Текст книги "Путешествие по долине реки Усури. Том I."

Автор книги: Ричард Маак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

В первых числах ноября лед уже был так крепок, что мог выдержать поезд тяжело нагруженных саней, и китайские купцы, числом от 10 до 12, выгрузили их в лавки, выстроенные на берегу у Благовещенска. Товары их соответствовали потребностям города и состояли преимущественно из различных жизненных припасов: наприм. муки, круп, замороженных яблоков, орехов[3]3
  Оба эти плода, из которых первый есть вероятно Pyrus ussuriensis, а второй – вид совершенно различный от Juglans mandshurica, вывозятся купцами из южной Манджурии, с реки Сунгари.


[Закрыть], разного рода живности, свиней, рыбы, водки и пр. Китайские купцы сбывали эти товары по цене весьма выгодной для русских и охотно выменивали их на серебряные монеты и на медь.

В это время из Иркутска пришла почта и сообщила нам, что уже установилась санная езда по льду на всем протяжении Амура. При этом известии все путешественники, которых в Благовещенске собралось весьма много, бросились готовиться к отъезду; но так как на станциях оказалось очень ограниченное число лошадей, то они не могли выехать все в один день и должны были ожидать каждый своей очереди, по назначению здешнего начальства. Моя очередь наступила 21 ноября, и я выехал из Благовещенска на двух санях, тяжело нагруженных моими коллекциями. В первые дни после моего отъезда дорога показалась очень трудною, частью от утомительных больших расстояний между станциями на всем пространстве от Благовещенска до местечка Улусу-Модон, частью же от свирепствовавших в последнее время снежных метелей и вьюг. Близ Улусу-Модона находится станица Корсакова, до которой мы добрались только 26 ноября. Отсюда нам пришлось проехать небольшое пространство не по Амуру, а через небольшую, узкую полосу земли, на которой тянется невысокий горный хребет. Причина уклонения нашего пути от Амура состояла в том, что в этом самом месте он делает всем известную кругообразную излучину в 30 верст, которую нам надо было миновать для сокращения пути. За излучиной спускаются опять на Амур по речке, которая весьма кстати названа здешними казаками Спусковою речкой, и едут уже по его льду вплоть до Кумарской станицы. Отсюда наше дальнейшее путешествие стало заметно лучше, потому что расстояния между станциями были гораздо меньше, чем прежние, а вследствие этого и самые лошади находились в лучшем состоянии и если, несмотря на эти благоприятные обстоятельства, я все-таки подвигался вперед довольно медленно, то этому главною причиной была моя решимость путешествовать только в продолжение дня: я всегда считал опасным путешествовать по Амуру в ночное время, потому что от стекающих в него горных ручьев, а также и от вливающихся в него небольших рек, на льду его образуются на́леди и местами по льду разливается вода. Но гораздо опаснее так называемые здешними казаками пропарины. Это небольшие отверстия во льду, прикрытые снегом и, следовательно, тем более опасные, что их трудно заметить ночью; хорошо, если еще они встретятся не на глубоком месте, но во всяком случае опасность так велика, что вполне оправдывает мою решимость не путешествовать в ночное время. Дорога наша шла большею частью по Амуру и только в тех местах, где течение его слишком извилисто, проложена она по лугам и часто даже через леса. По мере приближения к станице Усть-Стрелке, поселения становятся чаще, дороги между ними не так утомительны и лучше, а на станциях встречаешь более лошадей, и путешественник постоянно может рассчитывать на хороший ночлег и везде найдет необходимые припасы, особенно в тех местах, где поселенцы живут уже не первый год и успели хорошо позапастись для своего ежедневного обихода овощами и зерновым хлебом. Осенняя рыбная ловля была в этом году весьма удачна и обильна по всему течению Амура, в особенности же в некоторых боковых притоках его, а в нескольких казацких станицах, в которых казаки отгородили в реке места для заколов, можно было получить рыбу даже совершенно свежую; хотя у казаков заметен был недостаток в мясе, однако же это происходило не от недостатка дичи в лесах, но от того, что казаки не имели в этом году довольно времени, чтобы заняться охотою. Мне случалось видеть по всему Амуру целые стада диких коз; и многие из них были убиты моими людьми во время путешествия. – Наконец 17 декабря мы достигли станицы Покровской, лежащей ниже Усть-Стрелки, в двух верстах от нее. Прежде отсюда отправлялись, следуя сначала вверх по Аргуни, а потом через горы до Горбицы; так делали для того, чтобы не ехать от Покровской до Горбицы по Шилке, берега которой на этом 200-верстном протяжении были не населены. Теперь же, когда в последнее лето на этом пространстве успели выстроить 5 станционных домов и водворить в них нужное число ямщиков, снабдив их достаточным количеством лошадей, от Усть-Стрелки едут вверх по течению Шилки.

Мы скоро оставили позади нас эту местность и ехали уже по знакомой всем дороге в Читу, через Стретенск и Нерчинск, и благополучно добрались туда 24 декабря; но здесь дошли до нас слухи, что хотя и были большие холода, однако Байкал еще не покрылся льдом. Мы должны были ждать и в последних числах этого месяца, узнав, что уже два дня как открылась там санная езда, готовились было к отъезду, как вдруг узнали, что страшный внезапный ветер совершенно взломал зимний покров Байкала и что сообщения снова прекратились. Таким образом, мое пребывание в Чите продолжилось до 31 декабря, когда я, через Верхне-Удинск и Байкал, отправился в Иркутск, прибыв в который, счастливо окончил мое путешествие. Но приехав сюда, я получил от Сибирского Отдела Географического Общества поручение заняться разработкою материалов, собранных мною во время путешествия по реке Усури, и должен был с этою целью отправиться в Петербург, куда и прибыл 16 марта 1860 года.

Река Усури и ее долина в географическом отношении

Введение

Приступая к описанию долины реки Усури, я считаю нужным предварительно познакомить читателя с источниками, из которых я почерпал предлагаемые в этой части моего труда сведения, и дать географический очерк этого края.

В путешествии по стране, которая была главною целью моей поездки, я не ограничивался одним только исполнением возложенных на меня обязанностей, но, кроме добывания возможно точных сведений об этом крае, в свободное время я расспрашивал жителей и собрал таким образом много важных материалов о местностях, лежавших вне круга моей деятельности. Само собою разумеется, что я старался получать эти сведения только от природных жителей или от тех торговцев, которые сами бывали в этих местностях и вообще не позволял себе довольствоваться одними слухами, а, напротив, всегда поступал как можно осмотрительнее и старался тщательно проверять получаемые сведения.

Весьма драгоценный материал доставили мне очень подробные топографические работы, произведенные членами экспедиции, снаряженной в 1859 году под начальством полковника Будогоского для проведения границ между Россией и Китаем. Результатом трудов этой экспедиции была подробная топографическая съемка: всего течения Усури, некоторых ее боковых притоков, из которых назовем Даубиху и нижнее течение Мурена, и озера Кенгка; далее, водораздельного хребта южных притоков озера Кенгка и Японского моря и хребта Сихота-алин, который пройден экспедициею в различных направлениях.

Сюда же я должен причислить и труды г. Венюкова, проплывшего по всему течению Усури вверх до устья реки Фудзи, а потом вверх по этой реке, по направлению к морю, которого он достиг, идя по Лифулэ. Из сведений, сообщаемых миссионером de la Bruniére, пригодились мне немногие, потому что они касаются почти только того самого пространства, которое я посетил сам. Что же касается до китайских источников, то они большею частью состоят из одного перечня рек с их боковыми притоками, и расстояний между этими реками и некоторыми горами, но совершенно опускают из вида окружающую местность и характер ее.

Река Усури есть, как известно, один из самых больших правых притоков Амура, получающий свое начало из гор Сихота-алин почти под 44° с. ш. Отсюда он течет почти в направлении меридиана и впадает в Амур под 48°16′20″ с. ш.

Под именем страны или долины реки Усури я разумею пространство земли по обеим сторонам ее течения и ограниченное с юга и востока прибрежными горами Сихота-алин, с запада же водораздельным хребтом левых притоков Усури и правых притоков Сунгари.

В более обширном смысле, можно было бы отнести к этой стране и приморский край, который простирается от устья реки Туменя, на юге, до лежащего в одной параллели с устьем реки Усури пункта Татарского пролива, на севере. Но в моем географическом обозрении я оставил этот береговой край совершенно в стороне и упоминаю о нем насколько этого требовало близкое отношение этого края к усурийской стране.

Река Усури[4]4
  В начале моей книги я уже объяснил все причины, не дозволившие мне исследовать самую область верховьев реки Усури, и потому, надеюсь, никому не покажется странным, что предлагаемые здесь краткие заметки об этой части усурийской речной системы основаны только на изустных рассказах и работах топографов, которые делали съемку 1859 года, и на сведениях, сообщенных мне туземными охотниками.


[Закрыть]

При описании реки не всегда легко определить, что должно принять за главное ее течение и что за боковые притоки. Особенно это бывает затруднительно, когда дело идет о реке малоисследованной. Так было с малоизвестными до сих пор реками Енисеем и Ангарой: только в недавнее время последнюю признали за главную реку, а первую боковым ее притоком. Взаимное отношение Амура и Сунгари, из которых последняя принимается местными жителями и китайцами за главную реку, до сих пор еще не определено: наука еще не решила положительно, которую из этих двух рек надо признать за приток. То же самое должно сказать и об источниках Усури, и я считаю себя вправе принимать Сандуху за главный из них, соглашаясь в этом с мнением местных жителей, пока более основательные ученые исследования по этому предмету не подтвердят тех немногих, приводимых путешественниками, фактов, на основании которых главным источником Усури считается не Сандуху, а Даубиха.

Река Сандуху вытекает из берегового хребта, называемого Сихота-алин, почти под 152° в. д. и под 44° с. ш.[5]5
  По показанию китайск. геогр. под 132°44′ в. д. и 43°45′ с. ш.


[Закрыть], и отделяется, как говорят, от истоков небольшой реки Тудого, вливающейся в море, невысоким хребтом гор. Эта небольшая горная речка, на которой живет несколько китайцев, составляет приток реки Аввакумовки (названной этим именем в последнее время), впадающей в залив св. Ольги; берега ее населены и, сравнительно с общею населенностью страны, даже многолюдны.

Горы Сихота-алин, идущие здесь в направлении к северо-востоку, имеют на своем северо-западном склоне, там, где берет свое начало Сандуху, отлого подымающийся хребет с болотистою почвою, весьма обильною источниками. Он покрыт хвойным лесом, который состоит из кедра, лиственницы, преимущественно, из вида ели: Abies Ajanensis; травы этой местности носят характер болотной растительности. Судя по рассказам природных обитателей усурийской страны, эта необитаемая пустыня имеет для них значение только как местность, весьма удобная для охоты за зверями, и потому зимою они удаляются от своих постоянных зимних жилищ и живут здесь, большею частью в легких звероловных шалашах. Жители верхнего течения Усури нередко предпринимают зимою поездки для торговых меновых сношений с китайцами, живущими на берегах моря и на впадающих в него реках, и с орочами, охотничьим племенем, торговые сношения с которым для них прибыльнее всех других; они редко избирают для этого путь по этой местности, а обыкновенно отправляются по Фудзи, потому что на водораздельном хребте, отделяющем реку Фудзи от вливающейся в море р. Лифулэ, предстоит бороться с меньшими трудностями; при том, чтобы достигнуть до моря, следуя против течения Фудзи от устья Науту (Нынгту), здешние жители употребляют обыкновенно от 7 до 8 дней, между тем как того же места они достигают вверх по течению Сандуху только после 9 или 10 дневного пути; хотя длина и того и другого пути по их мнению почти одинакова, но на последнем приходится делать перевал через более высокие горы и местами идти по болотистой почве. В верхнем течении своем Сандуху пробегает по довольно узкой долине, окаймленной большею частью высокими горами и имеющей откосы, во многих местах круто подымающиеся от самого русла. В этой местности могут устроиться поселения, и то небольшие, только в тех местах, где впадает в реку какой-нибудь ручей или речка или где горы, несколько уклоняясь от берега, оставляют между собою и рекою покрытую лесом низменность. Реки, впадающие в Сандуху с левой стороны и на небольшом одна от другой расстоянии, суть Ицзин и Фалаху, а с правой река Коу, ниже устья которой мы находим первые поселения китайцев, занимающихся земледелием. Несколько ниже находится деревня Сандаху, обитаемая также китайцами. Начиная отсюда до реки Фудзи, вливающейся в Сандуху справа, эта последняя носит почти тот же характер местности, как и в верхнем течении своем, разве только, что здесь она течет в долине, несколько более открытой, делая притом многочисленные извилины, и что русло ее наполнено наносным лесом. В период дождливого времени и весною, когда тающие болота и горные снега наполняют ее потоками своих вод, она становится весьма быстрою и получает характер горного потока, и только ловкие орочи или ходзены отваживаются в это время плыть по ней в своих легких берестяных челноках.

С устьем Фудзи мы вступаем в область исследований г. Венюкова[6]6
  Вестн. Геогр. Общ. 1859 г. часть 25.


[Закрыть], труды которого, за исключением некоторых сведений, собранных мною между туземцами, будут служить мне отныне почти единственным руководством при обозрении всего верхнего течения Усури до местности Чаимтунг.

От устья Фудзи до устья реки Даубихи слившиеся реки носят название Уллаха, данное, вероятно, китайцами. От устья реки Науту, вливающейся в Усури также с правой стороны, она течет между горами, тянущимися вблизи ее берегов, но местами так удаляющимися от них, что образуют такое пространство, которого очень достаточно для основания небольших поселений. Кроме нескольких китайских деревень или одиноко стоящих жилищ, здесь находятся еще остатки давно покинутых прежде бывших крепостей или городов. Природными жителями этих стран, ходзенами, эти остатки называются балякти-хотони или Маньджю-балякти-хотони, т. е. старые города манджуров; китайцы же называют их ченгза. Они встречаются не только здесь, но и в других местах этой страны; в описываемой же местности они находятся то на плоском берегу, то на возвышенных местах береговых откосов. Сколько мне известно, таких остатков есть несколько, лежащих по Фудзи, по Усури, между устьями Вонго и Даубихи и далее на водораздельном хребте между Даубихой и Лефу, где есть две таких крепости возле самой, там пролегающей, дороги. Трудно определить исторически время, к которому относятся эти остатки, потому что мы не только не нашли чего-нибудь определенного или подробного об этом в китайских источниках, но даже не могли собрать ни одного достоверного предания у жителей, от которых я мог только узнать, что остатки городов, разбросанные на этих местностях, в древности, с незапамятных времен, были заселены многочисленным и воинственным народом из племени Манджу, и что к тому же времени они относят и начало своей зависимости от манджуров. Г. Венюков имел случай видеть очень многие из этих исторических памятников и говорит о них, что это правильно выстроенные укрепления, снабженные земляными валами. Он полагает, между прочим, что под защитою этих земляных окопов должны были находиться большие города, и относит их к XII столетию, к временам царствования династии Гинь, которая, находясь в частых враждебных столкновениях с воинственными приамурскими жителями, не раз претерпевала от них поражение и выстроила эти укрепления для своей защиты. В какой степени все это справедливо – не берусь решить.

От устья реки Науту (44°39′16″ с. ш.), идущей с востока и впадающей в нее с правой стороны, Усури течет главным образом по направлению на запад, образуя при этом различные извилины, а от устья Вонго, вливающейся в нее с левой стороны, делает поворот и до самого соединения с р. Даубихою идет более в направлении к северо-западу.

О характере этой части течения Усури можно сказать, что она и здесь есть только горный поток, судя по тому, что и здесь она также стремительна и что встречаются идущим вверх против ее течения замечательные затруднения от скоплений наносного леса и сильного течения, так что даже при средней высоте воды это пространство (около 50 верст) нельзя пройти менее, чем в 5 дней. До самого устья Вонго по обоим берегам тянутся горы, то примыкая к самой реке, то обходя часто встречающиеся узкие береговые низменности, поросшие местами лиственным лесом, а местами покрытые только травою. На левом берегу, несколько ниже устья Вонго, эти горы расходятся с берегом, между тем как на противоположной стороне они тянутся у самого русла еще на пространстве 12 верст и оканчиваются мысом, на котором находятся остатки одного древнего укрепления. Но прежде чем дойти до этого места (около 4 верст выше), должно пройти одну из самых больших из находящихся здесь плантаций растения жень-шень, лежащую на правом берегу Усури в долине одного небольшого ручья, под 44°42′3″ с. ш.

В ботаническом отделе описания моего путешествия помещены подробности об этом растении, его обработке и значении его для страны, а теперь я только упомяну о нем, как о растении, встречающемся здесь в диком состоянии или разводимом в этой стране жителями и имеющем таким образом отношение к образу жизни их и промышленности.

По всем притокам реки Усури и по ней самой до этой местности живут почти одни только китайцы, местами в деревнях, местами же в отдельно стоящих домах, и занимаются одни отыскиванием корня растения жень-шень или же обработкою его, а другие ведут правильное огородничество, возделывают поля, и таким образом доставляют запасы на зимнее время не только себе, но и для тех, которые на долгое время отправляются в горы за корнем. Здешние китайцы, всегда холостяки, суть большею частью выходцы, навсегда поселившиеся здесь[7]7
  Говорят, что многие из них – ссыльные.


[Закрыть]. Есть однако же и пришельцы, купцы из Гирина, Нингута и других городов; привлекаемые богатою добычею жень-шеня, они обыкновенно в таком случае переселяются сюда на многие годы и вступают в торговые сношения с этими городами, а также и с живущими по берегу моря орочами или ходзенами, обитающими по Усури. Эти последние находятся почти в безвыходной зависимости от китайцев, потому что получают, в счет будущих заработков, не только все жизненные припасы, но и, что главное для них, водку, и таким образом в уплату своих долгов отдают часто всю свою годовую добычу дорогих мехов. Китайцы держат здесь большее или меньшее число работников, которые занимаются у них огородничеством и обработкою полей или отправляются в горы за корнем, подвергаясь трудам, а часто и опасности от встречи с хищными зверями.

Миновавши высокие откосы долины, на которых лежат остатки старых крепостей, плывут вдоль по берегу, плоскому с обеих сторон, следуя по различным извилинам течения реки и между островами, лежащими по ее руслу – до самого места соединения ее с Даубихою. Но несколько не доплыв до этого места, еще раз встречается откос правого берега, который примыкает к самой реке и образует покрытый лиственным лесом мыс Бангцуляс (название, которое переделано из китайского Банг-дзуи-ляза). Непосредственно за ним, вниз по течению, река идет к устью Даубихи, раздробляясь на многие рукава. Течение в них чрезвычайно быстро и стремит свои воды к живописному скалистому мысу Лаугалаза[8]8
  В древности он назывался Илу.


[Закрыть], находящемуся на левом берегу Усури, ниже устья Даубихи, на близком от него расстоянии. Здесь скопившиеся течения, напирая с страшною силою, образуют водоворот, весьма небезопасный для путешественников, не говоря уже о трудностях, сопряженных с проходом по этому бурливому месту.

Начиная от места соединения Уллахи с Даубихою, вся река, до самого впадения в Амур, носит название Усур. Так называют ее прибрежные жители, ходзены, и самые китайцы; но первые придают к ее имени еще слово мангу[9]9
  Известно, что жители и приамурских стран называют мангу все среднее и нижнее течение Амура, вниз от устья Сунгари. Подобным образом ходзены, живущие на Усури, называют эту реку также великою, рекою или мангу, в сравнении с ее боковыми притоками. Нечто подобное этому встречаем мы у якутов, обитающих по Лене: они называют эту реку ирюс (или большая река), а все боковые притоки ирях. Точно так же якуты, обитающие по Вилюю, одному из самых больших притоков Лены, называют этот приток ирюс, а все в него впадающие речки ирях.


[Закрыть], что на их языке означает великая река. И действительно, с этого места Усури течет по более широкому руслу, хотя и здесь также делает многочисленные извилины и часто разделяется на рукава, сохраняя главное направление к северо-северо-западу. Местность становится более открытою, потому что горы, удаляясь внутрь страны, оставляют между собою и берегом низменности, часто покрытые лесом. Леса на откосах долины состоят большею частью из красивых лиственных деревьев, а хвойный лес, как напр. кедры и ели, можно встретить только в горах, удалясь от берега внутрь страны иногда на несколько верст. Вместе с переменою рельефа страны и ее растительности, изменяется также характер реки, возрастает изобилие в ней рыбы и облегчается ее добывание; сообразно всему этому и быт народонаселения принимает другой характер. На берегах мелких горных рек с быстрым течением жители ведут жизнь кочующих охотников или, как здесь, в месте нахождения корня жень-шень, китайцы, занимаются огородничеством, только как средством для прокормления во время отыскивания этого корня; между тем как на берегах рек, имеющих известную глубину и доставляющих обитателям богатую добычу летом и осенью, и самое занятие жителей, рыбная ловля, соответствует этому характеру местности. Вместе с устьем Даубихи переступаем мы за южный предел района, обитаемого ходзенами, тунгуским племенем, которое, начиная с этого места, составляет главное население берегов р. Усури. Рыбная ловля – главное занятие этих полукочевых ихтиофагов, собирающихся только к зиме в свои постоянные жилища, а летом и осенью рассеивающихся для этого промысла по островам и по многочисленным рукавам реки Усури. Побочные их занятия составляют охота за зверями, преимущественно зимою, и частью огородничество в небольших размерах, – единственный промысел, который они успели заимствовать у своих, сведущих в этом деле, учителей – китайцев.

Несколько верст ниже устья Даубихи находится устье одного правого притока средней величины, по имени Да-Шитуха (что значит большая Шитуха) в противоположность другому меньшему, также правому горному притоку Усури, называемому Сиау-Шитуха[10]10
  Сиау-Шитуха есть китайское название этой реки, ходзены же называют ее Нучь-Шитуха, что́, точно так же, как и первое, значит малая Шитуха. В китайской же географии и у Д'Анвиля она называется Гармаго.


[Закрыть] (то есть малая Шитуха) и вливающемуся тотчас за Да-Шитуха[11]11
  У Д'Анвиля эта река названа Курму или Кулэму.


[Закрыть], ниже его.

Горы, окаймлявшие до сих пор правый берег Да-Шитуха и известные здесь под именами Шилаза и Хайнидынгза, тянутся теперь по Усури, на довольно значительное пространство, на расстоянии от ее берега не менее 2–3 верст, но вскоре опять примыкают к ней, оканчиваясь мысом Банг-сунг-дзуиза. Бока их, обращенные в сторону реки, носят общий характер плоских склонов гор и переходят то в береговые откосы, покрытые лесами, то в обширные прибрежные луга, представляющие самые удобные места для поселений. Населенность этой страны не соответствует однако же этому множеству удобнейших для поселения мест: несмотря на это, она населена менее, чем все другие страны по течению Усури; в ней весьма редко случится увидеть небольшую деревню или одиноко стоящее жилище, которое часто оказывается пустым и заброшенным, между тем как эта страна легко могла бы удовлетворить весьма многолюдному населению. Не подлежит никакому сомнению, что этот край, при нынешних новых выселениях русских на Усури, обратит на себя их особенное внимание и что населенность его вскоре, если не опередит, то по крайней мере сравнится с другими.

На левом берегу Усури также видны ряды невысоких гор, но они здесь гораздо более удалены от берега, чем на правом, и вскоре совершенно исчезают из виду, уступая место необозримому плоскому пространству между реками Сунгачи и Усури.

От описания местности перейдем к описанию самой реки и именно ее русла.

Почти во всех местах, где только река в своем течении делает извилины, она непременно делится на несколько рукавов, которые образуют во многих местах весьма значительные острова[12]12
  На одном из таких островов средней величины стоит одинокая невысокая скала.


[Закрыть], так что иногда расстояние между одним берегом твердой земли и другим составляет одну или две версты. Кроме того, вследствие этих разнообразных и бесчисленных извилин реки, образовались в ней в некоторых местах песчаные мели, так что течение ее часто находит себе проток только в узких, но в то же время и глубоких, каналах, и потому стремится в них с чрезвычайною быстротою; в других же местах эти отмели служат центром скопления наносного леса и карчей; часто в них полузарыты целые громадные деревья, через которые вода переливается, клубясь, с поразительною быстротою и шумом. Когда случается плыть по этим местам, что иногда бывает необходимо, потому что они часто занимают всю ширину русла, должно постоянно грести, чтобы хотя сколько-нибудь подвигаться вперед, и это иногда требует чрезвычайных усилий; иногда же нельзя пройти иначе, как на шестах или войдя в воду, чтобы передвигать лодки руками. При малейшей оплошности лодку тотчас унесет течением назад и можно подвергнуться опасности попасть в массу наносных деревьев, где уже почти нельзя ожидать спасения. Одно из таких особенно опасных мест находится около 6 верст ниже устья Да-Шитухи. Тотчас за Банг-сунг-дзуиза, ниже его, впадает Кубурха́, незначительный правый приток Усури, представляющий все признаки горной речки, о котором мы здесь упоминаем только потому, что горы, в которых он получает свое начало, более всех других изобилуют знаменитым корнем жень-шень. При устье Кубурхи возвышается мыс того же имени и, начиная с этого места, уже не встречаются более горы на самом берегу, хотя в некотором расстоянии от правого берега и тянется цепь холмов с довольно плоским склоном к стороне реки, на которых весьма выгодно было бы основать поселения.

Прежде чем достигнуть устья Сунгачи, следует пройти мимо деревень Лиздза, Нейдза, Шидатунг и наконец Чаимтунг[13]13
  Сокращение китайского названия Чанг-иба-тунг.


[Закрыть]. В моем описании я остановлюсь несколько на местности последней деревни, чтобы показать некоторые свойства русла реки на этом пространстве, которые могут дать понятие о характере здешнего края и даже местности ниже устья Сунгачи.

На правом берегу Усури одиноко стоит, в настоящее время покинутое, жилище одного китайца, которое, вместе с двумя горами, находящимися от берега на расстоянии 2 верст, носит у жителей одно общее название – Чаимтунг. Здесь отделяется от Усури небольшой залив, который, в виде канала, тянется до подошвы этих гор; последние имеют куполообразные верхушки и состоят из крупнокристаллического гранита. Такие заливы или бухты обыкновенно бывают глубоки и, начиная от этого места, они нам будут встречаться часто и по обоим берегам Усури, то в виде канала, как близ Чаимтунга, то широко разливаясь наподобие озер; кроме того, они весьма важны для жителей: в них обыкновенно водится очень много рыбы, которая в весеннее и летнее время доставляет им ежедневное пропитание. Как бухты, представляя удобные места для зимовки и убежища во время прохода льда, они имеют некоторое значение и для пароходства, и для судоходства вообще, которые, без сомнения, вскоре здесь разовьются. От Чаимтунга до устья Сунгачи (45°33′52″ с. ш.) остается еще 7 верст, проплыв которые, приезжают в лежащую при этом устье небольшую деревню Сунгачи-да[14]14
  Да на языке ходзенов означает устье.


[Закрыть] или Сунгачи-дане, в которой живут китайцы и ходзены. Здесь Усури делится на многие рукава и образует группу островов, существование которых должно приписать тому, что здесь сходятся три реки: Усури, р. Сунгачи, слева, и весьма значительная р. Дамгу, справа. Тотчас за устьем Дамгу, несколько ниже его, соединяется с общим фарватером реки небольшой рукав, по которому, проплыв около полуторы версты вниз по течению, достигают деревушки, также называющейся Дамгу и лежащей на левом берегу Усури; она состоит из двух мазанок, принадлежащих двум китайским купцам из Гирина, занимающимся здесь покупкою корня жень-шень и мехов. Вся страна, представляющаяся нашему взору, есть не что иное, как плоская однообразная луговая степь, и что единственно прерывает монотонность ее, это виднеющаяся на горизонте высокая конусообразная гора Да-хуанг-дынгза, находящаяся в направлении к юго-востоку. По рассказам местных жителей, она находится в том месте, откуда берут свое начало реки Дамгу и Кубурха; о высоте ее вершины мне сказали, что надо употребить целые сутки, чтобы взобраться на нее. Гора эта покрыта лиственными деревьями и хвойным лесом и, как я слышал, на вершине своей имеет какой-то водоем или озеро. Летом ее часто посещают искатели корня жень-шень, а зимою она составляет любимое место охоты ходзенов. Кроме того, мне рассказывали китайцы, живущие в Дамгу, что зимою, когда эта гора освещена солнцем, из-за нее вдруг появляются различные изображения в виде городов, руин и пр. Это оптическое явление, которое китайцы называют шан-шы, без сомнения, есть род миража и происходит от преломления солнечных лучей над озером, находящимся на вершине горы.

Хотя эта страна представляет только плоские луговые пространства с одинокими группами деревьев, однако здесь есть поляны, довольно возвышенные и защищенные от наводнения, так что могли бы служить удобным местом для поселений: они заняты отчасти племенем ходзенов, которые в многочисленных озерах, встречающихся здесь, находят достаточные средства к жизни. Тотчас за Дамгу встречаем сначала деревню Хурбо-хёванг, лежащую на правом берегу, а потом на левом, урочище Вангпауза, достопримечательное только тем, что близ него находятся остатки одного древнего манджурского укрепления, расположенного на берегу небольшого озера. Далее, мы идем мимо острова Синг-кай-лео, поросшего ивами и около 2 верст длиною, а потом деревню Гуюшу, за которой уже лежит первая казацкая станица, Буссева. До прибытия к верхнему устью Муреня (Сиау-Муреха) должно пройти еще мимо одной казацкой станицы, лежащей на крутом лесистом берегу подле ходзенской деревни Гианг-фау (по-китайски Дзиим-пау).

Около 8 верст ниже, вливается в Усури один из больших левых притоков ее, Мурень, образуя при впадении своем два устья, одно здесь, а другое еще 32 верстами ниже; последнее называется туземцами Да-Муреха.

Чтобы избежать повторений, скажу здесь, что все пространство между этими двумя устьями Муреня имеет один и тот же характер в отношениях топографическом и ботаническом. Именно: река извивается по плоским луговым степям, местами затопляемым при высокой воде, и на которых разлились многочисленные заливы, похожие на озера, и озера, подобные извилистым рукавам реки, хотя есть и более возвышенные места с богатою растительностию и покрытые лиственным лесом. Выше нижнего устья Муреня встречается на правом берегу небольшой ряд холмов, которые возвышаются весьма отлого и на склонах, обращенных к реке, покрыты лесом. Этот ряд высот то удаляется от реки, то опять подходит к ней и образует один за другим мысы: Цацыр-Хонгко (по-китайски Шан-Дзуиза), потом Хуашу-Линза, называемый также Хуам-Линза, и наконец Сянге́, против которого лежит небольшая ходзенская деревня того же имени (а по-китайски Юя-пау)[15]15
  Пау по-китайски означает озеро или залив; тоже значение имеет и слово хёванг, употребляемое ходзенами.


[Закрыть].