Текст книги "Клятва рыцаря"
Автор книги: Рикарда Джордан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Флорис собирался уже разъяснить ситуацию, однако раздражение Герлин вырвалось наружу.
– Какое вам дело, с кем я расхаживаю? – резко спросила она. – И к тому же мой супруг не при смерти! Через пару дней он снова будет здоров, и тогда…
Леон удивленно поднял брови.
– Значит, я могу нанести ему визит? – спросил он.
– Только если этот визит не будет долгим! – язвительно ответила она. – Впрочем, вам все равно нечем развлечь моего супруга!
Леон из Гингста поморщился – ему не понравился ее намек.
Он был неплохим рыцарем, однако большим умом не отличался. С тех пор как Дитрих стал управлять крепостью, он приглашал поэтов и певцов, поощрял служение дамам и в основном окружал себя рыцарями, которые неплохо писали и читали, что выводило Леона из себя.
Герлин высокомерно взглянула на него, отвернулась и вошла в комнату, больше не сказав ни слова Леону, кипящему от злости. Флорис последовал за ней и отослал служанку, которая сидела с ребенком и поддерживала огонь в камине. Пока Герлин брала на руки Дитмара, он налил себе теплого вина, приготовленного для Герлин. При этом он устало улыбнулся.
– Вот это ответ, госпожа Герлин! Было разумно разрешить рыцарю нанести визит больному. Теперь он по крайней мере не будет распространять страшные выдумки.
Герлин очень серьезно посмотрела на Флориса.
– Похоже, это не страшные выдумки, – горько произнесла она. – Вы ведь и сами знаете, каково состояние Дитриха. А рыцари… они все считают, что мой супруг при смерти?
Флорис пожал плечами:
– Молодые рыцари так не считают, а вот старшие… Они ведь знают, каким болезненным ребенком он был. Он часто стоял одной ногой в могиле, и всем известно, что Бог не от всего может уберечь.
– Это грешные мысли, Флорис, – сказала Герлин, однако это прозвучало неубедительно. – Что они сделают, если Дитрих и правда умрет? – Она, испугавшись этой мысли, подошла к колыбели Дитмара.
Флорис задумчиво потер подбородок и также посмотрел на лежащего в постели крошечного наследника графства.
– Наши рыцари? Ничего, – ответил он. – Они принесут присягу на верность вам и малышу и будут вам преданно служить. Хоть они и не представляют собой боеспособное войско.
– Боеспособное войско? – в замешательстве переспросила Герлин. – Вы полагаете, что… следует ждать осады?
– Я полагаю, что Дитрих вскоре поправится и воспитает своего ребенка! – твердо сказал Флорис. – А теперь вам следует поспать, Герлин. Он нуждается в вас. Мы… мы все нуждаемся в вас…
Он быстро и неловко провел рукой по ее волосам, совсем не как галантный рыцарь «двора любви». Герлин не смогла поднять на него глаз.
Никаких поцелуев в эту ночь.
Глава 6
По пути в покои Дитриха Флорис снова встретил Леона из Гингста, однако не придал этому особого значения. Рыцарь, увидев приближающегося Флориса, самодовольно ухмыльнулся. В другой раз Флорис мог бы разозлиться, однако сейчас его заботило другое. И его беспокойство возросло, когда юная служанка, которой господин Соломон доверил посидеть у постели Дитриха, выбежала из покоев юного графа.
– Господин Флорис! О, господин Флорис, слава Богу, что я вас встретила… Вы не могли бы разыскать лекаря? Господин Дитрих не находит себе места, он с трудом дышит и стонет… с того момента, как ушел рыцарь!
Девушка не стала продолжать, а поспешила обратно к постели больного. Флорис припомнил, что видел ее со знахарками из деревень, возможно, она была дочерью одной из травниц, что объясняло ее умение ухаживать за больными. Из комнаты, где лежал Дитрих, действительно раздавались стоны и кашель. Флорис поспешил позвать Соломона. Лекарь наверняка был в кухне, он покидал Дитриха, только чтобы подкрепиться или немного отдохнуть. Спал он в соседней комнате. Пока рыцарь спускался по ступеням, ведущим к хозяйственным зданиям, он думал о последних словах служанки. О каком рыцаре она говорила? Неужели о Леоне? Значит, он сразу же нанес визит Дитриху. И что, ради всего святого, он рассказал больному?
Господин Соломон как раз макал в бульон, который пил из кружки, кусочек хлеба, когда его нашел Флорис. Вскоре после этого оба стояли у постели юного графа. Дитрих, видно, уже немного успокоился и теперь спал.
– Я напоила его отваром, который помог ему заснуть, – робко сказала служанка.
Лекарь кивнул и приложил ухо к груди Дитриха. Даже Флорис слышал его хриплое дыхание. Соломон снова заботливо укрыл больного.
– Ты сделала все правильно, Агнес, – мягко произнес он и достал из кармана флакон с настоем. – Дай ему еще и это, когда его снова будут беспокоить боли и кашель, и он опять уснет.
Девушка кивнула.
– Моя мать говорит, что ему нужно побольше спать, тогда он пойдет на поправку! – сказала она важно.
Соломон устало кивнул и увлек Флориса в соседнюю комнату.
– Мне очень жаль, господин Флорис, однако уже ничего нельзя сделать. Его легкие наполняются жидкостью, я думаю, что он уже не поправится.
– Но… – Флорис бросил беспомощный взгляд на распятие на стене.
Соломон махнул рукой.
– Разумеется, господин Флорис, Господь еще может сотворить чудо. Но я полагаю, что господин Дитрих хотел бы, чтобы его соборовали. – Иудейскому лекарю приходилось мириться с такими обрядами, хотя сам он не верил в их действенность. Ему также приходилось крестить новорожденных, которые вскоре должны были умереть.
Флорис кивнул:
– Обряд провели еще вчера. Он был в сознании и все понимал. Если бы только он пришел в себя сейчас… Возможно, ему хочется сказать нечто важное. Я, например, хотел бы услышать… – Он рассказал Соломону о том, как они с Герлин встретили Леона из Гингста.
Соломон нахмурился и облизнул губы.
– Возможно, вам не стоит так открыто демонстрировать, насколько вы с госпожой Герлин близки, – спокойно произнес он.
Флорис сверкнул глазами на лекаря.
– Что это означает? – сердито спросил он. – Между мной и госпожой Герлин нет ничего такого, что…
Соломон покачал головой:
– Успокойтесь, рыцарь, я не обвиняю вас в предательстве. Однако вы не можете скрыть блеск в глазах, когда смотрите на нее.
Флорис выглядел озадаченным.
– Это… это действительно так? Вы считаете, и другие знают об этом? Дитрих… знает об этом? – Он кивком указал на постель, где лежал больной.
Соломон снова дал отрицательный ответ.
– Он уж точно ни о чем не догадывается, – успокоил он рыцаря. – Другие… Думаю, нужно быть внимательным наблюдателем, сердечно привязанным к госпоже Герлин, чтобы заподозрить это.
При последних словах на строгом лице еврея появился легкий румянец.
– В любом случае, будьте осторожны. – Лекарь уже отвернулся, он не хотел оставлять своего пациента.
– Следует ли мне… разбудить госпожу Герлин? – осипшим голосом спросил Флорис. – Если вдруг он умрет…
– Этой ночью он не умрет, сейчас он спит, я ему дал очень сильное средство. Я надеюсь, что, отдохнув, утром он найдет в себе силы поговорить с ней. Он… он очень любит ее. – Голос Соломона стал хриплым.
Флорис попытался поймать его взгляд.
– И госпожа… любит его всем сердцем! – твердо сказал он – А если кто-то будет утверждать обратное, то…
Соломон мягко улыбнулся, словно перед ним стоял ребенок.
– …Тогда вы вызовете его на поединок, как когда-то король Артур вызвал господина Ланселота? Или же все было наоборот? И разве они тогда не поделили даму? Я мало что знаю о рыцарях Круглого стола. Но подумайте о том, что это реальность, господин Флорис. Госпожа Афродита не имеет власти в Лауэнштайне!
Герлин уже оделась и съела пару ложек каши, когда юная служанка Агнес постучала в дверь. После сна молодая женщина взбодрилась, но ее терзало чувство вины: она взяла с Флориса обещание разбудить ее не позже чем перед ранней мессой, однако, похоже, рыцарь об этом забыл. А теперь Агнес склонилась перед ней с озабоченным видом, при этом с любопытством поглядывая в ее роскошное зеркало. Герлин надела простое, но красивое платье и тщательно уложила волосы в высокую прическу. Она должна была порадовать Дитриха своей красотой.
– Господин Соломон велел позвать вас к вашему супругу, – сообщила служанка. – Он сказал, вам следует поторопиться. Уже… приближается конец.
Герлин не стала задавать лишних вопросов, а вскочила и поспешила сначала вниз, во двор крепости, а затем вверх по лестнице, ведущей к балкону и покоям.
В коридоре ей встретилась госпожа Лютгарт.
– Госпожа Герлин… я слышала…
Герлин было не до проявлений вежливости. Она отстранила женщину со своего пути.
– Не сейчас, госпожа Лютгарт! – и она побежала дальше.
Перед дверью, ведущей в покои Дитриха, она встретила Флориса.
– Ты знаешь?.. – срывающимся голосом спросила она.
Он кивнул.
– Дитрих велел позвать нас обоих, – сказал он. – Он проснулся и желает поговорить с нами. Мы должны крепиться, Герлин…
Молодая женщина нащупала руку Флориса, прежде чем они вошли внутрь. Господин Соломон сразу же открыл им дверь спальни.
– Все очень серьезно, – тихо произнес он. – Не утомляйте его…
К изумлению Герлин, Дитрих сидел на кровати, опираясь на подушки. В таком положении ему легче было дышать, однако до этого времени Соломон настаивал, чтобы он все время лежал. Теперь это уже не имело значения. Юный рыцарь с трудом дышал, казалось, что каждый вдох приносит ему мучения. Герлин хотела броситься к нему и обнять его, но он жестом велел ей оставаться на месте.
– Нет… подождите… ты… вы должны сначала дать мне ответ!
Флорис опустился на колени у его постели.
– Спрашивайте о чем угодно, мой господин! – мягко сказал он.
Лихорадочный, однако ясный взгляд Дитриха останавливался то на нем, то на Герлин.
– Это правда, что вы… что ты, Герлин… что ты влюблена в этого рыцаря? Что ты позволила ему…
– Кто это сказал? – Рука Флориса потянулась к мечу, которого у него при себе не было.
– Господин Леон из Гингста… кое-что видел… Он… Это правда, господин Флорис, что вы целовали мою даму?
Дитрих резко выпрямился, однако сразу же, закашлявшись, упал на подушки. Герлин достала платок из выреза платья и вытерла пот с его лба. Она вспомнила похожий жест при их первой встрече. Тогда она дала ему платок в качестве гарантии своей любви. Похоже, Дитрих также вспомнил об этом. Его взгляд стал не таким суровым, он улыбнулся.
– Еще один знак? – прошептал он.
Герлин попыталась ответить ему улыбкой, хотя ей хотелось расплакаться, а затем задушить господина Леона из Гингста этим платком. Разве так необходимо было расстраивать умирающего своими нелепыми обвинениями?
– Да! – ответила она. – Знак моей любви и великодушия – поскольку вы больны, я прощаю вам то, что вы сомневались во мне! Однако как только вам станет лучше, я, наверное, придумаю для вас какое-либо наказание…
Дитрих слабо отмахнулся. Ему было не до игр. Больше не было времени на игры.
– Прекратите! – резко сказал он и снова закашлялся. – Господин Флорис, я задал вам вопрос!
Флорис положил руку на сердце.
– Разумеется, я целовал вашу даму, господин Дитрих. В вашем присутствии и еще один или два раза… – Он не знал, как лучше объяснить это. – Однако при этом я никогда не прикасался к ней, я клянусь вам честью рыцаря! Никогда мы не были близки, никогда у нас даже мысли не было предать вас! Скажите мне, чем я должен поклясться, и я с радостью это сделаю. А этого Леона из Гингста я отправлю на тот свет, я…
– Прекратите! – повторил Дитрих, приподнимаясь. – Я вам верю. Но я… я хочу услышать подтверждение. От вас и от тебя, Герлин. Есть ли повод сомневаться в моем отцовстве?
– Что?! – воскликнула Герлин. – Что наговорил этот подлец? Дитрих, разве была хоть одна ночь до зачатия Дитмара, когда я не делила с тобой постель?
– Предаваться любовным утехам можно и в других местах! – раздался голос Соломона. Он ожидал у двери, однако крик Герлин вынудил его подойти. – Не поймите меня превратно, Дитрих, мой друг и господин. А вы оставьте свой меч в ножнах, господин Флорис! Разумеется, ваша честь и честь госпожи Герлин не подвергаются сомнению. Но это серьезный вопрос. Если господин Роланд усомнится в отцовстве…
– …тогда я вызову его на поединок, как и господина из Гингста! – неистовствовал Флорис.
Дитрих закашлялся и, дрожа, снова упал на подушки.
– Что же вы предлагаете… Соломон? – слабым голосом спросил он, не обращая внимания на разъяренного Флориса.
Герлин обняла его.
– Дитрих, успокойся. Тебе нужно отдохнуть…
– Я спокоен… – прошептал Дитрих. – Соломон…
– Вам следует признать мальчика. Еще раз, официально. Вы должны подтвердить письменно, что все обвинения, выдвинутые вашей даме и господину Флорису, считаете беспочвенными.
Дитрих слабым движением руки велел Соломону замолчать, равно как Герлин и Флорису, которые снова хотели возмутиться.
– Составьте такой документ, Соломон, – прошептал он. – И приведите господина Адальберта и господина… господина Леона! Они должны засвидетельствовать его.
Господин Адальберт вскоре появился, а господина Леона нигде не могли найти.
– Этот гаденыш знает, что его ожидает, – кипел Флорис.
– Причем он наверняка не рассчитывал на великодушие господина Дитриха, – спокойно произнес Адальберт: Соломон вкратце рассказал ему об инциденте. – Вам вряд ли удалось бы заставить его подписать документ. Я приведу господина Лорана, он как раз приехал навестить больного. В его преданности нет никаких сомнений, и он согласится подписать документ!
Соломон молниеносно составил документ. Между тем Дитрих отдыхал в объятиях Герлин. Он больше ни о чем не спрашивал, он доверял ей. И у него никогда не было причин сомневаться в ее преданности. Герлин гладила его по голове и вытирала пот с его лица. Она целовала его в губы и поила его. Наконец она протянула ему перо, чтобы он мог поставить подпись под документом, которым он признавал Дитмара своим сыном.
– Господин Флорис! – произнес он едва слышно. – Я заверяю вас в своей благосклонности и уважении и вверяю вашему попечению мою даму и моего сына. Будете ли вы защищать их до самой смерти?
Флорис де Трилльон искренне поклялся своей жизнью защищать их.
– Пока я жив, господин. Будьте в этом уверены!
Дитрих улыбнулся.
– А вы, – прошептал он, – господин Соломон?..
Лекарь растроганно встал на колени перед рыцарем.
– Я также клянусь, мой господин. Я всегда буду делать для них все, что в моих силах. До… до своего конца.
Юный граф улыбнулся и закрыл ненадолго глаза.
– Тогда оставьте нас наедине, мою даму и меня… – его голос был едва слышен. – Ты расскажешь мне… о короле Ричарде, моя дорогая, не так ли? О дворе госпожи Алиеноры… О деяниях великих рыцарей, об их победах… и их любви…
Час спустя Дитрих Орнемюнде из Лауэнштайна умер на руках у Герлин. Еще до начала первой панихиды Лоран из Нойенвальде созвал всех рыцарей крепости Лауэнштайн и взял с них клятву верности Дитмару Орнемюнде и его матери Герлин как регентше своего малолетнего сына.
Герлин и ее советники пришли к соглашению ничего не сообщать Роланду Орнемюнде о постигшем их горе.
– Рыцарь во время последнего визита обвинил господина Дитриха в разбое, и мы можем назвать это причиной, – сказал господин Соломон. – Разумеется, он посчитает это отговоркой. Однако лучше пока не пускать этого господина в вашу крепость.
Леон из Гингста так и не появился. Позднее рыцари слышали, что он отправился в Бамберг.
Глава 7
Нападения начались еще до того, как отслужили последнюю панихиду по Дитриху. Герлин присутствовала на десятках богослужений и провела три ночи у гроба. Несмотря на то, что монахи из Заальфельда хотели освободить ее от этого бдения, она находилась возле упокоившегося Дитриха, пока не свалилась с ног. Ее слезы были искренними, но Лютгарт, входя в часовню крепости, поглядывала с усмешкой на женщину под черной вуалью, стоящую на коленях у алтаря.
Герлин горько оплакивала своего юного супруга. Она не думала о Флорисе, теперь она не могла принадлежать ему. Герлин не строила иллюзий – последующие тринадцать лет она будет принадлежать Лауэнштайну и своему сыну.
Она все смогла вынести – панихиды, похороны и соболезнования рыцарей. Флорис велел сообщить о случившемся ленникам Дитриха, и многие из них прибыли, чтобы присягнуть на верность маленькому наследнику. Однако некоторые так и не приехали.
– Сторонники Роланда, – с горечью отметил Флорис. – Им хочется видеть в крепости сильного господина.
– Или же они не хотят быть втянутыми в склоки, а возможно, их подкупили, – предположил Соломон. – В первом случае они ни во что не будут вмешиваться, а вот во втором остается только уповать на Бога.
Герлин не хотела думать об этом, однако пришлось, и раньше, чем она могла предположить. Она как раз выходила из часовни, чтобы пойти отдохнуть, как ей передали, что Флорис ждет ее в замке. Судя по всему, дело было срочное.
Рыцарь ожидал ее вместе с господами Соломоном, Лораном и Адальбертом. Герлин подняла вуаль, и мужчины увидели ее усталое, заплаканное лицо. Флорис смотрел на нее с любовью, однако беспомощное и сочувствующее выражение лица Соломона растрогало ее даже больше.
– Мне жаль, что приходится беспокоить вас в такой момент, – начал Флорис, – однако в крепость только что прибыл гонец. Мне не хотелось бы вас этим обременять… к тому же этот мужчина сначала искал господина Лорана – его деревня лежит в границах владений Нойенвальде. И все же нам следует быть откровенными – конечной его целью является Лауэнштайн!
На деревню гонца напали и сожгли дотла, так же, как несколько недель назад сожгли деревню епископства Бамберга. Описания гонца точь-в-точь совпадали с рассказами несостоявшихся грабителей, живущих в паре миль на восток.
– Я готов биться об заклад, что за этим стоит наш господин Роланд! – заявил Флорис. – И я опасаюсь, что эта деревня не единственная, на которую напали.
– Но ведь это возмутительно! – воскликнула Герлин. – Мы должны что-то сделать… сообщить об этих выходках… послать гонца к кайзеру!
Соломон покачал головой.
– Нет, госпожа Герлин. Вы слишком устали, иначе вы бы не пришли к такой мысли…
Флорис не стал подбирать более мягкие выражения:
– Глупости, Герлин, тем самым мы только подыграем этому негодяю. Это будет ему на руку! Он обвинит вас в клевете, причем он, конечно же, проявит полное понимание и сочувствие, прежде убедив всех в помутнении вашего рассудка в связи с кончиной супруга. И заверит кайзера или его посланников в том, что крепость нуждается в сильном правителе, а маленький Дитмар – в надежном опекуне!
Герлин потерла лоб.
– Да, – вздохнула она. – И тогда он явится сюда, женится на госпоже Лютгарт и будет жить долго и счастливо до…
Рыцари одновременно покачали головами, при этом их лица выражали нечто среднее между яростью и сожалением. Только господин Соломон удержался, казалось, он о чем-то раздумывал.
– Нет, госпожа Герлин! – заговорил первым господин Лоран. – Госпожа Лютгарт сейчас совсем не интересует господина Роланда, иначе бы его действиями руководила сила любви…
Рыцари рассмеялись, однако это был невеселый смех. Господин Лоран бросил на них осуждающий взгляд, прежде чем продолжить:
– Если он и задумает на ком-нибудь жениться, госпожа Герлин, то только на вас!
Герлин показалось, что ее голова чуть не раскололась.
– Завтра нам следует обговорить этот вопрос, – с сочувствием произнес господин Соломон. – А сейчас госпоже Герлин нужен покой, и этой ночью мы все равно больше ничего не сможем сделать…
Герлин попыталась собраться с мыслями.
– Мы можем отправить рыцарей патрулировать границы, – сказала она.
Флорис вздохнул.
– И тем самым ослабить защиту крепости и ее наследника, – устало произнес он. – Однако я согласен с вами, по крайней мере, нам следует заявить о своих намерениях. Господин Лоран, возьмете ли вы это на себя? Ваша крепость могла бы стать отличным опорным пунктом. Возьмите четырех наших рыцарей, ну и добавьте парочку своих…
Герлин оставила мужчин, которые все еще делились своими соображениями. Она устала от разговоров и обсуждения планов – и даже от молитв. Молодая вдова хотела только одного – оказаться в постели. На лестнице, ведущей в ее покои, она встретила госпожу Лютгарт. Возможно, мачеха Дитриха подслушивала? Герлин было все равно. Даже лучше, если Лютгарт услышала, что ей придется распрощаться с надеждами заполучить Роланда Орнемюнде. Она хотела кратко поприветствовать ее и пройти мимо, однако госпожа Лютгарт загородила ей путь. Она, как и прежде, была красивой, однако перестала следить за собой. Ее платье было в пятнах, а головной убор она надела так небрежно, что волосы торчали в разные стороны.
– Вы добились своего! – в исступлении прокричала она. – Получили громкий титул, затащив в постель хилого юношу, а глаз положили на высокого светловолосого рыцаря… А теперь вам нужно сохранить трон для еще одного выродка! И вам больше нельзя смотреть на красивых рыцарей, чтобы никто не мог сказать, что этот изнеженный ребенок на самом деле является внебрачным сыном…
От Лютгарт несло вином – бывшая хозяйка крепости все чаще и все больше выпивала и теперь явно плохо соображала. Следовало просто не обращать на нее внимания и пройти мимо. Однако Герлин не могла простить ей оскорбления Дитриха и себя и клевету. Она уже открыла рот, чтобы дать Лютгарт отповедь, однако не смогла найти нужных слов. Герлин Орнемюнде только молча смотрела на свою противницу.
А затем она подняла руку и дала ей пощечину.
На следующий день крепость покинул господин Адальберт, чтобы организовать защиту приграничных деревень, однако уже вечером гонец принес новое известие о нападении неизвестных вооруженных рыцарей. Крестьяне как раз собирали урожай, и их дома остались без присмотра. В этот раз налетчики застигли крестьян врасплох на поле, убили почти всех и уничтожили урожай, после чего сожгли деревню.
Герлин поблагодарила гонца и пообещала помочь заново отстроить деревню, однако погибших уже нельзя было воскресить, и она также не могла дать гарантий, что это больше не повторится. Земли вокруг Лауэнштайна были обширными, деревни располагались на большом расстоянии друг от друга, часто посреди леса или очень далеко от ближайшей крепости. К тому же крестьяне были совершенно беззащитны перед хорошо вооруженными рыцарями. Три или четыре таких воина способны были разгромить целое поселение.
– И если это действительно рыцари, они могут свободно перемещаться в пределах графства, – с горечью заметил Флорис. – Вряд ли кто-нибудь рискнет к ним подходить, да и они могут сказать, что патрулируют территорию. А затем они направятся к следующей деревне, снимут опознавательные знаки со шлемов, уберут щиты и продолжат свое черное дело.
Герлин и Соломон уныло кивали, понимая, что ничего не могут изменить. Даже от мысли пригласить женщин и детей укрыться в крепости придется с тяжелым сердцем отказаться.
– Сколько времени вы хотите их содержать здесь? – мрачно спросил Соломон. – Годами? Это ведь не война, которая началась и закончилась и которую крестьяне переждут в убежище. Это тайная вражда…
Патрули, разумеется, не смогли пресечь нападения, причем налетчики уже не ограничивались деревнями, а стали грабить торговые караваны. Это было непросто, однако давало Роланду значительное преимущество. В конце концов, крестьяне могли пожаловаться только своему господину, в то время как торговцы были очень влиятельными людьми.
Первая жалоба поступила от епископа, поскольку ущерб был нанесен жителям Бамберга, и не было сомнения, что вскоре эта напасть будет распространяться дальше, и дороги Лауэнштайна обретут славу небезопасных маршрутов. Тогда никто не станет платить дорожный сбор. А если продолжатся нападения на деревни, крестьяне станут голодать и будут не в состоянии платить подати.
– Сколько же мы сможем продержаться? – осведомилась Герлин у своего казначея, на самом деле зная о положении дел так же хорошо, как и он.
– Год – точно, возможно, два, – ответил тот. – Однако тогда в сокровищнице не останется даже одного медного пфеннига. И вам следует очень экономно вести хозяйство. Больше никаких подаяний нищим и пожертвований монастырям.
Если первое имело отношение только к беднякам, то второе могло принести Лауэнштайну дурную славу.
– Значит, господину Роланду нужно только продолжать и выжидать удобного момента, – сделала вывод Герлин. – Разве мы совсем ничего не можем сделать?
Соломон из Кронаха с глубокой печалью взглянул на нее.
– Только одно, госпожа Герлин, – тихо произнес он. – Даже если нам всем это совсем не нравится. Вам следует покинуть крепость. Вместе с наследником. Оставьте здесь сильного наместника – лучше всего, если это будет господин Лоран. Он из благородного рода и сражался в Святой земле… Его не смогут счесть непригодным и обвинить в слабости. Когда он попросит помощи у кайзера, от него не отмахнутся, а воспримут его обвинения всерьез. В любом случае, у кайзера не будет ни малейшей причины сменить наместника Лауэнштайна. У Роланда снова появится шанс, только когда Дитмар, став рыцарем, вступит во владение наследством, как его отец…
– Или же когда он умрет! – добавил Флорис.
Соломон бросил на него осуждающий взгляд.
– Разве вы не дали клятву защищать его жизнь? Вы не сможете вести войну, имея в распоряжении лишь двух наших рыцарей, однако держать свой меч между Роландом и маленьким Дитмаром вам, пожалуй, удастся!
Значит, Флорис будет ее сопровождать. Герлин сразу стало легче на душе.
– Однако тогда пойдут слухи… – тихо произнесла она.
Соломон поднял руки.
– Вы не должны скрываться в уединенном месте! Напротив, мы сделаем все официально. Дитмару следует расти при большом дворе, и поскольку он еще совсем маленький, вы отправляетесь вместе с ним.
Герлин вздохнула с облегчением.
– Мы можем отправиться в Фалькенберг, – радостно сказала она, отметив, что редко вспоминала о своем отце и младшем брате.
Однако Соломон покачал головой:
– Нет. Вас обвинят в том, что вы прячете своего отпрыска за стенами фамильной крепости. К тому же Фалькенберг – слишком маленькая и незначительная крепость. Дитмар должен вырасти при могущественном дворе. Там его будут защищать не только крепкие стены!
Однако было не так просто найти такой двор. После того как Герлин дала свое согласие, Соломон, равно как и господин Лоран, начали наводить справки. Сама же Герлин написала госпоже Алиеноре, хоть и знала, что в этот момент у Алиеноры Аквитанской хватало других забот. Король Ричард все еще подумывал о мести, а его мать активно участвовала в плетении интриг. Но ко двору английского короля, несомненно, прибывали оруженосцы, а госпоже Алиеноре или юной королеве Беренгарии наверняка не помешала бы еще одна придворная дама.
Герлин рассчитывала на приглашение, однако Роланд Орнемюнде опередил ее. Он не мог выжидать. Терпение вообще не относилось к его добродетелям, да и Роланд уже очень долго пытался завладеть Лауэнштайном. К тому же ему не нужны были обедневшие и разрушенные владения. Письмо, в котором Роланд объявлял о своих враждебных намерениях, довелось получить Флорису де Трилльону.
– Он мотивирует это вашим неприязненным отношением к нему, – вздохнул рыцарь, протягивая письмо Герлин.
Он велел принять гонца со всеми почестями – по крайней мере, Герлин не придется заниматься еще и этим. Флорис действовал решительно: к поместью Соломона и близлежащим деревням уже направлялись гонцы. Они предлагали крестьянам убежище в крепости, и люди наверняка этим предложением воспользуются, ведь приближающееся к крепости войско не обойдет их дома и наделы земли.
– Вы отказываетесь пускать его в крепость, которая принадлежит его семье, и не позволяете ему видеться с… Этот подлец осмелился назвать Дитмара своим подопечным! – Рука Флориса потянулась к мечу.
– Но ведь это не причина для вражды! – возмутился господин Адальберт.
Флорис пожал плечами.
– Мы можем подать на него жалобу, – ответил он.
Герлин потерла лоб.
– А что слышно о настоящим дяде Дитмара? – озадаченно спросила она. – Об этом Линхардте, который сражался в Святой земле? Ведь он уже должен был вернуться в свои владения в Туре. Разве он не может вмешаться?
– Только если ему это будет выгодно. – Голос Флориса звучал уныло. – Однако пока до него доедет гонец… К тому же на его пути лежит неспокойная Нормандия. Там вскоре начнется война, Ричард Львиное Сердце попытается вернуть свои французские владения. Господин Линхардт его ленник.
– Одним словом, у него другие заботы, – подытожила Герлин. – В последнее время я слышу это слишком часто. Так что же нам делать? Бежать? У нас ведь осталось всего три дня, не так ли?
Согласно обычаю, сражения начинались не раньше, чем через три дня после получения письма, сообщающего о враждебных намерениях. Однако и в этом Роланд Орнемюнде не стал считаться с правилами и законами. Проснувшись на следующее утро, Герлин узнала, что рыцарь в сопровождении вооруженных всадников уже занял позиции перед крепостью.
– Господин Флорис, разумеется, велел поднять крепостной мост, – сообщил конюх, который принес Герлин это известие. – Все без исключения рыцари уже заняли позиции у бойниц, а сам господин Флорис теперь говорит с осаждающими с крепостной стены.
Герлин поспешно оделась и сошла вниз. Им нужно было получить у Роланда отсрочку. Если он возьмет крепость в кольцо, они окажутся в западне. Герлин бросила взгляд на узел с вещами, который она поспешно собрала накануне вечером. Господин Соломон хотел сразу же увезти ее с собой в Кронах или Бамберг – куда угодно, где они с Дитмаром могли бы укрыться, по крайней мере ненадолго. Однако от этого плана пришлось отказаться – причем Соломон и Флорис ожесточенно спорили между собой по этому поводу.
Флорис настаивал на том, что Роланд будет придерживаться правил, принятых между рыцарями. Соломон из Кронаха, напротив, считал, что этот представитель рода Орнемюнде способен на любую подлость. В конце концов Герлин положила конец словесной перепалке. Она также с трудом могла представить, что рыцарь может поступать бесчестно, да и побег ночью никак не походил на официальный отъезд, который она все еще надеялась устроить. Поэтому решили просто отправить гонца к господину Лорану. Герлин хотела по всем правилам передать ему крепость до отъезда.
Однако оказалось, что лекарь был прав. Побег был бы лучшей реакцией на объявление Роландом войны. Герлин задалась вопросом, когда же они наконец перестанут недооценивать Роланда Орнемюнде?
Соломон остался в крепости. Герлин встретила его во дворе, где царило оживление. Мужчины натачивали свое оружие, наполняли колчаны стрелами и разогревали смолу, чтобы удерживать нападающих на расстоянии. Для Герлин тяжело было осознавать, насколько мало у них рыцарей и стрелков-арбалетчиков. Если Роланд действительно возьмет крепость в осаду, им не хватит людей даже для того, чтобы выставить караул на стенах.
