Текст книги "Ничего не исправить (СИ)"

Автор книги: Рина Лесникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 3

Утром Алекса тщательно привела себя в порядок, нехитрым заклинанием убрала с лица последствия бессонной ночи – покрасневшие глаза и припухшее лицо. Почти получилось. Взгляд потух? Тут уже магия бессильна. Хватит рыдать о том, что всё равно никогда бы не сбылось. Да, даже в этом случае пусть бы он жил, но… и почти всемогущие высшие не властны над смертью. Вспомнились слова умирающей подруги «Ничего не исправить». Никому ещё не удавалось исправить смерть. Зато Алексе осталось продолжение Кейси и Леграна – маленькая девочка, которая сейчас так нуждается в маме и папе. Для неё можно исправить всё. У Илинги будет полноценная семья.

Взяла на руки малышку и спустилась на кухню, где её ожидали муж и завтрак.

– Прости, я сегодня задержалась, – сочла нужным извиниться Алекса. – Отныне постараюсь взять все домашние хлопоты на себя. Особых изысков готовить не обещаю, но десяток-другой простых блюд освоила. Тем более, как погляжу, кухня у… нас, – после небольшой запинки произнесла она, – оснащена неплохо.

– Домашние хлопоты, это хорошо, – как ни в чём не бывало согласился муж и склонился над тарелкой с яичницей и беконом.

Есть Алексе пока не хотелось. Чтобы скрыть отсутствие аппетита, решила заговорить о деле.

– Мне мало что рассказали о моих обязанностях здесь, сказали, всё прояснится на месте. Что я должна делать?

– Что делать? Вот уже одно дело есть, даже два: забота о нашей дочери и хлопоты по дому. Это не считая проверки артефактов. Они, как понимаешь, все на тебе.

Петер отодвинул опустевшую тарелку и поднялся, чтобы налить кофе. Налил в две чашки, одну поставил перед Алексой. Та с благодарностью приняла её и сделала глоток. Живительное тепло взбодрило организм. Да, кофе – это не просто напиток, это даже больше, чем магия. Это – кофе.

– Спасибо! – искренне отозвалась Алекса и вернулась к основной теме разговора: – Принимается. Что ещё?

– Когда мне… сватали тебя, то охарактеризовали, как одну из сильнейших видящих нашего времени. Причём видеть можешь не только суть вещей, но и живых существ – людей и прочих. Это так?

– Да, – подтвердила Алекса и тут же подумала, что нечеловеческой сути Леграна и Илинги она не заметила. – Правда, как я сейчас подозреваю, проявляется это только в том случае, если мой дар сильнее дара того человека или… прочего. И если уж говорить о деле, то как можно полнее. Я… видела отца Илинги. Видела и не признала в нём даона. Заметила, что что-то в нём не так, но вот что именно, так и не поняла.

– Это да, с высшими нам тягаться в таких делах не стоит и пытаться, – согласился Петер.

Вспыхнувшая тут же мысль заставила встрепенуться.

– Но, если это так, то приносить и сдавать в лавку артефакты может кто угодно? Я имею в виду высших. Мы их не узнаем.

– Так, да не так, – Петер удовлетворённо крякнул, довольный догадливостью молодой жены. – Я же не беру их у первого попавшегося проходимца. Стараюсь без надобности не рисковать и глаза доблестным стражам не мозолить. Кстати, местное отделение стражи не в курсе нашего основного задания. Так вот, чёрный рынок артефактов давно поделён, и работаю я только с проверенными поставщиками, с незнакомцами не связываюсь. И ещё, Кольдер – тот самый парень, что крутился у меня при твоём приезде, один из моих поставщиков, он приносит иногда довольно-таки занятные вещицы. Успела его рассмотреть? Что можешь о нём сказать?

– Что сказать? – Алекса стала вспоминать красавчика, что так нагло пялился на неё в день приезда. – Думаю, он оборотень, причём способный к обороту. Волк? Или, скорее, пёс? Не обременённый семьёй. Пока это всё. Извини, специально его не

рассматривала.

– Неплохо, неплохо. Верно подметила, Кольд – ещё тот кобель, ни одной юбки не пропустит. Но это лишь первое впечатление. Будь с ним осторожна. Тот ещё типчик. Кое в чём мне помогает – по делу помогает, но всего не знает и он. Знает, что ищу древние артефакты, и что я заинтересован в прямом выходе на поставщиков, даже как будто бы пытается этот выход организовать, но… – Петер развёл руками.

Понятно, кто же будет вот так отдавать своих поставщиков, тем самым исключая себя из цепочки получения прибыли.? А сейчас извини, мне нужно отлучиться, чтобы кое с кем встретиться в порту. Позже расскажу тебе о нём подробнее.

– Хорошо, я побуду в лавочке. Получше ознакомлюсь с тем, чем же мы торгуем, проверю товар на всякие неожиданности, да и посетители пусть ко мне привыкают.

– Да, тоже думаю, что так будет лучше. Мне пора. Постараюсь вернуться к обеду. И да, обед тоже принесу, – с этими словами Петер Кроф поднялся из-за стола, привычно убрал за собой посуду и, чмокнув Алексу и Илингу в макушки, быстро вышел.

Алекса устроила малышку в колыбельке, в которой та провела дорогу, и вышла в лавочку. При приезде осмотрела помещение только мельком, сейчас это можно сделать основательно.

Её муж оказался ещё тем аккуратистом. Товар добросовестно разложен по полкам и витринам согласно тематике. Бытовые артефакты – к бытовым, косметические – к косметическим, защитные тоже хранились в одном месте. К каждому прикреплена бирка с ценой. Готовился к её приезду? Возможно. За это тоже стоит поблагодарить отдельно. «Особые» артефакты, а их было не так уж и много, лежали в отдельном закрытом шкафу. Их Алекса проверила в первую очередь.

Ничего запредельного, обычная полулегальная контрабанда, такой промышляли почти все мелкие торговцы, на что стража смотрела с заметной долей снисхождения, иногда и сами приобретали, если товар был стоящий.

Первой покупательницей оказалась вредная старушенция, пришедшая поменять пустые энергоблоки светильников на заряженные. Увидев в лавке новое лицо, долго и въедливо выспрашивала, кто такая. Обиделась, когда Алекса, не вдаваясь в подробности, коротко ответила, что жена, и вышла, недовольно хлопнув дверью и громко, чтобы было слышно всем, ворча под нос, что молодёжь нынче пошла совсем без уважения к старшим.

После зашли две смешливые молоденькие оборотницы, купившие артефакты для наведения лёгких иллюзий. Дородная дама, гордо назвавшаяся домоправительницей самого господина Квинсела и потребовавшая самый лучший артефакт для уничтожения домашних насекомых, взялась обстоятельно объяснять, что артефакт не для неё, и уж тем более, не для господина Квинсела, это она в подарок племяннице взяла. От выслушивания подробного оправдания столь специфической покупки избавило появление пары слегка подвыпивших гоблинов, громко потребовавших «самые надёжные противозачаточные штучки». Оскорблённая услышанным домоправительница презрительно сморщилась и, прихватив купленный товар, гордо удалилась.

Вот оно преимущество, а может, и недостаток таких маленьких лавочек: здесь каждый посетитель готов делиться своими переживаниями, ценными, на их взгляд, советами и жизненным опытом. Что ж, как раз в такой болтовне и можно узнать что-либо важное. Но сколько же приходится выслушивать неважного!

И всё это время малышка послушно лежала в кроватке. Большее время, как и самые обычные человеческие дети в её возрасте, спала. Просыпалась, предупредительно покряхтывала, намекая, что пора бы сменить пелёнки, разок поела, и опять сладко засыпала.

На обед пришлось приготовить бутерброды и съесть их в одиночестве, вернее, в компании Илинги. Петер не пришёл, а ведь обещал. Начинать волноваться? Но ведь жил он как-то без Алексы. Да и что она может, не разыскивать же его в незнакомом городе. Жаль, не догадались наладить артефакты связи. Нужно будет заняться этим сразу по возвращении мужа.

Ближе к вечеру дверь лавочки с шумом распахнулась, и в неё ввалились двое: сам Петер Кроф и уже знакомый Кольдер, причём Петер заметно опирался на плечо оборотня.

– Можешь быть свободен, – прохрипел хозяин лавочки своему сопровождающему, – дальше я сам.

– Но…

– Свободен!

Получив столь недвусмысленный посыл, оборотень исчез. У Крофа хватило сил набросить щеколду на дверь, после чего он опустился прямо на пол.

Алекса не стала бестолково метаться из угла в угол и кричать, что нужно вызвать лекаря. Если бы лекарь мог здесь помочь, то за ним отправили бы Кольдера.

– Что нужно делать? – собранно спросила она, подбежала к мужу, наклонилась и, закинув его руку себе на шею, повела во внутренние комнаты.

Наверх, похоже, подняться не получится, поэтому прошли в гостиную на первом этаже, где и устроила Петера на диване.

– Там, в среднем ящике стола, нож. Дай мне его!

Удивляться и спорить некогда. Алекса быстро нашла нож и подала мужу. Тот закатал рукав рубахи и разрезал запястье.

– Теперь тебе!

И опять Алекса безропотно подчинилась. С её рукой он проделал то же самое. Соединил кровоточащие порезы и произнёс ритуальную фразу:

– Алексинта Рейнин, принимаю тебя в свой род!

Выбежавшая из ран кровь покрылась многочисленными мелкими пузырьками, как будто бы закипела, и бурлила до тех пор, пока не высохла до привычной коричневатой корочки.

– Ну вот, теперь ты моя жена не только на бумаге.

Понятно. Что здесь не понять. Брачный союз скрепляется брачной ночью, которой у них пока не было. Но если Петер решил скрепить его таким образом, это значит, что и не будет? Что это может означать? Можно и не спрашивать. Алекса слишком хорошо знала симптомы смертельных проклятий, передаваемых через артефакты. Знала она и другое: кровь тоже могла передавать эти проклятия…

Видимо, Петер правильно понял её молчание.

– Артефакт, тот, что у тебя на руке, он защищает и от этого.

То есть, отдав артефакт им с Илингой, он сам остался без защиты?!

– Но как же так? – только и смогла прошептать Алекса.

– Так получилось. Я прожил хорошую жизнь. Жаль, дальше я вам не помощник, – Петер Кроф виновато усмехнулся. – Ну да что теперь об этом. Коли ты успела ввязнуть в это, принимай дела. Теперь ты моя наследница не только по бумажному праву, но и по праву крови, это уже никто оспорить не сможет. Дом, лавочка и всё, что в ней имеется, перейдут тебе. Моя – а теперь и твоя кровь – ключ к сейфу, что стоит внизу.

– Ключ? Но как же так? Я спокойно открывала его тем ключом, что нашла в кассе,? решилась перебить мужа Алекса.

Самый обычный сейф, с самыми обычными стенками, никаких дополнительных секций и скрытых отделений Алекса там не заметила.

– А теперь попробуй каплей крови.

Да, что это она, удивляется, что у артефактора имеется сейф-артефакт, реагирующий только на определённые условия. Интересные штуки. Открываешь обычным ключом – видишь внутренности самого обычного металлического ящика. Магический же ключ, в нашем случае кровь, даёт доступ совсем в другое пространство, зачастую по объёму гораздо большее, нежели сам сейф. И ведь даже не догадалась рассмотреть его своим особым зрением. Что-то много уже набирается промахов. Стоило бы задуматься, а получится ли у неё справиться? Но не сейчас. Сейчас есть проблема важнее. Петеру осталось совсем немного.

– Я попробую! И что там?

– Деньги. В основном золото. А ещё – самые интересные находки. Пусть я и брал их все в руки, но ты, это, осторожнее. Мало ли что. Рассмотри внимательно. Тебе должно открыться больше, чем мне. Все проверь! Там же в сейфе лежит шкатулка для связи с куратором в Управлении. Важную информацию доверяй только ей, никаких коммуникаторов! Напишешь… что со мной случилось,? Петер тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.? Так вот, о чём это я? О связи. Ответ, как правило, приходит быстро. Отправишь письмо и спросишь, как действовать дальше. Хотя, вряд ли тебя выведут из дела… Да и всё равно, другого преемника мне уже не дождаться, так что принимай дела ты.

Крупные капли пота бежали по лицу мужчины. Вены на висках и запястьях вздулись и почернели. Алекса поднялась и быстро выбежала из комнаты. На кухне смочила холодной водой полотенце и уже хотела вернуться, как услышала Илингу. Малышка капризно хныкала. Не хотелось бы вносить ребёнка в комнату умирающего от смертельного проклятия. Что же делать?

– Петер, скажи, артефакт Илинги так же защищает её от проклятия?

– Она помимо этого ещё и наполовину даон.

Сомнения отпали, и колыбель с ребёнком была принесена в комнату, но малышка и здесь не успокоилась, она недовольно вертелась и тянула ручки. Как не вовремя раскапризничалась. Пришлось брать на руки, и так, с ребёнком на руках, подходить к мужу и вытирать ему пот с лица.

С неожиданной для такой крохи силой Илинга вывернулась и почти упала на умирающего.

– Ох, малышка, прости, не удержала. Я такая неловкая, – испугалась Алекса и попыталась забрать девочку. – Петер, тебе больно?

– Ты же видела, она сама. И нет, мне не больно, мне хорошо, – мужчина облегчённо прикрыл глаза.

– Она тебе поможет? – высказала догадку Алекса.

– Хотелось бы надеяться. Взрослый даон, наверное, мог бы помочь. Но девочка ещё слишком мала. Она только облегчит мой путь за грань. Уже неплохо. Спасибо, солнышко, – он положил ладонь на детскую головку и осторожно погладил.

Значит, Петер Кроф всё же умрёт. Алекса знала его всего ничего, ни о какой любви и речи не шло. Но вот поди ж ты, слёзы отчаяния так и жгли глаза. И не потому что оставалась одна. А потому что из жизни уходил очень хороший человек. Человек, отдавший им с Илингой защитный артефакт, и теперь умирающий из-за того, что на нём в нужный момент той защиты не оказалось.

– Ну всё, хватит отвлекаться. Пока будем исходить из того, что тебя оставят здесь. Слушай дальше. В сейфе ещё лежит записная книжка, в ней зафиксировано, что, когда, у кого и за сколько я купил. Имена поставщиков и информаторов. Возле каждого имени значки – плюсы и минусы. Чем больше минусов, тем меньше носитель этого имени достоин доверия. Плюсы – доверяю. Хотя, – Петер Кроф горько скривился, – сегодня артефакт мне передал тот, напротив имени которого как раз стоял плюс. Отсюда вывод: не верь никому, в том числе и моим записям. Проверяй всё и всех сама. Тем более, тебе это доступно. И ещё, – муж надолго замолк, то ли собираясь с силами, то ли не решаясь заговорить, – появилось у меня подозрение, что в Управлении кто-то сливает информацию… или вообще играет против. Имей это в виду.

Ещё долгих три часа муж вводил Алексу в курс дела. Что-то советовал сделать или проверить как можно скорее, куда-то – ни в коем случае не лезть. И – самое главное – напрасно не рисковать и не доверять никому. Правда, сам же и грустно усмехнулся своему совету, не рискуя и не доверяя, ничего выяснить не получится.

** х

Петер Кроф умер в сумерках. В какой-то момент его речь стала несвязной, а потом он и вовсе замолчал, лишь поверхностное дыхание показывало, что он ещё жив. И всё это время Илинга тихо пролежала у него на груди. Проводив последний вздох умирающего приёмного отца, малышка завозилась, требуя к себе обычного внимания. Петер Кроф умер, а жизнь продолжалась.

Алекса взяла девочку на руки, перепеленала и покормила её и только после этого пошла к сейфу. Уколола иглой палец и приложила выступившую капельку крови к едва заметной пластине возле замочной скважины. Не удивилась, когда открылось совсем другое, нежели ранее, пространство. Помимо артефактов и шкатулки в сейфе лежало десятка три полотняных мешочков, при прикосновении издавших характерный металлический лязг. Золотые монеты? Однако, её муж был довольно богатым человеком, чего по виду лавочки и не скажешь. Да, не бедствовал, но чтобы иметь столько золота… Впрочем, сейчас не до этого. Нужно связаться с руководством.

Заранее приготовленная записка легла на дно шкатулки. Ответ пришёл почти сразу, как будто на том конце только и ждали её послания. Никаких лишних слов, ахов, охов и прочих соболезнований. Лаконичный приказ ждать «родственников», которые и займутся погребением. Понятно, тело заберут, чтобы исследовать и определить, как же с ним поступить дальше. Что ж, тоже ничего удивительного, а то мало ли что, не хватало ещё, чтобы бывший особист поднялся после кончины неупокоенной злобной нежитью, проклятия некоторых артефактов и не на такое способны.

«Родственники» прибыли поздней ночью. Немногословный мужчина в приличествующем случаю траурном наряде сообщил, что они не только забирают тело усопшего, но и берут на себя все хлопоты по оформлению нужных бумаг. Алексе оставалось только благодарно кивать. Что же делать дальше ей самой, даже не пыталась узнать. Если бы им было поручено решить вопрос и с ней, то непременно заговорили бы сами. И здесь удивляться нечего, у каждого подразделения своя область компетенции. Скорее всего, пришедшие и не знают, кто же такие на самом деле Петер Кроф и Алекса.

После того, как простилась с ночными визитёрами, в шкатулке обнаружила ещё одно послание, в котором рекомендовалось не предпринимать ничего до прибытия помощника и магазин пока не открывать, траур – отличное тому оправдание. За это время необходимо ознакомиться с оставленными Петером Крофом документами и артефактами, то есть заняться непосредственно тем, за чем и приехала сюда.

То есть, вопрос об участии Алексы в этом деле уже не ставился. Что ж, и это не удивило. Похоже, единожды связавшись со службой безопасности, остаёшься связанным с этим ведомством навсегда. Впрочем, у неё теперь есть и собственный интерес. Сначала смерть Леграна, теперь вот Петер. Очень похоже, что обе смерти – звенья одной и той же цепи.

Уже лёжа в постели, подумала, кого же пришлют? Нового жениха? Было бы слишком неправдоподобно. Да и не хотелось ещё раз выходить замуж. Очень не хотелось. Даже ради дела.

ГЛАВА 4

Утром первым делом проверила шкатулку. Там говорилось, что помощник уже выехал и прибудет через неделю. На это время Алекса должна затихнуть и сделать вид, что уехала якобы на похороны. Ещё вчера, проверяя кухню и кладовую, нашла там почти месячный запас продуктов: овощи, крупы, замороженные мясо и птицу, даже фрукты имелись. Как будто знал. Оставалось нерешённой проблема питания для малышки. Сколько-то бутылочек молока находилось в стазисе ещё с дороги, но на неделю их точно не хватит. Что ж, нельзя прожить, ориентируясь на подсказки из шкатулки, большую часть проблем нужно привыкать решать самой.

В арсенале почти каждой уважающей себя аристократки имелся артефакт, а то и несколько, искажающих внешность. Как правило, устраняющий недостатки. Самые простенькие прикрывали прыщи, бородавки и создавали видимость свежей кожи без лишних морщин. Те что подороже могли иллюзорно менять форму лица и даже тела. Правда, ограничивались заранее заданными характеристиками. И стоили такие побрякушки баснословно дорого. Но ведь красота никогда не доставалась дёшево.

У Алексы был универсальный артефакт. Из таких, разрешение на владение которым нужно получать в особом отделе. Маг-артефактор высшей категории, каковым она и являлась, с его помощью мог самостоятельно изменять параметры внешности. Сейчас красота была не нужна. Фиолетовое траурное платье, которого по понятным причинам в гардеробе не было, покрасневшие глаза, опухшее от слёз лицо. Немного охрипший голос. Не перестаралась ли? Ничего, пусть все увидят, что молодая жена убита горем.

А нужно-то было всего лишь дойти до лавки молочника, купить запас молока и рассказать, что уезжают с дочерью на неделю, чтобы похоронить мужа и отца на его родине. Почему не кормит грудью? Так пропало молоко с горя. Кстати, не будете ли так любезны по нашем возвращении приносить молочные продукты домой? Ох, спасибо! Вы так выручите. Дальнейшие вопросы любопытной жены молочника Алекса прервала, сославшись на необходимость немедленно собираться в дорогу.

Молочника покинула с ощущением, что он и его жена составили о ней впечатление как о не очень умной особе. Ещё бы, не попробовала молоко и творог на свежесть и совсем не торговалась! Всё незаметно проверила ещё одним артефактом? А вот это им знать совсем необязательно. И то, что её сочли за простушку, тоже может сыграть на руку. Уже сегодня к вечеру разговоры о молодой глуповатой вдове артефактора разойдутся по всей окраинке.

Теперь нужно затаиться на неделю и ждать, когда появится помощник. Кто это будет? Покупатель на лавочку? Или, скорее всего, кто-то вроде приказчика? Ведь ясно дали понять, что помощник, а не руководитель.

Вернувшись домой, Алекса тщательно проверила защиту на окнах, дверях и стенах лавочки и убедилась, что Петер Кроф был ещё тем параноиком. Вот именно, что был… Поэтому неделю вынужденного заточения и ожидания нужно потратить с умом. И перво-наперво рассмотреть подаренный мужем артефакт.

* * *

Поев, Илинга категорически отказалась лежать в колыбельке. Что ж, девочка росла и требовала большего внимания. Уже пыталась сидеть. Похоже, даоны растут не так, как люди, хотя внешне никакой разницы не видно. Пришлось расстилать на полу спальни плед и устраиваться на нём вдвоём. Алекса вручила малышке погремушку, а сама сняла с руки браслет. Сколько же в нём защитных плетений! Есть те, которые бросаются в глаза сразу, есть «плетения второго слоя», которые мог видеть не каждый маг. Такие она и сама могла и умела делать, и не только второго, но третьего, четвёртого, и даже пятого, но об этом знали совсем немногие: сама Алекса, куратор, декан. Ну и те, кому положено знать такие вещи по должности.

Способность видеть магические плетения проявлялась у Алексы вплоть до двенадцатого слоя. Почему только до двенадцатого? Так не было среди учебных образцов более сложных экземпляров. Вернее, в распоряжении академии имелись артефакты только до восьмого скрытого слоя плетений – сделанные лучшими человеческими и гномьими мастерами. Чтобы проверить максимальную глубину «видения», её в своё время водили в специальные хранилища. Там она и тренировалась. По началу рассматривать скрытые слои артефактов было очень сложно и муторно до тошноты. Потом приноровилась. Однако, пригодилась практика.

Хватит самой себе напоминать о собственных талантах! Пора заняться делом. Итак, что у нас здесь? Как и думала. Первый – самый простой слой – знакомый набор. Сигналка-предупреждение об опасных зельях и ядах, слабенький отвод глаз, дальше – щиты. Сколько щитов! Отводящий, блокирующий, энергетический и магический. Это что? Неужели, ментальный? Ментальный, ментальный. Ментальный… Алекса не заметила, как закрылись её глаза и тихо опустилась на плед, по-прежнему крепко сжимая в руке браслет.

Кто набил голову ватой? Или не ватой, а навозом? Но точно не мозгами. Это можно было понять и по телесным ощущениям, и при попытках размышлять. Это же надо додуматься, в одиночку пытаться вникнуть в суть чужеродного артефакта! Не просто в одиночку, а рядом с маленьким ребёнком. Кстати, что с Илингой? Заснула? Лежит рядышком, обхватив своими ручонками мамину руку.

Кстати, почему так болит правое предплечье? Повредила, когда упала, отключаясь? Но это ещё нужно умудриться, упасть из положения сидя и так сильно покалечить конечность. И, похоже, не только её, но и голову, в которой то самое, что явно не мозг, болезненно пульсировало и периодически пыталось взорваться. И артефакт не помог. Кстати, где он? Даже глазами тяжело водить. Справа нет, слева тоже. Значит, под ней. Алекса осторожно перекатилась со спины на живот, подняла голову, осмотрелась. Протянула руку к дочери и замерла. На правом запястье, именно там, где жгло больше всего, таял знакомый тёмный след. Именно такой видела, когда браслет вживлялся в руку девочки. Тогда та тоже чувствовала себя плохо. Значит, отныне браслет навсегда сросся с Алексой. Почему так получилось? Хороший вопрос, но не задавать же его единственной свидетельнице Илинге. Девочка мирно посапывала во сне, и вряд ли её умиротворённая и чуть хитроватая улыбка относилась к совершившемуся действу. Слишком ещё мала, чтобы совершать подобные чудеса.

Как же тяжело подниматься. Может, и не стоит? На полу хорошо, прохладно. Ну уж нет! Если сама могла бы полежать и на полу, то с ребёнком так поступать не стоит. Алекса прижала покрепче к себе малышку и на коленях добралась до кровати, благо, та была недалеко. Теперь нужно поспать. Хватит на сегодня исследований и экспериментов.

Последующая неделя прошла как в тумане. Как ни странно, но справиться с недомоганием и слабостью помогла именно необходимость ухода за Илингой. Как бы ни было тяжело, но утром нужно было подниматься, менять пелёнки и кормить девочку. После уже привычно устраивались на расстеленном пледе, перетащив его к гостиную, где малышка занималась своими игрушками, а сама Алекса вытаскивала из сейфа очередной артефакт. Нельзя было сказать, что её исследования были полноценны и точны, ведь слабость и лёгкая заторможенность никуда не делись, но бездействовать было бы ещё хуже. Да, потом всё проверит ещё, и не один раз. Пока же стоит составить хотя бы общую классификацию опасного наследства. Работа помогала отвлечься от грустных мыслей и, как всякая тренировка, приводила тело, голову и магию в порядок.

Время вынужденного заточения подходило к концу. К дверям лавочки периодически подходили какие-то люди. Кто-то читал объявление и уходил, кто-то – требовательно терзал звонок. Пару раз Алекса узнала в госте оборотня Кольдера. Но, если её здесь нет, значит, нет для всех.

Не сегодня-завтра должен прибыть обещанный помощник. Точно это будет мужчина. За обещанную неделю добраться из столицы ВерИны до Артины можно только верхом. Скорее бы уже приехал, Илинге, как и самому обычному ребёнку, просто необходимы прогулки на свежем воздухе.

* * *

За окном послышался шум подъехавшего экипажа и отрывистые крики возницы. Ну что там ещё? Алекса осторожно подошла к окну, благо, на них была настроена односторонняя видимость.

Это кого ещё принесло? Возле дверей лавочки стоял огромный дорожный экипаж-рыдван, крыша и задняя часть которого были плотно заставлены чемоданами, баулами и огромными плетёными коробами. Среди прочих вещей Алекса заметила и коляску для перевозки маленьких детей. Ещё подумала, что им с Илингой не помешало бы иметь такую же. Карета, прибывшая издалека, возле её дома, да ещё с коляской в багаже? Неужто это обещанный помощник? Однако…

Додумать Алекса не успела. Из-за кареты вышла благообразная старушка и стала отдавать распоряжения по разгрузке. Леди Элсинора Дастин, мамина мать.

– Бабушка?..

Если в голове роятся сразу тысяча мыслей, отринь их все и займись делом, мысли никуда не денутся, а деятельная бабуля способна устроить нешуточное представление прямо на улице. Поэтому сначала нужно запустить её в дом и хорошо бы как можно быстрее придумать связное оправдание всему произошедшему, включая появление Илинги и отлучение самой Алексы от семьи. Втягивать милую добрую старушку в опасное дело категорически нельзя. Ещё и помощник вот-вот заявится. Нужно будет как-то с ним уединиться и обговорить легенду. Идеальным вариантом было бы отправить бабушку домой, но судя по количеству вещей, прибыла леди Элсинора надолго, если не навсегда.

Всё это пронеслось в голове, пока спускалась вниз по лестнице и открывала дверь.

– Бабушка, – только и смогла выдавить Алекса, замирая на крыльце. Да, не вовремя, но как же она рада появлению родного человека.

– Заносим, заносим, чего встали! – громко скомандовала старушка, уверенно распоряжаясь двумя мужчинами, споро разгружающими её багаж.

Те и так не бездельничали, но после окрика заработали ещё быстрее. И как у бабули так получается? На вид милая уютная старушка, но её приказы, как помнила Алекса ещё из детства, беспрекословно исполнял даже старый наглый кот, обитавший при кухне.

Очень быстро все вещи были перенесены в дом. Экипаж уехал.

– А теперь дай я тебя обниму, моя девочка, – заговорила бабушка после того, как двери закрылись и они остались вдвоём.

– Бабушка, – Алекса бросилась в родные объятия, робкая и неуверенная улыбка озарила лицо. – Бабуля, – ох, только бы не расплакаться, не маленькая уже.

– А худенькая! Красивая, но больно уж худенькая. Ничего, я тебя откормлю, – чуть ли не с угрозой в голосе пообещала она.

Наверное, бабушки все одинаковые. Для них все внуки, которые без проблем проходят в стандартные двери, являются худенькими. Эту песню Алекса помнила с самого раннего детства, когда приезжала в гости к маминой матери, та всячески пыталась откормить «несчастного ребёнка», замученного учёбой и глупыми диетами.

Сама бабушка, как успела рассмотреть Алекса, стала полнее и как будто бы ниже и… уютнее. Обычное дело для её возраста. Хотя, если присмотреться особым зрением… Артефакт иллюзии? Но зачем?

– Бабушка, – Алекса некрасиво шмыгнула носом и впервые со смерти Кейси улыбнулась широко и искренне.

Как будто что-то отпустило в душе. Пружина, начавшая закручиваться ещё с того достопамятного дня в Тирвиле, вдруг лопнула. Лопнула, оставив уверенность, что теперь-то всё будет хорошо. Как и всегда рядом с бабушкой, будь то разбитая в детстве коленка, потерянная любимая ленточка или первая несчастная влюблённость в сына соседского булочника.

– Заладила: бабушка, бабушка! Так и будешь держать меня у дверей, или пригласишь старую усталую женщину дальше? Хотя бы на кухню. Я, знаешь ли, не в том уже возрасте, когда можно скакать с места на место без вреда для здоровья, – попеняла внучке старушка.

По внешнему виду неунывающей леди никто бы не посмел сказать, что она провела неделю в дороге и устала. Но не спорить же из-за таких пустяков.

– Ох, что это я, – спохватилась Алекса. – Пойдём проведу тебя в комнату. Пока ты устраиваешься, я приготовлю что-нибудь нам на обед, – придётся устроить бабушку в комнате, где жил Петер, и которую вообще-то планировала отдать помощнику, если по легенде он должен жить в лавочке, но с этим придётся разбираться позже. Может, он будет жить в другом месте, ей ведь ничего так и не объяснили.

– Я же сказала, проводи на кухню! – требовательно возразила старая леди. – Знаю я, как ты готовишь. Бери во-он ту корзину, и неси на стол. Сюда ставь, я посмотрю, что тут у нас, а ты иди к ребёнку! Проснулась уже наша девочка, скоро плакать будет, – слух у бабушки был по-прежнему великолепен.

Алекса послушно метнулась наверх. Илинга и правда уже проснулась и ждала, когда же мама к ней придёт.

– Ты же моё золотце, – сообщила ребёнку девушка и уже привычно принялась менять пелёнки.

Переодев в нарядное платьице, всё же у них дорогая гостья, спустилась с девочкой вниз.

На кухне уже вовсю хлопотала бабушка. Из самой обычной на вид корзины, на самом деле оказавшейся стазис-артефактом, были извлечены на свет запечённая баранья нога с гарниром из спаржи, несколько уже готовых салатиков и – м-мм – ещё горячие булочки. Алекса, конечно, не голодала, но горячие булочки… от такого ни один здравомыслящий человек отказаться не сможет.

– Бабушка, я тебя люблю!