Текст книги "Танцуй бабочка, танцуи (ЛП)"

Автор книги: Риз Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

САВИ

– Я хочу домой. Пожалуйста, отвезёте меня домой? – спрашиваю я Джуда, когда он помогает мне надеть одежду, которую мне принесли.

Мое бедное, красивое платье, которое я носила всего несколько часов, было смято и засунуто в пластиковый пакет, когда персонал больницы снял его с меня.

– Да, куколка. В любую минуту они придут с документами на выписку, и мы заберем тебя к себе.

Качаю головой, но стону, когда мир кренится и вращается. Джуд опускает меня обратно на кровать, но держит руку вокруг меня, когда я качаюсь влево.

– Я не хочу ехать к вам. Мне нужна моя кровать, мой дом.

Он садится рядом со мной и целует меня в макушку.

– Ты не можешь быть одна несколько ближайших дней, куколка. Кто-то должен присматривать за тобой, пока ты не станешь устойчивее на ногах.

Надуваю губы и понимаю, что веду себя по-детски, но мне нужна моя маленькая студия, где я буду чувствовать себя в безопасности.

– У меня есть подруга, которая может остаться со мной. Стелла присмотрит за мной. Пожалуйста, Джуд, я просто хочу домой.

Чувствую, как крупные жирные слезы начинают катиться по моему лицу, и я ненавижу их, но не могу их остановить. После того, как у меня случается приступ, я всегда в полном беспорядке, но эта реакция была намного хуже, чем все предыдущие. Раньше такое случалось только дважды, но доктор сказал мне, что каждый раз, когда у меня случается приступ, он может становиться все более тяжелым, но в этот раз реакция произошла так быстро, это очень потрясло меня.

Джуд хмуро вытирает мои слезы и целует обе мои щеки.

– Хорошо, ангел. Мы отвезем тебя домой, но только если ты позволишь мне остаться. Пожалуйста, Сави, ты должна позволить мне позаботиться о тебе. Я чуть не сошёл с ума, когда ты упала. Мне нужно побыть с тобой хотя бы еще несколько дней.

Я слишком устала, чтобы спорить, поэтому я позволяю своей голове прижаться к его груди, когда мир снова кружится вокруг меня и становится черным.

– Что, черт возьми, здесь произошло? Вся улица перекрыта.

Раздраженный тон Тейта заставляет меня открыть глаза на заднем сиденье его машины. Тянусь вверх, поправляя очки, чтобы видеть происходящее, и чуть не выкалываю себе глаз, когда обнаруживаю, что их нет на моем лице.

– Спокойно, дорогая. Они у меня, специально для тебя.

Поднимаю глаза на Бека, к которому прижалась, и вздыхаю. Кажется, я не могу оторваться от этих парней. Он надевает мне очки, но очередная волна головокружения заставляет меня снова закрыть глаза, чтобы остановить вращение.

– Как дела, малышка? Проснись на секунду. Мне нужно узнать номер твоей квартиры, чтобы я мог забежать и собрать для тебя сумку.

Хнычу.

– Нет, Джуд сказал, что я могу пойти домой. Пожалуйста, отвези меня домой.

Рука Джуда накрывает мое лицо, и я понимаю, что это его рука, хотя мои глаза все еще закрыты из-за теплых колец на его пальцах, которые трутся о мою кожу.

– Знаю, что обещал, милая, но прошлой ночью в твоем здании произошла утечка газа, которая разрушила пару этажей. Я только что говорил с полицией. Все перекрыто, и они пускают людей только для того, чтобы забрать вещи. Скажи номер своей квартиры, куколка.

Кажется, я пробормотала номер, потому что дверь машины захлопнулась. Беккет укутывает меня своим теплом с корицей, и я думаю, что злюсь на него, но все равно прижимаюсь ближе к его теплу, потому что здесь так хорошо, так безопасно.

– Знаю, что ты злишься, Персик, и ты должна злиться на меня, но я собираюсь загладить свою вину, – говорит он мне, и я думаю, что сказала что-то вслух.

Дверь машины снова хлопает, встряхивая меня, но потом заводится двигатель, и гул шин по асфальту возвращает меня в сон.

Приоткрываю тяжелые веки и пытаюсь сосредоточиться, но я снова не надела очки, поэтому все расплывается. Мой разум проясняется, когда я перебираю свои воспоминания, и последнее, что я помню, – это ожидание выписки из больницы. Джуд сказал, что отвезет меня домой, но простыни, на которых я лежу, не мои. Переворачиваюсь, прищуриваю глаза и вижу пятно, похожее на очки, поэтому я протягиваю руку, беру их и надеваю. Судя по обстановке, я нахожусь в спальне Джуда. Определенно НЕ дома.

Сажусь, чувствую невероятную боль и недомогание и вижу на тумбочке стакан воды с двумя таблетками. Узнаю антигистаминные таблетки и понимаю, что должна их принять. Это не первое мое родео, просто самое тяжелое. Выпиваю воду, проглотив таблетки, и она с бульканьем попадает в мой пустой желудок. Время на часах ничего не значит для меня, пока я не выглядываю в окно и не вижу темноту. Ладно, семь вечера, но какой сейчас день? Выяснить это можно только одним способом, поэтому поднимаюсь на ноги и натягиваю на себя шорты и толстовку, но вынуждена опереться рукой на кровать, так как комната слегка качается. Кто-то поменял на мне одежду, и я хотела бы сказать, что мне не все равно, но нет. Мои волосы падают мне на лицо, когда я смотрю на одежду, поэтому я закручиваю их в пучок и направляюсь к двери.

Внизу слышен звук телевизора, поэтому я направляюсь туда, держась за перила, когда наступает небольшое головокружение. Наверное, я подняла шум, потому что внизу лестницы показывается Эш с обеспокоенным выражением лица.

– Эй! Тебе пока не стоит вставать на ноги. Доктор сказал, никаких самостоятельных лестниц по крайней мере несколько дней.

Полностью игнорирую его, потому что… потому что он мудак, верно, и соскальзываю на следующую ступеньку.

– Черт возьми, Сави!

А потом он топает вверх по лестнице и сбивает меня с ног, подхватывая на руки, что совсем не помогает легкому головокружению.

– Ты могла упасть и сломать себе шею. Ты должна была позвать одного из нас.

Закатываю глаза в его сторону и смотрю на него поверх очков.

– Ну, это бы не решило твою проблему «она в моем пространстве», – саркастически бормочу я.

Он глубоко вздыхает, и это взъерошивает торчащие волосы, которые не успели собраться в мой небрежный пучок.

Эш поворачивается к дивану, но я качаю головой и стону:

– Нет. Еды, пожалуйста. Слишком много химии на пустой желудок. Меня подташнивает.

Он меняет направление и усаживает меня на один из табуретов с высокой спинкой у стойки. Его теплые руки ложатся на мои голые бедра и слегка потирают их, пока он с беспокойством смотрит мне в глаза. Моя кожа теплеет под его руками, и у меня перед глазами встают воспоминания о его испуганных глазах, смотрящих на меня, когда я задыхалась, и я ничего не могу с собой поделать, я должна спросить.

– Почему тебя это волновало? Я помню. Ты выглядел таким испуганным. Почему? Я тебе не нравлюсь, Эш, так почему?

Его руки все еще на моих ногах, а его изумрудные глаза на мгновение становятся напряженными, но потом он отстраняется.

– Как насчет тостов и яиц? Лучше начать с простой еды, пока мы не убедимся, что твой желудок справится с этим.

Поворачиваю табурет лицом к островку и опираюсь подбородком на руку, все еще слишком уставшая, чтобы долго сидеть прямо. Я никогда не смогу понять этого человека, поэтому я просто смотрю, как он делает яичницу и намазывает маслом тосты. Жду, пока он поставит передо мной тарелку и подаст мне вилку, прежде чем заговорить.

– Почему я здесь? Я помню, Джуд сказал, что отвезет меня домой. – Оглядываюсь на гостиную и хмурюсь. – Где он? Где все остальные?

Эш поворачивается ко мне спиной, чтобы помыть сковороду, которую только что использовал.

– У них сегодня игра. Это не то, что они могут пропустить, даже ради тебя, Сави.

Хмурюсь, откусывая кусочек тоста.

– Я никогда не просила их пропускать что-то ради меня, но это не отвечает на мой первый вопрос. Почему я здесь? Почему вы не отвезли меня домой?

Он снова вздыхает, откладывает сковороду в сторону и поворачивается ко мне лицом со взглядом, который я не могу расшифровать.

– Мы пытались. Была проблема с твоей квартирой, и мы не смогли отвезти тебя туда.

Проглатываю кусочек яичницы, нахмурившись.

– Что за проблема?

Он проводит пальцем по губам, нахмурив брови.

– В твоём здании произошла утечка газа. Это… это вызвало взрыв и разрушило несколько этажей… включая твой. Прости, Сави, от твоего дома ничего не осталось.

Все, что я могу сделать, это тупо моргать на него. Я даже не могу осознать, что это значит, поэтому я пытаюсь понять, спрашивая:

– Моя студия? Она… исчезла? Все мои… вещи исчезли?

Он медленно кивает, и я смотрю вниз, на себя, одетую в чужую одежду, потому что у меня больше нет своей. Я говорю себе, что это просто вещи, просто место, где я жила, и я легко смогу все это заменить, но… горячие слезы наполняют мои глаза и капают на яйца. Эта студия была первым местом, где я чувствовала себя как дома после смерти отца. Она была… моей. Мне не нужно было иметь дело с Селестой и Ванессой. Я могла просто быть собой, меня окружали мои вещи. Там я была… в безопасности, а теперь это исчезло.

– Чувак, тренер надерет задницу Джуда. Он написал мне четыре смс за первую половину… – Бек заходит в комнату из подвала и заикается, когда видит меня. Опускаю взгляд в свою тарелку, но чувствую, как его глаза прожигают мое лицо, а затем он двигается.

– А, черт. Ты сказал ей?

Он подходит ко мне и поворачивает табурет к себе, а затем приподнимает мой подбородок, так что я вынуждена смотреть на него. В его серебристых глазах столько сострадания и… жалости, что у меня вырывается небольшой всхлип.

– Нет, нет, нет, не плачь, Персик. Все хорошо, все будет хорошо. – Говорит он и притягивает меня к себе, мое лицо оказывается у него на груди. Бек разговаривает с Эшем через мою голову.

– Ты должен был, блять, подождать, чтобы сказать ей. Ей сейчас не нужен такой стресс.

– А что я должен был сделать? Она спросила. Хотела знать, почему мы не отвезли ее домой. – Эш огрызается.

Отталкиваюсь от Бека и возвращаюсь к еде, но аппетит давно пропал. Отодвигаю тарелку и смахиваю слезы с лица рукавом.

– Спасибо, что приготовил для меня. Думаю, мне нужно ненадолго прилечь.

– Эй, да ладно, ты почти ничего не съела. Попробуй доесть хотя бы тост. Это поможет тебе почувствовать себя лучше. – приказывает Эш.

У меня нет сил не согласиться, поэтому я давлюсь половиной ломтика, но мой желудок теперь выворачивает, поэтому я качаю головой и сползаю с табурета.

Беккет уже рядом, кладет руку мне на спину, чтобы поддержать меня.

– Ты спала весь день. Почему бы тебе не полежать немного на диване? Постарайся не заснуть, а то будешь бодрствовать всю ночь.

Позволяю ему провести меня к дивану и устроить, но я дрожу, когда мои голые ноги приземляются на холодную кожу. Секунды спустя он натягивает на меня одеяло, а затем устраивается рядом со мной и достает пульт.

– Хочешь посмотреть, как Джуд и Тейт потерпят поражение?

Он задает этот вопрос с усмешкой, но я теряюсь в мыслях о том, что я бездомная. Ну, во всяком случае, местная бездомная. Мне нужно как можно скорее найти другое жилье. Не могу поверить, что моя квартира взорвалась. Эта мысль заставляет меня втянуть воздух с беспокойством и крепко схватить Бека за руку.

– Подожди, там был взрыв? Пожар? Кто-нибудь пострадал? Эш сказал, что два этажа были разрушены! Кто-нибудь пострадал?

Он морщится, говоря мне все, что мне нужно знать, но я все равно спрашиваю.

– Кто-нибудь… умер?

– Прости, милая, два человека на этаж ниже твоей квартиры погибли. Были и другие пострадавшие, но я не знаю всех подробностей. Тебе очень повезло, что тебя там не было, Сави.

Отдергиваю руку и борюсь со слезами скорби по этим бедным людям, когда Эш выкрикивает проклятие.

Перевожу взгляд на него, а затем на телевизор, в который он смотрит, когда куча футболистов распутывает себя, чтобы показать Джуда в самом низу. Камера приближается, и несмотря на то, что он в шлеме, я вижу безумный гнев в его глазах.

– Он беспокоится о тебе, Персик. Его голова не занята игрой, – объясняет Бек.

Опускаю глаза на счет в углу экрана и вздрагиваю от того, насколько серьезно проигрывает наша команда. Возможно, я не смогу помочь бедным жертвам из моего здания, но я могу немного помочь Джуду. Время подходит к перерыву, и я вижу, как он бросает шлем, чем вызывает рев тренерского штаба.

– Ты сказал, что он писал тебе? Во время игры?

Бек качает головой с гримасой.

– Да, за это он будет отстранен, если его поймают.

Откидываю голову назад на диван, когда усталость наваливается на меня.

– Могу я воспользоваться твоим телефоном, пожалуйста?

Небольшая ухмылка появляется на его губах, когда он открывает его и передает мне. Открываю приложение для обмена сообщениями и поднимаю телефон, чтобы сделать селфи. Заставляю свои опущенные глаза раскрыться и поднимаю одну бровь в немного строгом выражении, хотя выгляжу просто катастрофой, а затем делаю снимок.

Привет, чудак.

Смотрю твою игру по телевизору.

Если ты собираешься играть в пользу другой команды, не стоит ли тебе сменить майку?

Нажимаю "отправить", возвращаю Беку его телефон и отворачиваюсь к телевизору. Один из тренеров хватает майку Джуда и вытаскивает его из очереди игроков, направляющихся в раздевалку. Он заставляет его согнуться над чем-то, а затем Джуд поворачивается с привычной ухмылкой и осматривает поле, пока не находит камеру, направленную на него. Он делает рукой движение, напоминающее выстрел из пистолета, драматично хватается за сердце, а затем подмигивает. Смотрю, как он трусцой убегает с поля и теплое сияние наполняет меня.

Кроме моего отца, никто никогда не заботился обо мне настолько, чтобы это так на них влияло. Еще глубже закутываюсь в одеяло и в итоге скольжу по коже дивана, пока не прижимаюсь к Беку. Пытаюсь отстраниться, но он поднимает руку и прижимает меня к себе.

– Прости меня за то, что я сказал в тот день, Сави. Это было дерьмово, и, честно говоря, я не хотел этого. Иногда проще быть мудаком, чем признаться в чем-то, что заставляет тебя чувствовать себя… уязвимым. В чем-то, что может причинить тебе боль.

Прислоняюсь к нему и смотрю в сторону Ашера, сидящего в кресле. Его взгляд скользит от рекламы по телевизору ко мне. Я понимаю, о чем говорит Бек, на своем уровне. Мне проще одеть парик и спрятаться за маской. Отказываться показать Ашеру себя настоящую, потому что я также боюсь открыться и пострадать. Это вроде как одно и то же.

Взгляд Эша все еще прикован к моему, поэтому я вижу небольшой наклон его головы и понимаю, что он согласен с тем, что только что сказал Бек, и, возможно, может чувствовать то же самое.

Мой мозг все еще слишком устал и затуманен, чтобы осмыслить все это прямо сейчас, поэтому я просто киваю и прижимаюсь головой к его груди. Он заправляет за ухо клочок моих свисающих волос, которые я пропустила, когда завязывала резинку, а затем просто сидит со мной, держа меня за руку, пока игра не начинается снова.

Вторая половина игры лучше, чем первая, и наша команда вырывает победу с перевесом в три очка. Я готова вернуться в постель и с удовольствием приняла бы душ, но это напомнило мне, что у меня… ничего нет. Ни туалетных принадлежностей, ни одежды, ничего. Бек снова одалживает мне свой телефон, потому что я понятия не имею, где может быть мой, и я заказываю на Amazon доставку на следующий день, покупая самое необходимое на ближайшие несколько дней. Мне доставят их сюда, но мне нужно найти отель недалеко от кампуса, чтобы поселиться в нем, пока я не найду другую квартиру.

Знаю, что Стелла будет настаивать на том, чтобы я жила у нее, но это слишком далеко от университета с ее пробками. Кроме того, отель будет только на несколько дней. Максимум на неделю. Бек смотрит вниз, видит, что я ищу отели рядом с кампусом, и выхватывает телефон из моих рук. Он нежно целует меня в волосы и шепчет,

– Не беспокойся об этом сейчас. Завтра мы все уладим.

ДЖУД

Я никогда не чувствовал этого… зуда… раньше. Зуд быть с кем-то, с женщиной. Каким-то образом моя куколка залезла мне под кожу и подожгла ее, затопив мой разум, пока мысли о ней не поглотили меня. Это чертовски странно. Девушки – это весело, мне нравится играть с ними и трахать их, но как только мы заканчиваем, я рад, что они идут своей дорогой.

Просто в Сави есть что-то такое, что цепляет меня. Она самодостаточна. Как будто есть целая комната людей, но она стоит одна, посреди них и позволяет всем просто течь вокруг нее. Она не пытается зацепиться за толпу или вклиниться в нее. У Сави есть этот щит вокруг нее, за которым она стоит, наблюдая и наблюдая, и кажется, что она совершенно не против быть одна. Она как остров сама по себе. Это как бы манит меня. Я хочу быть островом вместе с ней.

Всю свою жизнь я был окружен людьми. Выходец из такой большой семьи с семью братьями и сестрами, бесчисленными тетями, дядями и кузенами, я всегда чувствовал, что должен бороться за любую кроху внимания или привязанности, которую кто-то бросит в мою сторону. И вот эта девушка смотрит на меня, сосредотачивается на мне и действительно видит меня. Думаю, она видит, что скрывается за маской, которую я напускаю на себя ради стольких людей, эту борьбу, которой я живу, за внимание и привязанность. Не знаю почему, но я хочу, чтобы она продолжала смотреть, чтобы она увидела глубже.

Я благодарен, что поездка домой была короткой и не была ночной, как после некоторых из наших выездных игр. Мне не хотелось оставлять ее так скоро после ее выхода из больницы. Из-за мыслей, что она ждет меня в моей постели, вся теплая и мягкая, мой член был твердым весь полет и дорогу домой. Знаю, что она не готова к этому, даже если бы она не была больна, но это не меняет того, как сильно я хочу вытряхнуть ее из этой убогой одежды, чтобы добраться до сочных изгибов, которые она прячет под ней.

Почти не обращаю внимания на пожелание Тейта спокойной ночи, когда взбегаю по лестнице, чтобы добраться до нее. Останавливаюсь, войдя в свою спальню, и с ухмылкой прислушиваюсь к ее тихому дыханию, а затем снимаю с себя одежду. Мои большие пальцы впиваются в боксеры, но я останавливаюсь и оставляю их на себе. Нет смысла пугать мою куколку… пока. Та игра в выпивку, которая потерпела крушение, дала мне понять, какая она невинная, и у меня будет много времени, чтобы испортить мою девочку, когда она встанет на ноги и будет чувствовать себя более комфортно со мной.

Скольжу по прохладным простыням и прижимаюсь к ее теплой спине, переплетаю свои ноги с ее и утыкаюсь носом в густые волосы, слабо пахнущие персиками. Сави извивается, когда моя прохладная кожа встречается с ее теплом, и ее шепот еще сонный.

– Джуд? Ты вернулся?

– Скучал по тебе, куколка. Как ты себя чувствуешь?

Она тянется ко мне, потираясь круглой попкой, которую я отчаянно хочу укусить, о мой твердый член, и она замирает, когда чувствует его. Проникаю пальцами под ее футболку и провожу маленькие круги по ее животу.

– Л-лучше. Еда помогла мне немного проветрить голову.

Слышу нервозность в ее голосе от моих прикосновений и прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Я знаю, что она провела ночь в постелях Тейта и Бека, но я почти уверен, что ничего не произошло, а если и произошло, то это было что-то незначительное. Не думаю, что буду против того, чтобы поделиться своей куклой с остальными, если они согласятся, но я хочу быть тем, кто подарит ей все те первые ощущения, которые она упустила.

Стону ей в шею, думая обо всем, чему собираюсь научить ее, показать ей, и это заставляет меня хотеть, чтобы она была еще ближе, поэтому я переворачиваю ее и укладываю сверху на себя, ее ноги между моими. Ее длинные волосы падают на меня, как занавес, и я вижу ее глаза без очков, большие и широкие. Потираю ее нос своим.

– Мне нравится, что ты в моей постели, когда я прихожу домой, малышка.

Одна из ее рук поднимается и неуверенно приглаживает мои волосы назад, а ее голос едва слышно шепчет.

– Мне нравится быть в твоей постели, когда ты приходишь домой.

Стону от того, как чертовски совершенна эта девушка, блуждая руками по ее спине под футболкой. Ее кожа на ощупь как теплый шелк, и это заставляет меня задуматься, почему я никогда раньше не находил времени на такие прикосновения. Секс всегда был чем-то быстрым, жестким, продиктованным похотью. Мне никогда не хотелось просто медленно провести руками, ощутить все женские изгибы, но с моей куколкой я хочу всего этого. Касаюсь своими губами ее губ в медленном, сладком танце, когда чувствую, как по ней пробегает дрожь от моих рук на ее спине. Хочу гладить ее, наращивать ее возбуждение, пока она не начнет умолять от потребности во мне. А потом я хочу разрушить ее для любого другого мужчины, кроме меня.

Опускаю руки к впадине ее спины, скольжу под боксеры, которые она носит, и глажу ее попку, а затем прижимаю ее холмики ближе к себе, чтобы мой твердый член вонзился в нее. Сави вздыхает, и я пользуюсь этим, чтобы провести языком между ее губ и прижаться к ее губам. Она такая чертовски милая, что мне приходится заставлять себя не перевернуть ее на спину и не ворваться в нее. Я просто продолжаю гладить ее руками и языком, пока она не издает маленькие кошачьи звуки, которые заставляют мою голову кружиться от животной потребности, поэтому я снимаю ее с себя и прижимаюсь сбоку.

– Тебе нужно отдохнуть, малышка. Ты еще не полностью восстановилась. Спи, куколка.

– Со мной все в порядке. Нам не нужно останавливаться, – говорит она с легким хныканьем в голосе, заставляя меня усмехнуться, прежде чем поцеловать ее волосы.

– Нет, я хочу, чтобы ты была в полном здравии, прежде чем я заставлю тебя выкрикивать мое имя. Спи, куколка. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Проходит совсем немного времени, и ее дыхание выравнивается, давая мне понять, что ей действительно нужно отдохнуть. Она спит в моих объятиях, такая мягкая, такая сладкая то, чего я никогда не чувствовал раньше, вызывает теплое свечение в моей груди. Это яростная потребность держать, защищать, владеть ею, и мне требуется всего несколько мгновений, чтобы переварить это и обнять ее. Она, блять, моя. Я защищу ее.

Лежа здесь в темноте и слушая дыхание Сави, я начинаю думать о том, кто мог сделать это с моей девочкой и как я собираюсь испортить жизнь этой пизде, ее сестре, которая посмела обидеть того, кто принадлежит мне.