Текст книги "Невеста Крылатого Змея (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Регина Грез
Невеста Крылатого Змея

Глава 1. Рожденная в день Луны

Посвящаю Наталье О, Шей (Хелависе) с восхищением и благодарностью

Сказка ложь, да в ней намек… А точнее, не все в этой истории – фантазия, потому как Ингальская долина недалеко от города Тюмени, столицы Западной Сибири, существует на самом деле. И там, действительно, ведутся интереснейшие археологические исследования.

Большинство имен книги выдуманы, сходство их с реальными людьми случайность, за которую автор ответственности не несет. В книге использованы цитаты из стихотворений Натальи О, Шей, Н. Гумилева, А. Ахматовой, Е. Благининой, авторские стихи, старинные заговоры и причеты.

Итак, как говорили древние «ab ovo» – начинаем сказание наше «с яйца», то бишь с самого начала:

Отец сам выбирал для нее имя, желая, чтобы оно было совершенно особенным, единственным и даже неповторимым. Однако и выдумывать что-то новое не хотелось. Когда у Михайлова родилась дочь, он как раз успешно защитил кандидатскую по Древнегреческой мифологии. Особенному разбору и анализу подлежала легенда о том, как Зевс в виде лебедя совратил жену спартанского царя – Леду.

Дочка Михайлова появилась на свет в понедельник, а этим днем, по мнению древнегреческих философов, управляла Луна. Поэтому выбор был прост, назвать малышку Селеной, в честь Богини Луны или же Ледой, в честь красавицы, которой соблазнился сам Громовержец.

Жена Михайлова – Ольга остановилась на Леде, это имя показалось короче и понятней. Правда, самой маме хотелось бы назвать дочурку попроще, например Лизонькой или Аней, но как же спорить с высокоученым мужем простой «парикмахерше» с девятью классами образования. Да никак…

Их брак с самого начала считался мезальянсом, но Саша был влюблен в стройную зеленоглазую шатенку, у которой частенько подстригал непокорные кудри. Родители Александра всерьез утверждали, что девушка «из деревни» на остатки волос сделала приворот и «захомутала» обеспеченного городского парня из солидной семьи.

Но порицать единственного сына интеллигентные родители не стали, какими-то правдами-неправдами «вымудрили» молодоженам однокомнатную квартиру и даже всерьез расстроились, когда после пяти лет жизни с Ольгой, что теперь уже стала мастером-универсалом, Михайлов подал на развод. Возможно, главной причиной такого решения стала молоденькая, но подающая большие надежды аспирантка. Девушку звали Таисья, у нее были серые глаза, стройная фигура и гладкие смуглые плечи.

– Тайс Афинская, – взволнованно шептал Михайлов, снимая запотевшие очки.

– Мой Александр Великий! – томно отвечала ему красавица, соблазнительно поводя крутыми бедрами.

Участь доцента была решена. Правда, своей бывшей жене и маленькой дочери Михайлов старался помогать, а когда Леде нужно было определяться с выбором учебного заведения после школы, подключил связи и девушку приняли на бюджетное место Исторического факультета Университета.

Отца Леда очень любила и уважала, хотя и видела редко. Он появлялся неожиданно, порой встречал возле школы и дарил дочке прекрасно иллюстрированные книги о Древней Греции, энциклопедии легенд и преданий народов мира, роскошные томики русских народных сказок. Леда рано научилась читать и к десяти годам назубок знала всех Богов и Героев Эллады, их многочисленные подвиги и приключения, обожала русский фольклор.

Михайлов, и сам того не подозревая, казался девочке каким-то сказочным существом, наделенным могуществом и силой исполнять любое желание. Но все божества обычно далеки от мелких нужд простых смертных, а потому, имея дома уникальную коллекцию исторических книг, Леда ходила в потрепанных кофточках и потертых сапожках, над которыми подшучивали одноклассницы.

– Да, на какие же деньги ей одеться-то, у нее мама одна, еще и парикмахер, что она там получает!

Маму свою Леда тоже безмерно любила, хотя видела также нечасто. Ольга бралась за любую работу, чтобы обеспечить дочке достойную жизнь, да и себя не позабыть. Женщина не старая, симпатичная, и многим еще понравиться может. Поклонников у Ольги было, и впрямь, немало, но как-то вот все не серьезно и достатка в дом не приносило. Почему-то эти ухажеры сами норовили на шею сесть, и даже не думали поддержать финансово одинокую маму с подрастающей дочуркой.

Леда росла девочкой очень разумной и все понимала, на жизнь смотрела серьезно, была не по годам взрослой. Маму жалела, никогда не теребила высокими запросами, обходилась тем, что было доступно. Модным нарядам и дорогим гаджетам одноклассниц не завидовала, поскольку сама больше жила в придуманном мире фантастических историй, мифов и былин.

Книги часто заменяли ей живое общение и подруг-то в реальном мире было немного. Да и слишком разнились интересы. Леда училась хорошо, любила историю, краеведением увлекалась. В то время, как ровесницы ходили на танцевальные занятия и аэробику, Леда охотно посещала туристический кружок и общалась с поисковиками из местной организации «Эхо памяти».

Ребята там подобрались хорошие, занимались важным делом – искали останки солдат, погибших на полях ВОВ, составляли списки имен красноармейцев по обнаруженным смертным медальонам, отправляли информацию родственникам. Леда сразу прижилась в дружном коллективе, с трепетом разглядывала в маленьком музее жутковатые находки с той страшной войны: автоматные гильзы, пробитые каски, найденный в болоте под Ржевом пулемет.

Перед выпускным классом, на летние каникулы, девушка даже хотела поехать вместе с поисковой экспедицией в Кировский район Ленинградской области, да мама не отпустила, заволновалась отчего-то далеко отправлять доченьку с компанией незнакомых людей, где большая часть – молодые ребята.

Леда расстроилась. Она хотела быть ближе к Андрею Колосову. Он был уже студент второго курса Истфака, считался очень умным и веселым парнем, был – душа любой кампании, имел много друзей и поклонниц. Да и собой хорош, рост выше среднего, стройный, спортивный, общительный ясноглазый блондин. Занимался легкой атлетикой, бегал по утрам в парке, кандидат в мастера по шахматам.

Леда в него влюбилась с первого взгляда, но сама стеснялась этих новых чувств, таила глубоко в душе. Может, даже несколько комплексовала, потому что была по-натуре скромной и тихой мечтательницей, не стремилась оказаться у всех на виду. Но Андрей, хотя сам всегда был в центре внимания, робкую голубоглазую девушку с густыми каштановым волосами все же заметил. Сначала его привлекло необычное имя – Леда. Парень даже ошибся, как и многие при знакомстве с девушкой, Лидой ее назвал. И был тотчас поправлен:

– Нет, нет, именно – Леда. Михайлова. Очень приятно.

– Удивительно! Это Богиня какая-то, да? Леда… красиво…

– Царица.

– … с грустной историей, помню, конечно, я тебя проверял. Она лебедя полюбила, верно?

– Скорее, Зевс ее полюбил. Явился к ней в образе лебедя.

Девушка смущалась и краснела, опуская глаза, в первый раз она так долго разговаривала со своим кумиром.

– Ага! Кого только Зевс не любил. Золотой дождь еще, да-а, слышал…

– «Хорошенькая, но маленькая еще», – подумал Андрей и отвлекся на более взрослую и оформившуюся соратницу Оксану. Та давно уже смотрела на него безо всякой робости, широко открытыми «жаркими» очами гоголевской панночки, и Андрей высоко вскинул голову, приосанился. Вот с такой дивчиной можно вечерком прогуляться по городу, в кафе посидеть, к себе в гости позвать, благо родители на даче.

Леда грустно проводила взглядом идущую к дверям красивую пару. А что оставалось ей? Вернуться в свою однокомнатную квартирку, что оставил отец, взяться за привычные книжки…

Сигурд, победитель дракона и гордая Валькирия, Кузнец Велунд и Лебяжье белая дева, Илья Муромец, Добрыня Никитич, русские князья и волоокие, трепетные девицы, что скорее бросятся с вершины башни или сгорят в пламени подожженной избы, чем падут на руки врага-захватчика. Мстивой Ломаный и Зима Желановна… Тристан и Изольда… Фархад и Ширин… Ланселот и Гвиневера… Щемящая душу нежность и великая печаль, мечта о настоящей любви, истинной верности, которой не помеха ни годы, ни расстояния, ни людская молвь…

Нет, в эти томительные майские вечера не помогали даже любимые истории. Леда подолгу стояла у окна, слушала раскаты первого грома, следила за струями воды, что омывали стекло и тосковала по тому неведомому, что непременно ожидало впереди. Сами собой шепотом срывались с губ слова из читанной-перечитанной книги: «Где же ты, тот, кого я всегда жду… И дождусь ли…»

Быстро промелькнуло после школьного выпускного бала на редкость дождливое лето. А вот студенческая жизнь добавила ярких красок в унылые сентябрьские будни, лекции по истории древних славян захватывали, погружали в мир старины, будоражили воображение. Оказавшись в своей стихии, Леда сама будто расцвела и несказанно похорошела. От матери девушке достались изящная фигура да вьющиеся волосы в цвет ореха, а вот глаза были чисто голубые – Михайлова, да еще отец говорил, что личиком Леда пошла в их городскую прабабушку, что скончалась ровно за год до рождения правнучки.

Софья Аркадьевна была потомственная дворянка из благородного Московского семейства. Еще молодой женщиной вслед за мужем приехала в сибирскую ссылку, тут и осталась, похоронила супруга, одна поднимала сыновей, отказавшись выходить замуж второй раз.

Леда с трепетом собирала историю своих предков, рисовала на листе ватмана ветвистое генеалогическое древо Михайловых, подклеивала порыжевшие от времени фотографии. Увлекательное это занятие, во время которого чувствуешь себя крохотным листочком среди разветвленной кроны близких и дальних родственников. А корни родового древа уходят так глубоко, что теряются во мгле веков, в русской родной землице.

На Историческом факультете девушку с уникальным именем быстро оценила мужская половина курса. Леда спокойно принимала комплименты, с появившимися вдруг поклонниками вела себя ровно, никого не поощряя. Сердце девушки занимал тот самый Андрей Колосов, что был на два года старше.

Порой они сталкивались в коридоре или столовой «Универа», обменивались приветствиями, и Андрей убегал по своим многочисленным делам. Теперь у него была новая подруга, кажется, одногруппница Алиса с волосами, выкрашенными в огненно-рыжий цвет, этакая бойкая чертовка-хохотушка. Андрею всегда нравились девушки, выделяющиеся из толпы, активные и готовые к свободным отношениям, без обязательств. Леда все понимала и не надеялась даже привлечь внимание такого видного парня.

– «Может, правду говорят, рожденные в понедельник редко бывают везунчики. Хотя, папа меня всегда в обратном убеждал. Рассказывал, что первым днем недели правит Луна и потому день этот считался у греков именно женским. Все девочки, что появились на свет в понедельник найдут свое счастье в любви и создадут крепкие семьи. Рано мне отчаиваться и тосковать. Какие еще мои годы – все впереди».

Глава 2. Ингальская долина

Еще весной Леда узнала, что летняя «полевая» практика историков – второкурсников должна будет проходить в Ингальской долине. Интересное это место – низменность в дельте сибирских рек Исеть и Тобол, в семидесяти километрах от славного города Тюмени.

Некогда здесь располагались древние поселения и даже небольшие города, о чем до сих пор «вещают» рукотворные увалы и череда курганов-могильников, что таят в себе настоящие сокровища.

Еще русским царям воеводы тобольские докладывали, что «народишко ушлый» тащит из «татарских могил» золотые и серебряные вещицы. Так уж получилось, что первыми исследователями долины стали «бугровщики», то есть разорители древних гробниц. Прознав о кладах, зарытых в устье Исети, сибирские губернаторы грабеж старались всячески пресекать и уже поручили раскопки «государевым служащим», ученым людям.

Самому Петру Первому прислали несколько партий сибирских сокровищ, часть которых и по сей день хранится в Эрмитаже, в галерее драгоценностей «Золото скифов».

В наши дни территория Ингалы признана этнографическим памятником и природоохранной зоной. Археологические раскопки давно уже ведутся серьезно и позволяют делать поистине удивительные открытия: древние захоронения, остатки крепостных стен, городища и могильники-курганы, домашняя утварь и украшения.

Леда с бьющимся сердцем ожидала поездку в Исетский район. Слышала от знакомых, что в это же время рядом с их студенческой базой будет проходить историческая реконструкция, в которой собирается участвовать и Андрей Колосов.

На подобных мероприятиях Леда была всего лишь один раз и то не полный день, но впечатлений хватило надолго: девушки в старинных одеждах, парни в кольчугах и шеломах русских витязей, «потешные» поединки с нешуточным азартом и толпами подбадривающих зрителей, костры и походные котелки с ушицей, а в сумерках песни под гитару, дружеские беседы, россказни «бывалых».

В прошлый раз Леда с одногруппниками попала на реконструкцию эпизодов покорения Сибири Ярмаком. Проходила встреча близ Тобольска. А сейчас, говорят, в Ингальской долине собирается большая инициативная группа из Екатеринбурга. И Андрей со стороны местного студенческого совета «Универа» будет курировать приезжих.

Однако первые дни в Ингале настолько захватили девушку, что она на время и думать забыла о делах сердечных. Студентов привели на место настоящих раскопок, о методах и задачах которых было прочитано немало увлекательных лекций. А теперь вот он – раскинулся на всеобщее обозрение древний город и его таинственные дары восхищенным потомкам: полуразрушенные дома, глиняные черепки кувшинов, наконечники стрел, остатки полусгнившей погребальной лодки из некрополя, бронзовые топоры, бусины из голубого шпинеля. Над этими бусинами профессор Матвеев особенно умилялся:

– Это же редкий минерал. Он в Индостане добывается, да еще на Шри-Ланке, как сюда-то попал, а? Ребята, это сенсация! Здесь Шелковый путь проходил, не иначе, торговцы из Китая в наши камыши захаживали.

На языке сибирских татар «Ингала» означала «камыш». А еще среди чудесных находок были статуэтки египетских богов и фаянсовый амулет Гарпократа (эллинистическая традиция изображения древнеегипетского бога Гора).

– Знать кто-то из царского рода здесь похоронен, один из владьж племени саргатов, что с купцов заезжих дань брали, плату за возможность по этим землям дальше двигаться.

Во время первой экскурсии на раскопки Леда ходила как завороженная, вот она – древняя быль, оживающая сказка, можно рукой коснуться. Что за народ населял родную Сибирь тысячи лет назад, чем эти люди жили – охотой, земледелием, войной… За тысячи лет до Леды ходили по этой земле, когда еще кости мамонтов и шерстистых носорогов были не так глубоко засыпаны «пылью времен» на Западно-Сибирской равнине.

Вечером первого же дня, едва студенты разместились в маленьких коттеджах исследовательской базы от Университета, Леда встретила Андрея. Случайно столкнулись у домика преподавателей.

– Приветствую совратительницу Богов! Ты Вишнягова не видела?

Именем своим девушка втайне гордилась, но сейчас подосадовала на шутку. Впрочем, этому парню Леда бы многое простила.

– Ты Сашу ищешь? Он у Матвеева сидит, разбирают серебряные бляшки, говорят, нашли целую пригоршню.

– А-а-а, ясно, до утра будут над ними трястись, ладно, тревожить не стану. Современные хлопоты подождут. А ты чего скучаешь? Пошли к нам, Ситников сейчас будет про динозавра рассказывать. Все уже собрались.

– Ого! Я думала, он только мамонтами интересуется. Особенно малышами, столько шуму было из-за «Маши», помнишь на Ямале нашли 4-месячного мамонтенка, отлично сохранился. Я репортажи видела, так жалко…

– И кого жалко-то?

– Так сказали, он еще маминым молочком питался по своему возрасту, а так глупо погиб, провалился под лед и утонул. Жалко ведь.

Андрей с возрастающим интересом смотрел на взволнованное личико девушки, что явно перед ним трепетала.

– «А она ничего… повзрослела, миленькая такая, чувствительная».

– Нет, сейчас не про то будет разговор! Представляешь, здесь, в Ингале нашли скелет ящера с крыльями.

– Птеродактиль?

– Да, вроде, нет– Ситников сказал, больше на дракона похож.

– Ага! Он еще не то расскажет, любит выдумывать. Я уже заголовки вижу: «Найдены останки первого Сибирского Дракона. Мировая сенсация».

– А ты что против летающих ящеров имеешь?

– Да, совершенно ничего, только это не по-нашему как-то. Драконы – это Европа, ну, Китай. А у нас всегда были Змеи Крылатые. Сказки же знаешь? Змей Горыныч… Змей Волос… И вообще, дурная слава ходила на Руси о подобных «динозаврах». Ты же предание о Петре и Февронии слышал? «Однажды в семье Павла случилась беда – повадился летать к его жене змий, принявший облик самого Павла. Младший брат Павла – Петр взял Агриков меч, и, выследив змея, поразил его…»

– О-о! Слишком уж вы суровы, девушка! Всех змеев богатыри у нас давным-давно истребили, даже в Красную книгу некого занести. А вот то, что в Ингале водились Летающие Ящеры, кажется, скоро станет научным фактом. Идешь со мной?

И зачем он такое спрашивал, Леда бы без раздумий с ним на край света пошла, а не то что в палаточный лагерь по соседству со студенческой базой.

– Я только девочкам скажу, где я, чтобы не потеряли.

– Точно-точно! А то вдруг еще какой-нибудь Русский Дракон до сей поры спит в одном из курганов. Услышит твой легкий шаг девичий, да проснется, чтобы в свой подземный мир утащить.

– Я под землю на хочу. А вот в облаках бы полетала…

– А Персефону никто не спрашивал! Утащил Аид под землю и сделал женой. Кстати, с Ледой Зевс тоже не церемонился, раз уж она ему приглянулась.

– Напугаешь сейчас, побоюсь идти с тобой через поле, смотри-ка, темнеет уже. А ты обратно проводишь?

– Зачем? У меня на двоих палатка, скажи подружкам, что останешься до утра.

– Хватит шутить, мне надо вернуться к полуночи.

– Та-ак, никакой кареты я не вижу, тыква и мыши нам явно не грозят, разве, что твои кроссовки превратятся… превратятся…

– Да, какая из меня Золушка! Брось чудить!

Андрей смеялся, радуясь новому развлечению, а у Леды отчаянно билось сердце. Он ведь за руку ее взял, когда девушка едва не споткнулась на неровной тропинке. И теперь идут они рядышком в сумерках по той самой древней Ингале, солнце давненько уселось на свой ночной шесток, только потягивается перед сладким сном, дразнит последними лучиками. А еще до срока выплыла на небо Луна. И Леда мысленно обратила к ней свою мольбу, с детства почитая за Покровительницу:

– «Пусть не в последний раз соединятся наши руки, пусть буду мила ему и желанна, Матушка Луна, пускай же все сбудется!»

Андрей тоже был доволен. Его-то Алиса рыжекосая в городе осталась сессию пересдавать, подтягивать свои «хвосты», а здесь на игрищах все девчонки со своими парнями, ни с кем не поиграешь долго. Эти приезжие из Екатеринбурга – ребята строгие оказались, все как на подбор – крепкие, ладные парни, лихо машут топорами и стреляют из «всамделишного» лука, а подружки визжат от восторга, и на Андрея даже внимания не обращают.

Непривычно было Колосову оставаться на вторых ролях, самолюбие саднило весь день, а тут Леда… Смотрит своими блестящими, большими глазами, словно дороже Андрея и нет у нее никого. Нет, неделя должна пройти весело и с размахом! Чудесная девчонка, странно, что до сих пор одна, если бы не Алиса, пожалуй, можно бы с ней погулять чуток, а может, и не чуток. Андрей снисходительно глянул вниз и влево на каштановые завитки волос у виска, на опущенную голову и вскоре поймал в ответ восторженный ясный взгляд.

– «Черт! Хорошенькая, чистенькая, только совсем наивная, все сказки на уме… На такой сразу жениться надо, а мне-то рано еще, ну, какая мне женитьба, чепуха!»

А вот Леда ни о чем таком серьезном даже не думала, просто шла рядом с парнем, о котором столько мечтала, и была счастлива. И все последующие вечера проводила с Андреем: вместе слушали у костра шутливые и вполне реальные истории из жизни ролевиков, всякие мистические байки, обсуждали новости студенческой жизни, спорт и киноиндустрию.

В эти дни Леда впервые услышала песни Хелависсы и долго в себя прийти не могла, так это ей показалось близко и знакомо, аж по коже холодок и сердце щемит. Девушка из приезжих, что звалась Младой, сама отлично на гитаре играла и дивно пела, подражая интонациям Натальи О, Шей. Как завороженная сидела Леда возле исполнительницы и внимала каждому слову, быстро заучивая тексты наизусть.

– Андрюш, хорошо-то как, почему я раньше не знала, это же целый мир! Это же все наше, мое, я чувствую так…

– Да, ладно тебе, и так ясно, что красиво поет. Пойдем ко мне…

Очарованная музыкой и атмосферой теплых вечеров у леса, Леда покорно шла к палатке Андрея, принимала его жадные торопливые поцелуи и, словно во сне, позволяла большее. А потом, когда все это между ними случилось, даже не испугалась, не пожалела, а просто как должное приняла, только слова парня уж больно горькими ей показались после:

– Ты что сразу-то не сказала, я бы может, не стал… Я же не думал, что ты еще ни с кем не была. А теперь, ты скажешь, что я – подлец, девочку совратил. Леда, я же не заставлял тебя? Ну, ты чего, реветь еще будешь… Прости, но не могу я тебе ничего обещать. Я сразу сказал, мы друзья просто. Алису я не готов сейчас бросить, она нервная…

Леда медленно «просыпалась», слушала Андрея со слабой улыбкой, даже погладила по руке, чуть ли не жалеючи.

– Не переживай, винить не буду, сама так хотела. Думала, люблю…

– А теперь, что же?

Странно было Леде слушать, как в голосе парня зазвучали вдруг ревнивые нотки. «Хочет сразу для всех быть дорогим. Так ведь не бывает».

– А теперь и не знаю… Андрюша, я к себе пойду. Нет, не провожай, дойду сама. И не приходи ко мне больше, не надо. Я все поняла, ни о чем не жалею. Спасибо.

– Да за что спасибо-то? Слушай, ты из меня вообще козла какого-то делаешь? Попользовался и бросил… Леда, я тебе ничего не обещал!

– Так, я ничего и не прошу. Уйти хочу.

– Эй! Я тебя сейчас одну не оставлю, ты такая… Еще чего сделаешь над собой!

– Андрюш, а взрослая девочка уже, и я маму люблю. А то, что случилось, так говорю же, у меня все было по любви, а раз тебе не нужна – навязываться не буду. Я все понимаю. У тебя подруга в городе, а со мной ты от скуки, только я и на это была согласна. Думала люблю, а теперь как-то странно…

Она очень хотела сейчас остаться одна, убежать, спрятаться и выплакаться где-то вдали от жалеющих и виноватых глаз. Смурно было в горнице ее души. И еще боялась, что не сдержится, обхватит Андрея руками и разревется на его плече, а это стыдно и вроде бы ни к чему теперь. Но и обиды на парня не было, и правда, сама ведь пришла, сама все позволила, сама осмелилась поцеловать… пару разочков всего-то.

Леда вышла от Андрея и медленно побрела к одинокому костру в поле. За полночь уже, почти все разошлись. Завтра последний день, выступления показательные, штурм крепости и много еще других интересных дел. Журналисты приедут, гости всякие, завтра большой прощальный праздник. А сейчас отдыхают ребята по своим палаткам, обнимают «боевых» подруг, предвкушая, как ладно будут поутру держать в умелых руках тяжеленькие мечи, сурово поглядывая на соперника. Все пройдет удачно, и кольчуга приятно обнимет плечи, и лук будет натянут вовремя и стрела поразит цель, а на память останется множество ярких фото и видео. Будет что вспоминать до следующих сборов. Эти «ингальские» явно удались!

Уже подходя к догорающему костру, Леда различила знакомый напев Млады. Рядом с девушкой сидел и парень ее – Ратибор, ох, нарочно для завтрашней битвы не бривший рыжую бороду уже вторую неделю.

– «По лазоревой степи ходит месяц молодой, с белой гривой до копыт, с позолоченной уздой, монистовый звон монгольских стремян, ветрами рожден и ливням пьян…»

И сами собой полились слезы. Вот оно – все рядом, испокон веков здесь было… Высится впереди высокий курган неизвестным народом на сибирской земле сложенный, дремлют в глубине насыпи тайны усопшего, а скоро придет черед подымать их на свет Божий, открывать двери в прошлое, заглядывать цепким, внимательным оком ученого. Бережно, но настойчиво придется тревожить последний причал полусгнившей лодки, где смиренно, как в колыбельке, сложив костистые длани на груди спит древний Хозяин камышовой низменности в долине Приисетья.

Так, на убывающей луне посреди темной Ингалы превратилась Леда из мечтательной девочки в женщину. Задумалась, забоялась о своей судьбе, да вскоре и смирилась. О чем тосковать, пока есть в теле сила, а в устах дыхание и ускоряется ток крови по венам при звуках любимой мелодии:

 
– Он шел ночною, порой ночною
За темной рекою, за быстрой водою.
Не знал укора, не знал покоя,
За желтой луною, за ней, вороною.
Пришел желанный, ушел постылый,
Чужая рана его томила,
Чужая слава его манила
Туда, где ходила ночная кобыла.
 

Леда долго еще сидела рядом с Младой, впервые пробуя подпевать, ибо пару дней тому назад еще выучила много песен «Мельницы» наизусть. Потом вместе со Стасом, ой, то есть с Ратибором, конечно же, вытаскивали они из золы обжигающе горячие клубни картофеля, ели даже без соли и ничего вкуснее Леда в жизни своей не пробовала, чем эта рассыпающаяся в ладонях желтая крупчатая мякоть под хрустящей черной кожурой.

И не страшило больше одиночество, не пугала неопределенность будущего, затягивались обиды и раны прошлого-настоящего. Как можно быть одиноким на родной земле, посреди людей, что на твоем же языке говорят, поют чудесные песни, улыбаются тебе светло, делят еду и на твою долю.

А когда ночь истаяла, да забрезжил рассвет Млада и Ратибор вызвались провожать девушку до студенческого поселения. Оглянувшись на вытоптанное поле, Леда заметила, что у остывающего кострища стоит Андрей, смотрит вроде пристально, но так и не решается пойти следом.

Колосов встретил девушку на следующий день, как раз в разгар праздника. Внимательно заглянул в глаза и, не встретив в них особого укора, завел разговор:

– Я вечером уезжаю в город, хотел проститься с тобой, вашу-то группу завтра отправят, правильно?

Леда кивнула, удивляясь про себя тому, что чуть дрожащий голос юноши больше не вызывает в душе знакомого трепета. Ти-ши-на.

– Обижаешься на меня, злишься? Я плохо с тобой поступил, каюсь, но ты и сама пойми…

– Мы же вчера с тобой все обсудили. Я не злюсь, Андрюш, успокойся уже. Все в порядке.

Парень нервно взъерошил пятерней свою челку, равнодушный тон девушки немного выбивал его из колеи.

– «Хоть поплакать могла бы, как-нибудь обозвать, на шее повиснуть, глядишь, я бы и пожалел, придумал чего… Алиска из-за ерунды так умеет мозг выносить, а эта тихоня только смотрит своими синими глазищами, как Святая Дева и все готова простить. Я от этого себе еще большим гадом кажусь, вот же история…»

– Андрюш, мне пора… Прощай!

У Колосова вдруг возникло неприятное ощущение, что его гонят, после того как самого будто бы использовали и бросили за ненадобностью. Странное, непривычное для бойкого парня чувство и горькая досада. Никогда еще ни одна девушка не вызывала у студента таких противоречивых эмоций. Сам от себя того не ожидая, Андрей выпалил:

– Леда, давай еще встретимся! В первый раз всегда не важно бывает, а потом… лучше.

– Не хочу! Руку отпусти, мне, правда, идти надо, меня Матвеев давно ждет.

– Стой! Подарить тебе хочу кое-что, только никому не говори, обещаешь? Слово дай!

– Ничего не надо!

– Эх, да ты не понимаешь! Я хотел в город увезти, а теперь тебе отдам, может, простишь меня, искуплю свои грехи, хоть и не кровью. Держи, это я здесь нашел, еще пару дней назад.

Андрей сам взял ладошку девушку и разомкнул стиснутые пальцы. Леда нахмурилась, но не стала у всех на виду отчаянно вырываться. А потом замерла, приоткрыв рот. В руке у нее лежала маленькая, почерневшая от времени фигурка какого-то явно мифического существа.

– Я когда нашел, сразу о тебе вспомнил, все наши разговоры… Вот тебе Русский Дракон, собственной персоной. Ну, что разве не похож?

– Похож… Только уж тогда – Змей, а не Дракон, но где же его крылья?

– Ну, вот, будто горб на спине, видишь, значит сложены. Отдыхает, гаденыш!

– Не надо его ругать! Смотри, а в передних лапах будто шар держит, что это может быть, интересно? Андрей, надо Матвееву скорей показать, и еще место, где ты это выкопал заметить точно.

– Ты не понимаешь, это я тебе дарю, но с условием, что только тебе. И совесть свою успокой, там в рассохшемся сундучке еще пара таких же, и на черепках изображения Крылатого, так что одного можешь смело себе оставить. На память. Хоть не обо мне, так о Долине. А на долю историков хватит, весна урожайная была на подобные находки. Я диплом буду писать по Ингале, меня Ситников сам будет вести, представляешь?

– Скоро Ингалу назовут Змеиной Долиной. Туристы понаеду-ут…

Впервые за этот день Леда улыбнулась, и у Андрея сердце зашлось.

– «Какое чудо передо мной стоит, почему же я раньше не замечал, что она такая милая… Решено, приеду в город, с Апиской сразу поговорю, хотя она истерику мне закатит, да, надоели уже ее заморочки. Поругаемся и скажу, что устал, хватит с меня… Леда простит и примет, будем вместе, ей все понравится со мной, может, потом даже поженимся, хотя она из бедненькой семьи, мама вроде где-то полы моет, слышал об этом. Жалко, конечно, что такая «пролетарская» родня, мои «предки» точно не поймут. Зато девочка чистенькая, и я у нее первый, разве можно так просто от нее отказаться…»

А Леда уже об Андрее и не думала, гладила пальчиками бронзовую фигурку в руках и сердце билось чаще.

– Глянь-ка, да она будто в огне побывала, краешки вот оплавились.

– Погребальный костер, не иначе.

– Думаешь?

– Оставь мне свой телефон, я позвоню.

Но девушка не успела ответить, к Андрею подошли ребята в меховых татарских шапках, загудели басом, расспрашивая про расписание поединков. А когда Колосов решил их вопросы и обернулся к собеседнице, Леда уже исчезла, унеся с собой маленький древний артефакт.