Текст книги "Невеста Крылатого Змея (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Сирин…, – пробормотала Леда, – мы вас обижать и не думали, только ищем путь в Лунную долину. А здесь ночь хотели переждать.

– Так самое время! Вы как раз управитесь до полуночи, да и нам уж лететь пора, очень уж сладко Лунное молочко, любит им сестрица лакомиться. А вот мне больше Солнечные струи по нраву, оттого и песни мои веселые, душу радуют, ободряют. А сестрица все плачет, да грустит, за каждого на земле тревожится и тоскует.

Тут голос подал и Князь:

– Благодарствуем за приветное слово, Певуньи. Если есть на то ваше желание, проводите к своей Хозяюшке. Нужен нам Лунной девы совет, за тем сюда и явились.

– Быть по сему.

Как не бывало усталости – Леда и Годар теперь быстро шли по еле заметной тропе, едва поспевая за двумя странными созданиями, что перелетали с дерева на дерево и только вертели головушками, приглашая следовать за собой. Мрачный, дремучий лес стенами стоял по обе стороны от узенькой дорожки, Князь шел впереди, а девушка чуть отставала, держась за его руку.

Долго ли, коротко ли показалось это путешествие, но вот впереди просветлело небо, густо усеянное яркими звездами, расступился еловый бор, открывая вид на широкую низину. Пахло влажной травой, журчала вода и пройдя еще немного вперед, Леда ахнула в восторженном изумлении:

– Она, и впрямь, Лунная! Смотри же, Годар, смотри!

– Вижу, Ладушка, и тоже любуюсь.

На небе царила полная луна, но здесь ей не грозило одиночество. Тысячи лун и звездных огней отражались в маленьких озерках, что в изобилии были раскиданы по низине. Казалось, что все земное пространство впереди дрожит и переливается серебристым свечением, воистину, завораживающее зрелище.

– За мной, человеки! Вперед! Полно любоваться, достанет времени, а сейчас надобно Хозяюшке поклониться да просьбы свои изложить.

Удивительная женщина-птица повелительно указала крылом в сторону раскидистого дерева посредине долины:

– Там буду вас ожидать, смело ступайте. А сестрица Саму позовет. Скоро и встретитесь.

С замирающим сердцем пробирались путники между маленьких юрких ручейков, что потихоньку собирались вместе и текли на север уже небольшой речушкой. Не они ли дают начало полноводной великой Роси? Стало быть так. Дерево, у которого остановились люди, оказалось огромной старой елью, уже поникшей и раздавшейся вширь. Годар расстелил плащ у корней Седой Великанши и сел сам, приглашая Леду разместиться рядом.

– Отдохни пока, может, еще долго придется ждать.

– Я-то не утомилась, ты руками махал, то есть, не совсем уж руками…

Годар засмеялся, привлекая девушку себе на плечо. Сидели так молча, слушая, как стучат в такт сердца и было им хорошо. Девушка даже пригрелась и успела задремать, как вдруг услышала тихий говор над головой:

– Давно тебя поджидаю, а ты все не летишь. Только не зря ждала. Подарил мне великую радость – Любимую Дочку принес повидать. За то отплачу знатно, как никогда Вашим прежде, одно твое желание исполнить могу, только наперед хорошенько подумай.

– Пусть она счастлива будет. Со мной или без меня, не в том суть, лишь бы стала счастливой, долго прожила без печали и слез.

– Хорошо, запомню твои слова, Крылатый. А теперь хочу ее волю слышать. Очнись уже, дитятко, вот и свиделись, наконец!

Леда распахнула глаза, повинуясь глубокому чарующему голосу, и будто бы даже не удивилась. Рядом с ней сидела женщина в светлой одежде простого покроя. Прямые волосы легко струились по узким плечам, доходя до самой бедер. Маленькие ладони сложены на коленях. Лицо вроде доброе, а вот черты неуловимы, словно укрыты дымкой тумана, зато очи звездно мерцают и улыбаются губы. Что-то смутно знакомое было в этом лице… Мама… Бабушка… Прабабушка…Та, что давно ушла или Та, что еще раньше оставила землю или еще целые века назад Прародительница – самая первая Мать…

Зыбкая нить женских судеб, каждая из которых теперь таилась в Леде, составляла ее нынешнюю суть. Какие Они носили имена, в какой ходили одежде, может в лыковых лапотках или красных черевиках, а может в дорогих сафьяновых сапожках или невесомых бальных туфельках, что так легко скользят по начищенному паркету. Этих женщин давно уже нет, даже имена их сокрыты во мраке прошлого, но есть сейчас Леда – хранительница их тайн, сама даже о том не знающая в полную силу. Не она ли теперь Река, в которой слиты воедино сотни тысяч ручьев, растворившихся в ней без остатка, питающие ее собой, передающие весь свой жизненный опыт, пусть немудрящий, крестьянский, кондовый и рядом благородный, объявший мудрость всех знаний на ту пору.

Только на мгновение приоткрылся перед Ледой покров Вечной Тайны и девушка восхищенно застыла, чувствуя себя сразу же песчинкой на ладони Времен и тут же последней веточкой на Родовом древе. «Гордись, крепись, ибо ты не одна, за тобою вся Сила твоих Поколений, сумевших тебя взрастить. Живи и помни, что ты лишь малое звенышко в этой Цепи и дашь начало новым росткам, продолжишь Нить связующую…»

– Свое желание мне поведай и все исполнится, Дитя! Говори же, не бойся.

Леда тряхнула головой, прогоняя наваждение, словно все это было во сне. Так долго мечтала о подобной минуте и не может слова найти. А потом опомнилась и твердо сказала, глядя куда-то мимо Светловолосой Женщины:

– Пусть спадет проклятие со Змеиного рода, пусть ненасытный Подземный Царь оставит в покое Годара и всех его будущих детей. Довольно им мучиться!

На пару мгновений наступила тишина. А потом звонким колокольчиком зазвучал смех Лунной Девы.

– Каждый из вас попросил за другого. И то всего более мне отрадно, а я свое слово сдержу. Каждый получит, чего желал. Всего легче мне твою просьбу исполнить, Доченька. Да свершится на то воля Богов, и последний Змеиный данник сможет каждую весну возвращаться в родное Гнездо, возвещая о Пробуждении земли от Зимнего сна. Все лето сможет проводить кроткий Радсей под лучами Солнца и с последним колосом, убранным в закрома снова сойдет в Темные Чертоги. Большего не могу дать. Но знай, Князь, более ты Подземному Владыке ничего не должен. Смело люби и твори сыновей. Все при тебе будут. А вот что до тебя, Дитятко…

Но Леда едва слушала ее последние слова. Трепетала душа, ликовало сердце. Годар свободен теперь от алчного подземного Повелителя, это ли не счастье. А весной вернется Радсей, возрадуется все Гнездовье, вытрет слезы Арлета. Пусть и не очень долго, но погостит Младший у своих, наберется сил, и с надеждой будет ожидать новое лето. Все свершилось не зря, и сама Леда пригодилась, принесла пользу этим людям в Другом мире. Доброе дело свершилось через нее. Как же все хорошо сладилось…

– Разве сама не хочешь домой-то, к родным?

Вкрадчивый голос вернул девушку из приятных мыслей, заставил задуматься всерьез:

– А можно… вернуться?

Лунная Дева протянула тонкую руку, ласково погладила Леду по щеке кончиками пальцев:

– Крылатый счастья для тебя попросил. Вот и ответь, в чем оно для тебя? И пожелание Змея исполню. Будешь счастливой. Только вот где и с кем, твоя воля выбрать.

Леда взгляд на Годара перевела, губы дрожали, нет, даже не мыслимо расстаться, даже нельзя представить подобного… А у него морщинка залегла между густыми бровями, темные очи смотрели грозово, сужались зрачки, едва сдерживал ярость и боль, а где-то далеко внутри страх таился. Невыносимо видеть это… И, задыхаясь, Леда снова обернулась к Лунной:

– Здесь счастлива буду, с тем, кого всем сердцем люблю. Вот только… на денек бы только оказаться дома, позвонила бы родителям, сказала, что жива, и все у меня хорошо. Можно так? Всего на часок хотя бы… на малое время. А потом сюда, к нему… Без него ничего мне не надо. Пожалуйста…

Лунная Дева молчала, испытующе поглядывая на мужчину и женщину, что ожидали ее решения. Покачнулась вверху еловая ветка, уронила не землю пару длинных полураскрывшихся шишек, а после зазвучал в темноте кроны скрипучий голос:

– Позволь уж ей родичей утешить, самолично провожу да пригляжу, чтобы ничего дурного с ней не случилось. К утру возвернемся как раз, и смогут обратно лететь, свое гнездышко давно вить пора. Оба созрели, соками полны, надобно поделиться и новую жизнь слепить.

– Верно молвишь, Старый Друг… Проводи до порога, да верни к рассвету невестушку! А жених пока здесь отдохнет, сил наберется пред новой дорогой. Ну, чего приуныли-то? Все свершится сейчас, как о том и загадывали, обнимитесь уже напоследок, не долго разлуке длиться. Ну, будет, будет… Руки-то разомкни, Князь, вернется к тебе ладушка, раз сама того пожелала. А я вас после соединю, мое слово нерушимо – навек вместе будете. Мир, лад да любовь с вами!

Теперь Леда поднялась у дерева и только очами тянулась к Годару, а он чуть поодаль встал, протягивая к ней руки. Захлопали над головой тяжелые крылья Филина, сами закрылись глаза и словно бы подкинуло вверх, понесло, закружило… Вот и дышать нечем, стеснило грудь, а вокруг тьма и холод, ледяные ветра свищут, снизу ржание коней и лязг оружия, сверху плач с причитанием и жалобные крики. Мамочка моя, где ты, где…

Глава 20. Возвращение

– Девушка, вам нехорошо? Может, медика вызвать, он, правда, сейчас в лагере, но если надо, за ним отправят. Э-эй! Зовут-то как, вы местная? Ваши друзья здесь, куда вас проводить?

Леда с трудом пробуждалась от какого-то тяжелого сна, руки болели, ноги не слушались. Огляделась вокруг и тут же начала стряхивать с одежды комья налипшей земли.

– Вас чего на раскопки-то понесло в такую темень? Вроде не пьяная… Стыдно, девушка, так себя вести. Здесь гостей полно, что о наших подумают, еще сделают фото, да выложат в Сеть, как вы тут барахтаетесь в грязи.

– Телефон… Мне надо позвонить… Срочно…

– Простите, я сотовый оставил в «дачке» своей, а здесь оказался случайно и даже не предполагал, что кому-то придет в голову на ночь глядя лезть в эти траншеи. Ну, давайте уже руку!

С помощью невысокого щупленького человека Леда выбралась из широкой ямины и села прямо на бугор подсохшей бурой глины рядом. Ноги не слушались, руки дрожали. Пожилой мужчина в маленьких очках с тонкой оправой неодобрительно цокал языком. На Ингалу надвигались сумерки.

– Скажите, а какое сегодня число?

– Вам точно надо доктора навестить. Если не шутите, конечно. Вы с какой группой здесь? Или нет… стойте… Вы с реконструкции, конечно! То-то я смотрю на вас одежка оригинальная. Неплохо, очень даже неплохо. Сами шили?

– Простите, я кажется, ударилась головой, все плывет перед глазами. Ведь сейчас август, да? Двадцать третье августа, верно?

– Ой, девушка, вы начинаете меня беспокоить! С утра было двадцатое июня. Год тоже надо уточнять?

– Нет. Спасибо. Год я и сама помню. Теперь телефон. Пожалуйста, мне очень нужно позвонить!

– Если срочно, то можно попросить у ребят. Пойдемте, вон они развлекаются у костра. Ох, не нравятся мне эти северяне, вчера еще с нашими драку затеяли. Совершенно из ничего, представляете? А парень с разбитым носом… Наглые, дерзкие, вести себя не умеют! Банда какая-то, а не фольклористы. Хотели вызвать наряд, да руководитель их попросил замять дело, мол, сам накажет виновных. Ну, что, можете идти?

– Да – да… Спасибо, а вы кто, простите?

– Солобоев моя фамилия. Смешная, правда? Олег Аркадьевич Солобоев. Я с историками здесь, у нас практика. Только вот эти соседи настораживают, к первокурсницам нашим лезут, задирают парней. Ничего-ничего, еще пару дней потерпеть и кончатся эти бесовские игрища. Знаете, я бы кому попало не разрешил проводить здесь реконструкции! Понятие должно быть у людей… Тут же древние могильники кругом, а они затеяли пляски на костях! Выпивают, орут – просто дикари какие-то. Безобразие! Очень некультурные люди…

Леда рассеянно кивала головой, со всем соглашаясь, но мысли ее были далеко. Вместе с разговорчивым провожатым, девушка подошла к костру, вокруг которого размещалась компания веселых парней. Бряцала гитара, звенели бутылки, народ отдыхал после увлекательных дневных «побоищ».

– Молодые люди! – фальцетом начал Солобоев, нервным жестом поправив очки, – я решительно запрещаю вам здесь распивать спиртные напитки.

– А че такого? Мы же тихо почти. И никого не трогаем, если к нам не лезть.

Рослый юноша, разрумянившийся от огня и алкоголя, игриво подмигнул Леде:

– Девушка, присоединяйтесь, полный сервис гарантирован! О-о, какая рубашка красивая! Одобряю! У нас такие Ульяна умеет делать, высший класс! Вы из Ебурга?

– Н-нет, я тюменка… Вы могли бы мне дать сотовый на один звонок, очень нужно, пожалуйста!

Юноша пожал плечами и направился к палатке за телефоном, остальные парни с хмельным любопытством оглядывали прибывших.

– Девушка, а вас как зовут? Или вы сами приходите? Повезло же нам. А мы тут скучаем, сидим одни. Не хватает женского внимания, представляете?

– Дядя, а ты бы шел по своим делам, у тебя рожа кислая, настроение нам не порть.

Солобоев сначала опешил, а потом шмыгнул носом и затряс головой:

– Какое невероятное хамство! Вы что себе позволяете, я – доцент кафедры…

– Вали отсюда, доцент, понял! Ты нам вчера еще все мозги…

Услышав отборную брань, Леда попыталась вмешаться:

– Ребята, не надо ругаться! Мы сейчас уйдем, нам бы только позвонить, а вы были ближе всех. Это очень важно, это дело всей жизни…

Короткостриженный вальяжный парень смачно сплюнул в сторону:

– Эх, жизнь моя, жестянка… А, ну ее в болото… Солнце, а ты всегда такая серьезная? Ботаники еще не надоели? Может, с нами расслабишься?

Девушка отпрянула назад, увлекая за собой возмущенного Солобоева. Мужчина теребил дужку очков, явно собираясь прочесть лекцию о правилах поведения в местах общего отдыха. Леда была настроена более реалистично:

– Пойдемте отсюда, не надо их злить. Вы, наверно, со студенческого городка? Там точно найдется телефон.

Но просто развернуться и уйти им не дали. Стриженый крепыш ухватил Леду за плечо и потянул назад:

– Зайка, останься, мне твоя коса нравится. Мой любимый фасончик… а-ля русс… рашен герл…

– Девушка, посидите с нами, мы не обидим, мы добрые…

Беспомощно глядя на растерянного спутника, Леда тщетно пыталась отцепить от себя сильные мужские пальцы. В лицо ей дыхнули перегаром, и сейчас же рядом раздался вскрик Солобоева, кажется, его толкнули в грудь и доцент едва не упал на землю.

Девушка даже не могла закричать, мысли путались, все происходящее казалось нереальным. Но тут развязная улыбка на лице Стриженого сменилась недоумением, а потом и страхом. Леда заметила только край серого рукава и смуглую руку, что ухватила обидчика за шею, а потом девушка оказалась свободна. Рядом стоял Годар и, похоже, он всерьез собирался придушить норовистого молодца, что посмел коснуться Любимой.

– Не надо, Годар, пусти его! Ему уже плохо, прошу… отпусти!

Осознав, что происходит, Леда тут же повисла на плече Князя, а к ним уже подходили двое парней из компании у костра:

– Э-э, мужик! Ты че творишь-то, остынь! Не ясно тебе?

Одной рукой Князь отстранил от себя испуганную девушку, а другой бросил Стриженого в сторону подошедших парней. А потом спокойно и без лишней суеты вынул из ножен кинжал. Юноши остановились и теперь смотрели несколько растеряно, их боевой пыл заметно поугас.

– Не-е, мы так не играем, ножик убери. Мы же просто познакомиться хотели, пригласить к нашему огоньку.

Леда встала между мужчинами, заглянула Князю в глаза:

– Миленький, пойдем уже дальше. Здесь мне не помогут.

Но парень, ушедший в палатку за телефоном, уже вернулся и теперь стоял вместе с общей насторожившейся компанией:

– Девушка, вы просили телефон, вот! Только недолго, скоро батарея сядет.

– Спасибо!

Леда не стала долго церемониться, выхватила гаджет из чуть подрагивающих рук парня и набрала номер мамы.

– «Вне доступа… Конечно, море, горы, Гагры… приятный мужчина рядом. Не надо бы мне их там баламутить, пусть спокойно проведут отпуск».

Отец ответил почти сразу же и даже поворчал на столь поздний звонок, но Леда, чувствуя, как закипают слезы при звуке знакомого голоса, начала говорить быстро и громко:

– Папа, у меня новости! Я выхожу замуж. Это очень сильное и проверенное чувство, мы знакомы давно, я только вам ничего прежде не говорила. Мой будущий муж – путешественник, он репортажи пишет о жизни… ммм… диких племен Южной Америки. Мы утром вылетаем в сельву. Срочная заявка от Международного агентства. Связи не будет около года. Не теряйте меня. Все передай маме. Простите, что так вышло. Я вас очень люблю и совершенно счастлива. У меня все прекрасно. Целую вас и надеюсь, что через годик найду возможность с вами связаться вновь. А если нет, то ждите еще.

– Но, как же так, дочка…

– Папа… Алло… Алло… Все, кажется, тоже пропала связь…

Леда вдруг почувствовала себя невероятно уставшей. Она сделала все, что смогла, к чему стремилась все эти долгие дни и недели в загадочной Дарилане и теперь не знала, куда двигаться дальше. Вернула телефон юноше и поникла на груди у Змея.

Солобоев, молча наблюдавший со стороны за странной сценой, что разворачивалась на его глазах, откашлялся, привлекая к себе внимание:

– Молодые люди, я, пожалуй, пойду к себе. Вижу, у вас все наладилось. Рад, что некоторые проблемы здесь разрешились мирно, так сказать. Мне пора. А с вами ребята завтра будет разговор особый… Это уж я вам обещаю!

Последнюю фразу уже гневно на бегу бросил, оборачиваясь в сторону притихшей компании у костра. Леда проводила Солобоева невидящим взором, все вокруг было словно в тумане:

– Да, конечно. Спасибо вам. Прощайте.

К костру неслышно подошел еще один человек. В куртке с капюшоном, надвинутым низко на лицо. Наклонился к Леде, тихо проговорил:

– Пора и нам. Если не передумала. На сей раз без воли твоей не проведу через пуповину Времен. Уж ты решайся, девушка, сама угадай, где твоя судьба.

– Давно все решила. Сомнений нет.

Так втроем и направились в сторону возвышающейся в полумраке насыпи. Впереди тот, кого называли Филином – Проводник и Страж, за ним Годар, крепко держащий девушку за руку. Змей посматривал на Леду с тревогой, словно хотел что-то спросить, но медлил. Только у самого Кургана остановился и, держа за плечи перед собой, глухо проговорил:

– Еще подумай. Вижу, тяжко тебе. А мне-то легче разве? Как тебя здесь одну оставить, кто тебя защитит? Я в Долине уснуть не мог, тревога сердце одолела, так и чуял, что у тебя неладное творится. Отроки эти совсем распоясались… надо было хоть одному голову снести, прочим в назидание.

Леда улыбалась, вытирая невольные слезы:

– Вовремя же ты появился, припугнул их здорово.

– Так уж сил не было ждать! Взмолился Покровительнице, чтобы и меня… к тебе…

Филин прервал беседу, сбросив накидку с головы, круглые нечеловеческие глаза горели желтоватыми огоньками:

– Будет вам! Позже наговоритесь, а сейчас надобно поспешать, если оба готовы. Ну, молви же слово свое последнее, девица…

Леда только головой покачала и зажмурила глаза, крепче сжимая ладонь Князя:

– Готова!

– Добро!

И снова этот полет, снова нет под ногами твердой опоры, и свистит ветер в ушах. Но крепко держат родные руки, надежны объятия Любимого и ничего более не страшно. Леда возвращается домой.

Глава 21. Обещание сердца

 
Чешуею загар —
Мне в осеннюю гарь
Уходить вслед за змеями.
Пылью под пологом голос мне полоза слышится…
Полные голода очи-золото в пол-лица…
Он зовет меня вниз:
«Родная, спустись,
Обниму в тридцать три кольца!»
 

Утро в Лунной долине было даже краше звездной ночи. К осени дело шло, а здесь поляны цветами усыпаны, рядом в хвойном бору птицы поют, словно весной. По всему лесу слышны трели зябликов и овсянок, еще и кукушка завелась, не смолкает, да дрозд вовсю славит восход.

Мужчине, что звался Филином, на вид было лет за пятьдесят, но, судя по всему, так он выглядел уже не один век. Русый, с проседью волос, нос с горбинкой, тонкие губы, лицо вроде без морщин, словно высеченное из серого камня. Только глубоко посаженные глаза под кустистыми бровями – смотрят, не мигая, и редко, кто долго выдержит такой взгляд.

Филин проводил Леду к теплому источнику, что бился из карстовой впадинки, образуя настоящую природную ванну. Оставил одну, а сам возвратился к Змею. Девушка с наслаждением окунулась в бурлящую минеральную воду, смыла с себя все заботы душевные и телесную усталость, долго плескалась там, зажмурив глаза, чувствуя на губах солоноватый вкус.

А когда уже надумала покинуть приветливую купель, то обнаружила на камне рядом стопочку чистой одежды. Рубашка из некрашеного льна мягко обняла тело, особым широким полотном волосы можно было обсушить… Спасибо Правителям Долины за заботу!

Годар ожидал Суженую под старой елью, мужчина тоже помыться успел, блестели на солнце влажные волосы, зачесанные назад. У колен его прямо на земле была разостлана вышитая скатертка, поверх нее белоснежный рушник, а на нем всякая снедь: хлебушек, словно лишь сейчас из печи, аж корочка хрустит на изломе, тонкие ломти розоватого сала, каждый прозрачен на свет, жбан с квасом и кувшинчик душистого травяного настоя. А еще яблоки – небольшие, соломенно-желтые, со свежей кислинкой на вкус. Благодать…

Князь на девушку строго посматривал:

– Что худо ешь? Меня забранит сестрица, скажет, совсем тебя в пути не берег.

– Сыта уже. Глаза сами закрываются. Перепутала день с ночью. Еще после теплой воды… совсем меня разморило.

Филин усмехнулся в седые усы:

– Знамо дело. Водица здесь целебная, тело врачует и успокаивает дух. Ложись-ка, поспи перед дальней дорогой.

Леда уютно устроилась на плаще прямо под мохнатыми еловыми лапами, быстро заснула и не заметила даже, как вскорести к ней присоединился и Князь. Поцеловал в теплую щеку, сбросил с плеча ладушки махонького паучишку на серебристой кудельке и тоже задремал.

В обратный путь тронулись ближе к полудню. Филин разбудил гостей, дал немного понежиться друг возле друга, а потом сам помог Леде обвязаться ремнем на спине Крылатого. И в этот раз девушка вдоволь насладилась полетом, смеялась даже от избытка восторженных чувств и пробовала напевать, только голос срывался. Молча любовалась тем, как сменяются пейзажи под крылом Змея, поглаживала шероховатый «малахит» шеи Чудовища.

Болота миновали быстро, а потом замелькали внизу леса, поля, поселения. Может, сама Лунная Дева удвоила силы Крылатого, и потому легко парил он в облаках, устали не зная. Или счастлив был, что летит домой, а с ним его Ненаглядная. Должно быть так.

Заночевать Годар решил на окраине Торжка. Не хотел добираться вечером до воеводы, а в человеческом обличье, держа Леду за руку, гостем простым зашел на постоялый двор. Только быстро признали Князя, едва не в ноги повалились, послали таки за воеводой и местной знатью. Хозяин двора славным ужином расстарался, шутка ли, Сам пожаловал, а с ним девица пригожая, даром, что в мужских портах. Как не уважить высокого гостя!

И здесь, в чистой маленькой комнате наверху, Леда уснула, только коснувшись головой подушки. А вот Князь, напротив, до самого рассвета, кажись, не сомкнул очей. С воеводой толковал о чем-то, выслушивал просьбы и жалобы торговых людей, отказывался от подарков, что норовили вручить купцы.

А едва показалось солнышко, Леду разбудила девочка-работница:

– Подниматься, изволь! Князь тебя за столом ожидает. Вот я и умыванье принесла. Пожелаешь, и косу тебе заплету мудрено. У меня пять сестренок, давно уже наловчилась.

Леда потягивалась, зевала, прогоняя остатки дремы, «еще бы часок поваляться на пуховой перинке…». Но с улыбкой спросила:

– Пять сестренок, это хорошо! Неужели, ни одного парня?

– Маменька брюхата опять, небось, на сей раз принесет и мужика. То-то тятька возрадуется. Он у нас по дереву мастер, все жалобится, что от девок ему никакой подмоги, а сынка бы выучил своему ремеслу.

– Пусть все так и будет!

Леда сошла вниз по скрипучей старенькой лестнице. Кое-где ступеньки были заменены на новые деревянные плашки, они были гораздо светлее прочих и пахли свежо. Уже запросто, по-домашнему совсем девушка приветствовала Князя. Да, видать, близко подошла. Годар Милую себе на колени усадил, повелел обнять за шею, сам поцеловал завитки волос надо лбом:

– Соскучился-то как по тебе. С трудом держался, чтобы не войти ночью.

– Знаю…

Леда глаза опускала, но улыбку довольную скрыть не смогла, потом наклонилась к уху:

– Смотрят хозяева, на стол не решаются нести, боятся тебя рассердить. Так и будем не кормлены в обнимку сидеть. А надо бы собираться домой.

– Твоя правда, ладушка.

Нехотя Змей перенес девушку на лавку рядом, повелительно глянул в сторону кухонных дверей и они тотчас отворились, будто по волшебству. Ох, и хороши были оладушки с пылу с жару, политые сладким сиропом. А сметанка к ним в отдельной плошке стояла – густая, да белая. А еще хлеб серый, ржаной с тмином. Тут же первые груздочки соленые и молоденькие опята в прозрачном рассоле с пряными травами. И суп с потрошками.

И пышная «глазунья».

И блюдо с варениками.

И рубец бычий, всякой всячиной начиненный.

И сладкий пирог.

И пряники печатные с отличительным знаком Торжка – ключ на запертых воротах.

– Это сколько же они ждут гостей? – удивилась Леда

– Нас одних потчевать собираются, – усмехнулся Князь, подвигая девушке миску с дымящимся супом.

Пышно провожать себя горожанам Годар не позволил, только что подвезти в крытом возке до последних городских околиц. А там вдвоем с Ледой вернулись они на поле, где вчера завершили полет. И вот снова небеса. Немного осталось верст впереди, близка цель путешествия – родное Гнездовье. Уже после полудня Змей сел у леса, что отчего-то Леде сразу показался родным.

– Скоро, скоро уже будем дома, ладушка, вижу, что измаялась в дороге, налеталась вдоволь, и не запросишься более со мной.

– Как знать, – вздыхала Леда, – может, недолгое время пройдет, снова мечтать начну, чтобы ты меня покатал.

– Баловство одно, – ворчал Князь, пряча улыбку. Кажется, бесхитростные слова девушки ему поглянулись.

– Пойдем-ка, что тебе покажу… Нарочно здесь остановку сделал. Уж больно место чудное. Каждый раз, как сюда наведываюсь, долго у камня стою, два пути его уже испытал удачно, а вот третьего еще не доводилось. Не лежала душа по нему ступить. Теперь сам хочу то дело исправить. Пришла, знать, пора.

– Да, о чем же ты говоришь?

– За мной иди и сама все увидишь.

Леда послушно ухватилась за протяную ладонь, вслед за Князем прошла вдоль лесной окраины до неширокой равнины впереди. Места нежилые. Непаханная степь с чахлым разнотравьем раскинулась вокруг, но вдалеке уже виднелись новые леса. С высоты, пожалуй, эта прогалина лоскутком кажется, зажатым между сосновыми борами. Только ровно посредине пустоши какой-то непонятный выступ, словно каменный гриб из земли торчал. Путники подошли ближе.

Легкий ветерок шевелил подсыхающие веточки бессмертника и еще крепенькой пижмы с желтыми подушечками цветов. Густо разросся вокруг валуна и тысячелистник с душицей, а рядом ковыль расправлял свой невесомый султан. Ни дать ни взять, кто-то нарочно здесь добрые травы посадил, украсив древнее надгробие. Леда сразу заметила на щербатом от времени валуне какую-то надпись. Стерты были многие буквицы, зеленью обросли или сизым лишайником.

– Что-то я не разберу, Годар. Может, сам прочтешь…

Леда с опаской водила пальчиками по растрескавшимся рунам, и Князь свою руку поверх ее положил:

– Остереженье это я на память знаю, давно заучил. Вместе прочтем:

 
Как пряму ехати – живу не бывати
Налеву ехати – богату быти
Направу ехати – женату быти
 

Леда даже не сдержала восторженного возгласа:

– Истинные чудеса! Да я же такое знаю, это во всех наших сказках встречается, а вот удалось и наяву повидать. Спасибо, Годар! Только… только страшно чуток, как же так – «живу не бывати»? Неужто, нарочно туда ходил?

Теперь Леда с замиранием сердца смотрела на заросшую пожухлым клевером тропу, что вела от камня прямиком к чернеющему вдали бору. Потом со страхом посмотрела в смеющиеся глаза Суженого.

– Не тревожься, заюшка моя, давно уж быльем поросло, да крапивой подернулось то дремучее зло. Много выпило людской кровушки, много славных витязей истребило, а и на Него управа нашлась. Долго бились с Поганью, а все ж таки я его одолел. На груди только и осталась метка. Когти у Него кривые были, ровно иноземные сабли, а пасть клыкастая как у секача, только гораздо злее. Ну, что дрожишь-то вся… не буду далее сказывать… Лучше про богатство спроси.

– Ас этим как? Не отсюда ли полные короба девичьих забав привез в прошлый раз? Кольца, да серьги…

– А вот и не угадала! Украшениями со мной Звенигорцы расплатились. Тамошние мастера на всю Дарилану славятся таким-то добром. А здесь богатство другое оказалось. Не златом-серебром, а медной рудой да красной глиной полна земля, отдал находку рукастым людшкам из Боридуба. Там хорошие гончары и кузнецы, руки их целый город кормят и окрестные поселения.

У подножия камня Годар сорвал маленький цветок незабудки и укрепил в волосах девушки. Строго смотрел, словно в самую глубь души:

– Сама видишь, одна мне дорога осталась. Вместе по ней пойдем, потому как другой мне жены не надобно. Ты – одна мне навек Богами дана.

Рассмеялся даже, так, словно тайну открыл, запрокинув голову к чистому небу, тронула губы улыбка:

– Арлета дома нам свадьбу готовит, уже, чую, наряды шьет, целую толпу девок посадила за работу. Большой праздник нам устроить хочет, все приметы-обряды соблюсти. А в прежние-то времена люди проще женились, обходили посолонь кругом ракитового куста или светлой березки – вот и сладили дело. И я здесь тебе хочу свою клятву дать, что буду тебя любить и беречь, пока кровь по жилам бежит. До последнего дня. До последнего вздоха. И ты обещайся моей быть.

Леда жадно слушала его, трепетала душой: «А ведь верно, какие еще нужны ритуалы, если два человека все друг другу сказали честно. Любим и будем вместе. Потому что в этом счастье для нас, потому что иначе нельзя».

Соединились уста, смешалось дыхание, долго стояли так, обнявшись, Леда поглаживала плечо Годара, чувствуя, как быстро бьется в груди сердце Змея.

– «Хороший мой, тоже тебя люблю, один для меня навек и так много счастья сейчас, что даже боязно…»

– Скажи, а что имя твое значит, почему назвали тебя Годар?

Улыбнулся, не открывая глаз:

– Сама додумайся, ведь совсем легко: Го-дар… Горыни дар. Отец меня ждал, любил, да вот только строг был, не в пример матушке.

– А она? Из ближайших мест?

– Сказывала, напротив, из чужой далекой земли. Купил ее отец на торгу. Увидел и сразу признал за свою пару. Все бы отдал, чтобы с собой забрать. Привез в Гнездовье и сделал женой. А она его долго дичилась, после привыкла, конечно, а может, когда понесла, тоже любовь в ней проснулась. Матушка добрая была, песни нам на чудном языке пела…