Текст книги "Танцуй бабочка, танцуи (ЛП)"

Автор книги: Риз Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

САВИ

– Если хочешь, сходи в душ перед уходом. Я тебе позвоню, – говорит он и выходит за дверь, едва оглянувшись.

Я смотрю на пустой дверной проем с обидой и недоверием, а затем быстро натягиваю простыню, чтобы прикрыть свое дрожащее, обнаженное тело. Горячие слезы унижения жгут мне глаза. И это все? Это и есть секс? Мои глаза закрываются, и я крепко зажмуриваю веки, чтобы сдержать слезы. Не могу поверить, что я так долго этого ждала. Я была, наверное, единственной двадцатилетней девушкой в кампусе, которая все еще оставалась девственницей. Но дальше стало только хуже. Парень, по которому я отчаянно сохла последние два года, за которым следила по всему кампусу и мечтала, чтобы он заметил меня, потратил едва ли десять минут… чтобы осквернить меня… и завершил это словами «Я тебе позвоню».

Я понимаю, что это значит. Это значит, что он не позвонит. Он не позвонит, не посмотрит на меня снова и даже не задумается, что это должно было стать важным моментом в моей жизни.

Даже не знаю, почему ожидала, что это будет волшебный опыт. Жизнь не похожа на романы. Наверняка первый сексуальный опыт большинства девушек ужасен, болезненный и, возможно, даже скучный. Лишь немногим везет, а в каждом вымышленном романе девушка получает свой первый джекпот. Я знаю. Знаю, что книги, которые читаю, не реалистичны. Понимаю, что застенчивая, непопулярная девушка вроде меня не получит парня, на которого все в кампусе пялятся и мечтают, чтобы он посмотрел в их сторону. Но всего на несколько минут я поверила. Однако, то, что я реалистка, не уменьшило боль от этого переживания.

Я лежала несколько минут, сгорая от стыда, унижения и разочарования, пока не услышала мужские голоса где-то в доме. Этого было достаточно, чтобы я соскочила с кровати и бросилась к своей одежде. Никогда в жизни я не одевалась так быстро, но, когда натягиваю ботинки, замечаю красное пятно крови на простынях и замираю. Смотрю на него, а слезы снова угрожают вырваться, с моих губ срывается приглушенный всхлип. Это пятно как мигающий неоновый знак, кричащий о том, какая я неудачница, это просто невозможно больше выносить.

Мои пальцы превращаются в когти, и я срываю простыню с кровати, сворачиваю ее и запихиваю в свой огромный рюкзак. Я не оставлю доказательств произошедшего, ни ему, ни кому-либо другому, как возможность поиздеваться. В моей жизни этого было достаточно. Если он подумает, что я какая-то сумасшедшая девчонка, ворующая простыни – меня это устроит. Лучше это, чем если он узнает правду. Я практически выбегаю из комнаты, спускаюсь по лестнице к входной двери, но как только моя рука берется за ручку, я слышу смех из глубины дома. При словах "сорвал ее вишенку" и "лежала как труп", сопровождаемых раскатистым смехом, мое лицо бледнеет, а тело начинает дрожать. Сдерживаю очередной всхлип, распахиваю дверь и выбегаю в прохладный осенний полдень.

Сдерживаю все это, каждую ноющую эмоцию, которая грозит разбить меня на части, пока не захлопываю дверь своей однокомнатной квартиры вне кампуса и не падаю на колени. Эмоции вырываются наружу, как бушующий поток самоуничижения. Это просто последний удар в длинной череде: недостаточно хороша, недостаточно красива, недостаточно популярна – чувства, которые я испытывала всю свою жизнь. Это должен был быть мой год. Все должно было измениться. Я провела лето, наблюдая, как моя сводная сестра сияет, как звезда, а сравнения и придирки мачехи только закаляли меня.

Я отсчитывала каждый день до возвращения в университет с обещанием самой себе, что я изменю… все. У меня был план! Я собиралась перестать жить в тени Ванессы, перестать прятаться за маской, и действительно, на самом деле начать жить в университете. Я планировала наконец-то разговаривать и флиртовать с Хантером, а не просто таскаться за ним. Собиралась обналичить свою карточку и иметь ВСЕ, о чем читала в книгах. Ходить на вечеринки, посещать игры, разговаривать с людьми и найти друзей. ЭТО ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ МОЙ ГОД! А сейчас, я натягиваю бесформенный кардиган, оборачивая его вокруг себя. Я собираюсь спрятаться в углу, как делала всю свою жизнь, и молиться, чтобы никто не узнал, как эпично я только что пала.

Просто буду делать свое дело. Днем прятаться на виду, а ночью скрываться за маской и надеяться, что когда-нибудь… когда-нибудь все наладится. Ведь… должно же, правда? Когда-нибудь я буду достаточно смелой, чтобы снять маску и стать женщиной в клетке.

ТЕЙТ

Я несу стопку книг через библиотеку с глубоким укором на лице. Я облажался, и мне некого винить, кроме себя. Слишком много изученных игровых тактик и недостаток литературы привели к тому, что меня могут посадить на скамейку запасных, если не смогу подтянуть свои оценки. Многие университеты дают своим игрокам свободу действий, когда дело доходит до оценок, но тренер Гаррисон так не играет. Он просто чертовски жесток, когда дело касается нашей успеваемости. Я бы с удовольствием возненавидел его за это, но я все понимаю. Слишком много новичков выбыли из-за травм, убивающих карьеру, и им не на что опереться в будущем. Тренер может быть засранцем, но это только потому, что он заботится о нас, на поле и вне его.

Мой отец не такой заботливый. Единственное, что его волнует, – это мое место на драфте и количество нулей в контракте. Если я отстану и меня посадят на скамейку запасных хотя бы на одну игру, он придет в ярость. Последнее, что мне нужно, чтобы он прилетел сюда. Праздники и так не очень хорошо проходят, когда приходится иметь дело с ним и со всеми его задиристыми замашками. Так что мне нужно привести свою задницу в порядок и наверстать упущенное.

Швыряю стопку книг на кассу, бросаю взгляд на сотрудницу и снова хмурюсь. Я видел ее последние пару лет. У нас было несколько совместных занятий, и она работала здесь с тех пор, как мы были первокурсниками. Кажется, ее зовут… Сара? В прошлом она всегда улыбалась и была дружелюбна, когда просматривала мои книги, поэтому я и нахмурился. Сара смотрит на что-то с самым грустным выражением лица. Она действительно выглядит… опустошенной. Слежу за ее взглядом и закатываю глаза, когда вижу, как этот придурок Хантер прижимает хихикающую первокурсницу к книжной полке. Этот парень – гребаная скотина.

Отворачиваюсь, готовый убраться отсюда и заняться восполнением пропущенных знаний.

– Сара, хочешь обслужить меня? – спрашиваю, но она даже не смотрит в мою сторону.

– Эй! Сара! – зову чуть громче, и ее взгляд скользит в мою сторону.

Боль в этих больших, наивных голубых глазах за очками заставляет меня втянуть воздух, и я могу сказать, что она не видит меня. Черт, что случилось с этой девушкой?

– Ты в порядке, Сара?

Она несколько раз моргает, и на ее глаза словно опускается маска, чтобы скрыть все эмоции, которые только что отражались в них.

Она вздыхает и бормочет:

– Сави, а не Сара, – она тянется к моей стопке книг и начинает их пробивать.

Я сдерживаю дрожь.

– Извини. Я Тейт.

Ее руки приостанавливают свою работу, и она натягивает очки на нос, глядя на меня, наклонив голову, издавая еще один из этих грустных вздохов.

– Татум Вэлор. Квотербек, футбольный бог, специальность по английскому и три групповых занятия со мной за последние два года. Да, я знаю твое имя, спасибо, – говорит она с безразличием, прежде чем опустить глаза и вернуться к книгам.

Ну, я и осел. Я должен был знать ее имя, потому что теперь я вспомнил, что мы вместе выполняли задания. Просто она всегда была такой тихой и сдержанной, ее легко было не заметить. Думаю, что сказать, чтобы попытаться исправить ее негативное мнение обо мне, но ничего не приходит в голову, так что, как бы то ни было, от меня нельзя ожидать, что я буду помнить имя каждой девчонки. Когда ее лицо снова покрывается грустью и она смотрит мимо меня, а Хантер проходит рядом со все еще хихикающей первокурсницей, я прослеживаю, как он встречается взглядом с Сави, замечаю ухмылку, когда он видит ее, и руку, которую он поднимает в быстром взмахе.

– Привет, Кэти. Рад тебя видеть.

Он уходит не останавливаясь, и когда я смотрю на Сави, вижу, как ее глаза плотно закрываются, а лицо становится ярко-красным. Она произносит имя Кэти, покачивая головой, и костяшки ее пальцев становятся ярко-белыми, когда она сжимает одну из моих книг.

– Эй, не позволяй этому парню добраться до тебя. Он гребаный подонок, – говорю ей, пытаясь скрасить момент, что бы это ни было. Мне кажется, я слышу, как она шепчет «слишком поздно», но делает глубокий вдох, наклеивает хрупкую улыбку и протягивает книгу, которую сжимает.

– Одна из моих любимых! Кэти и Хитклиф, такая глубокая любовь, – восторженно говорит она мне, с небольшой паузой в голосе.

Я просто киваю, чтобы она быстрее пробивала товары, изучая ее, пока она работает, опустив голову, ее очки снова сползают на нос. Она невысокая, наверное, доходит мне до подбородка. Ее темно-каштановые волосы убраны в аккуратный пучок на макушке, и я пытаюсь вспомнить, насколько они длинные, но ничего не получается. Трудно сказать, какая у нее фигура, так как на ней безразмерный темно-синий кардиган, надетый поверх белой блузки и вельветовой юбки. Она не стройная девушка, у нее есть изгибы, но, опять же, трудно разглядеть под ее громоздкой одеждой.

– Вот, держи.

Она прерывает мой осмотр ее тела, протягивая мне студенческий билет с очередным румянцем, окрасившим ее щеки.

Принимаю его с кивком и забираю стопку книг. Уходя, бормочу ей пожелание хорошего дня. Отстойно, что она грустит, но я не знаю ее по-настоящему, и сейчас у меня полно дел, поэтому я вытесняю ее опустошенные голубые глаза из своих мыслей и направляюсь к двери.

САВИ

Выгибая спину и выпячивая задницу, наклоняюсь и провожу пальцами по своей ноге снижу вверх, в то время как «Tempo» Lizzo гремит в клубе. Волосы моего неоново-розового парика разлетаются вокруг крыльев бабочки на спине, когда я делаю развратный пируэт, выполненный совершенно, благодаря десяти годам частных уроков балета. Маленькая, скрытная улыбка растягивает мои розовые губы под полумаской, которая на мне, когда думаю о том, что моя мачеха закричит от ужаса, если увидит, как я использую все эти тренировки. Мои бедра крутятся, когда я прижимаюсь к прутьям клетки и опускаюсь в глубокий присед, мини-юбка едва прикрывает розовые стринги. Я использую прутья, чтобы подтянуться и отправить воздушный поцелуй мужчинам, наблюдающим за каждым моим движением из-за ближайшего столика, а затем откидываю волосы назад и отворачиваюсь от них, как будто они не представляют ничего особенного.

Песня за песней, я отдаюсь ритму и позволяю басам и тексту смыть боль последней недели. Только здесь, в безопасности и под защитой маски и клетки, я могу стать той женщиной, которой хотела бы быть. Здесь, в этой клетке, я уверенна в том, что могу быть кем угодно.

Я работала танцовщицей go-go в «Маске» с середины первого семестра первого курса.

Шла по кампусу, одинокая и потерянная, и думала, почему я решила, что университет будет отличаться от старшей школы. По какой-то причине, верила, что требуется всего лишь уехать подальше от моей идеальной сестры, которая была королевой в нашей школе, и у меня появится шанс блеснуть. Ага, конечно. Другой университет, другие ученики… все та же чертова я.

Я чуть не споткнулась и не упала, когда отовсюду зазвучала музыка и, словно по волшебству, появился танцевальный флешмоб. В благоговении, я наблюдала, как женщины в маскарадных масках выплясывают под сексуальную музыку. Их уверенная манера поведения и непринужденная сексуальность завораживали. Оторвав взгляд от танцовщиц и оглядевшись вокруг, я увидела, что каждый студент мужского пола, да и многие студентки, пускают слюни по танцовщицам. Я захотела стать одной из них всеми фибрами своего существа.

Как только песня закончилась, танцовщицы разошлись по толпе, раздавая флаеры клуба «Маска», в котором они все работали. В самом низу листовки была информация о наборе танцоров. Прижав эту бумажку к груди, как спасательный круг, я побежала в свою комнату в общежитии. Мне потребовалось шесть попыток набрать номер телефона, и, даже когда мне ответили, мой голос прозвучал пискляво, задавая вопрос набирают ли они сотрудников. Два дня спустя, надев свой розовый балетный купальник, я кусала нижнюю губу, стоя в очереди с двадцатью другими девушками, ожидающими начала проб.

По мере того, как уменьшалась очередь, моя грудь сжималась все сильнее и сильнее, глядя, насколько они превосходили меня. Эти женщины источали секс каждым своим движением. Я шаркала все ближе и ближе к двери, пока, наконец, не выдержав выскочила наружу. Влетела в ближайшую уборную и едва успела добежать до унитаза, прежде чем меня вырвало, тем небольшим количеством еды, которое мне удалось заставить себя съесть в этот день. Наконец, я закончила блевать, прополоскала рот и подняла побежденные глаза на свое отражение. Взглянув на свои идеально собранные волосы и безупречный костюм, я разразилась резким смехом. И снова… я недостаточна хороша.

Чем дольше я смотрела на свое отражение, тем больше злилась, пока не потянулась вниз и не прорвала дыру в колготках. Мои пальцы рвали и рвали, костюм уже едва держался на теле. Покопавшись в сумке, я нашла черный шарф и повязала его вокруг бедер, как самую короткую юбку. Выдернув волосы из аккуратного пучка распустила их, пока мои темно-каштановые локоны не рассыпались по лицу и плечам, а затем просто обхватила столешницу белыми костяшками пальцев, пытаясь заставить себя вернуться туда и… попытаться. Дверь в ванную распахнулась, заставив меня вздрогнуть и бросить панический взгляд в ту сторону, чтобы встретиться с удивленным взглядом одной из танцовщиц.

Эта женщина была великолепна с тем непринужденным стилем, который кричит об уверенности, и мне хотелось иметь хотя бы часть того, что есть у нее.

– Вау, не ожидала такого, – смеется она. – Ты похожа на сломанную куклу Барби, с которой долго играли и отбросили в сторону. Это гораздо лучше, чем то, с чем ты сюда пришла!

Я пытаюсь сформировать слова для ответа, но они не могут пройти через комок нервов, застрявший в моем горле. Ее забавное выражение смягчается, когда она подходит ближе ко мне.

– А как насчет косметики? У тебя есть что-нибудь?

Качаю головой, мое дыхание участилось. Я… я не могу этого сделать! Это не я. Они все только посмеются, над моей попыткой быть такой женщиной, которую они ищут. Я на волосок от того, чтобы разорваться на куски и броситься за дверь, когда она кладет руку мне на плечо и сжимает.

– Тебе нужно дышать. Вдохни поглубже, девочка.

Делаю вдох, потом еще раз, и тугой клубок в моей груди немного распутывается.

– Хорошо. Теперь настало время действовать или сломаться. Копни глубже и реши. Хочешь ли ты этого? Хочешь ли ты эту работу?

Мои руки сжались в кулаки. Хочу. Я действительно, очень хочу этого.

– Д-да. Да, да! – говорю я ей и получаю кивок и улыбку в ответ.

– Хорошо. Давай тогда тебя накрасим.

Она бросает свою сумку на столешницу и достает косметику. Она открывает палетку цветов и изучает мое лицо, прежде чем снова кивнуть.

– Да, сделаю тебя свирепой, будет соответствовать твоему образу. Чистый черный цвет вокруг глаз и густые черные ресницы. Твои голубые глаза засияют!

Она приступает к работе, раскрашивая меня, как куклу, и я позволяю ей это, во мне бурлит чувство благодарности.

– Почему ты помогаешь мне? Разве мы не конкурируем за одну и ту же работу?

Она с фырканьем отбрасывает свои белокурые волосы через плечо.

– Милая, я делаю свою работу. Делаю работу каждой женщины. Помогаю тебе подняться, когда ты спотыкаешься. Вместо того чтобы соревноваться друг с другом, мы должны начать помогать друг другу. И тогда мы все поднимемся. Кроме того, им нужны четыре новых девушки, а не одна.

Она поворачивает меня лицом к зеркалу, и меня потрясает то, что я вижу. Я действительно выгляжу свирепо, а мои голубые глаза сияют цветом электрик в окружении всего этого размазанного черного.

Мои накрашенные губы приподнимаются в ухмылке, и она огрызается:

– НЕТ! Никаких улыбок! Ты должна держать жесткий, напряженный взгляд. Ты должна сжечь их своим огнем, когда будешь танцевать. Улыбка только в конце, и лучше пусть это будет ухмылка, которая покажет, что ты знаешь, что получила работу, и продемонстрирует уверенность. Итак, под что ты танцуешь?

Я жую нижнюю губу.

– Я собиралась танцевать под песню Тейлор Свифт…?

Она отбрасывает волосы назад с очередным смехом.

– Да, нет. Балерина, которая пришла сюда, возможно, и была поклонницей Свифт, но это… – Она машет мне рукой вверх и вниз. – Вот это – нечто другое. Знаешь "River"? Дай свой телефон, понадобится микс "King Kavalier".

Даю свой телефон с открытым музыкальным приложением, и она добавляет трек.

– Хорошо, до тебя осталось еще три девушки, так что послушай песню несколько раз и иди последней. Ты должна думать о власти, когда танцуешь. О своей силе. Ты хочешь чего-то, и ты это получишь. Много хлопанья и притопов в такт. Это танец, в котором ты берёшь все и ничего не даешь взамен. Только ты и музыка, поняла?

Сглатываю остатки нервов и через силу выдавливаю улыбку.

– Спасибо! Я бы не смогла… просто, спасибо.

Она бросает косметику обратно в сумку и подмигивает.

– У тебя все получится, тебе просто нужно выбраться из собственной головы. – Она останавливается, поворачивается ко мне и с серьезным видом берет меня за руки. – Могу дать тебе еще один совет? Для танцпола и на каждый последующий день. – Я медленно киваю, и она расправляет плечи.

– Этот злобный маленький голос в твоей голове, который кричит на тебя, говорит, что ты недостаточно хороша, недостаточно сильна, что ты не можешь сделать что-то? Каждый раз, когда ты слышишь его в своей голове, кричи в ответ… ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, а затем просто делай, потому что, милая, этот голос – гребаный лжец!

Я даже не могу удержаться от того, чтобы не обнять эту прекрасную, удивительную женщину в знак чистой благодарности. Мне очень нужно было это услышать. Отстраняясь, она чмокает меня в нос и дергает головой в сторону двери.

– Иди… иди и заставь их смотреть на тебя.

И теперь, два года спустя, они все смотрят на меня, когда я задираю ногу над головой, и держась за решетку, делаю контролируемое падение. В безопасности за маской я могу гореть, грешить и продавать фантазии. Неважно, что за пределами этого клуба я никто. Неважно, что Хантер смеялся, как будто произошедшее было пустяком. Неважно, что Тейт даже не запомнил мое гребаное имя за два года учебы вместе, потому что здесь они знают, кто я. Здесь я – гребаная бабочка, и все они следят за мной!

АШЕР

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж клуба, готовый позволить этому дню соскользнуть с меня. Отмахиваюсь от девушек, пытающихся привлечь мое внимание, и направляюсь к своему обычному столику. Мрачный взгляд заставляет двух парней, занимающих его, быстро убраться оттуда. Все, кто приходит сюда, знают, что это наше место. Я поманил пальцем ближайшую официантку и получил кивок, снял свою кожаную куртку и бросил ее на один из пустых стульев, наконец опускаясь на свой. Отсюда открывается идеальный, блядь, вид. Мои губы подрагивают, когда я вижу, что сегодня на ней горячий розовый парик. Это мой второй любимый цвет из тех париков, что она носит.

Мышца за мышцей, напряжение уходит, когда я наблюдаю за ее движениями, девушки моей мечты, моей Бабочки. Я наблюдаю за ней уже два года, но все еще не могу насытиться. За это время я дважды пытался поговорить с ней, просил о большем, спрашивал ее номер, ее имя. Оба раза она смотрела на меня своими чертовыми глазами, взгляд которых я никак не могу понять, и, взмахнув волосами, поворачивалась ко мне спиной, чтобы продолжать танцевать.

Может быть, именно поэтому она танцует для меня так часто. Тайна ее личности… С ней нет драмы, нет игр. С ней мне не нужно притворяться. Она танцует, а я смотрю. Может быть, я обманываю себя. Может быть, я просто еще один мужчина с развратным взглядом на ее теле, но верю, что между нами есть связь, даже если я никогда не слышал ее голоса и не видел ее лица за маской.

Но точно знаю, что я готов отдать ей все за одну ночь в моих объятиях. Откидываю голову назад и смотрю, как ее сладкая персиковая попка раскачивается в узкой юбке, и представляю, как эти пышные бедра сжимают мою голову, пока я пирую на маленькой киске, обтянутой розовым атласом, которая выглядывает, когда она наклоняется. Лучший способ описать мою бабочку… сочная. У нее такие изгибы, что мужчинам хочется впиться в нее, сжать и укусить. Ее бюст должен украшать нос корабля, а ее тонкая талия вызывает у меня желание схватить ее и поднять. Я мог бы смотреть на нее каждую ночь своей жизни и никогда не насытиться, а если бы я попробовал ее на вкус, прикоснулся к ней, одной ночи было бы недостаточно.

Официантка приносит мой напиток, и я опускаюсь в кресло еще глубже, раздвигая ноги, чтобы попытаться облегчить боль от джинсов, давящих на мой твердый член. Виски восхитительно обжигает, потягивая их и наблюдаю. Она стоит на качелях, извиваясь, когда из динамиков доносятся "Dirty mind". Это версия TikTok, и, клянусь Богом, моя бабочка поворачивается и смотрит прямо на меня. Она танцует только для меня, двигаясь в клетке под песню, ее руки бегут по сладким изгибам. Когда начинается парная вокальная часть, она двигается быстрее. Ее бедра взлетают вверх, чтобы встретиться с воображаемым любовником, делающим все то, о чем поется, а затем она спускается и встаёт на барную стойку передо мной как раз в тот момент, когда звучит эта горячая строчка – ты была чертовски хорошей девочкой. Ее глаза, эти небесно-голубые радужки, пронзают насквозь, двигаясь прямо к члену с вызывающим взглядом. Мне требуется вся выдержка, чтобы не броситься к клетке лишь бы ответить на этот вызов, так как член пульсирует от потребности, а затем с взмахом ее волос и трепетом крыльев, она исчезает.

Какой-то парень за соседним столиком наклоняется ко мне и спрашивает:

– Эй, это твоя девушка, чувак?

Все, что я могу сделать, это кивнуть головой. Да, это моя гребаная бабочка.

Джуд и Бек вваливаются и садятся за стол. Не проходит и минуты, как перед ними ставят их любимые напитки. Клетка Бабочки все еще пуста, поэтому я отворачиваюсь от нее и смотрю на них. Эти парни – двое из трех моих лучших друзей, и я не уверен, ищут ли они неприятности или киску для траха, а может, и то, и другое, поскольку они изучают ассортимент клуба.

– Где Тейт?

Джуд закатывает глаза с ухмылкой – его грязные белокурые волосы спадают на одну бровь, скрывая серебряное кольцо в ней.

– Утопает в чернилах и книгах, чувак. Тренер пригрозил отчислить его, если он не исправит оценки.

Бек насмехается.

– Слава Богу, мне больше не нужно беспокоиться об этом дерьме.

Слова звучат легкомысленно, но я замечаю горечь в его глазах. Его футбольная карьера закончилась после неудачного удара, который он получил во время ACL в конце прошлого сезона. Парень провел большую часть лета на дне бутылки. Нам потребовалось три месяца, чтобы высушить его и вернуть в университет к новому году. Он усиленно занимается в спортзале в надежде на возвращение, но это маловероятно.

Бек допивает остатки в своем стакане, крутится на стуле и машет официантке принести еще одну бутылку, а затем бросает взгляд на группу девушек неподалеку.

– Где «Бабочка»? – спрашивает меня Джуд.

Я полусерьезно пожимаю плечами.

– Ушла на перерыв, наверное.

Он хихикает над моим незаинтересованным тоном, видя меня насквозь.

– Так что, это наконец-то будет год, когда ты добьешься своего? Или нам снова придется наблюдать, как ты сходишь с ума по ней в течение следующих двух семестров?

Хмуро смотрю на ее клетку. Что бы ни было между нами, это становится все сильнее и сильнее. Что-то должно переломить мои отношения с этой девушкой. Я не видел ее на летних каникулах и думал станет легче, но татуировка в виде голубой бабочки на моей груди, вперемешку с другими татуировками, которые я сделал в пьяном угаре одной жаркой летней ночью, говорит об обратном. Качаю головой, глядя на пустую клетку, и отворачиваюсь.

– Просто заплати кому-нибудь из персонала и узнай ее имя, чувак. Сделай это, а потом завязывай. Выкинь ее из головы.

– Думаешь, я не пробовал? Блядь, никто не идет на это. В «Маске» серьезно относятся к безопасности своих девушек. Они приезжают и уезжают на Uber через подземный гараж. У них там охрана, так что я даже не могу подкараулить на выходе. – Проглатываю свой напиток и наливаю еще из бутылки, которую принес официант. – Я попаду внутрь, только если Бабочка мне разрешит.

Беккет затаскивает смеющуюся девушку к себе на колени, его пальцы движутся прямо к внутренней стороне ее бедра, и она не жалуется. Подруги девушки толпятся вокруг нашего столика, и Джуду не требуется много времени, чтобы найти себе одноразовую спутницу. А я просто сижу и жду, когда бабочка вернется с перерыва, чтобы понаблюдать еще немного.