Текст книги "Бывший. Чужая невеста (СИ)"

Автор книги: Рина Лотис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 25

На выходе из ванной меня сразу подхватили три пары рук, и начался настоящий кошмар, за которым я наблюдаю словно со стороны. Мне не важно, какую сделают прическу, не интересно, каким будет маникюр, и все равно, какой боевой раскрас нарисуют на моем лице.

Пусть делают что хотят. Все равно эту свадьбу я ненавижу. Но еще больше ненавижу своего жениха. Не знаю, сколько проходит времени, когда девушки заканчивают. А потом на меня надевают белое платье с очень пышной юбкой, украшенной сверкающими камнями. Почему-то я уверена, что это не простые стекляшки. Ведь Воронову надо показать свое богатство, ему надо продемонстрировать свою игрушку во всей красе.

Девушки подводят меня к зеркалу и замирают в ожидании моего восторга.

Взглядом скольжу по своему наряду, а потом просто отворачиваюсь и отхожу к окну.

Ну вот и все. Последние мгновения… моя жизнь станет настоящим адом. Воронов не будет со мной даже вежливым. Я прекрасно помню его слова, сказанные в палате.

Низко опускаю голову и обхватываю себя за плечи.

Как же мне хочется, чтобы все это оказалось просто сном. Вот сейчас… еще мгновение и я проснусь.

Но ничего не происходит. И меня накрывает отчаяние. Хочется кричать, крушить, ломать все в этой комнате. А я просто стою, не в силах даже пошевелиться.

Мне вдруг отчаянно хочется к маме. Прижаться к ней крепко-крепко. Почувствовать ее ласковые поглаживания и услышать тихий спокойный голос.

Хорошо, что ее здесь нет. Я даже рада, что она не видит, во что превратилась моя жизнь. Пусть она меня не узнаёт, но, возможно, там, в ее маленьком мире, все хорошо и спокойно.

Девушки уходят, а я так и продолжаю стоять. Жду не пойми чего. И борюсь с подступившими слезами.

Дверь за моей спиной снова открывается. Наверное, кто-то из девушек что-то забыл. Не оборачиваюсь. Пусть забирают свои вещи и уходят.

– Здравствуй, – раздается знакомый голос, и я резко оборачиваюсь.

– Ты? – в шоке выдыхаю. – Что ты здесь делаешь?

– А кто, по-твоему, должен передать тебя в руки будущего мужа? – усмехается.

– Ну, точно не ты!

– Брось, Арина. Это святая обязанность каждого отца.

– Настоящий отец не отдал бы дочь замуж ради собственной выгоды, – рычу, крепко сжимая кулаки.

– Перестань, Арина. Я нашёл для тебя отличного мужа. Богатый, успешный. С ним ты будешь обеспечена на всю жизнь. Ты должна быть мне благодарна.

– О да, папочка, – последнее слово звучит как оскорбление, но я не собираюсь сдерживаться. – Мечта всей моей жизни – стать женой бесчувственного циничного психопата. Спасибо тебе за это.

– Ты еще слишком юная, чтобы понимать, что я тебе оказал огромную услугу. Но пройдёт пару лет, и ты, сидя в шикарной тачке, одетая в дорогие брендовые вещи, скажешь мне спасибо.

Несколько секунд смотрю на отца, а потом меня вдруг пробирает истерический хохот.

– О да! Я буду тебе очень благодарна. Особенно когда буду сидеть запертой в подвале.

– В каком еще подвале?

Глава 26

– В каком еще подвале? Не говори ерунды.

Отец отмахивается от меня как от назойливой мухи.

Он проходит по комнате, рассматривая дизайнерскую кровать, люстру, раритетный столик.

– Великолепно, – кивает, разглядывая огромную картину. – У Сергея изумительный вкус.

– Папа! Ты слышишь меня? – порывисто подхожу к отцу, хватаю его за руку, стараясь привлечь его внимание. – Воронов неадекватный. Он садист. Он…

– Он великодушный человек, который оплачивает лечение твой матери.

Отец усмехается. И от этой улыбки мне становится дурно.

Отшатываюсь от него. Прижимаю руки к груди.

Хочется закричать во все горло, но я молчу. Лишь то открываю, то закрываю рот. Словно рыба, выброшенная на берег.

Он знает.

Мой отец знает, какой Воронов на самом деле.

Знает, и ему все равно...

Я лишь разменная монета.

Всегда ею была.

С самого начала.

И отца это устраивает.

– За что ты так со мной? – хрипло выдыхаю, не веря, что все это происходит на самом деле. – Ты ведь знаешь, какой он на самом деле. Ты знаешь, что он…

– Хватит! – рявкает отец, и я вздрагиваю.

Страх сковывает тело. Во рту пересыхает.

Он смотрит на меня с такой злостью, что кажется, еще миг – и он меня ударит.

Отец делает глубокий вдох, резко выдыхает, а потом поправляет пиджак.

– Ты тут совершенно ни при чем, Арина. Бизнес есть бизнес. И этот брак выгоден для тебя. Я ни копейки не желаю тратить на свою бывшую. А Сергей оплачивает ее лечение. Разве тебе наплевать на свою мать? Если ты хочешь, чтобы ее лечение продолжалось, ты выйдешь из этой комнаты, будешь улыбаться гостям и скажешь свое твердое и уверенное “да”. Ты меня поняла?

– Поняла, – произношу едва слышно.

– Не вижу улыбки на твоем лице,– он выразительно приподнимает бровь, ожидая от меня повиновения, и мне приходится выдавить из себя эту чертову улыбку. – Молодец. Кажется, нам пора.

Отец подходит к двери и демонстративно ее открывает. Выжидательно смотрит на меня, и мне снова приходится подчиниться.

Выхожу в коридор. Отец кладет мою руку на сгиб своего локтя, еще и похлопывает, как будто в знак поддержки.

Мы спускаемся по украшенной цветами лестнице, идем через холл к выходу на задний двор.

Каждый шаг дается с трудом. Внутри пустота, а на душе такая тяжесть, словно мне на грудь поставили гигантскую гранитную плиту.

Хочется плакать. Кричать.

Хочется все бросить и сбежать куда глаза глядят.

А потом перед глазами появляется образ мамочки.

Ее глаза лучатся добротой. Слышу ее смех.

Я хочу еще хотя бы раз увидеть ее такой. Знаю, что этому уже не суждено сбыться.

Единственное, о чем могу молить, – чтобы она хотя бы узнала меня. Хочу, чтобы она жила…

Не давая времени настроиться или прийти в себя, отец выводит меня во двор, где собрались сотни гостей.

Сотни незнакомых людей, с радостными улыбками приветствующие невесту, которую они не знают.

– Улыбайся, – шипит отец сквозь стиснутые в улыбке зубы.

Он непринужденно кому-то кивает.

И мне приходится выдавить из себя эту ненавистную улыбку.

Мы идем по длинной дорожке, и мне хочется, чтобы она никогда не кончалась. Потому что там, в конце, меня ждет Воронов.

В дорогом костюме, с идеально уложенными волосами, он смотрит на меня с улыбкой.

Со стороны он выглядит счастливым.

Но я знаю, что скрывается под этой маской.

Знаю, какой монстр скрывается за этой улыбкой.

Отец подводит меня к красиво украшенной арке, передает в руки Воронову.

– Береги мое сокровище, – отец говорит громко, чтобы гости услышали.

– Буду беречь ценой собственной жизни.

За спиной слышу слаженный вздох умиления.

Молодцы. Ничего не скажешь.

Всего две фразы, а такой успех.

– Уважаемые дамы и господа! – торжественно говорит ведущий. – Мы собрались в этот прекрасный день, чтобы…

С каждым словом этого работника ЗАГСа или тамады мне становится всё хуже.

Это конец.

Как сквозь вату до меня доносятся слова о любви, чувствах… Но мысли уносятся далеко. К совершенно другому человеку.

Андрей…

Я счастлива, что смогла хотя бы миг побыть с тобой. Почувствовать твои ласки, твои поцелуи.

Это навсегда останется в моей памяти.

Лишь бы ты был счастлив. Лишь бы ты был в безопасности.

– Готовы ли вы, Сергей, взять в жены Арину. Любить ее и оберегать?

– Да.

– Готова ли вы, Арина, взять в мужья Сергея, любить его в горе и радости, в болезни и здравии?

Гости словно по команде замирают и с улыбками ожидают моего радостного “Да”.

Сердце колотится в груди. Горло сдавливает от страха.

Открываю рот, чтобы ответить, но с губ срывается лишь судорожный выдох.

Сергей с силой сжимает мою руку.

Он улыбается и никто даже не подозревает, что этот радостный жених прямо сейчас делает мне больно.

– Невеста нервничает, – посмеивается Сергей. – Арина, – уже тише, предупреждающе рычит.

Поднимаю голову. Сергей улыбается, и, наверное, со стороны выглядит непринужденно. Вот только глаза говорят об обратном.

Его глаза горят от злости, ярости.

Я не могу.

Не хочу.

– Я…

Внезапно раздается какой-то грохот, поднимается шум.

Со всех сторон к арке бегут какие-то люди в черной одежде, черных масках. И с оружием.

Вырываю руку из захвата Воронова.

Делаю шаг назад. Растерянно осматриваюсь, не понимая, что происходит.

А потом двое из этих людей хватают Воронова, заламывают ему руки.

Вокруг крики. Суета.

Шикарные платья смешиваются с дорогими строгими костюмами. Люди в панике. Кто-то убегает. Кто-то замирает.

Что происходит?

– Что здесь происходит? Это какая-то ошибка! Отпустите его немедленно! – как сквозь вату доносятся крики отца. – Арина, иди сюда немедленно.

Не понимаю, что происходит.

Дыхание со свистом вырывается из груди. Перед глазами пляшут черные точки.

– Воронов… Вы арестованы по подозрению…

Голова кружится.

Цепляюсь за чертову арку, чтобы не упасть.

Воронова арестовали?

Неужели…

Еще раз смотрю на сумасшествие, которое творится. Осматриваю хаос.

И натыкаюсь на взгляд Сергея. Он смотрит на меня с такой жгучей ненавистью, что становится страшно.

– Арина, – едва различаю еще один голос.

Он не принадлежит Воронову и не принадлежит отцу.

Кажется, я сошла с ума и у меня начались галлюцинации.

– Арина.

Кто-то крепко хватает меня за руку, и я дергаюсь, желая избавиться от этого прикосновения.

– Ариш, это я.

Оборачиваюсь. Лицо скрыто под такой же черной маской, но глаза…

– Андрей? Это правда ты? – хрипло выдыхаю. – Что ты тут делаешь?

– Кажется, срываю твою свадьбу, – усмехается любимый.

Дрожащими руками касаюсь его плеч.

Настоящий. Живой.

– Что случилось? – с тревогой спрашивает Громов. – Тебе кто-то сделал больно?

– Больно? – растерянно переспрашиваю.

– Ты плачешь.

– Что? Плачу?

Часто моргаю. Прикасаюсь к своим щекам.

Я действительно плачу.

Но…

– Андрей, – выдыхаю, вновь глядя на любимого.

Он улыбается, а потом крепко прижимает меня к себе. Вдыхаю запах его кожи – такой родной и такой любимый.

Все закончилось.

Свадьбы не будет.

Воронова арестовали.

Облегчение накатывает с такой силой, что становится трудно дышать.

Андрей. Он здесь. Рядом.

И Воронов больше мне не угрожает.

Улыбаюсь.

Слабо, но в этот раз искренне.

Перед глазами все плывет, тело становится ватным. Жар поднимается от ног к голове, а дальше темнота.

Последнее, что я слышу, – громкий звук выстрела.

Глава 27

Открываю глаза и морщусь от яркого света.

Некоторое время у меня уходит на то, чтобы привыкнуть к освещению.

Голова раскалывается. В висках долбят противные молоточки.

Делаю глубокий вдох и снова открываю глаза, но на этот раз медленно.

Осматриваюсь.

Кажется, я в больнице.

Над головой замечаю штатив с капельницей.

Что происходит?

Что за лекарство мне вводят?

Неужели Воронов решил меня чем-то накачать?

Стоит подумать об этом мерзавце, как в голове вспыхивают картинки.

Ужасный разговор с отцом. Я иду по проходу. Стою рядом с Вороном под аркой. Мне задают вопрос…

А потом вооруженные люди…

– Андрей, – с трудом узнаю собственный голос, настолько хрипло он звучит.

Откидываю тонкое одеяло, с трудом встаю с кровати.

Голова кружится, и слабость накатывает с такой силой, что в глазах темнеет.

Но я не обращаю на это внимания.

Я помню...

Я точно слышала звук выстрела.

Может, мне это приснилось? Показалось?

Я должна убедиться, что с Андреем все нормально.

Хочется выдернуть проклятую иглу из катетера, но я не решаюсь.

Дрожащими пальцами хватаюсь за штатив с капельницей, колесики противно скрипят по полу, и я морщусь от отвратительного звука.

С трудом дохожу до двери. Толкаю ее и уже хочу выйти в коридор, как дорогу мне перегораживает незнакомый мужчина.

– Простите, – хочу обойти его, но он делает шаг в сторону, не позволяет мне выйти из палаты.

– Вернитесь в кровать, – голос звучит так строго, что я теряюсь.

Несколько секунд смотрю на мужчину. Отмечаю высокий рост, развитую мускулатуру и строгий, неприступный вид.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу.

Это… неужели кто-то из охраны Воронова?

Я ведь помню, что его арестовали.

Или нет?

– Вернитесь в кровать, – вновь повторяет все также холодно и равнодушно.

Хочу спросить про Андрея, про то, что произошло, но не решаюсь.

Если он один из людей Воронова и если он расскажет ему, что я волновалась за Андрея, – на Громова начнется настоящая охота.

И теперь ему точно не спастись.

Киваю.

Закрываю дверь и медленно возвращаюсь к кровати.

Сердце гулко стучит в груди. На глаза наворачиваются слезы.

Андрей… Что с ним?

Сажусь на кровать. Провожу рукой по лицу. Пытаюсь вспомнить все, что произошло.

Но в голове лишь обрывки воспоминаний.

А вдруг Воронов все-таки меня чем-то накачал? А что, если и сейчас продолжает это делать?

С подозрением смотрю на капельницу.

Неожиданно дверь в палату открывается, и в комнату входит врач.

Невольно напрягаюсь.

Не знаю, что от него ожидать.

Кто его нанял? Воронов? Зачем?

– Добрый день, Арина. Рад, что вы очнулись. Меня зовут Трошин Кирилл Сергеевич, я ваш лечащий врач.

– Что со мной? – спрашиваю тихо, настороженно наблюдая за врачом, словно он в любую секунду может на меня напасть. – Как я сюда попала?

– Вас привезли на скорой. Мы провели ряд обследований. У вас сильное истощение, гемоглобин критически низкий. Сейчас вам вводят лекарство внутривенно для повышения гемоглобина. Потом возьмем еще раз кровь на анализ.

Врач говорит спокойным, тихим голосом, но я все равно не могу расслабиться.

– Скажите, а… – облизываю пересохшие губы. – Вместе со мной кто-то еще поступал?

Трошин слегка прищуривается, поджимает губы.

И у меня сердце замирает, а по спине пробегают мурашки.

– Да поступал, но..

Дверь в палату открывается с таким грохотом, что я невольно вздрагиваю.

– Мне сказали, что ты очнулась. Что с ней? – последний вопрос был задан врачу, а у меня теряется дар речи. От звука родного и такого любимого голоса, по телу пробегает дрожь, а потом обдает жаром.

– Андрей, – хрипло выдыхаю.

По щеке стекает слеза, но я быстро ее смахиваю.

В одно мгновение он оказывается рядом. Нависает надо мной, обхватывает мое лицо руками и мягко целует в губы.

– Как ты? – шепчет мне в губы.

От одного взгляда на него у меня во рту пересыхает, а в горле образуется колючий ком.

Он здесь. Он рядом.

Внимательно смотрю на любимого и не могу отвести от него взгляд.

Андрей выглядит бледным, уставшим. Щеки немного впали, и теперь его скулы стали более выразительными. Под глазами пролегли тени.

– Громов, что вы здесь делаете? Вам категорически нельзя вставать.

– Отстань, док.

– У вас постельный режим.

– Да? Ну ладно.

Андрей резко выпрямляется, обходит кровать с другой стороны, а потом вдруг ложится на нее.

– Теперь я в кровати. Вы счастливы?

– Если ты не будешь следовать рекомендациям врача – у тебя разойдутся швы. Арина, я могу надеяться только на ваше здравомыслие. Потому что у этого молодого человека точно не все в порядке с головой.

– Швы? – тихо переспрашиваю и вновь смотрю на Андрея, но теперь более внимательно.

– Именно. А если ты, Громов, и дальше будешь запугивать моих сотрудников, я переведу тебя в отделение на другом конце города. Подальше от этой девушки.

– Виноват. Был неправ. Исправлюсь, – Андрей растягивает губы в широкой улыбке.

Врач качает головой, очевидно совершенно не веря его словам.

– Вам, Арина, тоже нужен покой, – выразительный взгляд на Громова. – Ей надо отдыхать.

– Будет исполнено. Вот прямо сейчас этим и займемся.

Трошин качает головой и наконец выходит из палаты, а я перевожу взгляд на Андрей.

Он лежит на кровати, даже выглядит расслабленным, но я по глазам вижу, что это напускное.

– Ты ранен, – голос дрожит, и я не могу совладать с тревогой, которая словно волны накатывает. – Тот выстрел… Он попал в тебя?

– Ерунда. Просто царапина.

– Андрей…

– Я в порядке.

Мы молчим и просто смотрим друг другу в глаза.

Мне так много хочется ему сказать. Хочется о многом поговорить, но я не решаюсь.

Не могу долго играть в эти гляделки.

Отвожу взгляд.

И в этот момент чувствую его руку на своем запястье.

– Почему ты не рассказала? – его голос звучит хрипло, от былого веселья не осталось ни следа. – Ты должна была попросить помощи.

– У кого? – горькая усмешка появляется против воли. – У отца? Так ему дела нет до всего, что творилось в моей жизни. Все это было ради мамы. Вначале отец помогал оплачивать ее лечение, но потом он решил, что ему нет выгоды от этого. И он отдал меня Воронову. Я не хотела. Не хотела всего этого, но мама… Ей нужно было лечение, постоянный присмотр. Я не справлялась одна, – слезы текут по щекам, но я быстро их смахиваю. – Я не справилась.

– Ты могла сказать мне.

– Правда? – нервный смешок срывается с губ.

Хочется вскочить с кровати и начать мерить комнату шагами.

– Как я могла просить у тебя помощи? Я знаю, что ты меня ненавидишь. Твои чувства понятны. Я не дождалась тебя из армии…

Не могу усидеть на месте. Встаю, хочу отойти подальше, но дурацкая капельница мешает.

– Арина, ляг в кровать, – злой рык, заставляет вздрогнуть.

Замираю.

А Андрей рывком встает с кровати, подходит ко мне, а потом подхватывает на руки и осторожно кладет на кровать.

Он не отстраняется. Нависает надо мной словно скала.

– Я не хочу тебе врать, и говорить, что мне было все равно. Нет. Мне было больно. Безумно больно. И я виноват, что во всем не разобрался. Мне надо было тебя найти.

– Андрей..

– Нет. Выслушай меня. Я хочу, чтобы здесь и сейчас мы все выяснили и больше никогда не возвращались к этому разговору.

Несколько секунд смотрю ему в глаза, а потом киваю.

Он слабо улыбается, едва заметно, всего лишь краешком губ, но даже от такой его улыбки у меня жар растекается по телу и дыхание перехватывает.

Он поднимает руку и мягко проводит кончиками пальцев по моей щеке.

– Я так и не смог тебя забыть, – качает головой, горько усмехается. – Все это время я пытался забыть, но у меня так и не получилось. А когда увидел тебя в своем клубе, подумал, что у меня в конец кукуха слетела. Ты была с ним и… не была похожа на саму себя.

Громов зажмуривается, коротко мотает головой.

– Такая холодная, отстраненная. Это так бесило…

– Андрей, пожалуйста.

– Выслушай, – он наклоняется и мягко целует меня в губы. – Я облажался. По-крупному. И врят ли смогу простить себя.

– Ты ни в чем не виноват.

– Я знаю тебя много лет. И не догадался, что с тобой что-то не так. Я должен был сразу понять…

– Мы не виделись слишком долго.

Каждое его слово попадает в самое сердце.

Он тоже не смог меня забыть.

– Да, – шумно выдыхает. – Но теперь все будет иначе. Теперь я тебя не отпущу. Хочешь ты или нет, но ты моя. И если понадобится, я тебя привяжу к себе, пока ты не поймешь, что больше у тебя не получится уйти.

Шокировано смотрю на Громова. От его слов у меня пропадает дар речи и дыхание перехватывает.

– Но… Свадьба… И Воронов, – я настолько шокирована его заявлением, что даже не могу внятно объяснить свои мысли.

Глава 28

Но Громов меня понимает.

– О Воронове можешь не беспокоиться. Его арестовали. Он больше не достанет тебя. Никогда.

– Но… Это…

Прикрываю рот ладошкой и крепко зажмуриваюсь.

По щекам текут слезы, и я стараюсь переварить в то, что только что услышала.

– Но тот человек, – бормочу сквозь всхлипы. – В коридоре. Он разве не его охранник?

– Кто? Петров? Нет. Это мой человек. И он здесь, чтобы охранять тебя, пока… Я был занят.

Прикусываю губу.

Прокручиваю в голове все, что только услышала.

– Воронов сядет в тюрьму? Это правда? Скажи мне.

Взгляд Андрея становится настороженным.

– Да. До суда его точно не выпустят. Я об этом позаботился. Ну а потом суд… Арина, ему грозит больше двадцати лет. Он не скоро выйдет на свободу.

– Двадцать лет? – хрипло выдыхаю.

– Может, и больше, – пожимает плечами.

– Суд, – сдавленно шепчу. – Его посадят… Двадцать лет… Посадят.

Зажимаю рот ладонью, зажмуриваюсь. Слезы бегут по щекам, из горла вырываются всхлипы. Но мне плевать.

Его посадят.

Этот монстр больше меня не достанет.

– Ты волнуешься о нем? – слишком равнодушно спрашивает Громов.

Мотаю головой.

– Господи. Его посадят. Я и не думала, что это возможно.

– Иди ко мне, – Андрей ложится рядом со мной на кровать и заключает в крепкие объятия. – Теперь все будет хорошо. Он тебя больше не достанет.

Утыкаюсь любимому в шею. Вдыхаю запах его кожи.

И все равно не могу успокоиться.

Плачу….

И вместе со слезами уходит страх. Постепенно на меня накатывает облегчение.

Словно огромный булыжник спадает с моих плеч.

Он сядет в тюрьму.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я вот так плачу, уткнувшись в грудь Андрея.

Он гладит меня по спине, волосам, позволяет выплеснуть всю боль, которую причинил мне тот человек.

Постепенно я успокаиваюсь, но не спешу отстраняться.

Мне хорошо…

Давно не было так хорошо.

Давно я не чувствовала себя такой полноценной, защищенной.

Я всегда чувствовала себя так только в объятиях этого мужчины.

– Как ты? – Андрей говорит тихо, и от звука его голоса сердце затапливает теплом.

– Это я должна у тебя спрашивать, – качаю головой, приподнимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ты ранен. В тебя стреляли.

Андрей делает глубокий вдох, шумно выдыхает.

Он переводит взгляд в потолок, поджимает губы.

– Расскажи мне.

– Нет. Стреляли не в меня. В тебя.

– Что?

– Целились в тебя. Я услышал звук и в последний момент успел закрыть тебя от пули.

– Зачем ты это сделал? – голос вдруг становится хриплым и дрожит от подступающих слез.

– Что за глупый вопрос, Ариш? Я бы не позволил, чтобы ты пострадала.

Он мягко проводит кончиком пальцем по моей щеке, стирает слезы.

Качаю головой.

– Ты сумасшедший.

– Да. И это ты сделала меня таким, – Андрей улыбается, а мне хочется его стукнуть. Сильно. Чтобы думать начал. И не рисковал собой.

Ведь ему больно.

– Дурак, – возмущенно пыхчу и вновь ложусь ему на грудь.

– Арина, – голос Андрея звучит тихо и вроде бы спокойно, но я улавливаю напряженные нотки.

– Что?

– Твой отец, – Громов пристально смотрит мне в глаза и говорит настолько осторожно, словно я в любой момент могу взорваться. – Он…

– Что?

– Его тоже арестовали.

Несколько секунд перевариваю, что только что услышала.

– За что? – на удивление голос звучит спокойно.

– Это он стрелял.

Прикусываю губу. Мысленно повторяю то, что сказал Андрей:

“Стрелял отец. В меня. Он хотел убить меня?”

Почему-то я не удивлена. Словно всегда знала, что он способен на такое.

И почему я, собственно, должна быть шокированной или удивленной, когда он спокойно отдал меня монстру ради денег. И когда я пыталась с ним поговорить, он даже не стал меня слушать.

Мотаю головой.

– Арина…

– Ему там самое место, – шепчу едва слышно. – Я не хочу больше об этом говорить. Ни о Воронове, ни об отце. Не хочу. Хватит с меня. Я хочу все забыть и начать все сначала.

– Тише-тише, – Андрей обхватывает мое лицо руками, мягко поглаживает кончиками пальцев – Сделай глубокий вдох. Ну же… Давай…

Андрей глубоко вдыхает, и я машинально повторяю за ним.

Легкие обдает жаром. Я и не почувствовала, что начала нервничать и совершенно забыла о дыхании.

– Выдыхай. Вот так. Молодец.

Он мягко улыбается. Мы смотрим друг другу в глаза.

Вдох-выдох…

– Прости меня, – шепчу, все также глядя Андрею в глаза.

– За что?

– За все. За то, что не дождалась. За то, что сделала тебе больно. И за то, что спустя столько времени доставила тебе проблемы…. И тебе опять больно.

– Со мной все в порядке. Даже не волнуйся об этом. А об остальном… Давай не будем больше об этом, – Андрей улыбается так широко и искренне, что я не могу не ответить на его улыбку.

Он смотрит мне в глаза.

А потом…

Его губы накрывают мои.

Мягкий, нежный и до дрожи ласковый поцелуй сметает все мысли, все тревоги.

Но через мгновение все меняется.

Андрей усиливает напор. Его язык вторгается в мой рот, и я окончательно теряю связь с реальностью.

Есть только он.

Его губы на моих губах.

И жар, который растекается по всему телу.

Сама не замечаю, как начинаю отвечать на поцелуй с неменьшей жадностью.

Провожу руками по его груди, плечам. Мне хочется, чтобы он был еще ближе.

Но Андрей вдруг издает странное шипение и резко отстраняется.

Он морщится, а я резко отдергиваю руки.

– Прости.

– Все нормально. Всего лишь волшебный укольчик перестает действовать.

– Прости, – вновь повторяю, мысленно коря себя за то, что сделала ему больно.

– Иди ко мне. Тебе надо отдохнуть.

Громов притягивает меня к себе, заставляет лечь на кровать.

Подчиняюсь.

– Почему ты не говоришь, мне о своем ранении? Все настолько плохо?

– Я же тебе сказал – это всего лишь царапина.

– Так. Ну все. Мне это надоело, – резко сажусь, чувствуя, как вновь накатывает головокружение.

Хочу встать, но сильные руки любимого возвращают меня на кровать.

– И куда это ты собралась?