Текст книги "Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца (СИ)"
Автор книги: Рика Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 13
Кира: Правда или… действиииии… ЧЕГО⁈
Сидела на подоконнике своей квартиры уже который час подряд, уставившись в одну точку за окном, где серое небо сливалось с такими же серыми крышами домов.
Неделя прошла с той ночи в Сибири.
Квартира утопала в полумраке. Я не включала свет, когда темнело, не открывала шторы, когда рассветало. Вокруг царил хаос – немытая посуда в раковине, разбросанная одежда, пустые чашки из-под кофе. Обычно я была помешана на порядке, но сейчас это казалось таким… бессмысленным.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Отец названивал дважды в день, Аника писала длинные смс, которые я не открывала. Я не хотела ни с кем разговаривать, не хотела слышать утешения или заверения. Я просто хотела раствориться в этой серости и вылечить своё сердце.
Умная колонка на полке вдруг ожила, прорезав тишину женским голосом:
– У вас одно новое голосовое сообщение. Прослушать?
Я шевельнулась, продолжая смотреть в окно. Колонка терпеливо ждала ответа несколько секунд, а потом повторила вопрос.
– Прослушать сообщение?
– Да, – прошептала, удивившись звуку собственного голоса после долгих часов молчания.
Динамик щёлкнул, и в квартиру ворвался обеспокоенный голос Аники. Такой родной, что у меня защипало в носу.
«Кира, как ты? Ты уже несколько дней не отвечаешь на звонки ни мне, ни Калебу. Понимаю, тебе сейчас может быть очень плохо, и ты имеешь полное право злиться, но… но я бы хотела быть рядом с тобой, Кир. Я всё ещё твоя подруга, правда же? Между нами ничего не изменилось, несмотря на то, что я вышла замуж за твоего отца. Позволь мне приехать, побыть с тобой? Увидишь, всё наладится. Просто… дай мне знак, что ты жива.»
Запись оборвалась. Я смахнула слезу, которая скатилась по щеке, и прошептала в пустоту:
– Удалить.
Колонка послушно выполнила команду, и тишина вернулась, окутывая меня коконом. Я снова уставилась в окно, где начал накрапывать мелкий дождь, размывая контуры города.
Время потеряло всякий смысл. Прошло, наверное, ещё часа два, и колонка снова ожила, вырывая меня из оцепенения:
– У вас одно новое голосовое сообщение. Прослушать?
Я вздохнула, готовая снова услышать Анику или отца, и устало произнесла:
– Да.
Щелчок. Тишина. А потом…
Его голос.
Низкий, с долгими паузами между словами, словно каждая фраза давалась ему с невероятным трудом.
«Прости меня, Кира.»
Я подскочила, сердце бешено забилось, руки задрожали. Села на край подоконника, вцепившись в него, боясь пропустить хоть слово.
«Я… не должен был доводить всё до этого. Твой отец… он абсолютно прав, я полный кретин, который поступил с тобой непростительно.»
Пауза. Я слушала его дыхание, тяжёлое, будто он только что пробежал марафон.
«Калеб приезжал ко мне позавчера. Рассказал, что ты планируешь поступать в медицинский в следующем году. Это…»
Воронов замолчал так надолго, что я подумала, запись оборвалась. Но потом его голос вернулся:
«Это потрясающая цель, рыжая. Достойная тебя. И я… То, что есть у меня, несёт определённые последствия. Я не хочу, чтобы ты обременяла себя этим. Ты заслуживаешь светлого будущего, а не сложностей прошлого.»
Ещё одна мучительная пауза. Я прижала ладонь к губам.
«И… дело совсем не в Марине, Кира. Я должен был сказать тебе сразу, объяснить, но это… чертовски трудно говорить об этом вслух даже спустя столько лет. Марина действительно была моей женой. Но она умерла от рака, прошло уже десять лет. Я не обманывал тебя в этом плане, не скрывал женщину где-то на стороне.»
Его голос дрогнул.
«Твой отец не прав в одном – я отпустил её. Не сразу, потребовались годы, но отпустил. А с того момента, как встретил… как встретил одну потрясающе красивую, яркую, невероятно храбрую девушку по имени Кира Морозова… я смог окончательно перелистнуть ту страницу. Начать жить снова.»
Слёзы текли по моим щекам, но я не вытирала их, боясь что-то упустить.
«Но это ничего не меняет, моя девочка. Я люблю тебя, Кира, знаю, как бесчестно говорить это сейчас и… вот так. Но… Не важно. Я попросил о переводе на другой состав, на другой маршрут. Прощай, рыжая. Будь счастлива.»
Запись оборвалась.
Я сидела, уставившись на колонку, пока в груди нарастала волна злости, смешанной с облегчением. Облегчение от того, что между нами не стояла другая женщина, что он любил… меня. Но злость от того, что Макс снова ничего не объяснил!
– Сохранить сообщение? – вежливо поинтересовалась колонка.
– Удалить к чёртовой матери! – прорычала я, срываясь на крик.
Колонка послушно выполнила команду, а я вскочила с подоконника, заметалась по комнате, как загнанный зверь. Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.
Что за последствия? Почему все вокруг решили, что я настолько слабая, что не выдержу правды⁈ Почему все держали меня за идиотку, которую нужно оберегать от реальности⁈
Я схватила телефон, разблокировала дрожащими пальцами и нашла контакт Макса. Нажала вызов. Гудки. Один. Два. Три.
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.»
– ДА ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ НОРМАЛЬНО ВСЁ СКАЗАТЬ⁈ – взвизгнула я, швыряя телефон на диван. – ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК ЛЮБЯТ ЗАГАДКИ И НЕДОМОЛВКИ⁈
Я металась по квартире, пинала всё, что попадалось под ноги, сбрасывала чашки со стола. Осколки разлетались по полу веером. Ярость клокотала внутри, требуя выхода.
Как они смели решать за меня? Как ОН смел говорить, что любит, и тут же сбегать, прикрываясь какими-то туманными «последствиями»⁈
Я снова схватила телефон, пролистала контакты до имени отца. Палец завис над кнопкой вызова. Но потом я сбросила и пролистала выше, до Аники.
Видеозвонок. Гудки. Аника ответила почти мгновенно, её обеспокоенное лицо появилось на экране.
– Кира! Господи, ты…
– Припри отца к стенке и дай с ним поговорить, – зашипела в ответ, перебивая. – Сейчас же, Аника!
Она удивленно моргнула, потом её губы растянулись в понимающей улыбке.
– С лёгкостью, Кир. Минутку.
Экран задрожал, показывая потолок, я слышала шум шагов, потом приглушённое ворчание отца:
– Милая, что ты…? Я занят…
– Заткнись и иди сюда, – отрезала Аника. В голосе лучшей подруги прозвучали стальные нотки, которые появились у нее после встречи с моим отцом, он взрастил в ней уверенность и теперь сам же и расплачивался за это. – Твоя дочь на связи, и если ты сейчас же не подойдёшь, то будешь спать в гостиной до конца месяца.
Ругань, звук поцелуя, безнадёжный стон отца, а потом лицо папы появилось в экране. Он выглядел усталым, с тёмными кругами под глазами.
– Он на связи, Кир, – ласково произнесла Аника, тоже глядя в камеру.
Я прищурилась. Пристально посмотрела отцу в глаза через экран.
– Меня не волнует ваше упрямство с Максом, – начала я холодно. – Я не собираюсь терять свою любовь из-за вашей глупости. Поэтому чётко и по делу, папа: что за тайна у Воронова?
Отец поджал губы, отвёл взгляд.
– Кира, это не твоё…
Аника грозно сунула кулак с обручальным кольцом прямо ему под нос, прерывая на полуслове.
– Договаривай это предложение, Калеб Морозов, и я клянусь, ты пожалеешь, – прошипела она. – Твоя дочь имеет право знать правду!
Отец покосился на её пальчики с умилением и устало вздохнул. Я перевела дыхание, собираясь с силами.
– Папа, если ты действительно любишь меня, то скажешь. Вы оба делаете мне больно, пытаясь защитить! Не нужно! Я всегда справлялась со всем, что жизнь на меня сваливала!
Отец нахмурился, потёр переносицу нервным жестом. Молчание затянулось на мучительно долгие секунды.
– Дочка, ты не понимаешь…
– ПАПА! – крикнула я. – Немедленно!
Он глубоко вздохнул, посмотрел на Анику, которая кивнула ему ободряюще, потом снова на меня.
– У него сын, Кира, – выдавил он наконец, произнося так, словно это был конец света. – У Максима есть сын…
Я застыла. Мир поплыл перед глазами. Сын. У Макса есть… ребёнок?
А потом меня накрыло. Я начала хохотать. Истерично, безудержно, до слёз. Хохот вырывался из груди, я не могла остановиться, сгибалась пополам, хватаясь за живот.
На экране Аника нахмурилась, посмотрела на Калеба с полнейшим недоумением. Отец же уставился на меня с нарастающим ужасом.
– Кира? Доченька, ты в порядке?
Аника фыркнула, прикрывая рот рукой.
– Ну правда идиоты вы, – неверяще прошептала подруга, смотря на моего отца, как на идиота. – Как сын может помешать отношениям? Вы серьёзно? Боже мой, вы реально думали, что она испугается того, что у него есть ребёнок? Вы оба очень… неумные мужчины!
Она покачала головой.
– Там не всё так просто, Кира, – начал отец напряжённо. – Он…
– Адрес, – перебила я, моментально переставая смеяться. Как отрезало.
– Что?
– Адрес Максима Воронова, папа. Немедленно.
– Кира, послушай, ты не понимаешь ситуацию…
– АДРЕС! – рявкнула я так, что отец вздрогнул.
Аника толкнула его локтем в бок.
– Дай ей адрес, Калеб, или я сама продиктую. Я запомнила его из твоей записной книжки на всякий случай.
Отец покачал головой, сдаваясь и диктуя.
– Но Кира…
Я сбросила звонок, не дав ему договорить.
Схватила куртку, сумку, ключи. Накинула поверх вязанного платья пальто и кое-как нацепила шарф, обуваясь. По дороге в голове роились мысли, сменяя друг друга с бешеной скоростью.
Сын. У него есть сын от Марины. Логично. Она умерла десять лет назад, значит ребёнку сейчас… сколько? Десять-двенадцать? Может, чуть больше, но вряд ли, Максу самому не так много.
Я остановилась у детского магазина, метнулась внутрь. Бродила между стеллажами, хватая игрушки наугад. Конструктор LEGO для подростков, набор для рисования, книгу про космос. Ребёнок потерял мать в раннем возрасте, наверняка это было травматично. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать, что не собираюсь заменять его маму, но готова… быть другом.
Господи, а я вообще готова к тому, чтобы стать… кем? Мачехой? Мне двадцать пять, я сама ещё толком не разобралась с жизнью, а тут почти подросток, который наверняка будет меня ненавидеть за то, что я пытаюсь занять место его матери.
Но потом я вспомнила Макса. Его руки, его губы, то, как он смотрел на меня в купе поезда. Как говорил, что любит. Как защищал меня, прикрывая своим телом. Как целовал после того, как я чуть не погибла под колёсами состава.
Плевать. Я справлюсь с чем угодно, лишь бы быть с ним.
Я расплатилась, выскочила из магазина с огромным пакетом подарков и поймала такси. Дала адрес водителю и откинулась на сиденье, пытаясь унять сердце.
Дом оказался новостройкой, уходящей куда-то в облака. Я поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, вышла в длинный коридор с подсветкой.
Квартира сто пять. Я застыла перед дверью, сжимая пакет с подарками, и вдруг осознала абсурдность ситуации. Что я скажу?
Максу: «Привет, я знаю, что у тебя есть сын, но меня это не пугает»?
Его сыну: «Привет, я Кира, спала с твоим отцом в поезде, вот тебе конструктор»?
Но отступать было поздно. Я подняла руку и постучала. Шум за дверью. Шаги. Чей-то голос, но не Макса. Может ошиблась?
– Иду, иду, сейчас!
Замок щёлкнул, дверь распахнулась.
И…
Чего…?
На пороге стоял мужчина. На вид примерно моего возраста – может, на год-два-три старше. Высокий, стройный, мускулистый. Да, я поняла это, потому что он был без футболки, в одних классических брюках… ещё и расстегнутых. С тёмными волосами, резкими чертами лица.
Он окинул меня взглядом, от растрёпанных волос до пакета с детскими игрушками в руках и логотипом детского магазина, – и широко и обезоруживающе улыбнулся.
– Вы к кому, девушка? – спросил он вежливо, опираясь плечом о косяк и складывая руки на груди.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
– Я… я, наверное, ошиблась адресом… – пробормотала я, делая шаг назад. – Мне нужен… мне нужен Максим Воронов.
Парень приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире. Он отступил в глубину квартиры, широким жестом приглашая войти.
– Нет, всё верно, вы по адресу, – сказал он, в его голосе прозвучало откровенное веселье. – Максим Воронов здесь, это мой отец. Проходите.
Я стояла на пороге, сжимая пакет с детскими игрушками для десятилетнего ребёнка, и смотрела на мужчину.
Я… сошла с ума?
Глава 14
Счастье вопреки мужской логике
Максим
Сто пять. Сто шесть. Сто семь.
Мышцы груди горели огнём, руки дрожали от напряжения, пот заливал глаза.
Сто двадцать. Сто двадцать один.
Дверь в спальню распахнулась без стука, словно мой дорогой отпрыск не слышал про элементарную вежливость. Я не прервал упражнение, пытаясь выжечь из мышц память о рыжей ведьме.
– Па, к тебе пришли, – донёсся весёлый голос Руслана.
– Я никого не жду, – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Пусть проваливают, кто бы это ни был.
Руслан хмыкнул.
– Уверен, что ради этой гостьи ты сделаешь исключение, старик.
Сто тридцать восемь. Сто тридцать девять.
– Я сказал, что…
Застыл на полпути вверх, руки согнулись углом. Гостьи. Женский род.
О, чёрт. О, нет. Только не это. Только не она.
Я же оставил голосовое сообщение. Я же объяснил всё. Калеб обещал, что поговорит с ней.
Но если Кира каким-то образом выбила адрес и приехала сюда, то разговор явно прошёл не по плану Калеба. Потому что его дочь, как я успел выяснить за годы работы бок о бок, обладала упрямством осла, помноженным на настойчивость танка.
Я поднялся на ноги, провёл ладонью по лицу, стирая пот, и развернулся, готовясь к худшему.
…Мне в лицо прилетела подушка.
Я поймал её на рефлексах, уставившись на метательницу. Кира стояла в дверном проёме моей спальни. В руках у неё была вторая подушка, которую она явно готовила к запуску.
Руслан хмыкнул за её спиной и испарился, прикрывая за собой дверь с фразой «Вот так встреча». Последнее, что я увидел, – его довольную физиономию. Предатель.
– Какого хрена, Воронов⁈ – заорала Кира и метнула вторую подушку.
Я увернулся, но она уже хватала следующий предмет – мой будильник с тумбочки.
– Кира, погоди, давай спокойно…
– СПОКОЙНО⁈ – Будильник пролетел в сантиметре от моего уха и врезался в стену, оставив вмятину в обоях. – ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я БЫЛА СПОКОЙНОЙ⁈
Книга с другой тумбочки полетела следом. Потом настольная лампа. Пульт от телевизора. Кира превратилась в торнадо из рыжих волос и летящих предметов, каждый из которых она сопровождала отборным матом.
– Ты, – швырок, полетела рамка с фотографией, – решил, – швырок, книжная полка едва устояла, – за меня, – швырок, моя любимая кружка разбилась об стену, – что мне нужно⁈ Какого, – швырок, – чёрта, кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью, козёл ты упёртый⁈
Ну, с одной стороны, я до безумия рад видеть её. С другой стороны, мне кажется, или она сейчас действительно попытается меня убить?
– Ты думал, – Кира схватила тяжёлый кубок с полки, и я понял, что дело принимает серьёзный оборот, – что защищаешь меня⁈ – кубок пролетел так близко, что я почувствовал порыв воздуха.
Второй кубок. Потом тапок. Потом второй тапок.
– Ты трусливый, – швырок, полетел мой телефон, я едва успел поймать, – жалкий, – швырок, зарядное устройство, – ублюдок!
Я решил, что пора прекращать этот хаос, пока Кира не перешла к метанию мебели. Рванул через комнату, уворачиваясь от летящего блокнота, и перехватил её в момент, когда она замахивалась моими спортивными штанами.
Поймал её за талию, развернул спиной к себе и прижал к груди, обхватив руками так, чтобы она не могла продолжить артиллерийский обстрел.
– Пусти! – зарычала она, извиваясь. – Пусти меня, сволочь!
– Нет, рыжая, хватит крушить имущество и меня, – пробормотал я ей в макушку.
– Да пошёл ты! – Она попыталась лягнуть меня пяткой по голени, но я отставил ногу, блокируя удар. – Отпусти меня сейчас же, Воронов, или я…
– Или что? Закидаешь меня носками насмерть? – Я прижал её крепче, она всё ещё бесилась в моих руках. – Успокойся, девочка. Дыши.
– НЕ СМЕЙ МНЕ ГОВОРИТЬ ДЫШАТЬ! – взвизгнула она, но я почувствовал, как её тело начинает сдаваться, как силы оставляют её.
Она дёрнулась ещё раз, слабее, потом ещё раз, совсем без энергии. А потом просто обмякла в моих руках, её плечи затряслись.
– Как ты мог? – прошептала она срывающимся голосом, я понял, что… Кира плачет. – Почему, Макс? Почему я всё время должна делать шаги к тебе, а ты каждый раз – шаг назад? Что я сделала не так? Почему ты не даёшь мне шанса?
Её голос ломался на каждом слове, разрывая моё сердце.
– Я люблю тебя, идиот! – всхлипнула она. – А ты… ты просто оставил мне голосовое сообщение? Серьёзно? Ты отвергаешь женщину через автоответчик, как подросток⁈
Она… Я развернул Киру лицом к себе, всё ещё не отпуская.
– Я не хотел причинить тебе боль, Кира, – выдавил я, глядя в её покрасневшие глаза. – Твой отец прав – ты заслуживаешь лучшего, чем…
– Заткнись, – оборвала она, и в её взгляде полыхнул огонь. – Просто заткнись со своими благородными порывами и оправданиями, Воронов.
Кира резко толкнула меня в грудь, отчего я отступил на шаг, не ожидав такого напора. Ещё один толчок, и мои ноги уперлись в край дивана. Она толкнула в третий раз, и я рухнул на сиденье, глядя на Киру снизу вверх.
Она нависла надо мной, глаза всё ещё мокрые от слёз, но полные решимости.
– Раз ты нормально говоришь только тогда, когда твой мозг перестаёт соображать, – процедила она, опускаясь на колени между моих расставленных ног. – так тому и быть, Макс.
Её руки потянулись к торсу, я осознал её намерения с запозданием в пару секунд. Что она?!. О боже…
– Кира, погоди, рыжая, давай просто поговорим как взрослые люди… – начал я, но голос сел, когда она дёрнула резинку вниз.
Мой член выскочил наружу. Твёрдый, готовый из-за неё, несмотря на всё происходящее в последние минуты. Отличная работа, приятель. Очень своевременно. Теперь она точно поверит, что я хотел поговорить.
Кира окинула взглядом мою наготу, на её губах появилась предвкушающая улыбка.
– Вот и поговорим, Максим Игоревич, – выдохнула она, обхватывая член у основания и сжимая, я непроизвольно застонал. – Только на моём языке. Хм… буквально.
– Господи, Кира, подожди хотя бы… – попытался я снова, но слова замерли, когда она склонилась и провела языком по всей длине снизу вверх, от основания до самой головки.
Мои пальцы сами зарылись в её рыжие волосы. Я пытался сохранять остатки здравомыслия, но Кира явно не собиралась мне это позволять.
– Значит, у тебя есть сын? – спросила она, глядя на меня снизу вверх этими невероятными глазами, и обхватила головку губами, посасывая с такой самоотдачей, что мой мозг отключился на пару секунд.
– Да… есть… – выдавил я, откидывая голову на спинку дивана. – Боже, рыжая…
Она отпустила головку с непристойным чмоканьем, облизнула покрасневшие губы и снова крепче сжала ствол у основания. Её ладонь скользила вверх-вниз, задавая мучительный ритм.
– И он взрослый? – продолжила Кира допрос, склоняясь ниже и проводя языком по уздечке.
– Да… двадцать восемь… Кира, это нечестно, так вести разговор…
– Жизнь вообще несправедливая штука, Воронов, – усмехнулась она и взяла член в рот целиком, настолько глубоко, что её нос почти уткнулся в мой живот.
Господи. Твою же… Блять. Где она этому научилась? Или у неё талант от природы? Потому что если от природы, то я самый счастливый ублюдок на планете.
Кира двигалась, её губы плотно обхватывали ствол, язык делал что-то невероятное.
– Как так вышло, что ему двадцать восемь? – спросила она, отрываясь. Её рука продолжала скользить по мокрому от слюны стволу, большой палец проводил по головке, размазывая выступившую смазку.
– Мы… чёрт… мы усыновили его восемнадцать лет назад… – выдавил сквозь сжатые зубы. – Ему тогда было десять… Кира, умоляю, дай мне хотя бы…
Она снова взяла в рот, на этот раз ещё глубже. Я ощутил, как головка упёрлась в её горло, едва не потерял рассудок.
– Почему ты скрывал это? – выдохнула она. – Почему не сказал правду сразу, Макс?
– Потому что боялся твоей реакции, – признался я хрипло, глядя на неё сквозь пелену удовольствия. – Боялся, что тебе будет трудно…
Кира склонилась снова, на этот раз взяв в рот только головку, посасывая её так, будто это был самый вкусный леденец на свете. Её язык делал круговые движения, отчего я выругался сквозь зубы.
– Я что-то значу для тебя, Максим? – спросила она тихо, её глаза встретились с моими. В них плескалась такая боль, что мне захотелось разорвать себя на части за то, что заставил её это испытывать. – Или я просто удобная интрижка?
Её губы снова обхватили член, она взяла глубже, движения стали быстрее, жёстче, почти наказывающими. Мои пальцы сжались в её волосах, я не смог больше сдерживаться, видя то, как её глаза вновь наполняются слезами.
Я обхватил её за талию и рванул вверх, притянул к себе, усаживая верхом на колени. Впился в её губы поцелуем, вкладывая в него весь страх и любовь, которые пожирали меня последнее время.
– Ты стала всем для меня, Морозова! – прорычал я, отрываясь от её губ ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. – Слышишь меня? Всем! Моим воздухом, моим светом, моей причиной просыпаться по утрам! Я люблю тебя так сильно, что готов сойти с ума, если ты сейчас уйдёшь!
Её губы приоткрылись в немом потрясении, глаза расширились.
– Тогда почему ты сбежал? – прошептала Кира. – Ты же понимаешь, как это нелогично? Почему оставил меня одну?
Я прислонился лбом к её плечу, обнял так крепко, что, наверное, причинил боль. Слова застревали в горле, душили меня, но я заставил себя выговорить их.
– Потому что твой отец прав, ты слишком молодая, слишком светлая для такого. Тебя будут осуждать, будут странно оглядываться на такую семью. Ты будешь не просто моей женщиной, но и формально мачехой парню, который годится тебе в друзья или мужья. Он старше тебя, Кирюсик. Это ненормально, это сложно, это…
Она ударила меня по груди.
– Ты законченный дебил, Воронов! – выкрикнула Кира, в её глазах снова полыхнул огонь. – Мне было бы в сто раз сложнее, если бы ребёнку был год, пять или даже четырнадцать с его подростковым бунтом и гормональными взрывами! А это взрослый состоявшийся мужик, которому я нахрен не сдалась в роли мамочки! Что ты себе напридумывал в этой тупой башке⁈
Я выдохнул, гора свалилась с плеч. Улыбнулся впервые за бесконечно долгую неделю.
– Прости меня, девочка, – зашептал я, целуя её шею, спускаясь к ключицам. – Прости за то, что натворил.
Мои руки скользнули под её платье, нащупали край трусиков, отодвинули влажную ткань. Я приподнял её бёдра и насадил на ещё твёрдый член одним требовательным движением, наблюдая, как её губы формируют идеальную букву «О», как глаза закрываются от удовольствия, как выгибается спинка.
Первый толчок вверх вырвал из её горла такой звук, что я мысленно поблагодарил строителей за качественную звукоизоляцию.
– Руслан в подростковом возрасте был очень сложным, – начал я, продолжая двигаться внутри неё. Кира принимала меня с такой жадностью, словно пыталась компенсировать все дни разлуки за один раз. – Он переносил тяжело не просто мысль о потенциальной мачехе, а вообще любое моё отсутствие. Работа, рейсы, командировки – каждый раз это превращалось в драму.
Кира насаживалась навстречу каждому движению, её руки впились в мои плечи, оставляя царапины.
– Скандалы были такие, что соседи вызывали полицию, думая, что я ребёнка обижаю, – продолжал я между толчками, наблюдая, как меняется её лицо. – Слёзы литрами, попытки сбежать в другой город искать биологических родителей, заявления в стиле «ты меня не любишь, раз уезжаешь».
– И как ты… ааах… справлялся? – выдавила она, закусывая нижнюю губу в попытке сдержать очередной стон.
Я ускорил темп, входя глубже, под другим углом, её глаза закатились.
– Терпел, разговаривал, – перечислил я, обхватывая её ягодицы ладонями и приподнимая так, чтобы каждое движение попадало точно в нужную точку. – Брал его с собой в рейсы, когда это было возможно. В общем, делал всё, что мог придумать человек, который понятия не имел, как воспитывать ребёнка.
Её внутренние мышцы начали сжиматься вокруг моего члена, предвещая близкий оргазм.
– Когда всё наконец устаканилось, когда он повзрослел и мы превратились в нормальную семью, где можно спокойно разговаривать… – я поймал её губы в поцелуй, – … я встретил тебя, рыжая. И испугался, что вся эта история может повториться.
– Что… что дальше? – простонала Кира, откидывая голову назад и обнажая шею.
Не удержался, прильнул губами к ней.
– Я поговорил с Калебом, – признался я, обхватывая её за бёдра и поднимаясь с дивана. Кира обвила меня ногами, руки сомкнулись на моей шее. – Признался, что влюбился в его дочь, как последний идиот. Он отреагировал примерно так же, как ты недавно, только кулаками вместо предметов интерьера.
Я прижал мою Киру спиной к стене и начал двигаться жёстче, каждый толчок выбивал из неё короткие стоны.
– Он назвал меня эгоистичной свиньёй, которая хочет затащить его дочь в свои проблемы ради постели, – постепенно приближался собственный оргазм. – Сказал, что он знает, каким тяжёлым был период с Русланом. И что он не желает таких отношений для своей единственной дочери.
– Ничего… мммм… – Кира попыталась ответить, но я вошёл на полную глубину, слова превратились в протяжный стон. – Ничего, я с Аникой поговорю… ааах, Макс… она ему такое устроит…
Надо запомнить и никогда не ссориться с Аникой, раз эта женщина знает, как управлять мужем размером со шкаф.
Кира начала содрогаться в моих руках, оргазм накрывал её. Она выгнулась в объятиях, вцепилась в меня всеми конечностями и укусила меня за плечо, сдерживая крик.
Вид её в моих руках… это зрелище толкнуло меня за грань. Я вошел в неё ещё несколько раз, движения сбились, потеряли ритм. Финальный толчок, я кончил внутрь неё.
– Прости… рыжая, прости… – пробормотал я, утыкаясь лицом в её шею и пытаясь отдышаться.
Кира обессиленно гладила меня по затылку, её дыхание было таким же рваным.
– За что? – прошептала она.
Я отлепился от стены и кое-как дошел до дивана, опускаясь на него вместе с ней. Она всё ещё сидела на мне, я всё ещё был внутри. Кира попробовала пошевелиться, приподнялась и опустилась обратно со стоном.
Серьёзно? Уже? Я что, в восемнадцать вернулся внезапно?
Но тело явно не собиралось спрашивать разрешения у мозга.
– За то, что кончил в тебя, Кира, – прошипел, зажмуриваясь на мгновение, когда она начала двигаться на мне. – Ты же планируешь поступать в медицинский, а если вдруг сейчас…
Она звонко рассмеялась, этот звук разлетелся по комнате, наполняя её теплом.
– Дурак ты, Воронов, ду-рак! – выдохнула она, насаживаясь глубже и постанывая от удовольствия. – Но мы обязательно ещё вернёмся к этому разговору, обещаю. А пока заткнись!
Я посмотрел на неё снизу вверх, растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, глаза, полные озорства и любви одновременно. Поймал её бёдра руками и резко насадил вниз до упора. Кира вскрикнула, но я словил этот звук губами, целуя её, желая слиться воедино.
Руки потянулись к подолу её платья и стянули его через голову. Кира осталась полностью обнажённой на мне, освещённая мягким светом торшера в углу.
Моя. Она полностью моя.
Кира
Через час я сбежала первой из душа, хохоча и отбиваясь от его попыток затащить меня обратно под воду для пятого раунда.
– Всё, Воронов, я сдаюсь! – я запахивала полотенце. – У меня ноги уже не держат!
– Какая нежная, – усмехнулся он, вытираясь вторым полотенцем и демонстрируя мне всю эту мускулистую, мокрую и ну очень сексуальную картину. – Неделю назад летала по вагонам как горная козочка, а теперь жалуется.
Я кинула в него мочалкой.
Нашла в его шкафу огромную чёрную футболку и натянула на себя. Вещь оказалась мне до середины бёдер, идеальная домашняя одёжка.
Квартира Максима оказалась просторной, светлой, с высоченными потолками и огромными окнами в пол, из которых открывался вид на вечерний город. Снег за окном падал крупными хлопьями, укутывая город.
На кухне было море фотографий. Все стены увешаны снимками Руслана в разном возрасте: испуганный десятилетний мальчик с огромными глазами, угловатый подросток с вызывающей причёской и серьгой в ухе, улыбающийся юноша в выпускном костюме, взрослый мужчина за рулём дорогой машины.
Я замерла перед одной из рамок, всматриваясь в детали. И тут меня осенило: ни на одной фотографии не было женщины. Вообще ни на одной. Никаких следов Марины, ни с мужем, ни с сыном, ни просто портретов. Словно она вообще не существовала в этом доме, словно её память стёрли ластиком.
– Все фотографии с мамой висят у меня в комнате.
Басовитый голос за спиной заставил меня подпрыгнуть и резко обернуться, осознавая, что последние слова я произнесла вслух. Руслан стоял в дверном проёме кухни, опираясь плечом о косяк, с бутылкой минералки в руке. Вблизи он выглядел ещё более внушительным, метра под два ростом, плечи как у пловца, руки, которые явно не чужды тренажёрному залу.
Господи, а вдруг он психопат? Странная мысль, но Макс меня запугал своим рассказами. Вдруг он сейчас начнёт качать права, что я покушаюсь на его отца?
– Эмм… а почему именно в твоей комнате? – выдавила я, пытаясь выглядеть непринуждённо.
Руслан пожал плечами, прошёл к холодильнику и достал ещё одну бутылку минералки. Протянул мне. Я осторожно подошла и взяла, стараясь держать дистанцию на случай, если придётся удирать.
Он внезапно расхохотался, его лицо мгновенно преобразилось, став моложе и добрее.
– Расслабься, я не собираюсь тебя убивать и закапывать в лесу, – сказал он, всё ещё посмеиваясь. – Видела бы ты своё лицо сейчас, как будто я достал топор и начал точить прямо при тебе.
Я покраснела, чувствуя себя полной идиоткой.
– Просто… необычная ситуация, понимаешь? – пробормотала я, отпивая из бутылки. – Не каждый день знакомишься с сыном своего… ну…
– Любовника? – подсказал Руслан, откровенно веселясь.
– Я хотела сказать «партнёра», – выдала я первое, что пришло в голову, и тут же пожалела.
Руслан фыркнул в бутылку, едва не поперхнувшись водой.
– Партнёра? Звучит, как будто вы вместе открываете бизнес, а не трахались на каждой поверхности в спальне последний час, – он покачал головой. – Спасибо, что сбежала от него, кстати. Ещё немного, и я лишился бы слуха из-за громкости в наушниках на максимум.
Я чуть не подавилась водой. Господи, да он просто издевается надо мной!
– Да уж, ситуация та ещё, – тем временем согласился он, садясь на барный стул и жестом приглашая меня сесть напротив. – Но что поделаешь, любовь не спрашивает разрешения, когда и к кому приходить.
Руслан кивнул на фотографии, развешанные в гостиной.
– Насчёт фото с мамой… – его голос стал серьёзнее. – В пятнадцать лет я был эгоистом и психом. Развесил все её фотографии по квартире, чтобы сохранить память. Каждый угол, каждая комната, везде она смотрела на нас. Это была моя форма протеста против мира, который забрал её у меня. Против отца, который, как мне казалось, слишком быстро её отпустил.
