Текст книги "После измены. Ядовитые чувства (СИ)"

Автор книги: Рина Старкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

41

Успокоительное помогает снять дрожь в руках и немного заглушить бушующий океан эмоций.

Телевизор монотонно болтает. Я включила какую-то любовную комедию чтобы отвлечься, но навязчивые мысли из головы никак не уходят. И я вновь и вновь тону в них.

Сделала из себя жертву.

И никак не могу перестроиться из этого состояния. Смотрю на экран телевизора, замечаю у актрисы сделанные губы.

Большие, как у утки. Перекаченные гиалуронкой.

Невольно прищуриваюсь.

А что, если мне переквалифицироваться в косметолога? Диплом о медицинском образовании у меня есть, пройду дополнительное обучение и вуаля! Устроюсь в какой-нибудь салон красоты. Эта сфера всегда востребована, ведь миллионы женщин мечтают быть красивыми и пользуются услугами косметолога.

Облегчённо выдыхают, поймав себя хотя бы на одной здравой мысли за сегодняшний вечер. С воодушевлением ищу возможные варианты обучения, позабыв о проблемах.

Слышу, как ключ поворачивается в замочной скважине и замираю лёжа на кровати. Сердце трусливо ёкает, и я медленно моргаю, прежде чем встать на ноги.

Беру в руки швабру. Первое, что попалось на глаза. Если что – буду ей отмахиваться. Тут же одёргиваю себя.

Ключ есть только у Жени.

Затаив дыхание толкаю дверь спальни и вижу своего мужа. Тревога отступает.

С непониманием осматриваю его. Высокого, широкоплечего. В футболке поло и джинсах. Такой простой, но до умопомрачения красивый.

– Женя? – наконец выдавливаю из себя звук, глухой и дрожащий.

Тысяча вопросов гложут сознание, но я не спешу задавать их. Остолбенела, глядя в его серебристые глаза, внимательно изучающие меня. Блеск в его зрачках сменяется пожаром, фейерверком.

– Ты зачем...

– Молчи, – перебивает меня и резко, одним движением, оказывается совсем близко.

Его губы в сантиметре от моих. Чувствую его горячее дыхание и боюсь шевелиться. Ощущаю себя ланью в лапах дикого зверя, осознавшей, что это последние секунды её жизни.

Сильная мужская рука ложится на мою спину, скользит по позвоночнику вверх, сминает ночную сорочку в ладони на моих лопатках и притягивает к себе.

Впивается в мои губы со стоном, с неистовой страстью. Словно нуждался в этом, как раскалённая пустыня в проливном коротком дожде. Отрывается, с жадностью заглядывает в мои безумные глаза и прислушивается к глубокому возбуждённому дыханию.

Я смотрю на него, а у самой последние капли рассудка высыхают от напряжения. Он рядом. Держит меня в своих руках и беспощадно целует, будто пришёл доказать одну простую истину – я вся, целиком и полностью, принадлежу ему. Безоговорочно и бесповоротно.

– Какая же ты тварь, – медленно выговаривает, крепче сжав меня в руках.

Я растворяюсь в его возбуждённом голосе, не соображая смысл сказанного. У меня только одно желание – снова почувствовать вкус его губ.

И Женя, увидев как расширяются мои зрачки от его напора, вновь целует меня. Глубоко и дерзко. Внизу живота образуется огненный шар, опаляя кожу изнутри.

Прижимает меня к стене, нагло скользит пальцами по моему бедру, хватает резинку трусиков и тянет вниз. Послушное кружево падает в ноги.

– Сейчас я вытрахаю из тебя всю дурь, – рычит мне в лицо и поворачивает к себе спиной.

Дерзким движением руки заставляет прогнуться и входит резко во влажное пространство. Вдалбливается глубоко, быстро и ритмично. Стоны заполняют пространство комнаты, смешиваясь в оркестре пошлых шлепков и звуков работающего телевизора.

Он ворвался и набросился, не спрашивая разрешения и разрывая всю происходящую действительность в клочья. Имеет меня с пылким желанием и страстью, рычит в такт моим стонам. И я забываю, что он от меня ушёл, безжалостно раскрошив сердце в пыль.

Когда он остановится, насытится, получит своё и уйдёт, мне останется только саднящая боль и глубокая кровоточащая рана.

Но я отдаюсь ему и хочу задержаться в этом моменте на целую вечность. Потому что там, за всем этим безумием – суровая реальность, где мы скоро будем супругами с приставкой "экс". А здесь чистый кайф, захлёстывающий и безжалостный.

Ноги сводит судорогой, когда ощущаю яркую незабываемую вспышку оргазма.

Женя заканчивает следом за мной, одаривая спину тёплыми капельками. Я перевожу дыхание не двигаясь. Слышу, как застёгивает молнию на джинсах.

– Я ненавижу тебя, Алиса! – отрезвляющий голос заставляет мои щёки пылать. – И себя ненавижу за свою слабость перед тобой.

Закрываю глаза. Прижимаюсь лицом к стене и слушаю отделяющиеся шаги.

Входная дверь гулко хлопает, а я лишь вздрагиваю и обречённо царапаю ногтями стену.

Реальность обрушивается на меня мгновенно, сдавливая душу клещами отчаяния.

Вот и всё.

Здравствуй, горькая действительность.

42

На дрожащих ногах я кое-как дохожу до постели и падаю на неё всем телом. Зарываюсь лицом в подушку, сжимая пальцами попавшееся под руку одеяло.

Глубоко вдыхаю воздух, пропахший нашей страстью и адреналином.

Собираю волю в кулак. Категорически запрещаю себе думать о произошедшем.

Если буду прокручивать в голове то, что сделал Женя минуту назад, то просто свихнусь.

Утром я принимаю успокоительное и собираюсь на курсы косметологии. Это отвлечёт меня.

Хотя бы на несколько часов я забуду о случившемся ночью.

Заплатить пришлось немалую сумму, но то ли от стресса, то ли от веры в себя, я перевела деньги на счёт, который прислали мне вместе с договором.

Когда возвращаясь, натыкаюсь в подъезде на Алю. Соседка стоит у нашей двери, завидев меня неуверенно улыбается и переминается с ноги на ногу.

– Что ты тут делаешь? – выговариваю вместо приветствия.

Я всё ещё помню, с каким рвением она рассказывала о том, что измены – норма жизни, и что их просто нужно принимать. Без боли и обиды.

– Ты помирилась с Женей? – отвечает вопросом на вопрос.

Чувствую неладное, и руки бесконтрольно в кулаки сжимаются.

– Да, – отвечаю дерзко, гордо вскинув подбородок. – Помирилась.

– Понятно, – Аля поджимает губы, но тут же переключается на улыбку. – Я тогда пойду.

Цокает каблуками по ступенькам, скрываясь из виду слишком быстро. Как крыса сбегает с тонущего корабля, так же и Аля стремительно взмывает вверх, подальше от моего любопытного не понимающего взгляда.

Проворачиваю ключ в замочной скважине, отгоняя нелепые подозрения. Женя не стал бы связываться с замужней, даже не смотря на наш разрыв.

Оставшееся время понедельника я провожу в компании телевизора и успокаивающих таблеток.

– Мамуля! – Василиса летит в мои объятия, а следом за ней из машины выходит Женя.

Воспоминания в моей голове оживают яркими картинками. Щёки краснеют.

Муж молчит, скользит взглядом по моему наряду, оценивающе поднимает бровь и выдаёт многозначительную ухмылку.

Короткие шортики из лёгкой джинсы в сочетании с белым топом – не плохое сочетание.

– Привет! – целую Василису, и та, увидев свой самокат, взрывается хохотом.

Тут же забывает обо всём и уверенно отъезжает в сторону.

– Ты купила ребёнку самокат? – Женя провожает малышку взглядом. – Тебе не кажется, что это плохая затея?

– У неё хорошо получается кататься, – слабо улыбаюсь, смотрю на него в упор.

Хочется спросить о том, что это было вчера за ночное безумие, но вместо этого я складываю руки под грудью в оборонительном жесте.

– За Василисой заеду в выходные, – подходит ко мне и протягивает деньги.

Медленно моргаю, брать не спешу.

– Это на содержание Василисы, – поясняет тихо. – Алименты.

Неделя пролетает быстро. Я увлечена обучением по косметологии и ребёнком. Субботу, пока Женя с малышкой, провожу перед телевизором, только один раз поймав себя на мысли о Стрельцове.

Куда он подевался?

Неужели и правда отстал?

В воскресенье Женя привозит Василису, и я провожу прекрасный день с дочкой.

В понедельник получаю повестку в суд.

Смотрю на неё долго, сердце мучительно сжимается в грудной клетке. Гадкое чувство давящей изнутри пустоты поедает меня по чайной ложке. Вот и всё. Женя сделал то, что хотел.

Он воспользовался мной в последний раз. Трахнул, заставив стонать и сходить с ума от желания остаться в этом моменте навсегда. Горько вздыхаю, осознавая, что теперь это точно финал.

Своим ночным визитом и этими заинтересованными взглядами он, сам того не осознавая, давал мне надежду, что сможет простить.

Куда уж там...

Женя ещё молод. У него отличное телосложение и выразительные серебристые глаза. Он сможет найти себе новую жену, менее проблемную. Её не нужно будет успокаивать и заверять, что всё ещё любит. С другой женщиной может сложиться проще, понятнее. А я была его проблемой. Головной болью.

Наверно, без меня ему будет гораздо лучше.

Ещё раз смотрю на повестку и поднимаю глаза к потолку, чтобы не проронить слёз. Я знала, что так будет. Я себя к этому готовила. Но на душе всё равно кошки скребут.

– Мамочка, – Василиса входит на кухню с альбомом в руках. – Смотли, что я налисовала!

Кладёт мне под нос лист бумаги.

– Это ты, это папа, – начинает перечислять, показывая пальчиком в человечков. – Это я.

Замирает, смотря в мои влажные глаза. Я не сдерживаюсь, всхлипываю.

– А это кто? – спрашиваю шёпотом, указав на маленького мальчика, изображённого рядом с Женей.

– Это моя блатик, – Вася надувает пухлые губки.

– Как его зовут? – стараюсь выжать из себя улыбку.

– Алтём.

– Артём? – невольно усмехаюсь, давя внутреннюю волну беспощадной скорби.

Не будет у нас никакого Артёма. Мы с мужем очень хотели второго ребёнка, но мой наглый бывший подстроил обстоятельства так, что теперь это просто невозможно.

– Когда вы с папой помилитесь? – малышка видит моё состояние и перенимает его.

Начинает нервно теребить край своей футболки в руках, а глаза её слезами наполняются.

– Так, милая. Пойдём-ка на прогулку! – ободряюсь.

Не хватало ещё довести своего маленького котёнка до истерики.

Василиса бойко едет на самокате вперёд, а я иду следом за ней. Дышу глубоко свежим воздухом, наслаждаюсь яркими солнечными лучами и тревога постепенно отступает.

Телефон жужжит в сумочке, и я останавливаюсь, чтобы ответить на звонок.

– Привет! – веселый голос сестры заставляет меня искренне улыбнуться. – Алис, ну как дела? Что не звонишь?

– Да всё нормально. Начала учиться на косметолога, впереди ещё полгода занятий, и я буду специалистом в этой области. Женя на развод подал.

– Сочувствую, – Юля вздыхает. – А я хотела радостью поделиться, но теперь, думаю, не стоит.

– Что у тебя?

– Денис мне предложение сделал! Я замуж выхожу!

Я открываю рот, чтобы поздравить сестру, но меня оглушает пронзительный детский крик.

Оборачиваюсь резко, даже голова кружится.

– Маааама! – надрывно орёт Василиса.

Малышка лежит на асфальтной дорожке. Она в одной стороне, самокат – в другой.

– Я перезвоню! – бросаю телефон в сумку и бегу к ребёнку. – Милая, что болит?

Но малышка не отзывается, продолжая надрывно кричать и морщиться. Помогаю ей подняться, осматриваю личико с кровавой ссадиной на лбу.

– Мамааа, – жалобно ноет, розовые губки дрожат, крупные горошины слёз прыскают из её глаз.

– Василиса, что болит? – упрямо смотрю на неё, скольжу взглядом по телу.

Правая ручка дочки начинает синеть и опухать буквально на глазах. Даже не медику понятно, что это перелом.

Цепляю пальцами телефон, чтобы вызвать такси, но Василиса так громко кричит, что я тут же передумываю. У бедного таксиста уши в трубочку свернутся от её плача. Скорая тоже не вариант. Неизвестно сколько ждать придётся.

Нахожу в телефонной книге Женю и, выдохнув, нажимаю на вызов. Слушаю длинные протяжные гудки, попутно пытаюсь успокоить Василису. Ссадина на её маленьком лобике наполняется кровью, и алые капли падают на розовую футболку. Прижимаю малышку к себе, чтобы не видела этого. Испугается ещё сильнее.

Женя не отвечает.

Он на работе. Возможно, на важном совещании. Может, свой очередной проект представляет заказчикам.

Нахожу номер Стрельцова и вытаскиваю его из чёрного списка. Сердце тревожно сжимается с болью, точно его иглами пронзают. Медленно и мучительно.

Не хочу ему звонить.

– Мама! – Вася в ужасе взвизгивает. – У меня кловь!

– Милая, ничего страшного. Закрой глаза, – целую её в плечо, и шепчу уже больше для себя. – Всё будет хорошо.

В полной решительности подношу дрожащий палец к зелёной трубке, и вздрагиваю, когда мне перезванивает муж.

– Женя, у Василисы перелом. Нужно срочно в травмпункт! – говорю чётко и быстро.

– Где вы?

– В парке недалеко от твоего офиса.

– Понял, – слышу шуршание в телефонной трубке. – Уже еду.

43

– Как же так, Алиса? – Женя стреляет в меня ледяным убийственным взглядом.

Я сижу на кушетке в коридоре больницы, смотрю на свои руки, всё ещё перепачканные детской кровью, и жалобно всхлипываю. Муж стоит у окна, нервно стучит краем телефона по подоконнику.

– Я знал, что самокат – плохая идея. Я тебя предупреждал! – обречённо говорит, избивая мою душу своими словами.

– Жень, прости меня. Я отвлеклась на телефонный звонок! – поднимаю взгляд вверх, чтобы задержать непрошеные слёзы.

Резкий свет больничных ламп бьёт в глаза, ослепляет. Теперь я вижу только яркие вспышки и мерцающие пятна.

– Моя мама всё это время была права, – выпаливает резко и подходит ко мне. – Херовая из тебя мамаша.

– Что?

– То! Алиса, весной ребёнок чуть не утонул. Теперь руку сломал. А может у Василиски ещё и сотрясение! – безжалостно выговаривает мне в лицо.

Я молчу. Оправдания мне нет. Видимо, я и правда херовая мамаша. Женя во многом прав.

– Знаешь что, дорогая бывшая жёнушка, давай-ка мы всё-таки решим на берегу один один важный вопрос, – зловещий шёпот обжигает, заставляя кровь в венах холодеть. – Я считаю, что Василисе будет лучше жить с моей мамой. А ты будешь приходить в гости.

– Жень, ты же сам говорил, что со мной малышке лучше...

– Это было до того, как ты чуть не угробила мне ребёнка.

Я сглатываю болезненный ком обиды, а острое чувство вины бьёт пощёчины.

Женя прав.

Я плохая мама.

Смотрю на свои руки в детской крови и убеждаюсь в этом ещё раз: херовая мамаша.

Поджимаю губы и, наконец, решаюсь уйти в уборную. Нужно смыть кровь. И умыться мне бы не помешало, ведь за последние полчаса я размазала по лицу тушь и помаду.

Чувствую на себе пронзительный взгляд мужа, и меня шатает из стороны в сторону, как пьяную. От напряжения по спине течёт холодный пот, я задыхаюсь от неконтролируемых слёз, но упорно продолжаю вбивать себе в сознание правильные слова Жени.

С Анастасией Сергеевной Василисе будет лучше.

С бабушкой малышка ни разу не попадала в травмоопасные ситуации, а со мной каждый месяц что-то случается.

И сегодня последняя капля.

Надеюсь, когда Василиса вырастит, она сможет понять, почему я так поступила. Из-за чего я оставила её, стала мамой выходного дня.

Остужаю руки в холодной воде, пропахшей хлоркой. Прикладываю ладони к щекам, выдыхаю раскалённый больничный воздух.

Кажется, что меня ненавидит весь мир. Я не нужна никому. И это состояние меня поглощает, заставляет болезненно трепетать и сжиматься.

– Я сильная. Я справлюсь! – шепчу себе подбадривающие фразы, а сама дышу неровно и жалобный взгляд поднимаю к зеркалу напротив.

На приведение стала похожа. Такое жалкое подобие живой женщины с бледной кожей и впалыми красными глазами.

– Папа! – слышу голос моей малышки и быстро умываюсь.

Поправляю волосы и выхожу в больничный коридор. Василиса обнимается с Женей, на правую руку наложили гипс.

Держась за стену, делаю шаг в их сторону. Голос врача звучит отдалённо, словно мне в уши ваты набили. Я его не слышу, но примерно знаю, что он говорит. Медицинское образование – как выжженная печать, на всю жизнь. Глубоко вздыхаю, стараясь унять головокружение.

Василиса меня не замечает. Занята разговором с папой:

– Смотли какая у меня тепель лука. Уже не болит!

Женя поднимает глаза на меня и хмурится.

– С тобой всё хорошо? – бросает мне, а я могу только кивнуть. – Ладно, поехали все вместе к бабушке.

До вечера я остаюсь с ними. Анастасия Сергеевна отчитала меня, посыпав соли на свежие раны. Как можно было дать четырёхлетнему ребёнку самокат? О чём я думала и где были мои глаза в момент падения?

Я и сама знаю, что виновата.

Проблемы тянутся какой-то бесконечной чередой. Как только Стрельцов появился в городе, моя жизнь стала похожа на проклятую бурю, сносящую всё на своём пути. Неприятности, как бусины, нанизываются на нить моей судьбы.

Я устала.

Моральных сил бороться за справедливость и собственное счастье уже не осталось. Все исчерпались. Надежда на лучшее иссохла, рассыпалась в пыль и по ветру разлетелась сизым пеплом.

Когда Василиса засыпает, я прощаюсь со свекровью и мужем.

Меня ждёт пустая квартира, тягостные мысли и самобичевание. Стараюсь запретить себе думать о случившемся, но снова и снова возвращаюсь к этой мысли.

Я плохая мама.

И уснуть не получается. В этот раз даже успокоительное не помогает. Слёзы душат и щёки обжигают, а я всё лежу и смотрю в потолок до самого рассвета.

Засыпаю, когда солнце уже показывается из-за горизонта, озаряя облака золотым свечением. И через два часа играет будильник.

На автомате провожу гигиенические утренние процедуры, надеваю первое, что попалось под руку, хватаю сумку и выхожу. Хочу быть рядом со своей девочкой. Когда Василиса со мной, я отвлекаюсь. Спокойнее становится.

Распахиваю дверь подъезда и тут же застываю.

...

Завидев Алису, выхожу из тачки.

– Хреново выглядишь, – окидываю её придирчивым взглядом.

Она молчит. Ёжится, руками плечи обхватывает и нервно губу прикусывает. Её глаза опухли от слёз, краснющие, всё ещё влажные. Кожа белая, как мел. Натянула на себя какую-то застиранную мешковатую футболку и потёртые джинсы.

– Ты себя в зеркало видела? – усмехаюсь.

– Что тебе нужно, Стрельцов? – выцеживает сквозь зубы.

Явно даёт понять, что видеть меня не рада, и что дружеской беседы сегодня не состоится.

А оно мне и не нужно.

Я приехал, чтобы наконец-то взять своё. И мне всё равно, как она выглядит и что чувствует.

Я пытался.

Пытался дать ей шанс быть моей добровольно. Хотел помочь.

И ещё я пытался отговорить себя от того, что собираюсь сделать. Даже уезжал на неделю к Светке, нянчил племянника, дышал свежим воздухом в лесу и, что мне не свойственно, поддержал сестру в занятии йогой. Но это не дало никакого результата. Как хотел Зимину, так и сейчас хочу. До боли в паху, до болезненных спазмов в желудке, до одури.

Тяну руку к её мокрой от слёз щеке, чтобы почувствовать подушечками пальцев её бархатную кожу. Такое ощущение, словно она даже не замечает, что плачет.

– Не трогай, – отмахивается, затормозив прикосновение.

Смотрит на меня злобно, сведя брови к переносице.

– Прокатимся? – смотрю на неё с вызовом.

Маленькая беспомощная мышка ещё даже и не подозревает, что уже попала в мышеловку. И как бы она не вырывалась, как бы ни пищала – ей не сбежать. Спасения не будет. Ей никто не поможет.

– Оставь меня уже в покое, Дим. Я сыта тобой по горло. Уже даже тошнит! – ядовито шипит, закатывая глазки.

– Садись в машину, Алиса! – начинаю закипать, и кровь медленно превращается в раскалённую сталь.

– Не сяду, – отрицательно качает головой и шаг в сторону делает.

Рассудок плавится от её сопротивления. Я бы хотел, чтобы она отдалась мне добровольно, но об этом, видимо, лучше даже не мечтать.

– Сядешь, куколка. Ещё как сядешь! – кровожадная улыбка проносится по моему лицу.

Быстро оглядываюсь по сторонам, проверяя на наличие свидетелей, и одним движением оказываюсь рядом с Алисой.

Зажимаю её ротик тряпкой, пропитанной хлороформом, и моя милая мышка успевает пикнуть всего пару раз, прежде чем отключиться.

Пока Алиса спит на заднем сидении, я трепещу от волнительного ожидания. Она – мой трофей. Приз за пятилетние мучения.

Никогда в жизни не испытывал такое волнение. Даже самая первая моя женщина, лишая меня невинности, не вызывала таких крышесносных эмоций, всепоглощающих и ярких. Одно представление о том, что я сделаю с Зиминой, заставляет рассудок туманиться и кровь бурлить.

Маньяк ли я? Наверно, да. И эскортница Танечка была права, обзывая меня грязными словечками и посылая то в психушку, то в тюрьму.

Но это уже не имеет никакого значения.

Сейчас важно лишь то, что я вижу в зеркало заднего вида. Моя спящая красавица Алиса. Она глубоко дышит, сопит сладко. Рыжая прядь волос упала на её лицо, бледные губы потрескались, влажные от слёз щёки залились румянцем. Идеальная в своём несовершенстве.

Перевожу взгляд на дорогу и медленно въезжаю во двор съёмного дома. Здесь всё уже готово к тому, что я задумал.

Домик в глуши. Его снимают те, кто устал от городской суеты. Приезжают сюда, чтобы перевести дух и расслабиться. Несколько километров полей, небольшой перелесок и искусственный заросший пруд предают этому месту особый шарм.

Я забронировал сегодняшнюю дату на съём этого дома ещё неделю назад, когда только приехал к сестре. Долго мучился, размышляя о том, насколько сильно мне нужна эта чертовка с колдовскими глазами и рыжими волосами.

И с каждым днём эта тяга только усиливалась. Я понимал, что одержим ей. Знал, что если этого не сделаю, то просто сойду с ума.

Паркуюсь за воротами и оборачиваюсь. Алиса всё ещё спит.

Вытаскиваю её тело из тачки. Лёгкая, словно пушинка. Хрупкая, как хрустальная ваза. С её плеча падает маленькая чёрная сумка, и я, не долго думаю, отшвыриваю её в сторону.