Текст книги "Мы все в шаге от диабета. Остановите губительную тягу к сахару и не допустите развития диабета 2-го типа"
Автор книги: Реджинальд Аллуш
Жанры:
Психология
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Объявив крестовый поход на жир, нельзя забывать о диете! После того как наши силуэты округлились, врачи, диетологи и друзья дают советы по поводу похудения. Маркиза Монтеспан перед едой пила уксус.
Каждое десятилетие модные журналы публикуют экстравагантные диеты типа «капустного супа» (1970–1980 годы); в 1990-х годах певица Бейонсе рекламировала знаменитую диету на базе лимонного сока с кайенским перцем и капелькой кленового сиропа. И в настоящее время продолжают предлагаться различные программы для похудения, более или менее эффективные… или опасные.
Если говорить о медицинских препаратах, способствующих избавлению от лишнего веса, их предостаточно. Есть те, что содержат экстракты, которые действуют на щитовидную железу; имеются препараты на основе йода; различные мочегонные средства – все это методы краткосрочного успеха. К несчастью, они часто приводят к катастрофическим результатам: 10 кг прибавки на 5 кг потери в весе. Главная цель состоит в том, чтобы стимулировать базальный метаболизм к наращиванию энергии. Звезды в этой категории – анорексигенные средства на основе амфетаминов, побочным эффектом которых является перевозбуждение и невозможность прервать их прием, совершенно справедливо были запрещены во многих странах. Однако некоторые еще продолжают применять довольно опасные препараты подобного типа, такие как концентрат кофеина, извлеченного из гуараны, или мате, приготовленный на основе эфедры!
Дальше идут средства, способные «обмануть» цепочку компенсации мозга. Мысль неплохая, но оказалось, что использование таких веществ малоэффективно и очень опасно, с риском легочной гипертензии и фатального исхода. «Орлистат» снижает содержание жиров в кишечнике, но при злоупотреблении жирами вызывает сильную диарею с жирным калом; кроме того, он препятствует усвоению жирорастворимых витаминов. Статья, появившаяся в канадском журнале «Archives of Internal Medicine» («Архивы внутренней медицины»), напоминает также об опасности гепатита, панкреатита и острой почечной недостаточности при приеме этого средства.
Некоторые медики обходят запреты и вводят мочегонные или экстракты щитовидной железы в препараты на основе трав и аминокислот. Удар был нанесен весной 2012 года, когда Национальное агентство по безопасности медикаментов (ANSM) во Франции ввело запрет на двадцать шесть веществ (среди них противодиабетические, мочегонные, бензодиазепин и анаболик, применяемый в ветеринарии!) и три растения, участвующих в их изготовлении.
К сожалению, на данный момент нет эффективного медикаментозного средства для лечения ожирения. Все предлагаемые на рынке препараты либо не помогают, либо приносят больше вреда, чем пользы. Пора признать, что единственный способ борьбы с этой эпидемией – изменение образа жизни и в некоторой степени мировоззрения.
Все это говорит о том, что в настоящее время от ожирения нет никакого безопасного и эффективного медикаментозного лечения. Сегодняшние исследования субстанций, действующих на цепочки компенсации метаболизма дофамина, радуют своей перспективой, но нельзя исключить, что исследования могут разоблачить вредное влияние этих активных препаратов на цепочки серотонина.
Ну что ж, теперь вы ориентируетесь в диетах, рекомендациях по сбросу массы тела и надуманных запретах. Но пора поговорить не о едоках, а о потребителях. Пришло время вернуться к началу! Мы уже упоминали о трех «мирах», которые управляют нашим питанием и, как следствие, весом и содержанием разговоров о собственном весе. Совершенно очевидно, что режим питания зависит от этих трех «миров» одновременно. Далее мы более подробно проанализируем предиабет как период жизни с избыточным весом или ожирением, то есть период, который сопровождается субфебрильным воспалением.
Глава 3
От человека механического к человеку симбиотическому
Три взаимосвязанных «мира»Медицина слишком часто тяготеет к лечению пациента как совокупности независимых друг от друга систем; невропатологов заботит почти исключительно мозг, гастроэнтерологов – пищеварительный аппарат, а эндокринологов – гормоны. Изучение нарушения метаболизма воспринимается как нечто отдельное: диабетом занимаются под углом питания или эндокринологии, не рассматривая человека как целостный организм. Другой подход – изучать человека как целое, но не учитывать его поведенческую составляющую.
Пришло время симбиотического подхода, который способен принять в расчет одновременно все аспекты комплекса заболевания.
Симбиоз и симбионты
Симбиоз определяется как форма тесных и долгих связей между двумя или более организмами, которые принадлежат разным видам, но живут в неразрывном контакте. Такая связь приносит взаимную пользу и/или вред. Каждый из этих организмов называется «симбионтом». Биолог Линн Маргулис, специалист в данном вопросе, считает, что феномен такого сотрудничества, взаимодействия и взаимозависимости между живыми организмами ориентирован на эволюцию.
Человек и его микрофлора: совокупность бактерий, живущих у него в кишечнике и вынужденных под страхом смерти существовать в гармонии с ним, являет собой типичный пример симбиоза.
У человека-симбионта метаболическое тело связано с другим симбионтом, эта связь также оказывает влияние на другой «мир», состоящий из мозга и сенсорных датчиков, расположенных на языке и связанных с мозгом посредством языкоглоточного нерва.
Мы увидим, что три «мира» (мозг и его датчики, «метаболическое» тело и кишечная бактериальная флора) сосуществуют в гармонии и синергии у здорового человека, но в дисбалансе и «дурном состоянии духа» – у больного человека. Индивидуальное равновесие каждого из трех «миров» и их взаимоотношения определяют наше здоровье. В общем, нет покоя «наверху», когда «внизу» царит разлад, и vice versa[9]9
Наоборот (лат.).
[Закрыть]. Если плохо обращаются с телом, голова тоже оказывается не в порядке…
Эти три взаимосвязанных мира сгруппированы внутри другого симбионта – Земли, которая, в свою очередь, поддерживает симбиотические отношения со Вселенной.
Мы пытаемся сегодня жить в согласии с нашей планетой, стараемся благоприятствовать симбиозу между нашими тремя мирами.
Таблица 1
Новое понимание диабета
Бариатрическая (связанная с ожирением) операция типа «байпас» стала прекрасным примером симбиотического подхода к предиабету и диабету 2-го типа.
При такой операции сокращается нормальная пищеварительная цепочка и желудок превращается в крошечный карман, соединяющийся прямо с кишечником в обход двенадцатиперстной кишки; удаляется также метр тонкой кишки. Отсюда идет название процедуры, так как по-английски «by-pass» означает «в обход».
Через некоторое время после хирургического вмешательства, еще до похудения, гликемия возвращается к норме! Явление, необъяснимое a priori, говорит о том, как изменение внутри желудочно-кишечного тракта автоматически влияет на мозг, и показывает, что регулирование гликемии проходит также через парасимпатическую систему, основой которой является блуждающий нерв. Этот нерв, который еще называют парасимпатическим, представляет собой путь сообщения между мозгом и организмом, в частности желудочно-кишечным трактом, поскольку он иннервирует (снабжает нервными клетками) путь от пищевода до толстой кишки. Он является центром парасимпатической системы, регулирующей вегетативные функции организма (психологически «автоматические», независимые от воли человека): частоту биения сердца, пищеварение, глотание, секрецию поджелудочной железы, работу надпочечников и щитовидной железы. Этот нерв транслирует эндокринные сигналы, рождающиеся в желудочно-кишечном тракте, в главные нервные центры.
В своей книге я впервые предлагаю расценивать диабет 2-го типа не столько как болезнь метаболической системы, сколько как результат деятельности мозга. «Воспаление» метаболического тела производит воспалительные гормоны – цитокины (например, интерлекины-6, интерлейкины-2 и TGF-альфа), которые проходят защитный барьер мозга, осаждают его и вызывают воспалительную реакцию в клетках этого органа. Мозг, не выдерживая воспаления, после трудноопределяемого периода, предпочитает дать сахару неправильно вести себя в крови и допустить диабет 2-го типа. Иными словами, мозг, «давая добро» на страшное хроническое заболевание, которым является диабет, «предпочитает» скорее пожертвовать метаболическим телом, чем продлевать свои страдания.
Есть несколько аргументов, объясняющих это жертвоприношение: сигналы, получаемые мозгом посредством блуждающего нерва, являются переменными; сообщения от жировых тканей поступают с задержкой, а о дисбалансе кишечной флоры он уже знает. Возможно, чтобы открыть путь диабету 2-го типа, необходима разбалансированность всех этих трех цепочек одновременно.
Заболевание может быть неврологическим с сильной метаболической составляющей или, в более традиционной трактовке, метаболическое заболевание с сильной неврологической составляющей. Можно помечтать и придумать медицинское устройство, которое, подобно кардиостимуляторам, способно при помощи волн, посылаемых в мозг, излечить предиабет и отрегулировать гликемию. Это кажется утопией, но неожиданное воздействие бариатрической хирургии «байпас» на гликемию наводит на мысль, что действительно существует связь между типом информации от желудочно-кишечного тракта к мозгу через блуждающий нерв и регулированием гликемии мозгом.
В управлении голодом, поглощением пищи и насыщением (одними из самых важных функций, так как без питания наступает смерть) задействованы взаимосвязи между различными мирами. Эти три локальные вселенные непрерывно «общаются» друг с другом.
Пища, положенная в рот, пережевывается, пробуется на вкус (работают датчики и мозг), проглатывается, перерабатывается в желудке под действием желудочного сока и ферментов, затем переваривается благодаря секреции поджелудочной железы. Кишечник получает и с помощью своих клеток (энтероцитов) и активной поддержки бактериальной флоры обрабатывает переваренную пищу. Как только проделана эта операция, до эвакуации отходов, остатки ферментируются и промываются в толстой кишке под воздействием той же кишечной флоры. Каждая фаза становится объектом секреции нейромедиаторов, которые информируют мозг и поджелудочную железу о нормальном протекании процесса. Нейроны кишечника, в количестве двухсот миллионов, образуют «второй мозг», связанный с первым посредством блуждающего нерва. В итоге все эти системы находятся в тесной связи между собой.
Первый мир: мозг и его сенсорные датчикиМнение, что в питании задействована только пищеварительная система, давно устарело. И если не заострять внимания на множестве бактерий, просто являющихся неотъемлемой ее частью, одну из главных ролей в этом деле играет мозг. Но он не единственный неожиданный участник этого процесса, сюда вовлечена еще и нервная система. В этой книге они названы «тремя разными мирами», работающими над нашим здоровьем.
Когда дело касается приема пищи, мозговая деятельность направлена на два процесса: удовлетворение потребностей и получение удовольствия. Здесь переплетаются отношения между двумя ключевыми зонами мозга, которые называются дугообразным ядром и прилежащим ядром. Дугообразное ядро, находящееся в гипоталамусе, составляет часть ствола головного мозга, то есть часть, ошибочно названную «рептильным мозгом» (термин неправильный, так как мозг пластичен и способен переназначить зоны). Это область инстинктов. Вместилище потребности к пище для утоления голода. Мыши, у которых разрушили это ядро, погибли от голода, поскольку у них были утеряны связи между необходимостью питаться и актом еды. Прилежащее ядро, наоборот, относится к менее архаичному сектору мозга, там покоится гедонизм. Именно в данном секторе действует цепочка компенсации. Равновесие этих двух функций составляет существенную сторону пищевого поведения и даже шире – поведения вообще.
Найти совершенное равновесие с первых месяцев
У младенцев, вскармливаемых грудью, равновесие между потребностью и гедонизмом складывается естественно, так как материнское молоко содержит множество видов пептидов (короткие белки), источников казеина (молочный белок). Орексигенный казеин (стимулирующий аппетит) вступает в действие с первой минуты: ребенок жадно пьет. Потом начинает действовать другой казеин (каппа-казеин) – анорексигенный (снижающий аппетит), который побуждает ребенка прекратить сосание. Многие ошибочно утверждают, что наша тяга к жирному и сладкому восходит к детским ощущениям вкуса материнского молока. Голодный грудничок плачет: у него есть потребность в молоке. Его дугообразное ядро стимулировано. Ребенок начинает сосать, после приблизительно пяти-шести сосаний ритм ускоряется (под действием бета-казеина), а перед остановкой замедляется (под действием каппа-казеина). К концу сосания взгляд ребенка становится рассеянным, будто у «ушибленного». Так и есть! Его мю-опиоидные рецепторы (чувствительные к опиатам) насытились. Этот процесс не имеет никакой связи с размером желудка. Все происходит под влиянием казеинов на мозг.
Трудность заключается в том, чтобы и в дальнейшем найти идеальный баланс и уметь почувствовать, в какую минуту необходимость в пище уступает место обжорству. Как раз со времени отъема ребенка от груди начинают формироваться и деформироваться гедонические цепочки.
Оценка аппетита, потребность в калориях постоянно пересчитывается. Нулевой уровень потребности – когда входящая энергия покрывает затрачиваемую. Гедонический опыт обуславливает перемещение нуля в сторону поиска приятных ощущений, исходя из реакций и параметров, приобретенных в самом раннем детстве (типа удовольствия от бисквитных печений «мадлен» в романе Пруста). Сначала превалирует генетический автоматизм, потом к нему примешиваются и приобретенный автоматизм, и опыт; они включаются в ответ на различные ситуации.
Гедонизм связан с поведением героя романа Пруста, когда тот получает удовольствие от известного печенья, и его мозг обращается к приятным ощущениям. В минуту наслаждения мозг подчиняется корреляции между вкусом и памятью. Это понятие об удовольствии объясняется тем, что каждый из нас привязан к какой-нибудь символической «мадленке», а то и дюжине таких сладостей… И это не отварная рыба и не брокколи! Короче говоря, наши приятные воспоминания связаны с жирами или сахарами, идеал – сочетание того и другого! Противостоять трудно.
В связи с тем, что сохраняется способность использовать разнообразие компенсаций, риск зависимости не уменьшается, а когда нет других удовольствий, кроме сладостей, система компенсаций превращается в отклонение от нормы.
Мозг, который предпочитает легкий путь, толкает нас к сладкому (или к алкоголю, сигарете, наркотикам). Злоупотребление сахаром в первый раз не ведет к нарушению поведения, в противоположность алкоголю, наркотикам или табаку. Когда есть желание следить за потреблением сахара, решение состоит в пересмотре взгляда на удовольствие от сладкого.
Если метаболизм и гедонизм (наше пищевое поведение) функционируют в унисон, мы чувствуем себя хорошо, в случае смещения возникают проблемы, и тенденция к гедонизму толкает нас навстречу метаболизму, а это значит – к зависимости и/или болезни.
Здесь и таится опасность изменения режима питания. Виновником являются ограниченные знания или контроль за питанием лишь с целью похудения. Не прислушиваясь ни к желаниям, ни к инстинктам, стараясь не есть при чувстве голода (потому что «нельзя»), даже когда очень хочется (только то, что «можно»), мы изымаем из рациона весь спектр продуктов, дающих нам энергию. Это открытая дверь в неудержимую, продиктованную эмоцией страсть к пище, которая не продиктована потребностью, и, наконец, к нарушению пищевого поведения. Демонизировать продукты и категорически отказываться от удовольствий – это тоже путь к пищевой зависимости.
Мозг культивирует предпочтение жиров и углеводов, причем он это делает заранее, с самого детства; нам все больше и больше хочется насыщаться этими субстанциями, до потери интереса ко второму миру, каковым является «метаболическое тело» (оно переваривает, откладывает и эвакуирует…). Таким же образом мозг реагирует на курение: даже зная, что табак наносит ему вред и подрывает здоровье организма, он подчиняется импульсам, которые почти или совсем не отвечают на его волю. Кора головного мозга не справляется с желанием получить удовольствие от курения. Это что-то вроде механизма, похожего на рефлекс. Когда гедонические цепочки прочно установились, они существуют независимо от состояния метаболического тела.
Зависимость и аддикция, безусловно, сформировались в детстве из-за привычки (дурной) поощрять или утешать ребенка при помощи сладостей на основе рафинированного сахара, таких как лимонады, конфеты, шоколадные батончики, мороженое. Или, наоборот, наказывать, лишая сладкого! Реклама действует негативно, она с поражающим размахом пропагандирует бесполезные продукты, внушая нам мысль о необходимости их потребления. Реклама обращается к мозгу, к сфере поглощения и удовольствия, которое можно получить посредством рецепторов вкуса. Последствия для «метаболического» тела не принимаются в расчет.
Сахар сильнее кокаина
Проделанные недавно исследования продемонстрировали, что крысы испытывают настоящую зависимость от рафинированного сахара; их цепочки компенсации нарушаются так же, как у токсикоманов (мы говорим о зависимости в медицинском смысле слова, как она кодифицирована в DSM-IV-TR[10]10
DSM-IV: Критерии зависимости от какого-либо вещества. Существует зависимость от вещества, если присутствуют два или более следующих критерия:
1) Явная предрасположенность к увеличению потребляемых доз с целью деинтоксикации, получения желаемого эффекта или при снижении постоянно потребляемых доз.
2) Симптомы абстиненции после периода воздержания, которые проходят при возврате к потреблению вещества.
3) Потребление вещества в увеличивающихся количествах или в течение срока, выше, чем было предусмотрено.
4) Сильная тяга или бесполезные усилия при попытках снизить или контролировать потребление.
5) Длительный период потребления или поиска вещества.
6) Отчуждение от социальных и профессиональных отношений или их сокращение по причине потребления вещества.
7) Потребление вещества, несмотря на осознание риска для здоровья.
[Закрыть], руководстве по диагностике и статистике психических расстройств). Еще удивительнее, что среди крыс, которым предлагали на выбор либо подслащенную воду, либо воду с примесью кокаина, 90 % выбрали подслащенную воду! И такое предпочтение наблюдалось у крыс, долгое время принимавших кокаин. Выходит, что сахар потенциально вызывает большую зависимость, чем кокаин. Морские свинки сахар предпочитают никотину. Не похоже, что речь идет о специфических предпочтениях именно крыс; врачам удалось представить доказательства того, что то же самое происходит с тучным человеком: у него прослеживается пристрастие к еде (и без сомненья, к сладостям).
Сделанные открытия наводят на вопрос: можно ли излишнее пристрастие к сахару приравнять к зависимости от наркотиков или алкоголя? Мнения ученых разделились.
Одни исследователи, такие как Серж Ахмед Бордо из CNRS (Национального центра научных исследований Франции), придерживаются именно такой точки зрения, другие, например Жан-Поль Тассен, категорически не согласны с термином.
По мнению Даниэля Риго, профессора (CHU) Университетского медицинского центра Дижона, нельзя говорить о пристрастии к сахару, так как еще не наблюдалась зависимость от сахарного песка (или сахара в кусочках), он считает, что этот вопрос следует обсуждать. Сахаром как таковым не наслаждаются. Исключить чистый сахар – не такая уж большая проблема, но если его соединить с жирами (кондитерские изделия), его воздействие усиливается. Наша зависимость от сладкого покоится на смеси этих двух ингредиентов.
Пагубную привязанность называют также аддикцией. Римские рабы зависели, были «привязаны» к своему хозяину. В Средние века аддиктом называли должника, не способного освободиться от долга, заключенного в долговую тюрьму. Термин не так далек от современного его понимания. Психоаналитик Джойс МакДугалл, которая является автором книг об аддикции, полагает, что человек, зависимый от чего-либо, – «раб одной единственной цели – убежать от психической боли». Это его способ перенести психическую боль и состояние аффективного расстройства. Автор опровергает классическое восприятие токсикомании как «желания отравиться». Аддиктивное поведение свидетельствует, по словам психоаналитика, о неправильном развитии процесса сепарации мать/ребенок, который обычно проходит через период любимых зайчиков-мишек, предшествующий самостоятельности. Когда что-то нарушает этот процесс, ребенок, взрослея, чтобы избавиться от тревоги, психологически вынужден искать замещения во внешнем мире.
Специалисты по нарушению пищевого поведения подходят к этому вопросу скорее с точки зрения аддикции, чем осознанных действий. Профессор Уильям Лоунстайн предпочитает говорить об «аддиктивном типе психологического поведения», что, по его мнению, более справедливо и не несет обличающей нагрузки. Группа ученых Национального центра научных исследований Монпеллье, работая совместно с американскими и швейцарскими специалистами, пошла еще дальше и выдвинула гипотезу, согласно которой анорексия также срабатывает как зависимость. И это созвучно с теорией Джойс МакДугалл. Возможно, анорексия активирует некоторые молекулярные пути на уровне прилежащего ядра – так же как у людей, зависимых от таких наркотиков, как экстази и особенно кокаин. Заметим между прочим, что эти вещества известны как анорексигенные.
Не забывайте, что зависимость нельзя понимать отдельно от поведения общества в целом. Как уточняет Серж Ахмед Бордо: «Этот вопрос нужно анализировать, лишь переключившись с контекста общества, способствующего потреблению излишнего рафинированного сахара, на контекст общества, которое ограничивает его потребление, относится к нему враждебно и обличает. В новом контексте некоторые люди испытывают желание отказаться или снизить потребление, но не способны прийти к этому без посторонней помощи; вот тогда можно говорить о зависимости от сахара».
Эффект плацебо и цепочка компенсации: маловероятная связь
Именно в интересующей нас зоне мозга срабатывает эффект плацебо. В ходе двойного слепого исследования пациентов, убежденных, что они принимают активный препарат, проверили на МРТ и убедились в специфической активности прилежащего ядра, которая сопровождалась выделением дофамина (гормон удовлетворения). Прилежащее ядро – центр цепочки компенсации и также эффекта плацебо.
Если эффект плацебо, процесс, в котором вещество, лишенное активности, может лечить или воздействовать на болевой синдром, ученым давно известен, то по-настоящему объяснен он совсем недавно. Долгое время эффект плацебо считался психологическим явлением. Группа невропатологов Мичиганского университета доказала, что в этом участвует прилежащее ядро. У людей, уверенных, что приняли анальгетик, возрастает активность мозговой зоны с секрецией дофамина, нейротрансмиттера (посредника), связанного с цепочкой компенсации, как это происходит у токсикомана, который только что принял дозу. Прилежащее ядро участвует также в управлении нашей мотивацией; это взаимодействие объясняет, почему трудно освободиться от зависимости. С этой точки зрения, депрессия – объективный признак нарушения, или дисфункции цепочек компенсации.
Принцип плацебо интересен в плане питания не только потому, что он объясняет, как некоторые продукты приводят к настоящей зависимости, то есть «портят» нейронные схемы, но еще – и особенно – потому, что он напоминает ловушку. Благодаря принципу плацебо можно обмануть мозг и центры регулирования аппетита и насыщения с помощью мудро подобранной пищи. Мы еще к этому вернемся.
