Текст книги "Любовь и гниль: Закон Кейна (ЛП)"

Автор книги: Рейчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Закон Кейна

(СЕЗОН 1: Новелла)

Серия: Любовь и гниль – 5,5. Сезон Первый: новелла от лица Кейна

Автор: Рейчел Хиггинсон

Переводчик: _Kirochka_

Редактор: NaPanka, Gosha_77, svetik99

Вычитка: NaPanka, Marina_lovat,

Переложение для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

682 дня после начала заражения

Кейн

– Я пойду с ними, – крикнул я через плечо.

Я только что закончил свою смену, начавшуюся ещё вчера вечером, но новый патруль был готов к выходу, и я не хотел, чтобы они ушли без меня. Мой отец стоял позади меня, посреди коридора, где его тошнотворные трофеи не могли до него добраться.

– Зачем? – переспросил отец, явно такой же озадаченный, как и мать.

Я заглянул к ней, как делал каждое утро после смены. Она беспокоилась обо мне, даже зная, что то, что мы делали, было необходимостью.

Всё моё тело напряглось от его вопросительного тона. Для меня не было ничего ненормального в том, чтобы выходить на несколько патрулей, но я уже проработал двойную ночь. Не то, чтобы я не понимал замешательства своего отца, но мне было неприятно объяснять свои действия. Он мог контролировать остальную Колонию, но я почти всегда был предоставлен самому себе. Меня с самого начала назначили вторым по старшинству, и со мной не нужно было нянчиться или присматривать так же пристально, как за остальными. Мой отец мог безоговорочно доверять мне. Потому что, в отличие от других его детей, я верил в его методологию и его долгосрочные цели. Я всегда буду стоять рядом с ним. Я всегда буду бороться за цель, которую мы оба считали такой же близкой, как религия. Вот кем я был сейчас: солдатом, который снова боролся за контроль; лидером, который держал человечество в узде… сыном, который выполнял волю своего отца, потому что был продолжением его великого плана.

– Они не одни, – просто сказал я.

– Парни, которые пришли с Миллером? – спросил он с холодным безразличием.

У моего отца была одна слабость – гордыня. Он думал, что это место нерушимо, считал, что мы безупречны. И хотя я соглашался с тем, что наша тактика чаще срабатывала, чем нет, я видел более широкую картину, чем он. Гордость сделает нас уязвимыми и открытыми для неудач.

А это были неприемлемые варианты.

И, кроме того, мои инстинкты горели во мне, как дорожные сигнальные ракеты. Тем парням, которых мы схватили, не просто повезло, что они всё ещё живы. Их удача была намного больше, чем фортуна. У них были навыки и знания, которых я давно не видел у посторонних. И это, вероятно, означало, что их было больше.

И меня это беспокоило.

Мой отец был ослеплён гордыней не просто так. Мы были практически непобедимы. Мы были сильнее остальных… умнее остальных.

Мы были решением этой проблемы. Решением проблемы заражения.

Все это знали. Независимо от того, рисковали ли они жизнью и здоровьем, чтобы добраться до нас, или просто хотели проверить слухи о нашем убежище, люди стекались сюда со всех уголков бывших США.

Кроме этих парней. И теперь они хотели уйти?

Они не выразили своё желание напрямую, но по их тревожному поведению и рассеянному вниманию было ясно, что у них не было намерений проходить наш испытательный срок.

Это означало, что что-то или кто-то ждал их там, за пределами Колонии. Кто-то, кто, вероятно, придёт за ними и будет ожидать, что мы их отпустим.

И я просто не мог дождаться встречи с ними. Мне не терпелось увидеть, что за человек смог пережить последние два года и всё ещё чувствовать этот удивительный блеск решимости и контроля.

По моему опыту, единственными, кто всё ещё чувствовал контроль, были мой отец и я. Остальная часть населения этой умирающей земли чувствовала себя далеко за гранью возможного; нет, они чувствовали себя потерянными, под постоянной угрозой и в неослабевающей опасности. Они не чувствовали контроля, потому что не видели решения и потеряли надежду много лет назад.

И если это были не те слабые, пострадавшие люди, которые искали защиты, то это была другая сторона спектра – люди, которые потеряли остатки порядочности и человечности в попытке компенсировать те вещи, которые они не могли исправить или выждать. Они навязывали контроль и власть, потому что это больше не было для них естественным, потому что они были такими же жертвами смертельного апокалипсиса, как и все мы. Они были просто слишком упрямы или глупы, чтобы признать это. В любом случае, когда они встречались с нами и воочию видели, что мы можем предложить, они с радостью отдавали свою свободную волю и преданность, чтобы стать частью нашего процветающего общества.

Вся философия моего отца основывалась на том факте, что мы были спасением для мира, тонущего в глубинах ада. И без этого менталитета наша сила была так же велика, как и наше слово. Людям нужно было безоговорочно доверять нам, им нужно было возлагать на нас свои надежды… им нужно было обожествлять нас.

Чужаки со своим собственным видением угрожали всему, над чем мы так усердно трудились.

И хотя им нельзя было позволить продолжать в том же духе, мне всё равно было любопытно посмотреть, какие потенциальные таланты они могли бы привлечь.

– Откуда ты знаешь, что там есть кто-то ещё? – спросил отец тщательно взвешенным голосом.

Его мысли двигались в том же направлении, что и мои. Теперь он осознал угрозу. Он хотел решить этот вопрос так же быстро, как и я.

Вот почему он никогда не должен был сомневаться во мне, я был на пять шагов впереди него.

– Внутреннее чутьё.

Я обернулся, проверяя свои боеприпасы, оружие и ножи. Я моргнул, дабы убедиться, что мои контактные линзы на месте. Не имело смысла быть беспечным в этот конец света, даже в нашей утопии.

– Ты думаешь, с ними есть женщины? – спросил он тихим голосом.

Женщины здесь были как валюта. Последствия инфекции уничтожили огромный процент женского населения только из-за Закона Дарвина – выживали наиболее приспособленные. Мы строили цивилизацию, основанную в основном на мужчинах и тестостероне, и это не вписывалось в общую схему. Нам нужно было мягкое женское прикосновение, чтобы уравновесить нас, сохранить нашу культуру, не дать нам разорвать друг друга на части голыми руками.

Конечно, были и другие причины желать, чтобы женщины были рядом.

– Трудно сказать, но я готов выяснить, – неспешно ответил я.

– Будь осторожен, сынок, – крикнул он мне вслед.

– Всегда, – и, подумав, я добавил: – Миллеру достаточно.

– Я буду судить об этом, – выплюнул он в ответ так же твёрдо и опасно, как всегда.

Теперь это был отец, которого я знал: не тот, который заботился о моей безопасности, а тот, который управлял всем и всеми железным кулаком и дерзкой уверенностью, заставляя человека усомниться в каждом из его убеждений, если они не совпадали с убеждениями Матиаса Аллена.

Я фыркнул что-то неразборчивое и позволил себе на секунду раскаяться в идиотских действиях моего глупого младшего брата. Ему стоило быть умнее.

Он должен был, по крайней мере, знать, что сюда не стоит возвращаться. Это была его собственная вина. И теперь я ничего не мог для него сделать.

Я вздёрнул подбородок и вышел за двери в раннее утреннее небо. Электроды адреналина и возбуждения вспыхнули и потекли вниз по моей спине и по всем конечностям.

Я подавил улыбку, которая хотела вырваться на свободу, и привёл своё тело в полное подчинение.

Я собирался на охоту. И что-то внутри подсказывало мне, что это будет самая захватывающая погоня в моей жизни.

Остин и Крид уже ждали меня. Это были молодые парни, которые надеялись построить карьеру на патрулировании и убийстве зомби. И у них действительно было всё необходимое для этого.

Я выбрал их сегодня утром, чтобы они сопровождали меня. Они были тихими, способными и обладали такими инстинктами, которые помогли бы им и мне выжить.

Они также были одноразовыми.

Не то, чтобы они это знали. Но, на самом деле, все они были такими.

Наши ряды были заполнены сотнями таких же парней, как они. Этого врага было легко убить, и сожаление редко мучило мужчин, пытающихся защитить близких или свою собственную шкуру от существа, которое хотело съесть их лицо. Они были идеальными солдатами, и когда они допускали ошибку и падали жертвой врага, с которым мы так бдительно сражались, их легко заменяли.

Но они добровольно отдавали свои жизни. Мы все хотели одного и того же, мы все хотели освободиться от угрозы зомби. И не было ни одного живого человека, который не сделал бы в точности то, о чём мы просили, если бы мы пообещали им такой конечный результат. Даже если их не было бы рядом, чтобы насладиться результатами своих усилий, они верили, что остальное человечество заслуживает того, чтобы быть освобождённым от Пожирателей.

– Идём, – приказал я тихим голосом.

Я не потрудился спросить их, готовы ли они. Им уже стоит быть готовыми. У меня не было времени ждать их или нянчиться с ними, пока они будут спрашивать дорогу. Если я выберу их, то им лучше быть готовыми ко всему, что мне нужно, в ту минуту, когда я об этом попрошу.

Это было высокомерно?

Чёрт возьми, да. Но я не просто случайно занял своё место на вершине тотемного столба, будучи первенцем Матиаса Аллена. Нет, я заслужил это место терпеливой безжалостностью и решительной бесчувственностью, которыми я гордился.

Мы прошли по тропинке прямо в окружающий лес. Миллер и его гости оставили множество следов прошлой ночью в мягкой грязи. Если за ними последуют другие, то казалось наиболее логичным, что они попытаются проследить за этими следами. Я не мог поверить, что они оставили их случайно.

В это время дня в лесу патрулировало множество других команд, но мне нужны были эти следы. Я хотел быть тем, кто найдёт остальных из этой группы.

Если они будут так же опытны, как двое других, ожидающих суда моего отца, очевидные подсказки могут пригодиться.

Прошлой ночью двое, которые в настоящее время были заперты, казались менее подходящими, чтобы присоединиться к нашим рядам, но, в конечном итоге, я покажу им, насколько взаимовыгодными мы можем быть друг для друга. Мы были идеальным местом для людей их калибра и таланта. И мы могли бы предложить постоянную еду и кров. Они передумают.

Отец планировал провести их через испытательный срок, а затем пересмотреть их приверженность Колонии.

Я согласился с его методом. Никому, оставшемуся на этой планете, нельзя было полностью доверять. Испытательный срок был лучшим способом проникнуть в основную систему убеждений человека, выяснить, насколько легко можно поколебать его лояльность. Временами было трудно жить в обществе, для поддержания которого требовалось так много труда, но награда была ошеломляющей по сравнению с тем, что ещё мог предложить этот падший мир.

Они либо становились в очередь, либо мой отец обращался с ними своим обычным способом.

По правде говоря, был только один выбор. Они явно ценили свою жизнь, я не сомневался, что они придут к правильному выводу.

Мы шли в полной тишине через густой лес. Всего через пятнадцать минут после начала нашего путешествия я услышал далёкие голоса, которые доносил ветер. Отсюда было трудно сказать, к какому типу людей они принадлежали, но на мгновение мне показалось, что я слышу ребёнка.

Я остановился на полпути и дал сигнал двум другим молодым людям идти тихо и рассредоточиться.

Мы двинулись в тёмный лес отработанным шагом и с чёткой целью. Мы делали это сто, может быть, тысячу раз до этого. Для нас это было упражнением, таким же лёгким, как дыхание.

Мой шаг дрогнул только один раз, и это было, когда мы были достаточно близко, чтобы полностью определить, какие голоса приближаются. Хотя мы всё ещё не могли их видеть, я слышал достаточно ясно. Один мужчина, достаточно взрослый, чтобы быть мужчиной, но достаточно молодой, чтобы всё ещё быть отчасти двояким в годах. Среднего возраста? Или подросток? Где-то посередине? Трудно было сказать наверняка.

А потом другой голос.

Вот тут-то мои шаги и дрогнули.

Не ребёнок. Женщина. Хриплый, медовый, чисто женский голос донёсся до моих ушей с теплотой и совершенными тонами лёгкого, незатейливого веселья. Голос окружил мой мозг и ударил прямо в грудь, в суставы моих костей, в мужские части меня, которые впитывали этот тон слово в слово.

Я вскинул руку и издал короткий, низкий свист. Остин и Крид немедленно остановились и скрылись в укрытии. Мы подождём, пока они сами придут к нам. Они идут прямо в нашу ловушку. У нас было преимущество и опыт, в то время как они, спотыкаясь, пробирались через всё ещё тёмный лес, выдавая себя.

Мои губы изогнулись, и я с некоторым потрясением понял, что улыбаюсь, что делал редко. Я присел за толстым деревом и выглянул из-за него. Я был совершенно спокоен и молчалив, пока ждал… ждал её.

– Тогда не надо, – сказала она. – Странно говорить о моей девственности с тобой, даже если речь идёт о спасении твоей бессмертной души.

Девственность?

Что-то такое мужественное, что-то такое чистое, первобытное мужское вспыхнуло в моей крови, и мне стало стыдно за себя.

Просто… девственниц больше не существовало. Соотношение мужчин и женщин было фатально несправедливым, но примите во внимание, сколько из этих оставшихся женщин всё ещё могли сохранить свою невинность? В этом богом забытом мире? Это казалось невозможным.

И если я думал, что меня привлекла эта девушка только из-за звука её голоса, тот факт, что она каким-то образом сумела сохранить свою добродетель… было что-то ещё, что нужно было защитить и подарить… Меня не просто затянуло, я был потерян.

Конечно, она могла быть уродливой. Тогда что? Не всё ли равно, как она выглядит? Имеет ли значение, было у неё три зуба и не было волос?

Возможно.

Но затем она появилась в поле зрения, и все эти мелочные мысли исчезли, сменившись такой сильной и всепоглощающей силой, что я, спотыкаясь, двинулся вперёд, одной рукой цепляясь за влажную землю.

Её спутник говорил что-то о своём брате и мужском кодексе, но всё, что я мог видеть, это черноволосую красавицу, идущую в мою сторону. От неё захватывало дух, даже в тусклом утреннем свете. Солнце заставляло воздух вокруг неё светиться, а края её тела горели в туманной темноте. Её тело, гибкое, грациозное, чувственное, с лёгкостью двигалось по неровной лесной подстилке, и я чувствовал себя загипнотизированным покачиванием изгиба её бёдер.

Я давно не видел красавиц, но, глядя на неё, на эту девушку, которая появилась из ниоткуда и направлялась прямо ко мне… было похоже на то, как будто я впервые увидел что-то по-настоящему красивое. Она была всем прекрасным, что осталось в этом мире. Она была чистой, невинной и светлой. Она была лёгкой. Дело было не только в резкой разнице между необузданным влечением, которое я испытывал к ней, но и в том, что она освещала даже солнечный свет. Она каким-то образом прожгла тьму, и не просто тёмный лес, а зловещий мрак этого мира. Она преодолела унылую неживую жизнь, которой мы поддались, и напомнила мне о том, какой была жизнь раньше, какой она могла бы быть снова.

И она была одна.

Ну, по большей части.

Она брела по лесу, заполненному зомби, лишь с одним человеком и пистолетом на боку. Очевидно, она не была готова к этому миру. Очевидно, ей нужен был кто-то, кто защитит её.

Я быстро оценил информацию о ней и её партнёре. У каждого в руках был пистолет, но если у них и было другое оружие, то его не было под рукой. Этот парень, вероятно, был родственником наших вчерашних заключенных. Он был старше всех в своей группе, но такие же тёмно-светлые волосы и грубая, едва поддерживаемая борода на лице, что и у двух других. Его выдавали только черты лица. Он также держал пистолет той же марки и модели, что и у двух других парней. И это не могло быть совпадением. Его внимательность и акцент янки свидетельствовали о том, что он был каким-то образом связан с другими заключёнными.

Это означало, что девушка путешествовала с ними, но не обязательно была их родственницей. Она была настолько противоположна по внешности, насколько это возможно, тёмная по сравнению с их светлым. Но теперь… она была светом в моей тьме.

Поход в патруль сегодня утром показался мне отличной идеей. Если бы Крид или Остин были здесь одни, без сомнения, они бы захотели забрать её себе, возможно, даже подрались бы из-за неё. И хотя я не мог винить их за попытку, я бы выбрал первым, несмотря ни на что. Старшинство управляло этими землями, и я был старшим офицером. Единственным мужчиной, который мог претендовать на неё до меня, был мой отец, но он никогда бы так не поступил с моей матерью

Теперь эта девушка принадлежала мне.

Уголки моих губ снова приподнялись, и я не мог поверить в свою удачу.

Как только пара вошла в нашу ловушку-треугольник, я поднял руку и послал Криду сигнал двумя пальцами и движением «обход».

Я тихо встал на ноги, приготовил оружие и стал ждать подходящей возможности выйти из укрытия.

– Остановитесь! – сурово окликнул Крид. – Бросьте оружие и поднимите руки вверх!

– Чёрт, – прорычал парень.

Его оружие выпало из его рук на лесную подстилку, и я не мог остановить прилив адреналина от осознания того, что она была на мгновение ближе к тому, чтобы стать моей. Я сделал шаг вперёд и подал знак Остину, чтобы он шёл за ними. Крид продолжал приближаться с другой стороны. Как только оружие исчезло из рук незнакомца, он поднял руки над головой и уставился на женщину сверху вниз с властным хмурым видом.

– Ни за что, – прорычала она ему.

Её темноволосый конский хвост обернулся вокруг шеи. Она крепче сжала свой маленький пистолет, и я почувствовал, как в моей груди раздалось одобрительное рычание. Я не видел девушки с таким упорством с тех пор, как началось заражение, и, думая об этом в контексте того, где мы сейчас находились, возможно, я никогда не видел девушку с таким мужеством.

Женщины сегодня либо использовали свои женские особенности в качестве системы обмена, либо легко подчинялись приказам, пытаясь сохранить свою добродетель, что редко срабатывало в этом мире, но я понимал их ошибочное мышление. Такая девушка, которая сопротивлялась, которая верила, что у неё есть шанс… она была редкостью.

– Риган, – предупредил её друг.

Риган. Её звали Риган. Её имя осело на мне, как клятва, и я принял его, впитал его, позволил ему наполнить меня целеустремлённостью, убеждённостью и обещанием.

– Брось оружие! – закричал Крид, когда стало ясно, что она этого не сделает.

Её губы изогнулись в изумлении, и она подтолкнула нас, сказав:

– Звучит как ужасная идея. Почему бы вам не прийти за ним?

С удовольствием.

Я встал в позу и затаил дыхание. Моя кровь горела от предвкушения, моё тело оживало от тревожного возбуждения.

Я слушал, как парень пытался вразумить её, и почувствовал, как во мне закипает гордость, когда она явно не слушала. Мир растворился в опасных хищниках и добыче, в монстрах и невинных жертвах, и я не имел в виду просто Пожирателя против Человека. Человечество было так же виновно, как и те злые существа, которые населяли нашу планету. И всё же, эта девушка. Эта девушка стояла особняком, совершенно другое существо. Что-то хорошее, но сильное; что-то добродетельное, но энергичное. Она пленила меня каждой своей частичкой, а я ещё даже не знал её. Так много нужно было исследовать, так много ещё предстояло открыть для себя.

– Риган, ты мне доверяешь?

Я читал по губам её друга, пока он шептал. Он практически умолял её прислушаться к голосу разума, а я стоял неподвижно, застыв на месте, пока ждал, послушает ли она его.

– Вон, твои братья, – умоляла она его, широко раскрыв глаза.

Я оказался прав, он был родственником других парней. Первая победа из многих других, которые придут с этими людьми.

Вон заметно поморщился, и его лицо исказилось от беспомощности. Как раз в тот момент, когда я подумал, что он нагнётся, чтобы поднять свой пистолет, он прошептал что-то Риган, что я не мог разобрать с такого расстояния.

Долгое мгновение никто из них не двигался. Оружие Риган всё ещё было зажато в её пальцах. Она выглядела неуверенной всего мгновение, прежде чем один из моих людей привлёк их внимание, когда наступил на ветку. Треснувшая ветка громко хрустнула в напряженной тишине, выполнив именно то, что мы планировали. Они оба развернулись в направлении агрессивного звука. Я воспользовался предоставленной мне возможностью. У меня была цель, и три шага вперёд привели меня к ней. Одну руку я обвил вокруг её тонкой талии, и мягко прижал дуло моего пистолета к её виску.

Я бы не стал стрелять в неё, если бы моя собственная жизнь не была в опасности, но мне нужно было немедленно установить свою власть. Она не сопротивлялась мне, не вырывалась, не кричала и даже не дрожала от страха. Она крепко стояла в моих объятиях, отдельное от меня существо, даже когда я отчаянно хотел прижать её тело к своей груди и позволить ей раствориться в моей коже.

Её тело было тёплым и вибрировало жизнью. Её упругие мышцы, напряжённые от тяжёлой жизни, но не прерывающие тонкие изгибы её бёдер, талии и груди, напряглись под моим прикосновением. Она была женственным совершенством: изящество, деликатность и непринуждённость, которые намекали на то, что она точно знала, кто она такая, и ни за что не извинялась. Этот мир, возможно, лишил её доверия и заменил его паранойей, вероятно, высосал её утончённость и вежливость только для того, чтобы заменить их твёрдой волей к выживанию и безжалостной хитростью, развившейся за годы жизни в дороге. Но она казалась элегантной в моих больших, грубых руках, она ощущалась крошечной и уязвимой, прижатой к моему потному высокому телу.

Я посмотрел на неё сверху вниз, на линию её челюсти, изгиб её прекрасной шеи, сладкую полноту её губ и почувствовал, как моё тело напряглось, полностью вытянулось по стойке смирно, проснулось, как будто в первый раз. От неё пахло прохладным утром, дымным деревом и тяжёлой работой, но на ней это было восхитительно и опьяняюще.

На ней был тонкий холщовый рюкзак, набитый твёрдым металлом и предметами в форме ствола пистолета. Я знал, что у неё был небольшой арсенал, но в тот момент я был благодарен за расстояние между нами. Я бы потрудился дотронуться до её полного тела всей своей длиной. Но прошло слишком много времени с тех пор, как я прижимал к себе женщину, чтобы сделать этот шаг сейчас в присутствии других. Когда мы, наконец, соединимся, мы будем одни, и она будет готова, не под дулом пистолета.

Я потерял свою душу по необходимости, а не потому, что мне нравилось быть монстром.

Были определённые границы, которые я бы не переступил, даже с таким подарком, как этот.

Риган напряглась под моей хваткой и повернула голову так, что я увидел лицо, скрытое за этими сочными тёмными волосами. Без страха или оговорок она вызывающе вздёрнула подбородок и сказала своему другу:

– Я же говорила тебе, что лес это ужасная идея!

Я почувствовал, как мои губы сложились в ещё одну нехарактерную для меня улыбку, и чуть не усмехнулся её упрямству. Даже несмотря на то, что я находил её сообразительность и упрямое бесстрашие забавными, мне пришлось с ней не согласиться. Лес был отличной идеей.

По крайней мере, на мой взгляд.

ГЛАВА 2

– Сукин сын, – прошипела она своё проклятие.

Я мог только предположить, что она поняла, насколько неизбежным было её затруднительное положение теперь, когда мой пистолет прижимался к её гладкой коже.

И всё же грубый язык был мне не приятен. Эта девушка, с её девственностью и красотой, не должна ругаться. Это была архаичная мысль, совершенно устаревшая, особенно в этом уродливом мире, в котором не было ничего нравственного или цивилизованного. Но я ничего не мог с собой поделать, я ожидал от неё большего.

– Вместо того чтобы говорить о моей матери, почему бы тебе не подчиниться приказу? – я говорил твёрдо, но тихо у её виска.

Я позволил себе удовольствие прикоснуться губами к её коже. Я позволил себе на мгновение впитать её, попробовать на вкус, вдохнуть её. Она ещё больше напряглась рядом со мной, поэтому я изо всех сил оторвал от неё губы и терпеливо ждал, когда она подчинится.

Когда она не сразу подчинилась, Я крепче стянул руку вокруг её талии, удерживая её ещё сильнее, чтобы она могла почувствовать силу моего тела, сопоставимую с её хрупкостью. Её друг обернулся, вытаскивая пистолет из-за спины. Он бросился вперёд с намерением защитить её, но он ещё не усвоил самый важный урок этого дня. Она больше не принадлежала ему.

Она была моей.

Вон приготовил своё оружие к стрельбе с впечатляющей скоростью, неумолимый ствол повернулся ко мне менее чем за три секунды. На мгновение я задумался, не недооценил ли я мастерство этого незнакомца. Не то, чтобы это принесло бы ему сейчас какую-то пользу, но он мог бы стать ценным активом в нашем будущем.

Если он научится выполнять приказы.

Если он научится подчиняться моей власти.

По сигналу Крид и Остин вышли из своих укрытий и направили своё не менее опасное огнестрельное оружие в затылок Вона. Он почувствовал угрозу своей жизни ещё до того, как было произнесено хоть слово, его плечи напряглись от беспокойства. Мои парни не промахнутся, и они не будут колебаться. Я был уверен, что Вон инстинктивно знал эти важные сведения.

Риган покачала головой, и я почувствовал, как её решимость изменилась. Она не позволит, чтобы её друг пострадал за её счёт. Либо она была чрезвычайно лояльна, либо могла видеть бесполезность борьбы с нами, и то, и другое было ценным преимуществом, которое можно было добавить в колонку плюсов этой девушки. Она сделала глубокий вдох, и я почувствовал, как её лёгкие расширились под сталью моего предплечья. Небольшое движение прижало наши тела ближе друг к другу, и я вдохнул вместе с ней, позволяя ей околдовать меня каким-то заклинанием, наполнить мою грудь, обвиться вокруг меня, пока не остались только мы и ничего больше.

Я должен был бы ужаснуться своей мгновенной реакции на неё, тому, как она, казалось, так быстро завладела моими мыслями и контролем. Но я был оппортунистом, я должен был быть на волне глобального разрушения, в котором мы выжили, и она была моей возможностью, моей неожиданной удачей. Позволить чему-то подобному пройти мимо меня было бы глупо.

Поэтому я воспользовался этим шансом, зная, что выигрыш будет большим. И если бы я не заявил на неё права, это сделал бы кто-то другой.

Предохранитель её пистолета встал на место, и она выронила оружие. Её руки опустились по бокам, там же и зависли пустые и неуверенные. Её плечи тут же поникли. Я чувствовал, как беззащитность окутывает её тело, словно саван.

Укол вины в животе удивил меня. Но я поставил себя на её место и, ни секунды не колеблясь, понял, что возненавижу бессилие без оружия. С пистолетом у моей головы и опасностью вокруг меня, я был бы так же подавлен. Я в замешательстве посмотрел на неё сверху вниз. Я редко испытывал угрызения совести, если вообще испытывал. И никогда не знал сочувствия.

Меня охватила нерешительность. Я не должен был чувствовать ничего, кроме триумфа. Я не только получил то, что хотел, но и обошлось без жертв, и всё прошло гладко в соответствии с планом. Кроме того, эта девушка легко может причинить мне вред или даже убить меня. И я хотел успокоить её? Сделать её счастливой?

Я хотел. Я мог бы признаться в этом самому себе.

Я хотел сделать всё, чтобы стереть её разочарование и неудачу, даже за счёт моей собственной безопасности. Чужеродные чувства скрутились у меня в животе. Я знал, что должен был сделать, что мне нужно было сделать, но я не мог остановить агрессивные чувства сочувствия и беспокойства.

Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить, что её друг внимательно наблюдает за мной. Он не был сбит с толку, во всяком случае, выражение его лица стало ещё более решительным. Неужели мои мысли были такими прозрачными? Он выглядел так, словно был готов без раздумий меня убить.

Я воспринял его позу и напряжённое тело как угрозу. Он мог нажать на курок раньше, чем Крид или Остин успеют его прикончить. Станет ли он рисковать собственной жизнью, чтобы спасти её? Насколько они были близки? Были ли эти чувства взаимными?

Белый, горячий гнев развернулся во мне, и я только что решил дать сигнал Криду покончить с этим, когда Риган заговорила снова. Её хриплый голос пронёсся по моему телу, как успокоительное, и я сразу расслабился.

– Я доверяю тебе, – сказала она ему.

Следом пришла ревность, когда Вон остановился и заставил своё тело расслабиться. Он разоружил свой пистолет и позволил ему безвольно повиснуть на пальце, пока я решал, собираюсь ли я всё ещё убивать его. «Она доверяла ему только потому, что знала его», – сказал я себе. Она бы также доверилась и мне.

Скоро она научится доверять мне.

Ещё до того, как закончится день.

И это обрело для меня особую важность. Она могла мгновенно увлечься мной или нет, она могла чувствовать себя в безопасности рядом со мной или нет. Но самым важным было то, что она доверится мне. Как только я заслужу её веру и убеждённость, остальное придёт само собой.

– Вот хорошая девочка, – прошептал я ей на ухо, прижимая её к себе.

Крид и Остин позаботились о её друге, и я снова чуть не вздрогнул, когда муки вины охватили меня во второй раз. Я знал, что мне тоже придётся надеть на неё наручники, но мне была ненавистна мысль о том, чтобы заставить её испытывать дискомфорт. Не говоря уже о том, что физическое сдерживание её, без сомнения, подтолкнёт мои усилия заслужить её доверие ко мне… на несколько шагов назад.

Наконец, я убедил своё заколдованное тело отстраниться от неё. Отступая, я подхватил её маленький рюкзак и легко снял его с её плеч. Я позволил своим пальцам пробежаться по её позвоночнику, задержаться на пояснице и представить, что ждёт меня под её тонкой футболкой. Гладкая, горячая кожа… тело, которое будет соответствовать моему, наполнит мои руки и сотрёт боль и сожаление, накопившиеся за последние два года… тело, которое перенесёт меня на другой план существования, спасёт меня от моей мрачной реальности и принесёт мне спасение…

– Тронь меня ещё раз, и я убью тебя, – пообещала она.

И она была абсолютно серьёзна.

Наверное, лучше мне послушать. В конце концов, доверие было моей конечной целью.

Тем не менее, я не мог остановить весёлый смешок, который пророкотал в моей груди. Сколько времени прошло с тех пор, как я над чем-то смеялся, с тех пор, как я находил что-то действительно забавным?

Слишком много.

Её мышцы снова напряглись, но на этот раз всё было по-другому. Она была неподвижна в моих объятиях, пока мои пальцы касались её кожи, но не страх сковал её тело. Это новое напряжение родилось из желания что-нибудь ударить. Она не съёжилась от страха передо мной, она хотела бороться со мной.