Текст книги "Коллекционер болезней (ЛП)"

Автор книги: Рэт Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Джонсон всегда говорил мне, что только он имеет право целовать меня в губы. Клиенты могли засовывать свои члены мне в глотку, заставлять лизать их волосатые яйца и грязные задницы, кончать мне на лицо, но целовать меня не смели, иначе он убил бы нас обоих. Но Митч посмотрел Джонсону прямо в глаза, притянул меня к себе и поцеловал, как будто мы были давно потерянными любовниками. Затем он наклонился, схватил Джонсона за дурацкую рубашку «Версаче», которая была на нем, и поднял его с пола, будто этот сутенер весил не больше фунта. Он притянул его к себе и заговорил с ним ласково и спокойно, как с ребенком:

– Ну что, закончили с этой херней, или ты будешь продолжать приходить сюда, пока либо ты не убьешь меня, либо я тебя? Потому что Тина больше не твоя шлюха. Понимаешь меня?

Джонсон уставился на него с самой глубокой, чистой, темной ненавистью, какую я когда-либо видела в чьих-либо глазах. Это было похоже на взгляд самого дьявола. Он потянулся за пистолетом за пояс, и Митч схватил его руку и сломал запястье, как палочку от мороженого. Джонсон завыл и закричал, и, клянусь, у этого ниггера на глазах выступили слезы.

– Теперь мы закончили? – спросил Митч, забирая 9 мм из-за пояса Джонсона и бросая его в сторону задней части магазина.

Я видела, как Джонсон подумывает о том, чтобы достать выкидной нож из кармана, но ему пришлось бы хватать его левой рукой, а левой рукой он ничего не умел делать. Даже пальцем в меня левой рукой как следует не мог засунуть. Я увидела момент, когда он сдался. Я увидела капитуляцию в его глазах.

Он кивнул.

– Да, все нормально. Все ровно. Закончили.

– Ты уверен? Уверен, что не вернешься сюда расстреливать мое заведение? Потому что, если ты думаешь сделать какую-то глупость, лучше покончить с этим сейчас.

Джонсон покачал головой и медленно поднялся на ноги.

– Я сказал, что все нормально, ниггер! Можешь забирать эту уставшую, изношенную, никчемную, вонючую шлюху!

Митч долго и пристально смотрел на него.

– Я знаю, ты, наверное, много на ней зарабатывал, и не хочу, чтобы ты сидел и думал о потерянных деньгах и решил передумать и вернуться за ней. Так что, как насчет того, чтобы я прямо сейчас отдал тебе за нее десять тысяч? Будем считать это деловой сделкой.

Джонсон посмотрел на него скептически.

– Ты просто так отдашь мне десять кусков за эту суку?

– Я так и сказал. Я копил на новый «Харлей», но мне не особо нужен новый байк. Лучше потратить их на то, чтобы сохранить мир между нами, верно, братан?

Ноздри Джонсона раздулись, как у быка.

– Я тебе не гребаный брат! Просто дай мне мои деньги, и можешь забирать эту суку!

И Митч заплатил ему. Я не могла в это поверить. Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Я боялась, что он теперь будет держать меня как рабыню или что-то в этом роде. В смысле, Митч всегда был со мной очень мил, но никогда не знаешь. Я также никогда раньше не видела, чтобы он избивал кого-то до полусмерти. Он мог оказаться психопатом.

Джонсон ушел из магазина, а я просто стояла и смотрела на Митча, как будто у него на лбу вырос член.

– Зачем ты это сделал, Митч?

Он повернулся и посмотрел на меня с выражением, в котором читались и боль, и недоумение.

– Тина, я люблю тебя.

Я была в шоке. Я понятия не имела, что он так ко мне относится и как долго у него были эти чувства. Мы были знакомы всего пару месяцев. Что удивило меня еще больше, я, кажется, чувствовала то же самое.

– Я... я тоже люблю тебя, Митч.

Он сказал, что мне больше не нужно быть шлюхой. Что он позаботится обо мне. Я не знала, что сказать.

– Мне не нужен мужчина, который бы заботился обо мне, – сказала я.

Это было то, что, как я думала, я должна сказать, но самая глубокая часть моей души жаждала, чтобы обо мне заботились.

Он протянул руку и нежно погладил меня по щеке.

– Я знаю, что не нужен. Я знаю, что я тебе не нужен. Я хочу, чтобы ты меня хотела.

– Я хочу, – сказала я, и это было похоже на то, что мы только что поженились.

Но у меня все еще были постоянные клиенты, вроде тебя, а Митч только что потратил на меня десять тысяч долларов. Я не хотела, чтобы он чувствовал, что теперь я его собственность, поэтому сказала, что верну ему деньги.

– Я ценю то, что ты для меня сделал, Митч. Никто никогда так обо мне не заботился, но я не могу, чтобы это висело у меня над душой, не если мы действительно собираемся быть вместе. Я должна вернуть тебе долг, чтобы не чувствовать себя какой-то собственностью, которую ты купил и за которую заплатил.

Митч кивнул. Он понял и сказал, что уважает меня за это.

Ему не нравилось, что я собираюсь и дальше продавать себя, но он знал, кто я такая, когда встретил меня, и я пообещала, что завяжу, как только накоплю десять тысяч, чтобы вернуть ему долг. Ты был моим следующим клиентом. Шесть месяцев спустя Митч начал болеть. К тому времени мы уже жили вместе. Я бросила панель, и мы даже говорили о свадьбе. Я научилась готовить его любимые блюда, убирала его квартиру каждый день, гладила и складывала его одежду и все такое, и собирала ему ланч с собой, прямо как те домохозяйки из телевизора. Я была счастлива.

Но потом у него появился кашель, который никак не проходил, и на коже начали появляться пятна. Мы боялись, что у него рак, так и оказалось. Саркома Капоши. Она появилась у него на лице, на груди, ногах и руках, даже в заднице. У него не было медицинской страховки, так что к тому времени, когда он обратился в больницу и ему поставили диагноз – развернутый СПИД, было уже слишком поздно. Ему дали противовирусные препараты, но обратить процесс вспять уже не могли. Он умер через год после того, как спас меня от Джонсона.

– И это ты убил его!

ГЛАВА 9

КРОВЬ И ФЕКАЛИИ ХЛЫНУЛИ ИЗ ТРУБЫ

Слезы Тины были страшнее, чем если бы она кричала, ругалась или угрожала мне. Наблюдая, как она рыдает по своему погибшему парню, я был уверен, что вся эта боль скоро обрушится на меня в десятикратном размере. Она смотрела на меня убийственно, слезы текли по ее лицу, вся боль и гнев искажали ее черты в злобную гримасу ненависти. Я пытался прочесть ее намерения в жестких линиях, морщинах и складках, порожденных ее горем.

Она подошла к столу, где были разложены ее ножи, скальпели, пилы и молотки, и наклонилась, чтобы поднять коробку. Затем она вернулась к дровяной печи. Я не мог оторвать от нее глаз, гадая, что внутри. Замешательство, которое я испытал, когда она достала из коробки большой оловянный шахматный набор и начала складывать фигуры в чугунный горшок, невозможно было скрыть на моем лице, даже в том состоянии, в котором оно находилось.

– Митч научил меня играть в шахматы. Он был очень силен. Никогда не давал мне поблажек. Он давал мне книги по шахматной стратегии, и я становилась все лучше и лучше, пока наконец не выиграла. В тот же день ему поставили диагноз – СПИД. Это единственное, что у меня осталось от нашего времени вместе. Все остальное я продала.

Тина поставила чугунную кастрюлю в печь и закрыла ее. У меня было очень плохое предчувствие насчет того, для чего она собирается использовать эти раскаленные шахматные фигуры, но я умолял, и упрашивал, и извинялся, и обещал, и даже немного угрожал. Мне больше нечего было сказать. Ничего, что могло бы отговорить ее от того, что она задумала.

– Знаешь, я ведь никогда не болела? Ты наградил меня СПИДом, гепатитом, гонореей, сифилисом, хламидиозом и генитальными бородавками, но у меня никогда не было симптомов. Ни запаха, ни выделений, ничего. Эта вспышка герпеса, которая у меня сейчас, – первая за много лет. Врачи называют меня "суперносителем".

– Суперраспространитель, – поправил я ее.

– Не-а. Это ты. Я никому не распространяла эту заразу. Я всегда пользовалась презервативами после смерти Митча. Мне было все равно, насколько богатым, красивым или чистым он выглядел. Я всегда пользовалась презервативом. Эту ошибку я совершила с тобой. Ты был красив и всегда хорошо пах, и ты всегда доплачивал за это, поэтому я позволила тебе трахать меня без презерватива. Ты был таким чертовски извращенным, всегда хотел вылизать меня после того, как во мне кончал другой клиент; это заводило меня. Джонсон всегда заставлял меня спринцеваться, прежде чем засунуть в меня свой член, и он никогда меня не вылизывал. То, что ты вылизывал из меня сперму других мужиков, заставляло меня чувствовать себя особенной. Наверное, я тоже больная на голову. Но это не значит, что я заслужила то, что ты сделал. Ты испоганил меня. Испоганил всю мою жизнь всеми этими болезнями, которыми меня наградил. Я бы никогда не сделала такого ни с кем. Я не такая, как ты. Я не распространительница болезней. Это ты! Вот кто ты такой! Ты гребаный суперраспространитель!

Я хотел снова сказать ей, что мне жаль, но знал, что это пустые слова. Конечно, теперь мне было жаль, когда мне отрезали губы и веко, сожгли яйца и сняли половину груди. Ни о чем в своей жизни я не жалел так сильно.

– В общем, я рассказывала тебе о той истории Моники Дж. О'Рурк, «Эксперименты над людьми». Там была сцена, где какие-то парни связали одного чувака, расплавили металл, засунули ему в задницу воронку и залили туда его. Потом они вставили катетер в его дырочку для мочи и залили металл туда тоже. Жесть, правда? Можешь поверить, что женщина написала такое?

Меня трясло теперь, трясло с головы до ног. Травмы, которые я уже получил, вгоняли меня в шок, но дрожь вызвал страх перед тем, что она только что описала, воображение того, как расплавленный металл заливают в мою уретру.

Тина подошла и опрокинула мой стул на бок, повалив меня на пол. Мои руки и ноги все еще были примотаны скотчем к ножкам и подлокотникам.

– Я все думала, как мне засунуть что-нибудь тебе в задницу, не отвязывая тебя от стула, и придумала.

Тина снова открыла опасную бритву. Она опустилась на колени позади меня и начала вырезать дно у походного стула, к которому я был привязан. Я почувствовал, как лезвие прорезает жгучую полуокружность от одной ягодицы до другой, когда она вырезала сиденье стула, обнажая мою голую задницу.

– Сиди здесь.

Я наблюдал, как она направилась обратно к столу и взяла обрезанную металлическую трубу и что-то похожее на металлическую трубочку. Не было сомнений в том, что она задумала; она уже раскрыла свой источник вдохновения. Ее обратный путь ко мне, казалось, происходил в замедленной съемке, словно само время было ранено и ковыляло вперед, волоча одно мгновение за другим на поврежденных и атрофированных конечностях.

Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь насладиться и продлить этот момент передышки от пыток, пытаясь выпить оставшиеся мгновения жизни и задержать их на языке, как сомелье, смакующее редкое и дорогое вино. Я вспоминал каждое воспоминание, смакуя сладкие весенние ноты радости, подобные нектару персиков и холодной сливочности ванильного мороженого. Горькие, дымные оттенки разочарования и сухое жжение боли, проглатываемые быстрыми глотками, как шоты виски.

– Ты не должна этого делать. Я не хотел причинять тебе боль. Мне так жаль насчет Митча.

Я знал, что это бесполезно. Мои рыдания и мольбы даже не замедляли ее.

– Не смей произносить имя Митча своим грязным ртом!

Она пнула меня в подбородок, когда я лежал на боку. Тьма нахлынула, как манна небесная, спасая меня от мучений. Теряя сознание, я молился богам, которых никогда не знал, чтобы я никогда не очнулся, чтобы это ничто длилось вечно и я просто перестал существовать. Чтобы у Тины не осталось ничего, кроме моего безжизненного трупа. Я представлял, как она всячески надругается над ним, расчленяя мое тело своими скальпелями, бритвами и пилами. Разрывая меня на части голыми руками в ярости от того, что ей не удалось провести свой эксперимент над человеческой природой. Я даже почувствовал несколько секунд эйфории, представляя, что сорвал ее месть, даже если это означало мою гибель.

Это длилось недолго. Я очнулся с криком, когда мой сфинктер раздирали, разрывая слизистую прямой кишки.

Мои внутренности свело судорогой и скрутило от жестокого вторжения холодной металлической трубы в мой анус, разрывающей анальный канал, раздирающей тонкие слизистые оболочки и протыкающей кишки. Кровь и фекалии хлынули из трубы, как из засорившейся канализации. Я терял сознание несколько раз за время этого испытания. Помню, как очнулся от жгучей боли в уретре и увидел, как Тина с силой заталкивает металлическую трубочку в мой вялый член, проталкивая ее через тонкую фиброзно-мышечную трубку, через которую я кончал и мочился, а кровь и моча текли из нее непрерывной струей.

Я думал, что у меня не осталось криков. Мое горло было почти так же стерто и разорвано, как прямая кишка, но, наблюдая, как Тина идет к печи и возвращается с чугунным горшком, полным расплавленных в жидкий металл оловянных шахматных фигур, моя перенапряженная гортань и легкие исторгли новый залп испуганных воплей.

– Я удостоверюсь, что ты больше никому не сможешь распространять болезни, – сказала Тина, начиная лить расплавленный олово в свинцовую трубу, которую она вставила мне в прямую кишку.

Агония вторжения трубы померкла стократно перед душу раздирающей мукой расплавленного металла, прожигающего мои кишки, вскипающие ткани и органы. Меня вырвало густой массой моих собственных дымящихся разжиженных внутренностей и органов. Снова я молился, чтобы умереть до того, как она закончит свою расправу, и снова мое тело предало меня, упрямо цепляясь за жизнь вопреки всякой разумной надежде.

Я снова потерял сознание, но в тот момент, когда я почувствовал, как ее руки схватили мой член, мои глаза распахнулись. На этот раз она держала горшок над моим пенисом – натянутым на металлическую трубочку, все еще сочащуюся кровью и мочой – и прикрепила воронку к концу трубочки. Она начала медленно лить раскаленный жидкий металл в воронку. Я почувствовал, как трубочка в моем члене нагревается, обжигая внутреннюю часть моего члена, прижигая уротелиальную выстилку уретры к горячему металлу. Боль на этом не остановилась. Металл проследовал по моей уретре до самого мочевого пузыря.

– Прости... – успел сказать я в последний раз, прежде чем тьма наконец окончательно поглотила меня.

– Ага, ты прощенный ублюдок, ничего не скажешь. Гори в Aду, больной урод.

ГЛАВА 10

ПОЖАР МЕЖДУ ЕЕ БЕДЕР

Его смерть не принесла Тине столько радости, сколько доставили его пытки. Она чувствовала опустошение внутри, ей не хватало компании его криков и мольбы о пощаде. Сокрушительное одиночество охватило ее. Пока этот извращенный урод кричал за свою жизнь, призраки в сознании Тины молчали. Она надеялась навсегда заглушить эти болезненные призраки его смертью, но их отдаленное эхо не утихало. Это не вернуло Митча, не вернуло будущее, которое могло бы у них быть. Это не излечило ее от СПИДа, гепатита или герпеса. Это не сделало ее завтрашний день светлее. Все, что она получила – это изуродованный труп, от которого нужно избавиться, и полное отсутствие мотивации это делать.

– К черту, – сказала она. – Его задница может оставаться здесь.

Она сделала все возможное, чтобы прибраться на месте преступления и удалить любые следы своего присутствия, но знала, что это бесполезно. Сок ее "киски" был размазан по всему его лицу, и она, вероятно, оставила волосы и волокна повсюду. Единственным выходом было сжечь все дотла.

Тина огляделась в поисках того, что можно использовать для разведения огня. Она навалила старых газет, журналов, счетов, квитанций и компьютерной бумаги на старое плетеное кресло-качалку, затем чиркнула спичкой и поднесла ее к горе бумаги. Когда бумага разгорелась, она добавила больше деревянной мебели – столы, стулья, старый ковер – пока пламя не достигло потолка.

Она в последний раз взглянула на человека, которого пытала последние несколько часов. Она все еще не до конца понимала, что двигало им, почему он пожертвовал своей красотой, здоровьем, человечностью и, в конечном счете, жизнью, чтобы питать свои извращенные причуды. В конце концов, она начала хотя бы немного сочувствовать ему, даже если не понимала. Он был жертвой. Его растлевали, насиловали, оскорбляли и пользовались им с самого раннего возраста, еще до того, как он сформировался как сексуальное существо. Его жизнь была определена сексуальными отклонениями и заразой, и он нашел способ находить в этом радость. Может быть, думала она, она сможет сделать то же самое? Как он ее назвал? Суперраспространитель? Может, в этом ее предназначение?

Возможно, этот больной ублюдок вошел в ее жизнь не для того, чтобы проклясть ее болезнью, а чтобы освободить ею? Чтобы показать ей новый путь, новую цель. Она была бессимптомна в отношении большинства ЗППП. Может, это и есть ее жизненное предназначение, то, что придаст смысл всему, что она пережила в жизни? Она могла бы просто вернуться к роли больной шлюхи, а могла бы стать чем-то гораздо большим, не просто коллекционером заразы, а распространителем, уничтожая всех изменяющих мужей и садистов, мизогинных клиентов с помощью вирусов и инфекций.

Тина улыбнулась и вышла из комнаты. Позади нее горел склад, но это было ничто по сравнению с пожаром между ее бедер.

Перевод: Буба Халиван

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

Woolworths (в просторечии известная как «Вулис») – австралийская сеть супермаркетов, принадлежащая «Woolworths Group». 2

Гамма-гидроксибутират (ГГБ или "Г") – это препарат, который принимают перорально, обычно в жидком виде. По своим эффектам он похож на кетамины или алкоголь. 3

около 23 см.