Текст книги "Гибриды (ЛП)"

Автор книги: Роберт Джеймс Сойер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 20

Но сейчас пришло время возобновить наше путешествие, ибо именно эта любовь к путешествиям возвеличивает нас…

– Угадай что! – сказал Понтер Меге. – Сегодня мы отправляемся в путешествие! Мы полетим на вертолёте!

Мега сияла от радости.

– Мэре мне сказала! Ура!

В дни, когда Двое становятся Одним, междугороднее движение довольно активно; вертолёт между Салдаком и Кралдаком летает в эти дни на регулярной основе, и Понтер, Мэри и Мега отправились к месту его посадки. У Понтера была с собой кожаная сумка, и Мэри предложила понести её, поскольку Понтер нёс на плечах Мегу.

Вертолёт был красновато-коричневого цвета с цилиндрическим корпусом; Мэри он напомнил гигантскую банку «доктора пеппера». Внутри оказалось неожиданно просторно, и Мэри с Понтером расселись на широченных мягких креслах лицом друг к другу. Мега устроилась на кресле рядом с Понтером и сразу прилипла к окну, глядя на уходящую вниз землю.

Салон был отлично звукоизолирован; Мэри редко летала на вертолётах, но каждый раз у неё от шума болела голова.

– У меня для тебя подарок, – сказал Понтер Меге. Он открыл сумку и вытащил из неё сложную деревянную игрушку.

Мега завизжала от восторга.

– Спасибо, папа!

– Я и тебя не забыл, – сказал он, улыбаясь Мэри. Он снова запустил руку в сумку и выудил из неё экземпляр «Глоуб энд Мэйл», канадской центральной газеты.

– Где ты её раздобыл? – Мэри была вне себя от удивления.

– В лаборатории квантовых вычислений. Попросил одного из глексенов принести мне её с той стороны.

Мэри была потрясена и польщена. Здесь она редко вспоминала о мире, в котором родилась, но будет неплохо наверстать – и она правдасоскучилась по Дилберту [34]34
  Dilbert – серия комиксов американского художника Скотта Адамса об офисной жизни.


[Закрыть]. Мэри развернула газету. Первая страница сообщала о крушении поезда под Ванкувером; об очередном обострении между Индией и Пакистаном; о том, что министр финансов представил парламенту проект нового бюджета.

Она перевернула страницу – газета издала громкое шуршание – и…

– О Господи, – сказала Мэри.

– Что случилось? – спросил Понтер.

Мэри порадовалась тому, что сидит.

– Папа Римский умер, – тихо сказала она. По-видимому, это произошло несколько дней назад, иначе новость была бы на первой странице.

– Кто?

– Лидер моей системы верований. Он умер.

– Мои соболезнования, – сказала Понтер. – И что теперь будет? Какой-то кризис или что?

Мэри покачала головой.

– Да нет… не в том смысле. Я тебе говорила, что нынешний Папа стар и дряхл. Уже довольно давно было понятно, что дни его сочтены. – Мэри разленилась и перестала избегать фразеологизмов в речи – ведь Бандра знала их так много, но сейчас она заметила недоумение на лице Понтера. – Что он скоро умрёт, – пояснила она.

– Ты с ним встречалась?

– С Папой? – удивилась Мэри. – Нет. Нет, с Папой встречаются лично только всякие знаменитости. – Она взглянула на Понтера. – У тебя бы было гораздо больше шансов.

– Я… я не знаю, что бы я мог сказать религиозному лидеру.

– Он был больше, чем просто лидер. В католицизме Папа считается посредником между человечеством и Богом.

Мега оторвалась от пейзажа за окном и решила взобраться Понтеру на колени. Понтер помог ей.

– Ты хочешь сказать, что Папа общается с Богом?

– Якобы.

Понтер едва заметно качнул головой.

Мэри заставила себя улыбнуться.

– Я знаю, ты не веришь, что это возможно.

– Тогда не будем об этом говорить. Но… ты выглядишь искренне огорчённой. И при этом ты не была знакома с Папой, никогда не встречалась с ним, и, по твоим словам, его смерть не означает кризисной ситуации для твоей системы верований. – Понтер говорил тихо, так что Мега не обращала на его слова внимания. Однако перевод Кристины звучал в кохлеарных имплантах с нормальной громкостью.

– Это просто потрясение, – сказала Мэри. – И ещё… э-э…

– Да?

Мэри шумно выдохнула.

– Новый Ппапа может изменить политику Церкви по фундаментальным вопросам.

Понтер моргнул.

– Например?

– Римско-католическая церковь… в общем, многие люди считают, что она не идёт в ногу со временем. Ты в курсе, что она не разрешает аборты и разводы – расторжение брака. Но она также запрещает духовенству заниматься сексом.

– Почему? – Сидящая рядом с Понтером Мега увлечённо глядела в окно.

– Ну, предполагается, что половая жизнь мешает им выполнять свои духовные обязанности, – сказала Мэри. – Но большинство других религий не требуют целибата от своих служителей, и многие католики думают, что он приносит больше вреда, чем пользы.

– Вреда? Мы иногда говорим подросткам, чтобы не воздерживались, а то переполнятся и лопнут, но это, разумеется, просто шутка. Какой вред может нанести воздержание?

Мэри смотрела в сторону.

– Известно, что священники – члены духовенства – занимаются… – Она закрыла глаза и начала снова. – Понимаешь, это лишь очень малая часть духовенства. Большинство священников – люди честные и добрые. Однако среди них встречаются и такие, которые… в общем, которые делают это с детьми.

– Делают что? – не понял Понтер.

– Занимаются сексом. У нас это называется «растление малолетних».

Понтер взглянул на Мегу; она, похоже, не обращала на разговор взрослых ни малейшего внимания.

– Кого у вас считают «малолетними»?

– Маленьких мальчиков и девочек, трёх-четырёх лет и больше.

– В таком случае хорошо, что священникам положен целибат. Генетическая предрасположенность к такому занятию должна быстро угаснуть.

– Хотелось бы верить, – сказала Мэри. потом пожала плечами. – Может быть вы и правда правы, стерилизуя не только преступника, но и тех, у кого с ним по крайней мере половина общих генов. Потому что растление малолетних приобретает среди духовенства масштабы эпидемии. – Она подняла «Глоуб». – По крайней мере, так кажется, когда читаешь газеты.

– Я не умею читать, – сказал Понтер, – хотя надеюсь научиться. Но я иногда смотрю ваши новости по телевизору и слушаю их по радио. И там иногда говорят: «Когда же мы узнаем о тёмных сторонах неандертальской цивилизации? Ведь наверняка и у них есть какие-то плохие качества». Но, Мэре, я тебе говорю, – Кристина могла бы заменять в переводе «Мэре» на «Мэри», но не делала этого, – у нас нет ничего подобного вашим «растлителям малолетних», вашим загрязнителям природы, вашим изготовителям и взрывателям бомб, вашему рабству и терроризму. Мы ничего не скрываем, и всё же ваш народ продолжает верить, что у нас должно быть что-то настолько же отвратительное. Я не знаю, связано ли это как-то с вашей религией, но эти явления очень схожи: ваши люди считают, что некоторое количество зла неизбежно. Но это не так. Если от контакта между нашими мирами будет какая-то польза, то по крайней мере в осознании этого факта.

– Может, ты и прав, – сказала Мэри. – Но, знаешь, мы иногда всё же меняемся к лучшему. И в этом новый Папа может сильно помочь.

– Папа, смотри! – воскликнула Мега, показывая в окно. – Другой вертолёт!

Понтер наклонил голову к окну.

– Ага, – ответил он и погладил дочь по голове. – Ты же знаешь – многим людям приходится ехать далеко, чтобы встретиться со своими любимыми, когда Двое становятся Одним.

Мэри подождала, пока Мега снова уставится в окно.

– Очень многое, – продолжила она, – зависит от того, как Папа решит действовать – или, в соответствии с моими верованиями, что ему подскажет Бог. Последний Папа был не слишком эффективен в деле решения проблемы развращения малолетних служителями Церкви. Но новый Папа мог бы её решить. И он мог бы положить конец целибату священников. Мог бы смягчить политику в отношении абортов. Мог бы признать гомосексуалистов.

– Как это – признать? Они у вас выглядят по-другому?

– Нет, в том смысле, что Церковь считает однополые отношения грехом. Но новый Папа может что-то изменить в этом и многих других вопросах.

– А что ты сама о них думаешь?

– Я? – сказала Мэри. – Ну, я за выбор – за то, чтобы женщина имела право решать, хочет она прервать беременность или нет. Я ничего не имею против гомосексуалистов. Я не думаю, что священников следует заставлять хранить целибат. И уж конечно я не считаю, что брак должно быть очень непросто расторгнуть. Понятное дело, этот вопрос сейчас для меня самый важный: мы с Кольмом согласились на аннуляцию – это, в сущности, означает заявить перед Церковью и Богом, что нашего брака никогда не было, так что его можно вымарать из регистрационных книг. Теперь же… – Она помолчала, затем продолжила: – Теперь же, я думаю, нам следует немного подождать и посмотреть, что будет делать новый Папа. Если он позволит католикам разводиться, оставаясь в лоне Церкви, я стану гораздо счастливее.

Незнакомый неандерталец склонился над ними.

– Мы начинаем снижение. Пожалуйста, пристегните вашу дочь.

* * *

Для поездки к обнаруженному Хаком месту Понтер вызвал транспортный куб. Водитель-мужчина поначалу, похоже, ехать туда не хотел – хижина находилась довольно далеко от Окраины Кралдака – но Понтер в конце концов его уговорил. Куб полетел над обнажениями коренных пород, лавируя между рощицами деревьев и срезая напрямик через небольшие озерца, к месту, где Хак обнаружил хижину Вессан Леннет.

Прибыв на место, они выгрузились и приблизились к постройке. Это было нечто вроде бревенчатого сруба, только брёвна не лежали горизонтально, а были поставлены на попа. Понтер постучал в дверь – никакого ответа. Он повернул дверную ручку, по форме напоминавшую морскую звезду, открыл дверь и…

И малышка Мега громко взвизгнула.

У Мэри кровь буквально застыла в жилах. На противоположной стене прямо перед ней, освещённый столбом падающего сквозь дверной проём света, висел гигантский череп…

Этого не могло быть, но…

Но выглядел он именно как череп циклопа. Деформированная черепная коробка с огромной глазницей посередине.

Понтер подхватил дочь на руки и принялся её успокаивать.

– Это просто череп мамонта, – сказал он. И Мэри поняла, что он прав. Бивни были удалены, а на месте отверстия в центре при жизни был хобот.

Понтер позвал Вессан по имени, но в хижине была лишь одна-единственная большая комната с обеденным столом посередине и единственным стулом, шкурами на полу, каменным очагом с охапкой дров и грудой одежды в углу: спрятаться внутри было попросту негде. Мэри развернулась и выглянула наружу, надеясь разглядеть Вессан, но она могла быть где угодно…

– Учёный Боддет! – Это был водитель транспортного куба.

Понтер вернулся к двери.

– Да? – крикнул он в ответ.

– Сколько вы здесь пробудете?

– Я не знаю, – ответил Понтер. – Думаю, не меньше одного деци.

Водитель немного подумал.

– Тогда я съезжу поохочусь, – объявил он, наконец. – Давненько не выбирался так далеко от города.

– Удачи! – крикнул Понтер, махнув ему рукой. Потом он вернулся в хижину и подошёл к лежащей в углу груде одежды. Он взял из неё рубашку и прижал к носу, глубоко вдохнув. То же самое он повторил с ещё несколькими предметами одежды, потом кивнул Мэри.

– Достаточно, – сказал он. – Теперь я знаю её запах.

Понтер взгромоздил Мегу на плечи и вышел в открытую дверь. Мэри последовала за ним, закрыв дверь за собой. Понтер раздул ноздри, втягивая в себя воздух, и пошёл вокруг дома. Немного не завершив полный круг, он остановился.

– В той стороне, – сказал он, показывая на восток.

– Здорово, – сказала Мэри. – Пошли.

Маленькие неандерталки знают всё о собирательстве, но редко видят охотника за работой; Мега была в восторге от нового приключения. Даже с дочерью на плечах Понтер шагал через лес по каменистым обнажениям на удивление резво, Мэри с трудом за ним поспевала. В одном месте они спугнули оленей, которые тут же убежали; в другом при их приближении в воздух поднялась стая странствующих голубей.

Мэри не слишком хорошо умела оценивать пройденное в лесу расстояние, но они, должно быть, одолели не меньше шести-семи километров, прежде чем Понтер, наконец, указал на видневшуюся в отдалении фигуру, склонившуюся над ручьём.

– Вот она, – тихо сказал он. – Она от нас с наветренной стороны, так что я уверен, что нас она ещё не заметила.

– Хорошо, – сказала Мэри. – Давай подойдём ближе.

Понтер сказал Меге вести себя тихо, и они двинулись вперёд, подойдя к неандерталке метров на сорок. Но тут Мэри наступила на ветку, которая с громким треском переломилась, и женщина удивлённо вскинула голову. Немая сцена продолжалась несколько секунд – Понтер, Мэри и Мега смотрели на женщину, а женщина смотрела на них – после чего неандерталка повернулась и бросилась прочь.

– Стойте! – закричала Мэри. – Не убегайте!

Мэри не ожидала, что её слова возымеют какой-то эффект, но женщина тут же остановилась и обернулась к ней. Только тут Мэри сообразила: ведь она кричала по-английски, и хотя Кристина послушно перевела её слова мгновением спустя, женщина, должно быть, никогда в жизни не слышала настолько высокого голоса или настолько странного языка. Если она с начала лета живёт сама по себе, без компаньона и визора, то вряд ли она знает о том, что открылся портал в иную вселенную.

Понтер, Мэри и Мега подошли поближе, метров на двадцать. На лице женщины было написано выражение полного, абсолютного изумления.

– Что… кто вы такая? – просила она по-неандертальски.

– Меня зовут Мэри Воган, – крикнула Мэри. – Пожалуйста, не убегайте! Вы Вессан Леннет?

Широкая челюсть женщины упала – Мэри сообразила, что она впервые в жизни услышала звук «и».

– Да, – ответила Вессан Леннет по-неандертальски. – Я Вессан. Пожалуйста, не трогайте меня.

Мэри удивлённо посмотрела на Понтера, однако крикнула в ответ:

– Разумеется! Мы вам ничего не сделаем! – Потом спросила Понтера: – Почему она нас боится?

– У неё нет компаньона, – тихо ответил Понтер. – С её стороны не останется записи этой встречи, и с точки зрения наших законов у неё нет никаких прав – она не сможет потребовать просмотра записей наших архивов.

– Не бойтесь! – закричала Мега. – Мы хорошие!

Понтер, Мэри и Мега приблизились к Вессан ещё метров на пять – она оставалась на месте.

– Кто вы такая? – снова спросила она.

– Она глексен! – крикнула Мега. – Разве вы не видите?

Вессан уставилась на Мэри.

– Нет, не вижу. Кто вы?

– Мега права. Я тот, кого вы называете глексенами.

–  Изумление! – перевела Кристина восклицание Вессан. – Но… но вы же взрослая. Если бы кому-то удалось получить глексенский генетический материал настолько давно, уж я-то бы знала.

Мэри понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, о чём говорит Вессан: она подумала, что Мэри – клон, выращенный из древней ДНК.

– Нет, всё не так. Я…

– Позволь мне, – сказал Понтер. – Вессан, вы знаете, кто я?

Вессан прищурилась, потом покачала головой.

– Нет.

– Это мой папа! – крикнула Мега. – Его зовут Понтер Боддет. Он 145-й. А я 148-я.

– Вы знаете химика по имени Лурт Фрадло? – просил Понтер, глядя на Вессан.

– Фрадло? Из Салдака? Знакома с её работами.

– Она партнёрша Адекора, – объяснила Мега. – А Адекор – партнёр моего папы.

Понтер положил ладонь Меге на плечо.

– Правильно. Мы с Адекором квантовые физики. Нам удалось открыть доступ в параллельную вселенную, в которой глексены дожили до сегодняшнего дня, а барасты – нет.

– Вы меня за дуру держите? – сказала Вессан.

– Да нет же! – воскликнула Мега. – Это правда! Папа провалился в другой мир под землёй, в Дебральской никелевой шахте. Никто не знал, что с ним стало. Даклар думала, что это Адекор что-то сделал с папой, но Адекор хороший – он бы никогда такого не сделал. Жасмель – это моя сестра – помогала Адекору, и они смогли вернуть папу назад! Но потом они сделали так, чтобы портал всё время был открыт, и Мэре пришла через него с другой стороны.

– Нет, – сказала Вессан, глянув вниз. – Она из нашего мира. У неё компаньон.

Мэри тоже взглянула вниз; уголок лицевой панели компаньона высовывался из-под рукава свитера. Она сняла куртку, закатала рукав и вытянула руку вперёд.

– Мне его только недавно установили, – сказала она. – Рана ещё не зажила.

Вессан сделала шаг навстречу Мэри; потом ещё один, и ещё.

– Действительно, – сказала она, наконец.

– Всё, что мы сказали – правда, – сказал Понтер. Он указал на Мэри. – Вы сами можете видеть, что это правда.

Вессан упёрлась широкими ладонями в бёдра и изучающим взглядом уставилась в лицо Мэри: крохотный нос, высокий лоб, костный выступ на нижней челюсти. Наконец, голосом, полным изумления, она произнесла:

– Да, я вижу.

Глава 21

Учёные говорят нам, что люди нашего вида дошли до северной оконечности Африки, посмотрели на север через Гибралтарский пролив и увидели за ним новую землю – и, разумеется, как это свойственно нам, мы рискнули, попытавшись переправиться через опасный пролив в Европу…

Вессан была из поколения 144, почти на десять лет старше Мэри. У неё были зелёные глаза и почти полностью седые волосы – лишь несколько светлых прядей выдавали их натуральный цвет. На ней была сильно потрёпанная одежда фабричного изготовления, там и тут заштопанная кусочками кожи. Она несла кожаный мешок, предположительно с сегодняшней утренней добычей.

Вчетвером они двинулись обратно к хижине Вессан.

– Ну, хорошо, – сказала она, глядя на Мэри, – я поверю в вашу историю. Но я до сих пор не знаю, зачем вы меня отыскали.

Они подошли к небольшому ручью. Понтер подхватил Мегу на руки и перемахнул через ручей, потом протянул руку Мэри и помог ей перебраться. Вессан перешла ручей вброд.

– Вы знаете, я тоже занимаюсь химией жизни, – сказала Мэри. – Нас интересует ваш кодонатор.

– Он запрещён, – ответила Вессан, поживая плечами. – Запрещён кучкой недалёких уродов.

Понтер жестом заставил их притихнуть. Впереди были олени. Мэри залюбовалась прекрасными созданиями.

– Вессан, – прошептал Понтер; Кристина, однако, воспроизвела перевод её слов на нормальной громкости, поскольку лишь Мэри могла её слышать. – Вам хватает еды? Я с удовольствием добуду для вас одного из тех оленей.

Вессан рассмеялась, потом ответила в полный голос:

– Вы очень добры, Понтер, однако мне всего хватает.

Понтер склонил голову, и они двинулись дальше; олени разбежались, давая дорогу. Вдали показалась хижина Вессан.

– Мой интерес к кодонатору не только академический, – сказала Мэри. – Мы с Понтером хотим завести ребёнка.

– У меня будет младшая сестрёнка! – обрадовалась Мега. – Старшая у меня уже есть. Но мало у кого есть и старшая, и младшая сестра, так что я буду особенная.

– Правильно, дорогая, – сказала Мэри. – Ты правда особенная. – Она снова повернулась к Вессан.

– А что с вашей партнёршей-бараст? – спросила Вессан, обращаясь теперь к Понтеру.

– Её больше нет, – ответил он.

– Ах, – сказала Вессан. – Простите.

Они добрались до хижины. Вессан открыла дверь и жестом пригласила всех внутрь. Там она сняла с себя шубу…

…и Мэри увидела безобразный шрам на внутренней стороне её левого предплечья, в месте, откуда она удалила компаньона.

Понтер присел с Мегой к столу. По дороге она подобрала еловую шишку и пару красивых камней, и теперь непременно желала показать их отцу.

Мэри посмотрела на Вессан.

– Итак, – сказала она, – прототип всё ещё существует?

– Зачем он вам? – спросила Вессан. – Кого-то из вас стерилизовали по суду?

– Нет, – сказала Мэри. – Ничего подобного.

– Тогда зачем вам мой прибор?

Мэри взглянула на Понтера, который внимательно слушал Мегу, рассказывавшую о том, что они проходят в школе.

– У барастов и глексенов, а также шимпанзе, бонобо, горилл и орангутанов общий предок, – сказала Мэри. – У этого предка, по-видимому, было двадцать четыре пары хромосом, как и у всех его потомков за исключением глексенов. У глексенов две хромосомы слились в одну – таким образом, у нас их всего двадцать три пары. В целом геном имеет практически одинаковую длину, но разница в числе хромосом делает натуральное зачатие проблематичным.

– Поразительно! – сказала Вессан. – Да, с помощью кодонатора можно легко получить диплоидный набор хромосом, в котором комбинировалась бы ДНК Понтера и ваша.

– Мы на это и надеялись, – сказала Мэри. – Почему я и спрашиваю, существует ли ещё ваш прототип.

– О, он существует, разумеется, – сказала Вессан. – Но я не могу позволить вам его забрать. Это запрещённый прибор. Как бы я ни ненавидела этот факт, это реальность. Если он будет у вас, вы понесёте наказание.

– Он запрещён здесь, – сказала Мэри.

– Не только в Кралдаке и окрестностях, – возразила Вессан. – По всему миру.

– По всему этомумиру, – сказала Мэри. – Но не в моёммире. Я увезу его к себе; мы с Понтером зачнём ребёнка там.

Глаза Вессан под изогнутым надбровьем округлились. Несколько секунд она молчала, и Мэри предпочла не прерывать её раздумий.

– Полагаю, это возможно, – сказала, наконец, Вессан. – Почему нет? Лучше он послужит хоть кому-нибудь, чем вообще никому. – Она помолчала. – Вам всё равно понадобится медицинская помощь, – продолжила она, – чтобы изъять яйцеклетку из вашего тела. Ваш природный гаплоидный набор хромосом будет удалён из неё, и вместо него доктор поместит внутрь полный диплоидный набор хромосом, созданный с помощью кодонатора. После этого яйцеклетка будет снова имплантирована в ваше тело. С этого момента у вас будет совершенно обычная беременность. – Она улыбнулась. – Тяга к солёным корнеплодам, тошнота по утрам и всё такое.

Мэри испытывала энтузиазм, пока речь шла о некоем абстрактном решении, магически появляющемся из чёрного ящика. Однако теперь…

– Я… я не думала, что придётся удалить мою природную ДНК. Я думала, мы просто реструктурируем ДНК Понтера так, что она станет совместимой с моей.

Вессан вскинула бровь.

– Мэре, вы ведь сказали, что вы специалист по химии жизни. Вы должны знать, что в дезоксерибонуклеиновой кислоте, произведённой вашим телом, нет ничего особенного по сравнению с такой же кислотой, полученной синтетически. Вы, в сущности, не сможете отличить естественную цепочку от искусственной. Они химически неразличимы.

Мэри задумалась. Она частенько ворчала на сестру за то, что она переплачивает за «природные» витамины, химически неотличимые от произведённых в лаборатории. Но…

– Но одна из них выходит из моего тела, а другая – из машины.

– Да, но…

– Нет-нет, вы, разумеется, правы, – сказала Мэри. – Я годами твержу своим студентам, что ДНК – это не более, чем закодированная информация. – Она улыбнулась Понтеру и Меге. – И коль скоро это нашазакодированная информация – ребёнок тоже наш.

Понтер посмотрел на неё и кивнул.

– Разумеется, придётся секвенировать наш генетический материал.

– Проще простого, – сказала Вессан. – Это может сделать и сам кодонатор.

– Чудесно! – воскликнула Мэри. – Ваш прототип здесь?

– Нет. Нет, я его спрятала. Закопала. Но я завернула его в пластик и металлическую фольгу, так что он не пострадает. Это недалеко отсюда; я могу его достать в любой момент.

– Это очень много для нас значит, – сказала Мэри. И тут её осенило. – А вы не хотите вернуться вместе со мной? В мой мир? Я могу гарантировать, что в нашем мире не запретят ни сам прибор, ни дальнейшие исследования в этой области.

– Замечательная идея! – обрадовалась Вессан. – А на что похож ваш мир?

– Ну, он сильно отличается. К примеру, население у нас существенно больше.

– Насколько большое?

– Шесть миллиардов.

– Шесть миллиардов! Я думаю, в этом случае вам вряд ли нужен прибор, облегчающий зачатие…

Мэри согласно кивнула.

– И мужчины и женщины живут вместе постоянно.

– Безумие! И они не действуют друг другу на нервы?

– Ну… я думаю, нередко, но… Как я сказала, наш мир сильно отличается. И в нём есть много замечательных вещей. У нас есть орбитальная станция – обитаемый аппарат, постоянно летающий вокруг планеты. У нас есть здания, которые упираются в небо, – хотя, с грустью подумала Мэри, недавно двумя из них стало меньше. – И наша кухня гораздо разнообразнее.

– Понтер, вы были там?

– Мой папа был там три раза! – гордо заявила Мега.

– На что это похоже? – спросила Вессан.

– Смотря для кого, – ответил Понтер. – Вот вам, к примеру, нравится жить вот так, на природе?

– Очень. Я уже совсем свыклась с такой жизнью.

– Вы чувствительны к запахам?

– Запахам?

– Да. Для получения энергии они жгут уголь и нефть, так что все их города пропитаны вонью.

– Звучит не очень привлекательно. Я, пожалуй, останусь здесь.

– Конечно, если вам здесь лучше, – сказала Мэри. – Но вы научите нас работать с кодонатором?

Вессан взглянула на Понтера.

– А что вы об этом думаете? Я-то добровольно удалилась от цивилизации, так что Серые – и Верховные, и Низшие – не имеют надо мной власти. Но вы…

Понтер посмотрел на Мэри, потом снова на Вессан.

– Я уже выступал против Верховных Серых; я принял решение проигнорировать приказ вернуться сюда, в наш мир, чтобы они смогли закрыть портал навсегда. Я бы и до сих пор оставался в мире Мэри, если бы посол не убедила других отправиться туда. И…

– Да?

– И, в общем, иногда людей стерилизуют без вины, так что…

Понтер умолк, и Мэри заговорила вместо него.

– Он говорит о своём партнёре, Адекоре Халде. Когда Понтер провалился в мой мир, кое-кто подумал, что Адекор убил его и избавился от тела. Его собирались стерилизовать. – Она повернулась в Понтеру. – Так ведь, Понтер?

– Что? – переспросил Понтер странным голосом. – О, да. Да, конечно, я об этом и говорил…

– Хорошо, – сказала Вессан, – раз вы считаете, что у вас из-за него не будет проблем, то я готова его отдать. – Она сделала жест в сторону двери. – Я пойду принесу его. Только не говорите никому – по крайней мере, в этом мире – что он у вас.