Текст книги "Путешествие по долине реки Усури. Том I."

Автор книги: Ричард Маак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

V. PACHYDERMATA.

38) Sus scrofa L. Кабан.

а) S. scrofa ferus Gmel. Вепрь или дикая свинья.

У ходзенов: ни́кта; кабан (самец): э́ха; свинья (самка): öнöки́; поросенок: джо́рхоре.

У манджуров: кабан: айдагань; кабан, весьма старый: хаягта; кабан одногодовалый: нухэнь; поросенок: михачань.

У китайцев: йе-джую; кабан: тьяуча.

Усурийская долина, с ее лиственными лесами, в которых дубы составляют одну из обыкновенных древесных форм, и с ее необозримыми лугами, среди которых беспрестанно попадаются озера, заросшие тростником и высокою травою – эта долина соединяет в себе самые выгодные условия для жизни диких свиней. И действительно, их здесь очень много, как при озере Кенгка, так и на всем пространстве, которое тянется по Усури от устья до верховьев и проходит еще далее на юг, в область ее источников.

Туземцы промышляют дикую свинью весьма часто и различными способами, вследствие чего они знают ее в биологическом отношении лучше, чем какого-либо другого зверя, и рассказы их об образе ее жизни и распространении особенно заслуживают вероятия. Тем более удивительными показались мне уверения их, что вепрь чаще встречается в горах, чем на луговых степях: что он, напр., весьма обыкновенен около Дамгу, в горах правого берега, и весьма редок на равнинах, которые тянутся здесь по левую сторону Усури. В некоторых местах, как напр. около Ауа, туземцы даже уверяли, что он у них водится только на правом берегу, а на левом вовсе не попадается. От туземцев же узнал я, что многочисленность или редкость вепрей в различных местах зависит от урожая желудей, изменениям которого должно даже приписать и случающиеся здесь довольно часто переселения этих животных.

Туземцы, хотя и очень боятся вепря, однако же отваживаются нападать на него; промышлять его они начинают с первым снегом и производят этот промысел различно: иногда ставят самострельные западни в тех местах, где заметят следы вепрей, а иногда гонят зверя собаками и убивают его из ружья. Вкусное мясо этого животного весьма часто употребляется жителями усурийской долины в пищу, а шкура имеет много приложений в домашнем быту ходзенов, которые приготовляют из нее коврики, охотничьи и рыболовные передники и тому подобные вещи.

b) Sus scrofa domestica Briss. Свинья домашняя.

У ходзенов: ольге́нг; боров: хус ольгёнг; свинья (самка): моходзи́.

У манджуров: дзудура, ульдзянь, мэмэнь; весьма старое животное: мэхэджень; поросенок: михань.

У китайцев: дзия-джуо.

Свиноводство, в истинном смысле этого слова, существует в усурийской долине только у живущих по верхнему течению Усури китайцев, которые, занимаясь хлебопашеством и огородничеством в больших размерах, имеют средства кормить и содержать большое количество свиней. За Дамгу, вниз по Усури, китайцы хотя еще все занимаются огородничеством, но хлеба сеют уже очень мало, сообразно с этим, и свиней держат здесь только некоторые из них, да и то в небольшом числе, а другие вовсе их не имеют. То же самое можно сказать и о ходзенах, с тою только разницею, что у них этих животных еще менее, – обыкновенно по одному или по два на семью, – и что ходзены, сами, имея нужду в свиньях, обращаются за ними к китайцам. Когда я спускался по Усури, то в последний раз видел этих животных в Хайцо, у жившего там достаточного китайца; так что через это место должна проходить граница той части усурийской страны, в которую домашняя свинья введена китайцами. Ходзены, как племя полукочевое, для которого, притом, рыболовство составляет одно из главных средств к жизни, большею частью проводят лето вне своих постоянных жилищ, около богатых рыбою частей реки. Отправляясь на эти летние места жительства, они берут с собою – если только какой-нибудь из членов семьи не остается в постоянном жилище – и всех, впрочем весьма немногочисленных, домашних животных (собак, свиней, кошек), которых имеют. Эти животные остаются при них во все время пребывания у реки и во все продолжение рыбного промысла, ходзены кормят своих свиней рыбою, отчего мясо этих животных имеет весьма противный вкус ворвани.

Свиньи, которых я видал у туземцев, были хорошей породы, толстобрюхие, коротконогие, иногда белые, иногда черные, а иногда, наконец, пятнистые.

Во время моего пребывания в усурийской стране (до сентября 1859 года), домашних свиней, привезенных русскими, можно было найти здесь только при устье Усури, где я видел несколько этих животных в казацких станицах Корсакова и Казакевича. В других местах русские поселенцы вовсе еще не имели скота, потому что он еще не прибыл из Забайкальского края, откуда должен был быть им доставлен.

VI. RUMINANTIA.

39) Ovis aries L. Баран домашний.

У ходзенов: бальда́ и даху́.

У манджуров: бу́ча.

У китайцев: янг и янг-пинг-ау.

Во всех частях усурийской страны, которые только мне удалось посетить, я нигде не видал, чтобы китайцы или ходзены держали овец. Но, так как г. Шренк сообщает нам[75]75
  Dr. L. v. Schrenck 1. c., Bd. I, p. 157.


[Закрыть], что овцеводство существует при верхнем течении Усури, то я и старался, по возможности, собрать сведения, которые бы могли подтвердить это показание. Постоянно расспрашивая местных жителей об этом предмете, я постоянно же получал от них ответ, что и на верхнем течении Усури китайцы, занимающиеся земледелием, еще не приняли овцу в число своих домашних животных. Наглядным образом знают ее только те из обитателей усурийской страны, которые сами бывали на Сунгари; напротив, по имени она известна здесь всем, оттого, что китайцы ежегодно привозят сюда из Гирина достаточное число овчин, как для собственного употребления, так и для продажи ходзенам. Со стороны русских овцеводство введено в усурийской стране еще в весьма малых размерах: я видел здесь русских овец, да и то в очень небольшом числе, только в казацких станицах при устье Усури. Однако же нет сомнения, что со временем это животное будете играть весьма важную роль в быту русского населения усурийской долины.

40) Antilope crispa Temm.

У ходзенов: на среднем течении Усури: эмату, лама́-хони и хуре́н-хони; на верхнем течении Усури и на Даубихе: эмахо́нг[76]76
  Имя джиира или дьера, которое дают этому животному амурские гольдии, совершенно неизвестно ходзенам.


[Закрыть].

У манджуров: имаху.

У китайцев: сью-янгза (также: суэнг-янг и соэ-янг).

Так как г. Шренк[77]77
  Dr. L. v. Schrenck, 1. c., p. 158.


[Закрыть] уже нашел это животное на нижнем Амуре и в береговом хребте (Сихота-алин), а г. Радде в Хинганских горах, то я с большим старанием исследовал, не водится ли оно и в стране, которая лежит между тремя указанными местообитаниями A. crispa. Весьма немногие из виденных мною местных жителей были в состоянии сообщить о нем какие-либо сведения; остальным же оно было вовсе неизвестно, потому что не водится около самой Усури, по крайней мере на нижнем, среднем и на нижней части верхнего ее течения. Тем не менее однако же я убедился, что A. crispa действительно водится на пространстве, лежащем между Хинганскими горами и береговым хребтом, хотя и не видал здесь ни ее самой, ни каких-либо ее частей; к такому убеждению привели меня рассказы тех из местных жителей, которым она была известна, а, что рассказывающие говорили действительно о ней – в том я не могу сомневаться, потому что они описывали мне весьма подробно ее размеры и другие признаки, и это описание совершенно подходит к тому, что мы уже знаем о A. crispa.

Животное это преимущественно водится на скалистых горах берегового хребта, где, по-видимому, держится в хвойных лесах северных склонов. Потому ходзены и называют его, весьма метко, лама́-хони (т. е. морской баран) и хуре́н-хони (т. е. горный баран). Ближе к Усури встречается оно в области ее источников, и именно на реках Уллахе и Даубихе, где живет на утесах. Видавшие его здесь ходзены говорили мне, что оно весьма чутко и пугливо, и что им редко удается видеть его, а еще реже случается убить. Орочи, живущие на берегах моря и на береговом хребте, бьют его гораздо чаще. Как далеко идет A. crispa на юг и на запад – я не могу сказать; замечу только, что, по словам китайцев, живущих у озера Кенгка, куда они переселились из Гирина, она нередко встречается в горах, лежащих на юг и на запад от этого озера.

41) Bos taurus L. Бык обыкновенный.

У ходзенов: эха.

У манджуров: ихань; корова: униень; теленок: тукшань.

У китайцев: нэу́ и ню.

Покуда на Усури жили только ходзены и китайцы, т. е. до той поры, когда здесь начали селиться русские (до 1858 года), этот вид домашних животных был известен жителям большей части усурийской страны почти только по имени; крупный рогатый скот видали только те из них, которые бывали в области источников Усури или на Сунгари, где издавна существуют многочисленные стада его.

Подымаясь по Усури от ее устья, мы в первый раз встречаем домашних животных вида B. taurus, не привезенных из России, около устья Фудзи и особенно по этой последней реке, где есть небольшие стада их, которые хорошо содержатся и состоят из высокорослых неделимых. Здесь же должна проходить и северная граница китайского крупного рогатого скота, которая совпадает с такою же границею хлебопашества, введенного в усурийскую страну из Китая. Относительно последнего можно, конечно, заметить, что и на среднем течении Усури китайцы имеют поля, засеянные ячменем; но эти поля всегда весьма малы и составляют не более, как часть огородов. Напротив, на Фудзи китайцы засевают ячмень, просо и пшеницу в больших размерах, так что в самом деле заслуживают названия земледельцев; здесь и животные, относящиеся к виду B. taurus, употребляются для полевых работ и для носки тяжестей. Нет сомнения, что животные эти первоначально доставлены сюда от китайцев и манджуров, населяющих берега Сунгари, и именно из городов Гирина и Нингуты, с которыми китайцы, живущие на Усури, издавна находятся в весьма частых сношениях.

Со стороны русских введение в усурийскую долину домашнего скота, относящегося к виду B. taurus, только еще начиналось в то время, когда я в ней находился: его можно было найти у русских поселенцев только при устье Усури, в станицах Казакевича и Корсакова; далее же вверх по реке русские колонии, доходившие уже до устья Дамгу, вовсе еще не были снабжены скотом; он, как я уже выше заметил, еще не был доставлен сюда из Забайкальской области. Нет сомнения, однако же, что это состояние дел должно совершенно измениться в непродолжительном времени. Усурийская долина с ее превосходными лугами представляет наивыгоднейшие условия для развития скотоводства, и, конечно, русские, переселенные сюда с Аргуни, где оно составляло для них главный источник благосостояния, будут заниматься здесь этою отраслью сельского хозяйства еще в больших размерах, чем в прежнем своем месте жительства.

42) Moschus moschiferus L. Кабарга мускусная.

У ходзенов: у́дза.

У манджуров: мияху; самец: айгату.

У китайцев: ча́нгза и джа́нгдзе.

Мускусная кабарга, как известно, живет исключительно в гористых местностях, и именно в таких, где есть утесы, местами обнаженные от земли, а местами поросшие хвойным лесом. Поэтому нет ничего удивительного, что по нижнему и среднему течению Усури она нигде не встречается у самого русла. Это есть необходимое следствие указанных выше, в географическом обзоре, орографических условий страны и характера ее растительности: хотя здесь, особенно на правом берегу среднего течения Усури, и встречаются довольно часто скалистые выступы, подходящие к самой реке, но хвойный лес растет во всей этой стране только на высотах, которые тянутся в значительном отдалении от русла.

Подвигаясь по Усури от устья к истокам, мы находим кабаргу в горах Хёхцырских, Танхе́, Сумур, Са́хале и Акули, где она, по словам охотников, встречается редко. Гораздо чаще, чем в этих местностях, попадается она в областях источников Бикина и Имы, где растительность и климат, более суровый, соответствуют ее образу жизни. По левую сторону от Усури кабарга, как мне говорили, не живет ни в каких горах, кроме вышепоименованных. Зато она водится в стране, орошаемой Даубихою и источниками этой реки, как единогласно уверяли меня охотящиеся там туземцы, которые, однако же, говорили, что она в этой стране уже весьма редка. Что касается до распространения кабарги на юг, то можно думать, что экваториальный предел ее отечества составляют водораздельные горы между системами Усури и Суйфуна; это тем более вероятно, что Зибольд не упоминает о ней в числе животных, водящихся на Японских островах.

В быту ходзенов кабарга, хотя они и нечасто ее убивают, играет, однако же, довольно важную роль, потому что они с большою для себя выгодою продают мускусные мешочки[78]78
  Ходзены, живущие на нижнем течении Усури, называют мускусный мешочек – фонголо́, а обитающие около верхнего течения ее – удза́-охолань; китайское имя этого мешочка – сиянг-тзидза.


[Закрыть] китайцам, которые очень высоко ценят мускус. Последние употребляют это вещество частью как духи, а частью как медикамент, и в медицине их оно находит особенно обширное приложение. Китайские торговцы платят ходзенам 600–800 джеха за мускусный мешочек и в своих торговых сделках принимают 2 хорошие мешочка за ценность, равную одному соболю. Так как кабаргу нечасто убивают в усурийском крае, то и шкурки ее редко случается здесь видеть; местные жители шьют из ножных частей шкурок коврики, а из остальных делают шубы.

43) Cervus Capreolus L. var. pygargus Pall. Дикая коза.

У ходзенов: гиу́ или гиву́; самец: гора́нг; самка: оньи́; невзрослый зверь: ге́лонги.

У манджуров: гио.

У китайцев: пауза.

У орочей: гугду́лли.

Трудно найти страну, в которой бы местность была более благоприятна для косули, чем в усурийской долине. Действительно, около реки мы находим здесь обширные, покрытые высокою и густою травою луга, на которых часто встречаются прекрасные лиственные рощи и которые во многих местах перемежаются со скалистыми выступами, доходящими до самого русла; в лесах мешаных и хвойных здесь также нет недостатка: их весьма много в некотором отдалении от Усури, на горных хребтах. Сообразно со всем этим, косули встречаются в огромном числе по всему течению Усури; они водятся и в области источников последней, но, может быть, не так обыкновенны в этой стране, потому что местность здесь принимает чисто горный характер. По притокам Усури косули попадаются так же часто, как и по этой реке, и я сам встречал их очень много на Сунгачи, равно как и около озера Кенгка.

Во все время моего, почти четырехмесячного, пребывания в усурийской долине, нам едва ли случилось сделать экскурсию или поохотиться, не встретив косуль; они попадались иногда поодиночке, иногда небольшими стадами. В течение дня любимым их местопребыванием были озера, заросшие высокою травою и тростником; вероятно оттого, что они находили здесь более, чем в других местах, защиты от бесчисленных комаров и москитов, которые в усурийской стране действительно бывают нестерпимы. Только после солнечного заката оставляют косули эти убежища, чтобы идти на паству, и на отлогих глинистых или песчаных берегах часто случается находить покрытые бесчисленными их следами места, по которым они проходили.

В первых числах сентября я заметил, что косули начали переселяться из одних местностей в другие, и туземцы сказали мне, что это бывать каждый год около того же времени и продолжается от двух до трех месяцев. Эти переселения состоят в том, что животные перебираются с одного берега Усури на другой, особенно с правого на левый, причем, конечно, должны переплывать через реку. Всего естественнее объяснить это явление тем, что косули, которые провели лето в горах, переходят осенью на луговые степи, где находят более пищи. Вероятно также, что тут действуют еще и некоторые другие причины, как например наводнения, производимые разливами Усури, которые случаются в то время, когда косули совершают свои переходы, и т. п. Некоторые ходзены поселяются на это время и ставят свои летние жилища на левом берегу реки, около тех мест, где косули ее переплывают. Заметив на правом берегу животное, которое подходит к воде с тем, чтобы переправиться на левую сторону, охотник садится в свой легкий берестяной челн, и, когда косуля поплыла, едет навстречу ей, так, чтобы захватить ее около середины реки; здесь он легко убивает животное несколькими ударами маленького копья. Промысел этот в иные годы доставляете ходзенам весьма богатую добычу. Они занимаются им преимущественно для того, чтобы добывать шкурки косуль; мясом этих животных они в то время мало дорожат, потому что тогда же идет и рыба кета, ловля которой дает им достаточное количество пищи. Ходзены всегда очень охотно и дешево продавали нам мясо убитых указанным способом косуль, а, напротив, шкурки уступали весьма неохотно и не иначе, как за дорогую цену. Эти шкурки сбываются за хорошее вознаграждение[79]79
  Китайцы платят ходзенам по одному янгу за пять шкурок.


[Закрыть] китайским торговцам, которые покупают их преимущественно для собственного своего употребления: для того, чтобы делать себе из них шубы и т. п.

В заключение, упомяну еще о переходах, которые совершаются в зимние месяцы и зависят от количества снега в разных частях усурийской долины. Эти переходы состоят в том, что косули, которые в течение зимы ходят большими стадами, переселяются из тех мест, где выпало много снега в другие, где он не так глубок и где им легче выгребать из-под него пищу.

44) Cervus Elaphus L. Олень настоящий.

У ходзенов: боца́, а иногда также – комака́.

У них же, на среднем и верхнем течении Усури: на-боца (т. е. земной олень, олень, живущий на земле); самец: мафатанг; самка: оньи́.

У манджуров: буху; самец: мафута́; одногодовалое животное: угэгиэ́нь; невзрослое животное: фядзу́.

У китайцев: лу или ма-лу.

У орочей: кэ́нга.

Это животное водится во всей усурийской долине и хотя встречается здесь не так часто, как косуля, но все-таки принадлежит, особенно на нижнем и среднем течении Усури, к числу преобладающих видов рода Cervus. Что настоящий олень действительно очень обыкновенен в усурийской стране – в том убедили меня не только рассказы туземцев, которых я постоянно о нем расспрашивал, но также шкуры и мясо этого зверя, которые я очень часто находил у них. Я сам нередко видал следы его на берегах озер и поросших ивами островах, а также довольно часто, в осенние вечера, слыхал звуки, которые издает самец, вызывая на битву своих соперников по любви. По верхнему течению Усури и в области источников Мурени настоящий олень встречается, говорят, не так часто: может быть, недалеко отсюда проходит и южная граница его распространения; это тем более вероятно, что здесь уже встречается другой вид Cervus (см. ниже), который заступает место C. Elaphus. Убитые в начале мая животные, которых я видел в усурийской стране, имели уже на всем теле летнюю шерсть и только на спине их оставалось еще немного зимних волос. Неделимые, которых я наблюдал здесь 15 сентября, были уже опять в осенней одежде.

По отношению к домашней экономии, промышленной деятельности и торговле, настоящий олень имеет для ходзенов огромную важность. Он приносит им много пользы, как животное, употребляемое в пищу и доставляющее материалы для одежды; преимущественно же он важен для ходзенов потому, что они продают китайцам шкуры и, особенно, рога его в весьма значительном количестве и с большою для себя пользою. Эти рога – для того, чтобы китайцы признали их хорошим товаром и дорого за них платили – должны быть непременно сняты с животного, убитого весною, в то время, когда они еще богаты сосудами, в которых много крови, мягки и покрыты весьма мягкою волосистою кожею. Русские поселенцы на Усури также знакомы с этим предметом торговли, потому что еще на Аргуни, откуда они сюда перебрались, уже продавали китайцам рога, о которых идет речь, и даже имели для них особое название – панты, конечно, сохранившееся и до сих пор; последнее, впрочем, есть не более, как переделанное на русский лад тунгусское имя этих рогов – фунту. Китайские торговцы называют панты жунг-дзяу и платят за них, на месте, 10–40 янгов за рог – смотря по величине. Такая высокая цена показывает уже, что товар этот очень спрашивается в Китайской империи, и заставляет думать, что он там действительно приносит пользу. Так как употребление, которое делают из пантов в Китае, до сих пор не было еще хорошо описано, то я и старался, по возможности, разузнать у китайцев об этом предмете.

Таким образом мне удалось добыть несколько новых сведений, которые я здесь и сообщу. Общепринятое до сих пор мнение, будто панты употребляются в Китае, как сильный конфортатив, по единогласному отзыву китайцев, несправедливо; они говорили мне, что, напротив, эти рога имеют у них приложение только в медицинской практике, как отличное средство, предписываемое с большим успехом в грудных болезнях. Для этого употребления из рогов вываривается похожий на желатин экстракт, который называется по-китайски жунг-дзяу-гау, он дается внутрь, распущенный в воде, и действует, по мнению китайцев, весьма благотворно, как средство укрепляющее.

Шкуры настоящего оленя ценятся китайскими торговцами в 1 янг штука и принимаются манджурскими чиновниками в уплату дани, которая наложена на туземцев усурийской страны китайским правительством. Ходзены сами обрабатывают большое количество этих шкур: они выделывают из них, с помощью дубления, кожи и приготовляют меховые одежды; те и другие не идут в торговлю, а потребляются самыми производителями.

Настоящая охота за L. Elaphus начинается в усурийской долине с первым снегом и продолжается все время, покуда снежный покров земли дает возможность преследовать зверя по отпечаткам его ног. Впрочем, и кроме этого времени, ходзены нередко убивают настоящего оленя, нападая на него врасплох, когда он плывет через реку.

45) Cervus Dama (?) L. Лань.

У ходзенов: сом-боца.

У китайцев: хуа-лу или мей-хуа-лу.

Жители тех частей усурийской долины, которые окаймляют среднее течение Усури, единогласно уверяли меня, что у них водится еще олень, совершенно отличный от C. Elaphus. По их рассказам, этот олень гораздо менее настоящего, имеет большие рога и в зимней одежде весьма похож на предыдущего, тогда как в летней шерсти бывает красновато-бурый с круглыми беловатыми пятнышками. Так как это животное весьма редко на среднем течении Усури и притом китайцы очень охотно покупают летние его шкуры, то я и не мог достать здесь ни одной из них. Мне удалось добыть в усурийской долине только одну зимнюю шкуру, да и то снятую с животного, которое было убито на Даубихе; эта шкура, которую я привез и в Петербург, совершенно сходна с шкурами европейских неделимых.

О географическом распространена лани я могу сообщить здесь следующее.

Китайцы говорили мне, что она встречается весьма часто около городов Гирина и Нингуты, тогда как настоящий олень уже гораздо здесь реже, чем в усурийской долине. Это заставляет думать, что оба вида не исключают друг друга в своем распространении, а что, напротив, области их постепенно переходят одна в другую: можно предполагать, что экваториальная граница C. Elaphus проходить только в нескольких градусах к югу от Гирина, и таким образом отрезывает значительную часть отечества лани, северная граница которой, по всей вероятности, пересекает Усури между устьями Бикина и Нора. Далее, лань, как мне говорили, часто встречается в долине Суйфуна, откуда отечество ее переходит через водораздельные горы в области источников Мурени и Даубихи, следовательно, в усурийскую страну. При дальнейшем распространении на север отечество лани, вероятно, не достигает Усури по течению Мурени: это животное, по словам туземных охотников, преимущественно поселяется в гористых местностях, и потому можно думать, что на Мурени оно водится только в горах, тянущихся около верхнего ее течения, на среднем же и нижнем течении, которое окаймлено необозримыми лугами, не встречается. Поэтому гораздо естественнее принять, что область лани, войдя в усурийскую долину, расширяется на север по Даубихе и Сандуху, рекам, которые у своих истоков текут между горами и далее вниз по течению сопровождаются горными цепями, идущими в более или менее близком расстоянии от воды и особенно многочисленными по правую сторону обеих рек. На Даубихе лань, как говорили мне туземцы, встречается довольно часто, но уже, начиная от места соединения этой реки с Уллахою, становится все реже и реже, по мере приближения к слиянию Даубихи и Сандуху. Подвигаясь по Усури вниз по течению, следовательно к северу, мы замечаем, что это животное делается все менее и менее частым; наконец, за устьем Имы, туземцы могли рассказать мне только несколько редких случаев, из которых можно было заключить, что лань здесь водится: лет за десять до моего путешествия по усурийской долине, было убито несколько животных этого вида у подошвы хребта Маканг, в горах Бихарки и в горной цепи Ойонго. Судя по рассказам туземцев, самый северный пункт, которого достигает лань в своем распространении по Усури – местность Хат, лежащая немного выше устья Нора: за два года до путешествия, описываемого в настоящей книге, в этой местности были убиты два неделимые.

В быту туземцев усурийской долины лань могла бы иметь такое же, если не большее, значение, как и настоящий олень, если бы не была здесь так редка и водилась по всему течению Усури. Рога ее употребляются в китайской медицине так же, как и панты, но считаются более действительным лекарством, и потому китайские торговцы платят за них вдвое дороже, чем за оленьи. Летние шкуры лани, благодаря их красивому расписанию, очень нравятся и туземцам, и китайцам, и последние ценят их в 2 хорошие соболя штука; зимние шкуры продаются вдвое дешевле. Первые играют некоторую роль в религиозных действиях шаманов, которые, по возможности, стараются, чтобы кафтаны, надеваемые ими при совершении заклинаний, были сделаны из этих шкур. Китайские торговцы отправляют шкуры ланей, купленные у туземцев усурийской долины, в Гирин.

46) Cervus sp. Вид оленя.

У ходзенов, на верхнем течении Усури: ньире́-боца.

У китайцев: чиндагу́йза.

Жители той части усурийской долины, которая облегает верхнее течение Усури, говорили мне, что у них встречается, впрочем довольно редко, олень, превосходящий величиною лань, но не такой большой, как C. Elaphus. В зимней одежде первый, по их словам, весьма сходен с последним, но отличается от него черною полосою, которая идет вдоль всей спины. Наконец, они сообщили мне еще, что рога животного, о котором идет речь, имеют у китайцев такое же употребление, как и рога двух предыдущих видов, но уважаются гораздо менее и ценятся дешевле. Более я ничего не мог узнать об этом олене, и предоставляю будущим путешественникам по усурийской стране решить, составляет ли он новый вид или относится к какому-либо из известных уже видов.

47) Cervus Alces L. Лось.

У ходзенов: токе́; взрослое животное: ана́; молодое: найгучанг.

У манджуров: тохо́; самка: эние́нь.

У китайцев: хайню и хандарьха́нь[80]80
  Слово хандарьха́нь напоминает им хандага́, которое носит это животное у дауров (см. Dr. L. v. Schrenck 1. c. 173), также как и манджурское название лося – кандаха́нь.


[Закрыть].

У орочей: огби.

Лось, как известно, есть животное северных стран, которое всегда живет в местностях, где почва сырая, много хвойных, или, по крайней мере, мешаных лесов, и часто встречаются болота. По Усури, вблизи ее русла, таких местностей вовсе нет и только в значительном отдалении от нее, в горах, которые тянутся по сторонам усурийской долины, растительность и свойства почвы представляют кое-где более северный характер. Поэтому и лось, который на Амуре, ниже устья Усури, принадлежит еще к числу животных довольно обыкновенных, редко встречается даже и в прилегающих к Амуру частях усурийской страны и держится здесь в отдаленных от Усури горных долинах, откуда только по временам сходит к последней реке. Подымаясь по Усури от ее устья, я постоянно расспрашивал у туземцев об этом животном и таким образом убедился, что оно становится в усурийской долине все реже и реже по мере удаления от Амура и, наконец, совсем исчезает: в гористых местностях около среднего течения Усури оно еще иногда встречается, но немного выше, там, где впадает Има, проходит уже северная граница его распространения. Может быть, что в береговом хребте, где северный характер местности идет на юг далее, чем по Усури, эта граница выгибается к экватору; но во всяком случае, я должен заметить, что туземные охотники, которые бывали в области источников Усури, уверяли меня, что лосей там нет.

Лось имеет мало значения в быту туземцев, потому что им редко случается убивать его. Шкура его имеет у них такое же употребление, как и оленья; сверх того, части шкуры, содранные с ног у животных, убитых осенью и зимою, идут на подбивку лыж. В случае недостатка лосей, туземцы употребляют для этого такие же части шкур, снятые с настоящих оленей.