Текст книги "Приватный танец для эльфийки (СИ)"

Автор книги: Регина Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

10

Костер упал спиной на кровать, и из его груди вырвался вздох. В воздухе витал сладковато‑пряный запах разогретого воска и ароматического масла, а треск поленьев в камине смешивался с тяжёлым, размеренным дыханием орчихи – словно барабанный ритм перед битвой.

Орчиха, чью книгу украла Изабелла, упала на кровать прямо на него и схватила целителя двумя руками за бёдра, а колено вставила ему между ног, к счастью, пока ничего не трогая. Комната была роскошной: зеркала в позолоченных рамах искажали их фигуры, создавая причудливую мозаику из отражений, а на столике у кровати стояла хрустальная чаша с лепестками роз – будто символ фальшивой нежности, прикрывающей звериную суть происходящего. Тепло от ревущего камина приятно согревало обнажённую кожу мага. Он чувствовал, что при других обстоятельствах наслаждался бы этой ситуацией.

Орчиха посмотрела на него сверху вниз.

– Это была самая милая вещь, которую я когда‑либо видела, – сказала она с сильным акцентом. – Я никогда раньше не видела, чтобы парень исполнял танец рабыни, но у тебя получилось.

Она перенесла вес с одной руки на другую и провела ею по медному ошейнику на шее Костера. Её пальцы, грубые и сильные, с мозолями от рукояти меча, неожиданно мягко скользнули по металлу, будто она пробовала на вкус чужую слабость, оценивала её глубину.

– Что скажешь, если я подарю тебе настоящее золотое ожерелье взамен этого, и ты станцуешь только для меня, а?

Костер, несмотря ни на что, фальшиво улыбнулся прекрасной даме и начал высчитывать её слабые места взглядом целителя. В голове проносились варианты: «Обнять, перехватить за шею, перевернуть её, надавить на горло, сдавить сонную артерию, а потом бежать, как будто за мной гонится двадцать сумеречных тварей».

Он мысленно отмечал каждый сантиметр пространства: расположение мебели, расстояние до окна, тени, в которых можно раствориться. Он сдвинулся и уже собирался броситься вперёд, когда раздался грохот: кто‑то пытался выломать дверь, колотя по ней закованным в броню кулаком.

Орчиха выругалась и схватила Костера за лицо, сжимая его подбородок и щёки и не слишком нежно встряхивая. Её дыхание пахло вином и корицей – странно домашним, почти уютным в этой атмосфере нарастающей угрозы.

– Надеюсь, это не какая‑то чушь от твоих приятельниц, милашка, – сказала она, прежде чем встать и направиться к двери.

Костер сел и решил добавить к своему плану кинжал, который можно вонзить в одно из чувствительных мест зеленокожей дамы. Он ощущал, как под кожей пульсирует адреналин, как каждый нерв обострился до предела. «Только не снова», – подумал он, вспоминая холодные камеры инквизиции, запах сырости и железа.

Орчиха отперла дверь, и, к ужасу Костера, она приоткрылась, обнажив бурлящее море бронированных тел. К ужасу орчихи, в следующее мгновение дверь с силой распахнулась и ударила её по лицу, отчего она отшатнулась и взвыла. Злобная инквизиторша стояла в дверном проёме, презрительно глядя на поверженную зеленокожую деву.

– Ты ещё пожалеешь об этом, святоша, – невнятно пробормотала орчиха, размазывая слюну и кровь по своим рукам. Кровь капнула на её дублет, растекаясь алым узором, похожим на лепестки ядовитого цветка, только что распустившегося на металле. В мгновение ока она схватила длинный изогнутый нож, и на щеке плохой инквизиторши появилась красная линия, а затем на мгновение показались зубы, прежде чем кровь брызнула во все стороны.

Инквизиторша ужасно закричала, и это стало для Костера сигналом к отступлению. Но прежде чем он успел пошевелиться, закованный в броню кулак стащил его с кровати, и, когда в комнату ворвались ещё трое дам из инквизиции, видимо, всей компанией отдыхавших в этом святом месте, темноволосая, которая была здесь раньше, выволокла его из комнаты, пинком захлопнув за собой дверь.

Из‑за закрытой двери доносились приглушённые крики, и Костер вырвал руку из хватки инквизиторши, поморщившись, когда та ущипнула его и оставила на плече несколько красных полос. Он почувствовал резкий запах её пота и железа – запах страха и агрессии, который врезался в ноздри, заставляя сердце биться чаще.

– Разве ты не должна быть там и помогать своей подруге? – кисло спросил Костер, и «не самая плохая инквизиторша» на мгновение смутилась и покачала головой. В её глазах мелькнуло что‑то детское – будто она пыталась доказать себе, что не боится быть отвергнутой, что способна на большее, чем просто подчиняться приказам.

– Она сказала, что хочет подраться сегодня вечером, – продолжила она. – Я уверена, что один из целителей на базе её подлатает.

– И правда, – процедил Костер, разворачиваясь, чтобы уйти. В груди сжалась пружина напряжения – он знал: это ещё не конец. Где‑то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие.

Инквизиторша снова схватила его за руку, и на этот раз Костер напрягся, обдумывая варианты. Эта дама была пьяна, понял он, глядя на неё слегка растерянным взглядом. Её движения были порывистыми, нечёткими, а глаза блестели слишком ярко – признак того, что разум уже затуманила выпивка.

– Мы называем такие жёлтые глаза глазами отступников, – сказала она.

– Это должно быть комплиментом? – Костер попытался изобразить обиду, но, вероятно, вместо этого прозвучало что‑то вроде лёгкой истерики. Внутри всё сжалось от отвращения – он чувствовал, как её пальцы впиваются в кожу, оставляя следы.

11

Инквизиторша качнулась вперёд, обхватила его за талию, и Костер подумал: «О, Бездна. Кракенов. Ни за что».

– Остальные сказали, что у меня не хватит смелости… Я имею в виду… С мальчиком по вызову… – пробормотала инквизиторша на ухо Костеру.

Тьфу. Костер схватил её за запястья, пытаясь оттолкнуть.

– Я не думал, что можно, – прошипел Костер, – быть менее польщённым, но тебе это удалось. Отпусти меня! – Его пальцы дрожали от напряжения, а в горле встал ком – он ненавидел чувствовать себя беспомощным.

– Сколько? – пробормотала инквизиторша, целуя его в шею.

Костеру удалось ударить её головой в лицо.

– У этой орчихи в кармане было больше мелочи, чем ты зарабатываешь за год, – гневно произнёс он, пытаясь отвернуться и уйти из‑под её поцелуев. Он ощутил привкус крови во рту – то ли от удара, то ли от внутренней ярости, рвущейся наружу. Инквизиторша отстранилась и обиженно посмотрела на него.

– Но я спасла тебя, – возразила она.

– Меня нужно спасти от тебя! – огрызнулся целитель.

По коридору разлетелся оглушительный звон, и глаза инквизиторши расширились, а затем закрылись. Костер сбросил её, и та с грохотом упала на пол. Этот звук прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Эхо удара разнеслось по коридору, словно удар гонга, возвещающий о новом акте драмы.

Костер уставился на Сейну, которая одним движением закованного в когтистую перчатку кулака вырубила довольно крупную инквизиторшу ударом в затылок.

Её хрупкая фигура, облачённая в чёрный доспех с металлическими вставками и шипами, казалась почти невесомой – словно тень, скользнувшая по полу. Белые длинные волосы, собранные в конский хвост, резко контрастировали с тёмным металлом брони, а острые эльфийские уши придавали облику неземное изящество. Но в каждом движении читалась смертоносная точность – как у змеи, готовой к броску.

– Что там про спасение? – спросила она своим тихим, пугающим голосом. Стройная фигурка Сейны обманчиво источала хрупкость, но Костер знал: эта девушка была просто чумой во плоти, несмотря на её внешнюю утончённость. Костер по опыту знал, что ей не нужно доставать из-за плеч двуручный меч, чтобы убить. Даже без оружия её когтистые перчатки могли стать последним, что увидит враг перед смертью.

12

Костер почувствовал, как краска заливает его почти обнажённую грудь, и поборол желание прикрыть её, как невинная девица. В воздухе витал запах пряных масел и перебродившего вина, а издалека доносились приглушённые звуки лютни и смех.

Вместо этого он неосознанно коснулся фиолетового рубца от ожога на месте сердца, но быстро убрал руку, когда Сейна опустила на него взгляд.

Изабелла и Лин завернули за угол позади него, и Лин явно испытала облегчение, увидев Костера целым и невредимым. Благословите её боги всех глубин.

Изабелла быстро кивнула Сейне и развернулась на каблуках – вероятно, чтобы вернуть нетерпеливой Аутенрил её книгу. Её движения были резкими, будто она пыталась убежать от чего‑то. Изабелла постоянно балансировала на грани с контрабандисткой после инцидента в доках, когда она потеряла целый груз, чтобы спасти парнишку‑раба, находившегося у той под контролем. Лин последовала за ней, и они с Сейной снова остались одни. Как всегда хитрая Изабелла.

– Почему ты не показал ей «почему магов боятся», Костер? – спросила Сейна. Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнул мерцающий огонёк.

Дева Морей! Его что, дразнит Сейна, эта эльфийка с глазами, похожими на осколки льда? Костер почувствовал, как его лицо вспыхнуло ещё сильнее, и в отчаянии опустил голову, на этот раз скрестив руки на груди в защитном жесте. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Затем он почувствовал волну негодования и поднял глаза, чтобы встретиться с весёлым взглядом наёмницы.

– Что ты делаешь здесь, в «Сладком Грехе»? Тебе стало одиноко, и ты решила купить себе компанию? – ухмыльнулся он. Эти слова были впору той желчи, которая поднималась к его горлу. Дева. Сейна всегда была такой стервой…

– Капитан велела мне прийти, – сказала Сейна, и её голос стал ровным. Её взгляд скользнул по комнате, отмечая выходы и потенциальных угроз. – И я даже не подозревала, что увижу, когда войду в эти двери. Отступник с пиратских островов, танцующий «Шадорскую рабыню».

– Танцующий… что? – в ужасе переспросил Костер. В голове вспыхнули образы: Мараготта, её строгий взгляд, когда она говорила: «Технически слабо, но дух искупает грехи».

– Невежа, – язвительно фыркнула Сейна. – Ты танцевал партию героини из эстерской любовной оперы. Я думала, ты скорее захочешь сыграть магистра, который убил её в кровавом ритуале, но ты почему‑то решил взять на себя роль изнасилованной девственницы.

– Я мог бы убить Мараготту… – сказал Костер, мысленно возвращаясь в то время в другом доме удовольствий. Он вспомнил её смех, когда он продемонстрировал ледяное заклинание на вине, и её слова: «У тебя хорошее тело».

Обучение танцу ничем не отличалось от изучения движений заклинателя, и ему всегда нравилось узнавать что‑то об Эстере… Но теперь, стоя посреди этого безумного борделя, он чувствовал себя старым, измождённым и нелепым.

Неудивительно, что орчихи смеялись над ним. Костер не плакал с тех пор, как обрёл своего духа‑хранителя – не Милосердие или Сострадание, как большинство целителей, а откровенную Жажду Мщения. Его союзник даровал ему железную волю, заменил его слабость, трусость, мягкость и вспыльчивость силой, которая до сих пор иногда его удивляла. Тем не менее он почувствовал, как у него защипало в глазах от унижения. Он резко развернулся, чтобы уйти, но Сейна схватила его за руку.

Её пальцы были ледяными, но хватка – железной.

– Погоди, – сказала она тихо.

Он хотел огрызнуться, но слова застряли в горле.

Он не знал, как назвать выражение лица Сейны, но ухмыльнулся, когда оно превратилось в ужасную смесь отвращения и жалости. Он оттолкнул девушку в сторону – или попытался.

Сейна не сдвинулась с места, лишь чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что‑то, похожее на раздражение. Тогда он просто прошёл мимо, ощущая, как под босыми ногами холодный камень отдаёт сыростью, пробирая до костей.

Подойдя к двери, за которой осталась орчиха, он коснулся ручки. Металл под пальцами затрещал и растёкся каплями – один магический импульс, и путь свободен. Костер устало направился к лестнице, машинально прикрывая грудь скрещёнными руками. Каждый шаг отдавался тупой болью в избитом теле, а в висках стучало от напряжения. За спиной раздался шорох.

Он резко обернулся – и плащ «сносной инквизиторши» ударил его по лицу. Когда он стряхнул его, эльфийка пронеслась мимо, её белые волосы полыхнули в воздухе вспышкой снега.

– Надень это, – бросила она, не оборачиваясь.

Костер прижал плащ к груди и поморщился. Ткань пахла дымом и железом, а её тяжесть давила на плечи. Он хотел бросить его на пол, но за спиной загрохотала дверная ручка, а затем дверь загремела, будто её били кувалдой. Грохот сменился дробным стуком – инквизиторши поняли, что оказались в ловушке. Костер накинул плащ на плечи; тот лип к влажной спине, но давал хоть какое‑то ощущение защищённости, словно броня из ткани. Он ускорил шаг – и почти побежал, когда дверное полотно треснуло, выпуская наружу приглушённые крики.

13

Он уже спустился с лестницы, когда услышал, как дверь распахнулась. Крики инквизиторш донеслись до него эхом: они нашли свою товарку, которая, как он надеялся, всё ещё оставалась без сознания.

– Сейна! – выпалил он в спину эльфийке. – Нам нужно идти, сейчас же!

К чести Сейны, её зелёные глаза лишь расширились на миг, прежде чем она кивнула. В этом коротком движении читалась привычная собранность – будто она каждый день спасала магов из борделей. Костер повернулся, чтобы вывести их в боковое помещение – узкий проход, заваленный мешками и висящими тряпками, где пахло плесенью и старыми тканями. Дверь на улицу была той, которой он чаще пользовался: скрипучая, с ржавыми петлями, но надёжная.

Сейна шла рядом с ним, пугающая тень в чёрном с серебром. Её шаги были бесшумными, словно она скользила по полу, а не шла. Костер ощутил, как холод камня проникает в кости; дешёвые украшения на его шее звякнули, а залатанный шёлк прилип к спине. Капли пота стекали по позвоночнику, смешиваясь с промозглым воздухом. Он остановился так резко, что Сейна чуть не столкнулась с ним.

– Мои сапоги, мне нужны мои сапоги, – сказал он, поворачиваясь. – Я не могу идти босиком. Камни острые, как лезвия, а дождь превращает улицу в ледяную реку. Идёт дождь. Кругом мусор. И я не могу вернуться к себе на постоялый двор.

– Нет, – отрезала Сейна, протягивая когтистую руку туда, где раньше лежала рука инквизиторши. Её пальцы, бледные и тонкие, казались почти хрупкими, но Костер знал – они могут сломать кость одним движением. Костер напрягся, чувствуя, как они на миг касаются его запястья. Она отпустила его так резко, будто его кожа обожгла её.

– У нас нет времени.

– Мне нужны чьи‑нибудь сапоги. Хотя бы чьи‑нибудь башмаки, – повторил он, глядя на мокрые камни под ногами. Они блестели в тусклом свете, отражая редкие фонари, и казались бесконечно далёкими от тепла и уюта. В воздухе висел запах дождя и конского навоза; капли стучали по навесам, создавая неровный ритм.

– Твои нежные ножки выдержат десятиминутную прогулку, – огрызнулась эльфийка, ускоряя шаг. Её плащ развевался за спиной, словно крылья хищной птицы.

– Таверна куда дальше! – прошипел Костер, следуя за ней. – Ты никогда не была там?

– Мы идём ко мне в особняк, – сказала она, не оборачиваясь. – Пять минут через площадь. С этим ты справишься? – добавила она с язвительной ноткой.

Позади них, в главном зале «Сладкого греха» поднялся шум – крики, звон разбитой посуды, топот. Звуки смешивались в хаотичную симфонию паники, эхом отражаясь от стен. Костер замешкался, затем фыркнул и плотнее закутался в плащ. Ткань уже промокла, но давала хоть каплю тепла, а её вес напоминал о том, что он всё ещё жив.

– Тогда пойдём, – сказал он и шагнул в густую ночь.

Дождь хлестал по лицу, словно тысячи крошечных игл, а мокрые камни под босыми ногами казались острыми, как ножи. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку тела. Он последовал за Сейной в лабиринт тёмных улиц, где тени казались живыми, а каждый поворот таил неизвестность.

14

Бордовые огни придавали стенам района Красных Фонарей особый шарм, особенно в дымке затихающего дождя, но здесь всё равно было намного темнее, чем в «Сладком грехе». Воздух был пропитан запахом мокрого камня и дешёвых благовоний, а капли, стекающие с навесов, отбивали неровный ритм, будто отсчитывая секунды их бегства. Костер последовал за Сейной, и, хотя гладкие камни под его ногами казались незнакомыми и странными, впервые за этот вечер его плечи опустились от облегчения.

Только для того, чтобы снова напрячься, когда он услышал звон кольчуги и крики.

Сейна – конечно, это же Сейна – втолкнула его в тёмную нишу и последовала за ним. Холодный камень стены обжёг спину, а в ноздри ударил запах плесени и сырости, смешанный с металлическим привкусом крови. Длинный хвост красного света скрывал их обоих от посторонних глаз, но прошло всего мгновение, прежде чем Костера пронзила мучительная боль в ноге, заставившая его согнуться пополам и хрипло закричать.

– Маг, закрой рот, – прошипела эльфийка, и Костер понял, что только руки Сейны удерживают его в вертикальном положении, несмотря на боль. Её пальцы впились в его предплечья с неожиданной силой, а дыхание, горячее и прерывистое, коснулось его щеки. Он тяжело упал на девушку и вцепился ей в плечи.

– Будь проклят весь этот мир! – это всё, что успел сказать Костер, прежде чем Сейна зажала ему рот рукой. Её ладонь была шершавой, с мозолями от рукояти меча, но прикосновение оказалось почти успокаивающим – словно напоминание, что он не один.

Глаза Костера привыкли к темноте, и сквозь разорванный красный навес, прикрывавший их укрытие, он увидел двух инквизиторш, поддерживавших третью, а также одну, которая шла поодаль, прикрывая лицо рукой.

– Если я найду этого белобрысого ублюдка, я переломаю ему ноги, чтобы он больше никогда не мог танцевать, – сказала последняя, и Костер узнал в ней Злую Инквизиторшу.

– Деви сказала, что это был не он, тот, кто её ударил, – отозвалась одна из двух других инквизиторш.

– Танцовщики, шлюхи и лжецы, – с отвращением сказала Злая Инквизиторша. – Все одинаковые. Он даже не был таким уж красивым, Деви! – эти слова были адресованы инквизиторше, которую Сейна ударила и которая была почти без сознания.

– Что мы скажем Рыцарю‑командору? – жалобно спросила одна из них, прежде чем они скрылись из виду.

Костер слышал, как она продолжает издавать болезненные звуки, и, когда Сейна оттолкнула его, он пошатнулся, не в силах опереться на правую ногу. Колено пульсировало тупой, нарастающей болью, а каждый вдох отдавался острой вспышкой в ране. В висках стучало, а перед глазами мелькали тёмные пятна. Опустив взгляд, он смутно увидел разбитую бутылку, края которой были тёмными от крови. Капли стекали по стеклу, смешиваясь с дождевой водой, и пахли железом – резкий, животный запах, от которого к горлу подкатывала тошнота.

– Разбери их всех демоны, – сказал Костер. – Проклятье, Сейна, я же тебе говорил. Теперь они доложат в Казематах, что в городе завёлся отступник. Не удивлюсь, если не успокоятся до самого утра, пока меня не найдут.

– Мы должны идти. Чем быстрее доберёмся до моей квартиры, тем быстрее окажемся в безопасности.

– Тебя не смущает, что кто‑то может увидеть нас по дороге и просто стукнуть на тебя, что ты укрываешь мага крови?

Сейна закатила глаза. В полумраке её зрачки сверкнули, как два острых осколка, но в глубине их мелькнуло что‑то ещё – не раздражение, а скорее упрямая решимость.

– Как бы там ни было, из тебя такой же маг крови, как из меня рыцарь Ордена Лилии.

– В тебе есть что‑то от лилии. Но главное: им наплевать, есть во мне магия крови или нет.

Сейна почувствовала себя странно, услышав последнюю шутку из его уст. В груди что‑то дрогнуло – то ли раздражение, то ли тень улыбки, которую она тут же подавила. Она понимала, что это всего лишь шутка, но тем не менее… Возможно, её просто никогда раньше не сравнивали с цветами.

Она резко мотнула головой, отгоняя отвлекающие мысли, и вдохнула прохладный воздух, пытаясь сосредоточиться. В голове звучал тихий, но твёрдый голос: «Он – часть команды. А мы своих не бросаем».

– Ты можешь идти? – спросила она.

– Конечно, – отозвался Костер. Его голос дрогнул, но он тут же сжал зубы, подавляя стон. На лбу выступила испарина, а пальцы на руках мелко дрожали. С трудом переставляя ногу так, чтобы порез не касался земли, он снова вышел на улицу. – Я залечу её у тебя, а потом пойду домой, – озвучил он, не глядя на Сейну. Он чувствовал, как кровь пропитывает ткань, а холод проникает в кость, но старался не показывать слабость. Ему совсем не хотелось снова ходить босяком по грязным улицам, но рана была важнее, и он ещё больше не хотел уходить куда‑то, пока она не заживёт.

– Вылечи её сейчас, – настаивала эльфийка.

– Я не знаю, что было в той бутылке, – сказал Костер, – и как долго она там пролежала. Я бы мог вызвать инфекцию, если бы попытался вылечить рану, не видя её.

Сейна ничего не ответила. В памяти вспыхнули образы: сырой подвал, окровавленные тряпки, молчание вместо помощи. Но тут же возникло и другое – Костер, склонившийся над её раной, его руки, осторожно обрабатывающие порез, его тихий голос: «Всё будет хорошо».

Ей самой не раз приходилось переносить раны без надежды на исцеление – если на то пошло, это было одним из излюбленных наказаний в доме хозяина, да и потом никто особо не уделял внимания её травмам.

«Ну, кроме Костера», – с досадой подумала она. Как бы там ни было, стоило признать, что с тех пор как она попала к Изабелле, и сколько бы ни грубила этому человеку, он всегда молча лечил любую её царапину, не требуя ни платы, ни благодарности. Даже если рана казалась самой девушке совсем пустячной. «А теперь упирается и не хочет лечить себя».