– Что-о?
Зара не успела ничего понять, пока не почувствовала, как закладывает в ушах. Туннель наполнился могучим трубным гудением, и что-то мягкое с неодолимой силой надавило на неё сзади. Она завизжала, не слыша собственного голоса, когда воздух повлёк её по трубе, как капсулу пневмопочты.
Плечам и спине быстро становилось горячо из-за трения о стены, позади оглушительно звенел металл – должно быть, «бульдога» тоже тащило и било о стены; но звон слышался всё дальше, всё слабее в рёве иерихонской трубы туннеля, он отставал. В отличие от Зары, маленький бот не затыкал своим тельцем весь туннель, и его не так сильно толкала разница давлений. Трение стало невыносимо жгущим, отражения солнца, дрожа и расплываясь, стояли перед глазами и разгорались всё ярче. Её несло к внешнему окну, к открытой дыре в космос.
Зара почувствовала, что воздух отпускает её. Скольжение замедлилось. Эта сумасшедшая Либи, наконец, закрыла окно. Труба умолкла, движение прекратилось.
– Всё, – донёсся голос Либертины. – Ты оторвалась. Проползи ещё три метра и выходи через ремонтный люк… Зара? Всё в порядке?
– В полном, – пробормотала Зара. Уши болели, кожа плеч и спины пылала – то ли была ободрана, то ли получила ожог… Но она была жива. И свободна.
– Я отправила за тобой ботов. Как вылезешь, иди по дорожке направо. Встретитесь минут через пять.
Зара промолчала. Кое-как она доползла до ремонтного люка, с третьего раза поняла, как повернуть защёлку, и вывалилась наружу.
Она рухнула на дорожку в каком-то саду или оранжерее. Здесь было влажно, зелено и светло. Зара села в изнеможении. Нужно было идти, пока «бульдоги» не добрались досюда, но она не могла. Сначала отдышаться. Сначала прийти в себя. Передохнуть хоть немного.
ЛУННЫЙ ТРИУМВИРАТ. ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Зал заседаний администрации Колонии Фламмарион. Интерьер в стиле Наполеона III – штофные портьеры перемежаются зеркалами, в жардиньерках зеленеют тропические растения, мебель из чёрного дерева инкрустирована перламутром, накрахмаленная скатерть ослепительно белеет под светом ламп в виде газовых рожков. Над столом висит в золочёной раме картина в стиле ранних импрессионистов – кратерный пейзаж, озарённый полной Землёй. Тихо шумит вентиляция. За столом заседает военный комитет Колонии Фламмарион:
АСТАР ДАЛТОН, прайм-администратор, высокий полноватый мужчина с гладким румяным лицом, завитыми волосами и лихо закрученными усами – единственный, кто и собственный образ стремится выдержать в стиле Второй Империи. Его аура изображает чёрный сюртук с красным шёлковым жилетом, шейным платком и бутоньеркой в петлице. Выражение лица одновременно самодовольное и самоироничное.
ТАНИТ ЛАВАЛЛЕ, глава разведки, женщина лет под сорок; выглядит как юная, но болезненная и странная девушка; фарфоровая бледность кожи контрастирует с бездонными чёрными глазами и огненной рыжиной необычайно пышных волос; худенькое хрупкое тело не прикрыто никакой аурой.
ОЛДРИН СТОРМ, начальник штаба операции, невысокий остроносый мужчина, быстрый и нервный в движениях. Аура только официальная – белый нимб вокруг головы.
Все они утомлены и выглядят не выспавшимися.
ДАЛТОН: Ну что ж, Танит. Вот для тебя и пробил роковой час. Послушаем твой доклад. Очень хотелось бы знать, почему мы пропустили лазерный удар по «Санторо».
ЛАВАЛЛЕ (ровным, хрустальным голосом): Спасибо, Астар. Да, это моя вина. «Санторо» погиб из-за меня, и прощения мне нет. Я приму любое наказание, которое ты сочтёшь заслуженным. (Не меняя тона): Разведка не учла, что у Эрикса есть лазеры не только вокруг Венеры, но и вдоль всей орбиты. Это промах наших аналитиков. Но я сейчас уверена, что зона поражения не сплошная. Иначе «Хольцман» давно был бы уничтожен – двух ударов подряд не выдержит никакой аэрогель. Отсюда вывод: зоны поражения разбросаны редкими островками, и «Санторо» просто случайно попал в один из них.
СТОРМ: И ты установила координаты всех этих… островков?
ЛАВАЛЛЕ: Увы, я провалилась и здесь. Нет. Знаю только их количество. Двадцать четыре.
СТОРМ: Откуда сведения? И как же разведка проморгала вывод лазеров на гелиоцентрическую орбиту?
ЛАВАЛЛЕ: Посмотрите картинку. (Над столом возникает бледно-жёлтый глобус Венеры, оплетённый красными и синими кольцами орбит). Обратите внимание на 24 красные орбиты. Очень эксцентричные, с апоцентром у точек Лагранжа, видите? Вся эта серия аппаратов запущена два года назад, в течение мая месяца. Мы их тогда назвали «майскими жуками». Вывод на красные орбиты мы отследили по реактивным выхлопам, а потом…
СТОРМ: А потом упустили. (Ударяет по столу). Тьма и плесень, это просто глупость или что-то похуже? Младенцу видно, что красные орбиты – промежуточные перед выводом в межпланетное пространство. Какого дьявола вы проглядели импульс довывода в апоцентре?
ЛАВАЛЛЕ (спокойно): Ты прав. Мне нет прощения. Но в том-то и проблема – никакого импульса довывода мы не видели вообще. Смотрели, но не видели. Не было в апоцентре ни ракетного выхлопа, ни развёртки световых парусов – всё это мы засекли бы. А раз ничего не засекли, то и решили, что «жуки» остались на красных орбитах, что это какие-то нетипичные спутники планетарной обороны… Позорная ошибка, повлекшая за собой катастрофу.
СТОРМ: И ты промолчала?
ЛАВАЛЛЕ: Нет, подала доклад. Доклад не имел последствий.
ДАЛТОН: Это была шпилька в мой адрес? Я её презрительно игнорирую. Продолжай, Танит.
ЛАВАЛЛЕ: Теперь понятно, что для довывода «майские жуки» использовали магнитный парус, потому что только он совершенно невидим для наших сенсоров. Но главный вопрос – где все они сейчас? Увы. Не зная ни времени, ни координат, ни вектора импульса, мы, конечно, не можем вычислить их теперешние орбиты. Тем более что магнитный парус позволяет их незаметно менять. Утешает только то, что «жуков» слишком мало. Вероятность того, что «Хольцман» попадёт в их зону поражения, ничтожна – доли процента.
СТОРМ: Это если они пассивно висят на орбитах. А если маневрируют на тех же магнитных парусах? Подойдут поближе к «Хольцману» – вот и повышение вероятности до всех 100 %. Думаешь, с «Санторо» было не так?
ЛАВАЛЛЕ (резко): Тяга магнитного паруса слишком мала.
СТОРМ: Но тебе достоверно неизвестна, а? Нет, Танит! Риск гораздо выше, чем ты пытаешься нас уверить. Я снова позволю себе спросить: это глупость или?…
ДАЛТОН: Тс-с… тише, Олдрин, тише, сбавь тон. (Обращаясь к обоим): А между прочим, Олдрин говорит дело. Мы не можем игнорировать этот риск. Пусть вся команда «Хольцмана» немедленно пересядет на корабль и покинет циклер. Тяга нашей «Британии» уж точно больше, чем у любого магнитного паруса, за ней этим «жукам» не угнаться.
ЛАВАЛЛЕ: На корабль? Извини, но я осмелюсь возразить. Они уже так близко к Солнцу, и лететь почти месяц. В «Британии» команда получит такую дозу радиации, что…
ДАЛТОН: От лазеров она получит ещё большую дозу, поверь. Ты закончила? Благодарю. Передаю слово Олдрину. Изложи наш текущий план действий.
СТОРМ: Спасибо. Первоначальный план – кодовое название «Таран» – выглядел так. «Санторо» прибывает первым. Его команда уничтожает орбитальную систему обороны Венеры и устанавливает полный контроль над околопланетным пространством. В частности, определяет координаты Эрикса и лапут атмосферной обороны. Затем подходит «Хольцман» и сбрасывает десантные шаттлы в атмосферу. Десант уничтожает боевые лапуты и производит захват Эрикса. Вероятность успеха этого плана оценивалась в 85 %.
ЛАВАЛЛЕ: Зачем это рассказывать? Всё в прошлом.
СТОРМ: Сейчас поймёшь, зачем. «Санторо» погиб, и нам пришлось перейти от плана «Таран» к запасному плану «Кинжал». По нему предусматривается захват Эрикса силами одного лишь «Хольцмана». (Появляется объёмная картинка с запутаннейшим переплетением разноцветных кривых вокруг Венеры). «Хольцман» не имеет достаточно ракет для полной зачистки околопланетного пространства. Поэтому предполагается, что его ракеты пробьют в планетарной обороне лишь локальную брешь, куда и проскользнёт атмосферный десант. Риск такой операции, конечно, гораздо выше. Требуется точнейший хронометраж при всех манёврах ракет и корабля. Но это ещё не самое сложное. Без «Санторо» мы не сможем найти Эрикс. Напоминаю, что колония погружена в облака, и чтобы её разглядеть, нужно развернуть целую сеть инфракрасных телескопов на низких орбитах. Времени на это у команды «Хольцмана» не будет, да и самих телескопов нет.
ДАЛТОН: Ну и как мы узнаем, где Эрикс?
СТОРМ: Хороший вопрос!
ЛАВАЛЛЕ: Олдрин устраивает драму на пустом месте. Есть такая замечательная вещь – агентурная разведка. Ко мне ежедневно поступают координаты Эрикса и всех его лапут.
СТОРМ: Прости, Танит, но я перестал доверять информации из твоего ведомства. «Санторо» уже погиб из-за вашего провала – если это был, конечно, провал, а не успех…
ЛАВАЛЛЕ: Док Сторм, если вы обвиняете меня в измене, скажите прямо. Я готова испытать и это унижение.
ДАЛТОН: Спокойно, Танит. Сядь. И ты, Олдрин, спокойнее. Я понимаю твои чувства после гибели Осириса, соболезную, но держи эмоции в узде, хорошо?
СТОРМ: Да, прости.
ДАЛТОН: Продолжай.
СТОРМ: Итак, мне нужен источник, независимый от… агентуры Танит. И я знаю такой источник.
ДАЛТОН: Не томи.
СТОРМ: Зара Янг. Она, конечно, не в курсе текущих координат Эрикса. Но пароль доступа к навигационной сети определённо есть в её сигилле. Сейчас она в плену у наших друзей и при грамотном подходе сдаст всё.
ЛАВАЛЛЕ: У нас нет своих агентов в Рианнон, и мы не можем доверять такое дело каким-то мутным повстанцам.
СТОРМ: Это у вас, док Лавалле, нет своих агентов в Рианнон. Что, возможно, и к лучшему. А что касается повстанцев… Вы видели в Солнете ролик, где Макс Янг грозит смертью Арауну?
ДАЛТОН: Начал, но не смог досмотреть. Макс так невыносимо пафосен.
СТОРМ: О да. Но если Араун принял эти угрозы всерьёз – а их стоит принять всерьёз – то сдать нам координаты Эрикса всецело в его интересах.
ДАЛТОН: Да, звучит разумно. Свяжись с ним, Олдрин. Это в любом случае не навредит.
ЛАВАЛЛЕ: Понятно. Очень хорошо. Мой прайм, я прошу отставки!
ДАЛТОН: О нет, ни в коем случае, дорогая Танит. Ни в коем случае. Это вовсе не знак недоверия лично тебе. Подстраховка, не более. Что если твои агенты перевербованы и сливают дезу? Независимый источник – всегда полезная вещь, а тут ещё такой удачный случай…
СТОРМ: Ты меня понял.
ДАЛТОН: Вот и славно. У тебя всё? Спасибо. Свяжись с ним, и будем ждать информации от малютки Зары. Бедная девочка. Надеюсь, ей не сделают слишком больно.
ЛАВАЛЛЕ (с мечтательной улыбкой): О да.
Занавес.
АРЛЕКИН ВСТРЕЧАЕТСЯ С АГЕНТОМ
Посадив Брендана и Саида в рингер, Арлекин поехал прочь из Колонии – добывать чёрный цветок.
Просторные сады и аккуратные коттеджи Новой Москвы остались позади. Арлекин подъехал к Западным воротам. Новомосковская охрана придирчиво осмотрела салон и багажник «Кингстона», посовещалась с начальством и неохотно выпустила подозрительное лицо. Враждебность Новой Москвы становилась всё более откровенной… Арлекин от души надеялся, что сегодня не придётся возвращаться в Колонию.
Он выехал из ворот и сразу за периметром свернул с Портовой улицы на Старо-Базарную. Как обычно, по ней едва можно было проехать. Лотки с товаром выперлись вопреки всем запретам чуть не на середину улицы. Пешеходы, рикши, разносчики, мотоциклы и велосипеды безо всякого порядка протискивались сквозь этот хаос, яростно звоня, гудя и ругаясь друг на друга без устали. Но внушительный мобиль Арлекина с эмблемой экстрагарда всё же старались пропускать – а потом кидали вслед ненавидящие взгляды.
Обычно оперативник ходил по предместьям пешком. Он любил потолкаться здесь, на базаре, в самой гуще жизни Рабата и Слободы, но сейчас требовалась машина, да и времени не было. Бросая внимательные взгляды сквозь затемнённое стекло, Арлекин видел, что базар сегодня оживлённее обычного, и оживление это – нездоровое.
Базар уже знал, что космики затеяли войну в небесах. И откликнулся на неё по-своему: продавцы заламывали безумные цены, а покупатели по каким угодно ценам сметали всё. Очевидно, люди ждали обесценения денег, а точнее, юни – местных бумажных денег, привязанных к энерго. Арлекин проехал мимо очереди к обменной лавке – там творился ад, у окошка шла натуральная драка, люди орали так, что казалось – ещё чуть-чуть, и схватятся за ножи… И если такое творится сейчас, то что же начнётся, когда война доберётся досюда? Когда в самой Новой Москве «Рио-Био» сцепится с властями Колонии? Всеобщая резня? Скорее всего. В Рабате вон уже и сейчас стреляли.
Арлекин с облегчением выехал с базара и увеличил скорость. Его путь лежал дальше, в Слободу – русское предместье Новой Москвы.
Вообще-то Слобода была русской только по названию. Точнее было бы назвать её немусульманской. Армяне, католики, китайцы, евреи – все жили здесь своими обособленными кварталами. Собственно русских было больше всех, но и они делились на кварталы, в основном по религиозному признаку. Каждый квартал принадлежал какой-нибудь из бесчисленных враждующих сект – «православных», «истинно православных», «объединённо-православных»… Впрочем, были русские кварталы и не православные, и даже вовсе не христианские. В один из последних как раз и направлялся Арлекин.
Реалианский квартал невозможно было спутать ни с одним другим. Вокруг пышно и ослепительно золотились огороды подсолнечника. Реалиане почитали это растение священным символом – расположение его семян являло Реальномирную Спираль, Логотип Божественных Разработчиков. Выращивать его было благочестивым делом, да и доходным. Превосходное реалианское масло ручного отжима охотно покупали ценители натуральной пищи со всей Солсистемы.
Сам квартал, что начинался за огородами, внешне не отличался от соседних. Над золотой чащей подсолнухов возвышались обычные серые домики из бетонных плит, на плоских крышах чернели и бликовали солнечные панели, ржавели цистерны, сушилось бельё. Вот только выше, над крышами, сверкала в небе не луковица церкви с золочёным крестом, а стеклянная пирамида медиториума. Ь
Арлекин въехал в узкий ухабистый переулок и, распугивая кур, направился в сторону пирамиды.
Простое кубическое здание медиториума сияло белизной свежей краски. На фризе золотились странные русско-греко-латинские буквы надписи: «VΣЯ NАША ЖИZNЬ ИГRА». Перед храмом буйно цвёл идеально ухоженный сад, журчали фонтанчики. Арлекин припарковался у ворот, кинул беглый взгляд на объявления – «Расписание служб», «Занятия детского хора» – и прошёл сквозь сад к храмовым дверям. Из медиториума ясно доносился густой, размеренный баритон Истиноучителя. Утренняя служба была в разгаре.
Арлекин снял обувь там, где было положено, и неслышно вошел в зал.
Прихожане и прихожанки – геймерыв длинных белых туниках и нубыв обыкновенной одежде – сидели на циновках, обратив взоры к алтарю. Оперативник присел позади всех. Никто не обратил на него внимания.
Медиториум, освещённый сквозь пирамиду в потолке, был бел и чист. Подвешенная под самой пирамидой, медленно вращалась в потоках воздуха Реальномирная Спираль. С ярко раскрашенных примитивистских икон лучезарно смотрели Вселенские Истиноучители. Курильницы источали приторный благовонный дымок. («Обнаружены психоактивные компоненты», забеспокоился даймон в голове Арлекина. Ничтожная концентрация, но он всё-таки воткнул в ноздри по фильтру). Колонны и стропила были увиты гирляндами из подсолнухов, а перед алтарём на постаменте стоял в белом балахоне сам Истиноучитель Валериан.
Гейммастер Валериан, Местоблюститель Престола Первосвященника. Его длинные волосы, разделённые пробором идеальной симметрии, сияли и струились. Серебристым шёлком они ниспадали на могучие плечи. Борода, такая же серебристая и разглаженная – волосок к волоску – доходила до живота. Глаза бледно-водяного цвета на грубом мясистом лице вдохновенно смотрели в пространство. Реальномирная Спираль серебрилась на лбу Истиноучителя, и за ней было трудно разглядеть чуть выступающий под кожей квадрат.
Да, гейммастер Валериан носил имплант. Он был урождённым космиком, колониалом Новой Москвы и даже бланком.
Никто по-настоящему не знал, что заставило доктора Валериана Венгерова отказаться от благ цивилизации, уйти за периметр и присоединиться к нелепой секте. (Через пару лет он возглавил её – свергнув и изгнав предыдущего Первосвященника). Сам Валериан, конечно, говорил что-то о поисках смысла жизни, о духовных метаниях… Но Арлекин не сомневался, что всё дело в авантюризме и жажде власти. Он хорошо понимал Истиноучителя. Цивилизация с её порядками давно осточертела ему самому…
–… Снова война! – вещал Валериан. – Снова обрушились друг на друга царства людей космоса… Снова брат на брата пошёл в небесах…
Баритон Истиноучителя был мощен и сладостен, и он владел им с искусством оперного певца. На женщин – большинство паствы – этот голос действовал безотказно. Арлекин даже несколько смутился, наблюдая, как вокруг него прихожанки всех возрастов тяжело дышали, закатив глаза к потолку…
–… Вспомним, братья и сестры! – рокотало под сводами медиториума. – Вспомним Старую Землю, погрязшую в грехах, раздорах, нечистых помыслах, забывшую об истинной цели Игры! Пророчества Истиноучителей ясно говорили: ещё немного – и весь наш мир будет безвозвратно удалён с Реальномирного Сервера! И тогда Отладчики послали своё горькое лекарство для нашего вразумления. Аквилиане! Симуляция удара из космоса! Жестокий урок – но только такой и мог спасти Землю… Перед страшной угрозой человечество объединилось, образумилось, и малая часть спаслась… Но вот теперь – снова война! – С отчаянием в голосе Валериан воздел руки к небу. – Снова алчность, зависть, гордыня, жажда власти пробуждают тёмные силы! Снова затворены ожесточённые сердца для зова Реального Мира! Снова люди готовы проливать кровь, стирать живые души без сохранения, и ради чего?.. Воззовём же к нашим истинным сущностям в Реальном Мире! – воскликнул он так, что даже у Арлекина пробежали мурашки по спине. – Реальный Мир! Свет и Истина! Услышь наш призыв! Даруй нам, аватарам твоим, доброту, разум, очищение! Воспоём же гимн во имя его!
Повинуясь ритуалу, прихожане с кряхтением вставали, разминали ноги. Местоблюститель подал знак. Где-то за его спиной заиграл синтетический оркестр.
– Ай-ди ди-кью-ди… – От басовых обертонов Валериана задрожали стёкла пирамиды.
– Ай-ди ди-кью-ди! – подхватил неслаженный хор прихожан. —
Ай-ди кей-эф-эй!
Прощенье нам дай и милость пролей!
Ай-ди кей-эф-эй!
Ай-ди ди-кью-ди!
В людские сердца, молю, снизойди!
– Молю-у-у снизойди-и-и! – оперный баритон Валериана на несколько децибел перекрывал блеяние паствы.
Музыка стихла. Раскинув руки в щедром объятии, Истиноучитель сошёл с постамента. Служба кончилась, прихожане потянулись благословляться.
Валериан участливо и внимательно слушал каждого, не разбирая геймерови нубов, говорил пару добрых слов и благословлял, рисуя пальцем на лбу Реальномирную Спираль. Рядом откуда-то возник, как тень, незаметный служка с ящиком для пожертвований. В паузах между гулкими фразами Валериана до Арлекина доносился его шелестящий голосок: «Если желаете… Юни… По справедливому курсу… Только для наших…» Деликатно раздвигая плечами толпу, Арлекин направился к Истиноучителю. В нескольких шагах они встретились взглядами. Благостная улыбка на мгновение стёрлась с губ Валериана. Он едва заметно кивнул. Это означало: «Поговорим после».
Минут через десять незаметный служка пригласил Арлекина идти за ним.
Служка проводил оперативника в ризницу за алтарём, где Истиноучитель отдыхал после проповеди. Весь мокрый от пота, Валериан развалился в кресле перед столиком. В руке у него была бутылка с жидкостью не то для укрепления, не то для расслабления голосовых связок.
– Мира и истины вам, мой друг! – приветствовал он Арлекина. После удачной проповеди местоблюститель был в отличном настроении. – Пришли за пастырским словом?
– Вроде того, – сказал Арлекин, присаживаясь на край стола. – Очень интересует мнение Божественных Разработчиков о нашей войне. На чьей они, собственно, стороне, Божественные Разработчики?
– Разработчики ещё не вынесли свой суд, – со вкусом произнёс Валериан. – Что же касается меня… Я слышал речь вашего Максвелла Янга. – (Съезжает с темы, отметил Арлекин. Любопытненько). – Я чужд политике, но скажу как оратор об ораторе: доктору Янгу далеко до совершенства! Да, приятный, поставленный вокал. Да, умелая интонировка. Но стиль? Но композиция речи? Слабо, мой друг! И слабо весьма! Разве можно обрушить на слушателя столько тезисов и ни один толком не разжевать? Док Янг явно переоценил сообразительность своей аудитории. – Местоблюститель наслаждался каждым звуком собственной речи. – Я сам – говоря без ложной скромности – неглупый человек – и то не понял, зачем док Янг взорвал этот самый «Санторо». Зато понял другое: док Янг оправдывается, оправдывается неубедительно, и очень старается не выглядеть как оправдывающийся человек. Но нет! Боюсь, он не явил ожидаемого эффекта! – Валериан опрокинул в рот бутылку, жадно глотнул. – Хотя вы, конечно, пришли не ради досужей болтовни, о мой деловитый друг?
– Да, – сказал Арлекин, – и даже не для того, чтобы прощупать вашу позицию по войне. Скользкая у вас позиция, это я уже понял. Мне нужен садовник, – перешёл он к делу. – Для одного простого, но рискованного задания.
– Садовник? – гейммастер утробно рассмеялся. – Что-то раньше вы не выражались так фигурально, мой друг! Понадобилось кого-нибудь… выполоть? Подрезать? Пустить на компост?
– Для таких садовых работ мне ваша помощь не требуется, – Арлекин был и вправду не в настроении болтать. – Нужен настоящий садовник. Опытный и умелый. Чтобы предельно аккуратно выкопал редкое, дорогое и очень ядовитое растение. Настолько ядовитое, что честно предупреждаю – человек может с задания не вернуться.
Валериан устремил взгляд в потолок, задумчиво надул губы. Сейчас он явно прикидывал, какую бы цену заломить.
– Такая просьба выходит за рамки наших с вами обычных отношений, мой друг, – веско сказал он.
