Текст книги "Мама для дракончика (СИ)"

Автор книги: Рина Вергина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

6

Я сморгнула, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и с усилием отвожу взгляд.

– Благодарю. Но я должна покинуть вас, – отвечаю.

Резко отстраняюсь, не понимая, что со мной. Почему я так реагирую на этого мужчину? Говорят, мужчины с драконьей кровью способны очаровать любую женщину, подчинить одним взглядом, заставить забыть обо всём, кроме них.

Неужели я тоже поддалась? И поэтому меня так и тянет вскинуть взгляд. Посмотреть на него.

– Сёстрам запрещено сидеть вместе с гостями, – мягко, но твёрдо говорит настоятельница, словно отрезая всё лишнее. – Жози, на сегодня достаточно. Возвращайся в свою комнату.

– Благодарю, – отвечаю я, не поднимая глаз, потому что боюсь: иначе снова посмотрю на него.

Я отступаю бесшумно, как меня учили, и направляюсь к выходу, чувствуя на себе взгляд, который не исчезает, даже когда я уже почти у двери.

– Жози живёт при монастыре? – доносится за спиной его голос, низкий, бархатистый, и от этого звука по спине пробегает лёгкая дрожь, которую я не могу объяснить.

– Да, – отвечает настоятельница. – В её обязанности входит забота о приюте. У нас на воспитании несколько сирот.

– Неожиданно…

Я прикрываю дверь, не услышав окончание разговора. Мне не нравится заинтересованность этого мужчины. И взгляд, которым он на меня смотрит – слишком пристальный, изучающий. И сам он… слишком привлекательный. Вызывающий. Порочный.

Я возвращаюсь в свою комнатку. Мири спит, свернувшись калачиком. Салли тихо похрапывает на своей кровати у противоположной стены, но стоит мне пошевелиться, как она сразу просыпается и приподнимается на локте.

– Жози… где ты была так долго?

– Обслуживала знатных гостей, – отвечаю тихо, стараясь не разбудить Мири.

Салли морщит нос.

– Не люблю, когда такие приезжают.

Я невольно усмехаюсь.

– Завтра они уедут, и всё станет как прежде.

Я говорю это больше для себя, чем для неё. Мне будет спокойнее, когда непрошеные гости покинут монастырь.

Ложусь, поворачиваюсь на бок, закрываю глаза…

И в этой темноте перед внутренним взглядом снова всплывают глаза незнакомца. Синие. Холодные.

И накатывает ощущение, что я видела их раньше.

От этой мысли становится не по себе.

Утром я спускаюсь в приют. Мири ещё посапывает в постели, и Салли обещает присмотреть за ней.

Приношу малышам тёплой воды для умывания, потом веду всех в столовую завтракать.

Всё кажется таким обыденным и привычным, что я забываю о гостях. Надеюсь, что они уехали. Так будет всем проще.

После завтрака завожу детей в классную комнату. Рассаживаю за длинный стол. Салли приводит Мири, и я сажаю её вместе со всеми.

Раздаю грифельные доски, надиктовываю слова. Подхожу к каждому, исправляя ошибки.

– Тоби, аккуратней… вот так уже лучше. Мари, в первом слове ошибка…

Подхожу к каждому, поправляю, хвалю.

– Иви, у тебя сегодня самые красивые буквы. Ты старалась?

Девочка довольно кивает.

Когда все справляются с заданием, я сажусь во главе стола и начинаю рассказывать.

– Сегодня я расскажу вам историю о маленьком дракончике, который потерял свою семью и искал её по всему свету, – начинаю я, понижая голос до таинственного шёпота.

Дети замирают.

– Он летел над горами, над лесами, над морями. Спрашивал у птиц, у зверей, у ветра. Но никто не знал, где его семья…

Я рассказываю увлечённо, жестикулирую, меняю голос для каждого персонажа. Дети слушают, раскрыв рты.

Но вдруг замечаю, что они отвлеклись. Смотрят куда-то за мою спину.

– Что такое? – поворачиваю голову.

В класс входит настоятельница. А за ней – вчерашние гости.

– Гости захотели осмотреть наш приют, – говорит настоятельница, – и познакомиться с детьми.

Я выпрямляюсь, чувствуя, как внутри снова появляется напряжение, будто натянутая струна.

Они подходят к нам.

Девушка улыбается детям, присаживается рядом, что-то спрашивает. Те оживляются, перебивают друг друга, рассказывают.

– У вас замечательная учительница, – говорит один из мальчиков с гордостью.

– Она нас всему учит! – подхватывает другая девочка.

– И сказки рассказывает! – добавляет Иви.

Я смущённо отвожу взгляд, но чувствую, как на меня снова смотрят.

Тот же самый мужчина. Синие глаза. Взгляд необычайно серьёзный, а вот на губах – лёгкая усмешка. Словно всё это его забавляет.

– Вы делаете большое дело, Жози, – мягко говорит девушка. – Настоятельница рассказала нам вашу историю. Наверное, нелегко жить, не помня своего прошлого.

Я чуть сжимаю пальцы, но заставляю себя улыбнуться.

– Возможно, оно было не слишком радужным, раз я предпочла его забыть.

– И вас устраивает такая жизнь? Здесь, вдали от мира? – произносит мужчина. Скептически приподнимает брови, и его усмешка становится заметнее. Такое ощущение, словно он испытывает меня. Проверяет. Ищет слабину.

Я на секунду задерживаю на нём взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается странное упрямство.

– Монастырь стал мне домом, – отвечаю спокойно. – И мне этого достаточно. Нам с дочерью здесь хорошо.

Лицо мужчины застывает. Усмешка гаснет. Взгляд становится другим – более острым.

– У вас есть дочь? – переспрашивает он.

– Почему вас это удивляет? – мы скрещиваемся взглядами. И кажется, что между нами летят искры.

– Лейстер, не наседай на Жози, – разряжает обстановку девушка. – А вы, Жози, не обращайте на него внимания. Он бывает невыносим. Мы зашли попрощаться. Экипаж уже ждёт нас.

– Счастливой дороги, леди. Лорды, – я чуть склоняю голову.

А в голове проносится только одно: «Слава богам, они наконец уезжают».

7

Я замерла с опущенными глазами, ожидая, когда они наконец уйдут.

Девушка передала настоятельнице набитый монетами мешочек – на нужды приюта. Настоятельница рассыпалась в благодарностях.

Я стояла, вытянувшись в струнку, сцепив перед собой руки. Мысленно перебирала, что сегодня нужно сделать: заняться починкой белья, вместе с Салли раскроить ткань на новые нижние сорочки для девочек. Тобиасу сшить брюки – старые совсем не по росту, ткань обветшала так, что невозможно штопать.

– Мне нужно с ней поговорить…

– Вы можете обо всём узнать у меня. Я не понимаю, зачем тревожить Жози…

Я вздрогнула, услышав своё имя. Вскинула глаза. Настоятельница и этот мужчина – Лейстер – говорили обо мне.

Лейстер с какой-то ленивой грацией посмотрел в мою сторону. Вроде бы на меня смотрит, но как-то словно насквозь. Только синие глаза потемнели, стали почти чёрными.

– Это не займёт много времени. Жози, вы же уделите мне пару минут?

Признаться, я растерялась. Не понимала, что он хочет от меня.

– Лейстер, нас ждёт экипаж… – неуверенно протянула девушка. – О чём тебе разговаривать с Жози?

В её словах полыхнула обида. А ведь он нравится ей, поняла я. И сейчас она совсем не может скрыть ревнивого взгляда.

Лейстер не обращает на неё внимания. Судя по виду, ему вообще на всех плевать. На приличия и условности.

Он протянул мне руку. Ладонь узкая, пальцы длинные, почти изящные. На мгновение приходит странная мысль, что такие руки могли бы принадлежать музыканту… если бы не скрытая в них сила.

– На пару минут, Жози, – и улыбается так, что просто невозможно устоять. – Думаю, моё предложение вас заинтересует.

Все с недоумением смотрят на нас. Пауза затягивается так, что становится немного неприличным мое молчание.

– На пару минут. Не больше. Мне нужно занятие закончить.

Я не протягиваю в ответ руку. Оборачиваюсь к притихшей детворе:

– Не шумите. Я быстро…

Те кивают головами.

Выхожу из классной комнаты в коридор. Рядом дверь, выход в небольшой садик. С девочками мы там цветник разбили, а мальчишки, те, что постарше, сколотили пару лавок.

Туда я и веду Лейстера. Он идет в шаге за мной и затылок горит от его взгляда.

Разворачиваюсь к нему, сцепляю руки на груди.

– О чём желает поговорить со мной милорд?

Он застывает напротив. Прикусывает зубами нижнюю губу и просто смотрит.

– У меня к вам предложение, – говорит наконец. – Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

– Простите… вы серьёзно?

– Вполне.

Он чуть склоняет голову.

– Мне нужна няня для сына. И вы мне подходите.

Я качаю головой.

– Это так неожиданно. Но я не могу вот так… все бросить. Дети привязались ко мне. И всё это звучит немного странно.

Меня действительно смущает его предложение. Он может нанять любую прислугу за любые деньги. Зачем ему я?

– Почему же странно? – спокойно спрашивает он. – Я вижу, как вы с ними общаетесь. Вы терпеливы. Внимательны. Дети к вам тянутся. Я как раз подыскивал женщину с подходящими качествами. Чуткую и добрую. Способную подарить своё тепло чужому ребёнку. Моему сыну это нужно.

Я невольно напрягаюсь.

– Его мать умерла, – продолжает он. – И я не могу дать ему того, что должна была дать она. Мне нужна женщина, которая сможет стать для него… больше, чем просто прислугой.

Жалость волной растекается по груди. Но в отличие от малышей из приюта его сын не в чем не нуждается. И здесь я нужна больше.

– У меня дочь. Она совсем малышка. Не уверена, что справлюсь, что у меня хватит времени…

– Подумайте, – мягче говорит он, – ваша дочь будет воспитываться наравне с моим сыном.

А я продолжаю сомневаться. Как-то все слишком неожиданно. Гладко. И чувствую себя мышью, которую заманивают в мышеловку.

Но с другой стороны это просто великолепный шанс начать новую жизнь. Я смогу выйти за пределы монастыря. Побывать среди людей. И вдруг кто-то меня узнает.

Но сам Лейстер меня смущает. Я чувствую себя неуютно рядом с ним. Что-то в нем меня тревожит, и я никак не могу отделаться от этого липкого ощущения.

– Простите, милорд. Но я все же откажусь.

Выпалила и стиснула пальцы. С вызовом взглянула в его лицо.

– Что ж… тогда не буду вас больше задерживать, – его губы дрогнули в понимающей усмешке. Словно он и не сомневался в моем отказе.

Я выдыхаю с облегчением и одновременно с какой-то странной горечью. Киваю на прощание и проскальзываю мимо него к выходу.

В классе гостей уже нет. Я продолжаю урок, но мысли путаются, и сосредоточиться становится сложно. Весь день проходит как в тумане.

К вечеру я почти убеждаю себя, что поступила правильно. Моё место здесь. По крайней мере пока Мири не подрастёт. А там будет видно.

Я укладываю детей спать, когда в комнату заглядывает Салли.

– Жози. Тебя срочно зовет настоятельница.

– Что случилось? – я напрягаюсь.

– Не знаю. Но она велела прийти немедленно.

8

Я иду, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Настоятельница редко зовёт к себе так поздно. И что-то подсказывает: здесь не обошлось без синеглазого красавчика, которому я имела наглость отказать.

Переступаю порог. Настоятельница сидит за массивным дубовым столом, перед ней лежит кошелёк, набитый монетами.

– Ты знаешь, зачем я тебя позвала? – спрашивает она без предисловий.

– Догадываюсь, – отвечаю я. – Но я уже отказала лорду Лейстеру.

– Знаю. Он мне сказал. – Настоятельница вздыхает и жестом приглашает сесть. – Жози, я прошу тебя пересмотреть своё решение.

Я сажусь на край стула, сцепив пальцы.

– Почему?

– Потому что он прислал это, – она пододвигает ко мне кошелёк. – Пожертвование. Небольшое, но для нас ощутимое. И пообещал гораздо больше, когда ты примешь его предложение.

Я молчу, глядя на мешочек с монетами.

– Я наводила справки, – продолжает настоятельница. – Лорд Лейстер из очень влиятельного рода. Обижать такого человека… не в наших интересах. Монастырь и так держится на честном слове. Отказать ему – значит нажить врага.

– То есть вы предлагаете мне продаться? – горько усмехаюсь я.

– Я предлагаю не губить тех, кто приютил тебя, – жёстко отвечает настоятельница. – Ты не помнишь себя, Жози. Мы дали вам с дочерью кров, еду и работу. Теперь пришло время помочь нам. Я не горжусь этим, Жози. Но выбора у меня нет. Эти деньги помогут нашей обители. Мы сможем обустроить приют. Купить детям тёплую одежду на зиму. Закончить ремонт в трапезной – крыша течёт уже второй год, а починить не на что.

Я опускаю глаза. Она права. Как бы горько это ни звучало.

– Ты понимаешь, Жози? Я не ради себя прошу.

– Понимаю.

Поднимаю на неё взгляд. Настоятельница выглядит старой. Уставшей. И я вдруг понимаю, как тяжело ей даётся этот разговор.

– Хорошо, – говорю я. – Я соглашусь.

Настоятельница кивает, и в её глазах мелькает облегчение.

– Спасибо, Жози. Ты не пожалеешь. Будешь жить в большом доме. В тепле и сытости… твоя дочь ни в чём не будет нуждаться. А лорд Лейстер, уверена, будет добр к тебе.

Да уж. Железный аргумент. И возразить нечего. Не жаловаться же, что этот мужчина с синими глазами вызывает у меня оторопь. Страх и восхищение вперемешку. И я совсем не понимаю, что со всем этим делать.

Салли ждёт меня в нашей коморке. Мири уже крепко спит, свернувшись клубочком под тонким одеялом. Подруга сидит на своей кровати и смотрит на меня круглыми глазами.

– Ну что? – выдыхает она. – Что сказала настоятельница?

Я опускаюсь на свою кровать и устало провожу ладонями по лицу.

– Я уезжаю, – говорю я. – К лорду Лейстеру. Няней для его сына.

Салли округляет глаза.

– Ой, Жози! Да это же… это же замечательно! – она всплёскивает руками. – Тебе повезло! Сам лорд, огромный дом, деньги… Ты теперь заживёшь как леди!

– Как служанка, – поправляю я.

– Но в богатом доме! – Салли не унимается. – И Мири будет расти не в приюте, а в настоящем поместье. Ты только подумай!

– Наверное, – тихо отвечаю я. – Наверное, ты права.

Но внутри всё сжимается от непонятной тоски. Я чувствую – что-то надвигается. Что-то, от чего по спине бегут мурашки. И связано это с этим мужчиной.

На рассвете я собираю наши вещи. Их оказывается до обидного мало: пара смен белья, тёплый плащ, расчёска, тряпичная кукла и два стареньких платьица для Мири. Всё умещается в одну небольшую котомку.

Мири сидит на кровати и растерянно болтает ножками.

– Мама… мы правда уезжаем?

– Да, солнышко, – я приседаю перед ней и глажу по щеке. – Мы едем в новый дом. Там будет мальчик, с которым ты сможешь подружиться.

– А Салли? А Иви? А Тоби? – голосок Мири дрожит.

– Они останутся здесь. Но мы обязательно будем их навещать, – отвечаю я, хотя сама в это почти не верю. Легче притвориться, что всегда можно вернуться назад.

Прощание с детьми даётся тяжелее всего.

Они собираются в классной комнате. Иви тихо плачет, уткнувшись мне в юбку. Тобиас пытается держать лицо, но губы дрожат. Остальные просто стоят и смотрят большими грустными глазами. За три года эти малыши стали мне почти родными.

– Я буду писать вам письма, – обещаю я, с трудом сдерживая слёзы. – И присылать гостинцы. Учитесь хорошо и слушайтесь Салли, ладно?

Дети кивают. А потом выходят провожать меня всей гурьбой. Да и не только дети – весь монастырь высыпал на крыльцо.

Я последний раз оглядываюсь на серые стены монастыря, на окна приюта, где ещё вчера мы все вместе читали сказки. На Салли, которая машет рукой, пытаясь улыбаться сквозь слёзы.

Нас уже ждёт экипаж. Кучер открывает лакированную дверцу с гербом. Я подсаживаю Мири и забираюсь внутрь.

Экипаж трогается. Монастырь скрывается за деревьями.

Остаётся только дорога.

И неизвестность впереди.

9

Дом и правда большой. Просто огромный и очень красивый. Вокруг сад, розы цветут.

Я чувствую себя неловко в потрёпанной монастырской одежке. Линялая ткань плаща и заплатка на рукаве кажутся мне кричащими и неуместными в этой роскоши.

Боги, что я вообще делаю здесь? Что я могу дать маленькому мальчику, кроме чтения книг и пожеланий спокойной ночи? И ещё неизвестно, как мы поладим. Одно дело – сироты из приюта, которые рады любому проявлению внимания. И совсем другое – маленький сын лорда, выросший в довольстве и любви родственников.

Пока я стою, растерянно оглядываясь, ко мне подходит молодой мужчина. Лет двадцати восьми, высокий, с тёплой улыбкой и аккуратными тёмными волосами. Симпатичный. Очень. В хорошо сшитом камзоле, который сидит на нём как влитой.

– Вы, наверное, Жози? – спрашивает он.

– Да, это я, – отвечаю настороженно.

– Меня зовут Эдриан, я управляющий имением, – он слегка склоняет голову. – Лорд Лейстер поручил мне показать вам ваши комнаты и помочь устроиться. Пойдёмте, я провожу.

– Благодарю, – киваю я и беру Мири за руку.

Эдриан ведёт нас вглубь дома. Мы проходим по широким коридорам с высокими потолками, мимо картин в тяжёлых рамах и массивных ваз. Я стараюсь не глазеть по сторонам, но это трудно.

– Здесь у нас гостиная, – говорит он, показывая на одну из дверей. – А это библиотека. Лорд Лейстер любит читать.

Сердце ёкает. Я представляю стеллажи до самого потолка, наполненные книгами. В скромной монастырской библиотеке о таком можно только мечтать – там всего три полки, и половина книг зачитана до дыр.

Я решаю, что когда получу вознаграждение, куплю несколько интересных книг и пошлю в подарок для приюта.

– А вот и ваши комнаты, – Эдриан останавливается перед двумя дверями напротив друг друга. – Для вас и для девочки. Лорд распорядился выделить отдельные спальни.

– У меня будет своя комната? – Мири поднимает на меня испуганные глаза.

– Ты разве не хочешь? – удивляюсь я.

– Я всё равно буду к тебе приходить ночью, – шепчет она, вцепившись в мою юбку.

Я невольно улыбаюсь и глажу её по голове.

– Конечно, приходи, солнышко. Моя дверь всегда открыта.

Эдриан смотрит на нас с мягкой улыбкой и открывает дверь в мою спальню.

Комната просторная, светлая, с большим окном и высокой кроватью под балдахином. На полу – пушистый ковёр. В углу – туалетный столик с зеркалом.

Я такой даже в лучших снах не представляла.

– Лорд Лейстер распорядился подготовить для вас платья, – Эдриан кивает на высокий шкаф в углу. – Здесь несколько простых, на первое время. Позже можно будет заказать другие, если понадобится.

Я подхожу к шкафу, открываю дверцу. Внутри – три платья из добротной, но скромной ткани. Серое, синее и зелёное. Не роскошные, но в сто раз лучше того, что на мне сейчас.

Я молча киваю, всё ещё не веря происходящему.

– А когда приедет сам лорд? – спрашиваю я.

– Он отправился за сыном. Должен вернуться к вечеру, – отвечает Эдриан. Потом чуть медлит и добавляет с лёгкой улыбкой: – Если вам что-то понадобится – еда, горячая вода, дополнительные вещи для девочки – просто скажите мне. Я всегда рядом.

Мы немного говорим. Эдриан расспрашивает вежливо, как долго я жила в монастыре и не тяжело ли было с маленькой дочерью одной. И смотрит так заинтересованно, что я немного теряюсь. Не привыкла к мужскому вниманию. А Эдриан довольно милый и разительно отличается от надменного лорда Лейстера. И мне приятно думать, что я могу здесь обрести в его лице друга.

Вдруг снаружи раздаётся стук копыт и шум подъезжающего экипажа.

Эдриан выглядывает в окно.

– Похоже, они уже здесь. Пойдёмте встречать.

Сердце тревожно сжимается. Мири тоже напрягается и крепче вцепляется в мою руку.

– Мама, а вдруг мальчику я не понравлюсь? Вдруг он не захочет со мной дружить?

– Всё будет хорошо. Ты добрая и весёлая. Уверена, вы подружитесь.

Стараюсь ее успокоить, хотя у самой внутри все дрожит от нервов.

Мы выходим на крыльцо как раз в тот момент, когда экипаж останавливается. Дверца открывается.

Сначала выходит Лейстер.

Синие глаза сразу находят меня. На долю секунды в них мелькает что-то острое, почти хищное. А губы изгибаются в холодной усмешке.

А после его взгляд перемещается на Мири.

Он замирает. Смотрит так, будто видит призрак. Его лицо становится непроницаемым, каменным, но ноздри раздуваются, выдавая напряжение.

Мне хочется загородить ее собой. Спрятать. И внутри щемящее чувство, что я ошиблась, приехав сюда.

10

Лейстер

Смотрю на Криса и все переворачивается внутри, из-за того, что не могу признать его как своего сына. Для всех его официальный отец – Нолан. Мой старший брат. И я ему благодарен, что он признал его. Что воспитывает так, будто это его собственный ребенок.

Благодарен… да. Но при этом хочется рвать и метать. Прижать к себе сына и сказать, глядя в глаза:

– Я твой настоящий отец. Тот самый идиот, что не нашёл в себе сил признать тебя, когда ещё было время. А теперь… теперь я всё бездарно испортил

Сам виноват. Натворил дел по юности так, что до сих пор расхлебываю. Любимую женщину потерял. А на нелюбимой – женился.

Я надеялся, что жена примет Криса. Что её ледяное сердце хоть немного смягчится под его мягким, доверчивым взглядом. Я старался. Тьма, как я старался быть тем мужем, о котором она мечтала: надёжным, богатым, внимательным. Сидел вечерами у камина, слушал её бесконечную пустую болтовню и улыбался, словно мне действительно интересно. Всё ради того, чтобы однажды привести сына в дом. Побыть с ним несколько дней, не прячась по углам. Чтобы она не пугала его своим холодом. А лучше вообще не показывалась.

Но однажды я увидел, как она его чуть не ударила. Он же неугомонный. Сущий маленький дракончик. Я сыну сказал, что его в комнате подарок ждет. Крис и побежал с всех ног. Свернул за угол, и я услышал визг Жозефины. Прибавил шаг. Смотрю, Крис застыл, сжавшись в комок. А Жозефина пылает вся от гнева. Руку занесла для удара.

– Гадёныш! Тебя манерам не учили?!

– Прекрати! – я перехватил её запястье.

– Научи своего ублюдка манерам. Или я сама…

– Замолчи! – я сжал её ладонь так, что кости хрустнули. Жозефина лишь задрала подбородок и выплюнула мне в лицо:

– Я никогда не сниму с тебя клятву. Не позволю признать его своим сыном. Я ненавижу тебя, Лейстер. Ты нарочно его приводишь – позлить меня, напомнить, что я не могу родить ребёнка!

– Ты думаешь, это что-то изменит? Ребенок от тебя? Ты думаешь, я хочу его?

Она побледнела. Выдернула руку и ушла, хлопнув дверью.

Я присел, прижал Криса к себе. Его спинка дрожала под моей ладонью.

– Она злая… – прошептал он.

– Не бойся, – я крепче обнял сына и поднял на руки. Он обхватил ладошками моё лицо, заглянул в глаза с той серьёзностью, от которой у меня сжималось сердце.

– Дядя Лейстел… а почему ты с ней живёшь?

– Не знаю, малыш. Так нужно, наверное.

Тьма!

Да никому этот проклятый брак не нужен! Неужели сама Жозефина не видит, что нет у нас будущего? Не чувствует, что не люблю я ее? Терпел ради сына. Но сейчас она перешла черту.

Принятие взвешенных решений – это всегда было по части Нолана. А я отомстил, как умел. Приволок девку, которая за хорошие деньги правдоподобно сыграла мою любовницу. Впервые увидел, как треснула ледяная маска на лице Жозефины. Как сквозь неё проглянуло что-то человеческое.

Потом смотрел из окна как она уезжает. И честно – испытал облегчение. Что все кончилось. Я даже не искал ее потом. Слышал, что болтали, будто видели ее в южной провинции с мужчиной. Но это уже не мое дело.

Когда-то давно точно так же ушла моя мать от отца. Хлопнула дверью и исчезла на годы.

Так что все закономерно.

А Крис теперь стал частым гостем в моем доме. И я благодарен Нолану, что дает мне видеться с сыном. Я даже себя счастливым наконец почувствовал. Живым.

Купил дом в живописном местечке, рядом лес. Озеро. В соседях пожилой барон с драконьей кровью. Мы подружились с его сыном Грегом. А дочь – Эления, довольно недурна собой.

Я был доволен своей жизнью. Пока возвращаясь домой с Грегом и Эленией не остановились в том монастыре.

Жозефину я узнал сразу, хотя она все же изменилась за три года. Весь лоск сошел. Сейчас – обычная. Прошла бы мимо – не оглянулся. Хотя взгляд остался прежним. Взглянула так – словно ледяная игла в сердце впилась. Это и взбесило. Какой была стервой, такой и осталась.

Мне и нужно от нее одно – чтобы клятву назад забрала. Сломать ее. И то что не помнит себя ничего не меняет. Лишь упрощает дело.

Заберет клятву, а потом сдам с рук на руки ее семейке. И стану наконец свободным.

Все это кипело внутри, когда возвращался домой. Крис рядом сидел, рассказывал, как Нолан учил его на деревянных мечах драться.

Нолан… а не я, тьма возьми!

– Покажешь? – спросил я.

Глаза сына загорелись.

– Конечно, дядя Лейстер! Прямо сейчас, как приедем!

– Не сейчас. Сначала познакомишься с новой няней.

– Зачем? Я уже взрослый… – насупился он.

– Я обещал, что за тобой будут присматривать. Тебя ждёт одна… женщина. Надеюсь, вы поладите. – Чуть поморщился при этих словах.

Экипаж подъехал к дому. Я сошел. Сразу увидел Жозефину. Застывшую как изваяние. С приклеенной на губах улыбкой.

А рядом с ней девочка. Дочь.

Глаза синие. Как у всех в роду АйкВаундеров. Она смотрела на меня с любопытством, чуть приоткрыв рот. Такая милая крошка.

И следом меня пронзила мысль, острая, как коготь:

Моя… дочь?