Текст книги "Искра (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Я могу это представить, – мягко сказала она, повернувшись ко мне.

– Представить что? – я жадно хотел знать, как она видит жизнь, что для неё значит этот дом, это место, ведь всё, что видел я, – это она.

– Я могу представить, как живу здесь. Работаю в редакции газеты, а Адди ходит в старшую школу. Я вижу это новое начало так же ясно, как чувствую запах свежей краски, и это…

– Страшно? – предположил я.

– Красиво. Такая красивая картина. Я вижу тебя на кухне, как ты готовишь, и как по утрам будишь меня мягкими поцелуями.

– Именно этого я и хочу, – сказал я.

– Этот дом – это ты. Ты должен его взять, – её профиль обрамляли золотистые от солнца пряди, пока она смотрела на просторный задний двор, уходящий в лес – деревья и горы, которые я любил почти так же сильно, как её.

– Этот дом мог бы быть нами, – сказал я, беря её за руку. – Я хочу, чтобы ты была здесь, спала в этой спальне. Целовала меня на кухне, валялась на диване, пока мы запоем смотрим какую-нибудь ужасную чушь на Нетфликсе. Хочу исследовать эти горы с тобой, разговаривать с тобой, смеяться, заниматься с тобой любовью. – Я поднёс её пальцы к губам, целуя каждый, пока её губы приоткрылись. – Хочу построить с тобой здесь жизнь. Это не просто прощание с лучшим другом, это про то, что у нас есть – и что у нас может быть, если мы просто дадим этому шанс.

Моё сердце сжалось, пока я ждал её ответа, а её взгляд метался между моими глазами и пейзажем. Все эти семь лет я был с ней осторожен, скрывал свои чувства и то, насколько она для меня важна. А выложить всё начистоту оказалось и освобождающим, и пугающим.

Я бы лучше оказался на пожаре. По крайней мере, с таким пламенем я умел бороться. Но я позволил бы Эйвери сжечь меня, если бы она захотела.

– Это красивая мечта, – тихо сказала она.

– Она может стать реальностью. – Не сдавайся, Эйвери.

Она вздохнула.

– А как же Адди?

– Ты не обязана жить со мной. Ты это знаешь. Но здесь полно места. Я больше всего на свете хочу просыпаться рядом с тобой каждый день, а спальня в конце коридора слева – с тем видом, который, думаю, ей понравится.

Её глаза наполнились слезами:

– Ты бы так смог? Жить с Аделин?

– Аделин для меня почти как младшая сестра. Я не против помочь тебе её растить. Ты и так справляешься чертовски хорошо, а я бы хотел облегчить тебе жизнь. К тому же, та комната над обрывом, высотой в три этажа, так что туда труднее всего забраться какому-нибудь парню.

Она засмеялась, и по её щекам скатились две слезинки. – Я не знаю, что сказать.

Я стёр слёзы с её щёк большими пальцами.

– Скажи «да». Скажи, что решишься на этот безумный выбор – пойти со мной. Скажи, что прыгнешь со мной. Давай хоть раз в жизни сделаем что-то безрассудное.

– Почему ты так уверен, что у нас получится?

Страх в её глазах мог бы меня остановить, если бы не маленькая искра надежды, за которую я и ухватился.

– Потому что ты уже мой самый долгий роман. Ты всегда была женщиной, которую я ставил выше всех остальных. Я бы никогда не причинил тебе боль, не предал бы тебя, не ушёл бы к другой, если бы знал, что ты чувствуешь то же самое.

– А что ты чувствуешь? – прошептала она, открывая дверь, которую я столько лет пытался держать закрытой.

– Эйвери, разве ты не понимаешь, что я полностью, безумно, всем сердцем влюблён в тебя? – Я не стал ждать её ответа, просто прижался губами к её губам, показывая, что каждое слово было правдой.

Глава восьмая

Эйвери

Его язык захватил мой рот так же, как его слова вторглись в мою душу – полностью и без извинений.

Его признание сделало то, что я считала невозможным – разрушило каждую последнюю мою защиту от него. Это была не просто интрижка, это был Ривер. Мой Ривер.

Боже, как же он целовался. Это было откровенное, животное исследование, от которого я выгнулась к нему, хватая за голову, чтобы притянуть ближе. Он обхватил меня под бёдрами, легко поднял, и мои ноги обвились вокруг его талии.

Он занёс нас в спальню и направился к массивной кровати с балдахином, занимавшей центр комнаты, ни на секунду не прерывая поцелуя и не замедляясь. Он опустил нас на матрас, и мои чувства вспыхнули. Шероховатость мехового покрывала подо мной, вкус Ривера, его запах, вес его тела между моими бёдрами – всё это слилось воедино, пробуждая каждую нервную клеточку. Желание, которое тлело во мне с утра, вернулось в десятикратном размере, требуя удовлетворения.

Он целовал меня глубже, с заботой и сдержанной страстью. Я чувствовала его самоконтроль в напряжении его рук, в движениях пальцев. Он хотел меня, но не собирался делать ничего, к чему я не была бы готова. Это знание опьяняло, одновременно расслабляло и разжигало, потому что я понимала – он даст мне всё, чего я захочу.

И он любил меня.

Сладость наполнила мою грудь, распространяясь в конечности, пока его руки не скользнули вверх по моим рёбрам, и тогда желание вытеснило всё остальное.

Я вытянула руки над головой, молча призывая его снять с меня рубашку.

– Ты уверена?

– Я хочу, чтобы твои руки были на мне, – прошептала я у его губ, слегка прикусив его нижнюю. – Здесь. Сейчас.

Этот дом станет его домом. Я в этом ни на секунду не сомневалась. И в этот момент он был моим, потому что здесь был он. Неважно, что ждёт нас в ближайшие месяцы – я хотела этого. Хотела, чтобы у него остался кусочек меня здесь, пусть даже только в воспоминании.

Моя голубая рубашка слетела без особого труда, и Ривер шумно втянул воздух.

– Невероятно, – прошептал он, обхватывая ладонями мою грудь, скрытую под кружевом. Его губы снова встретились с моими, но теперь в движениях появилась новая острота.

Большие пальцы легко коснулись затвердевших сосков сквозь кружево, и я прижалась к его ладоням, требуя большего.

Его рука скользнула мне под спину, я выгнулась, и лёгким движением пальцев он расстегнул мой бюстгальтер. Он оказался на полу – и его рот накрыл мой сосок, втягивая в себя.

– Ривер! – крикнула я, когда он начал ласкать мою чувствительную кожу. Мои бедра нетерпеливо терлись о него.

Никогда раньше я не возбуждалась так сильно от нескольких прикосновений, никогда так страстно не жаждала раздеть мужчину… но я ещё никогда не была с Ривером.

– Сними, – потребовала я, дёргая ткань его рубашки.

Он откинулся на пятки с лукавой улыбкой.

– Твоё желание – мой приказ, – сказал он, собрав рубашку за ворот и стянув её одним плавным движением.

Мой мозг не находил слов для него – для очертаний его мускулов, для глубокого загара его тёплой кожи, для желания, потемневшего в его глазах. Он был воплощением секса, и сейчас он принадлежал только мне.

Я скинула шлёпанцы, а он снова лёг на меня, перенеся вес в сторону, чтобы не придавить. – Ты восхитительна, – сказал он, проводя губами по нижней линии моей челюсти.

По телу пробежали мурашки, бёдра сами собой подались вперёд.

– Такая чертовски сексуальная и, наконец, моя, – его слова эхом отозвались в моей голове, когда он снова поцеловал меня, крадя каждую мысль, кроме о его теле и магии, которой он окутывал меня. Если я так теряюсь от пары поцелуев, что же будет, когда он…

– Ривер! – выдохнула я, когда его пальцы скользнули за пояс моих шорт.

– Скажи мне «нет», – прошептал он, когда пальцы добрались до моих трусиков.

– Но тогда ты остановишься, – сказала я, подаваясь бёдрами навстречу.

– Такое правило, да.

Его рука замерла прямо над тем местом, где я нуждалась в нём сильнее всего, там, где уже зародилась тупая пульсация.

– Не останавливайся, – сказала я, вплетая пальцы в его волосы. Мне нравилась эта шелковистая текстура, то, как они скользили между моими пальцами.

– Эйвери. – Моё имя сорвалось с его губ, как молитва, когда его пальцы раздвинули меня и коснулись клитора.

Я вскрикнула, двигая бёдрами, выгибаясь, сильнее сжимая его.

Его дыхание сбилось. – Господи, если бы ты знала, сколько раз я фантазировал об этом. – Он снова обвёл круг по моему клиторy, а потом легко сжал его.

Я заскулила и поцеловала его, вцепившись одной рукой в мышцы его плеча.

– И как это по сравнению с фантазией? – выдохнула я, едва удерживая хоть какую-то мысль, пока он надавливал на меня. Волны удовольствия, словно электрический разряд, пронзили меня, в животе туго закрутилась пружина. Места было слишком мало, но он всё же ввёл в меня один палец, и моя спина оторвалась от кровати.

– Никакого сравнения. Ты горячее, влажнее… – Он высвободил руку из моих шорт, а потом – боже мой – облизал палец, который только что был внутри меня. – Слаще, чем я мог представить.

– Ещё, – это было единственное слово, которое я смогла сказать, потому что это было единственное, чего я хотела. Я уже занималась сексом, я не монашка – но никогда ещё не чувствовала такой жгучей потребности, такой отчаянной жажды кого-то.

Он поцеловал моё тело ниже, к животу, расстегнул пуговицу моих шорт и стянул их с бёдер и ног. – Они тут тоже не нужны, – сказал он, и за ними последовали мои трусики.

В нём не было ни капли застенчивости или неловкости – он смотрел на меня так, будто хотел запомнить этот момент навсегда. Пламя желания в его глазах заставляло меня чувствовать себя распутной богиней. Его руки легли на мою грудь, сжимая с идеальной силой, потом скользнули вниз по изгибам моего тела, по линии бёдер, пока не добрались под мою попу.

Он не отводил взгляда, когда наклонился к моей киске. Я вскрикнула, когда он лизнул меня, втянул в себя, ласкал сначала пальцами, а потом языком. Мой разум потерял всякий контроль над телом, пока он поклонялся мне. Я двигалась навстречу его губам, наслаждаясь лёгким трением щетины о внутреннюю сторону бёдер. Мои руки судорожно сжимали простыни, потом его волосы – всё, за что можно было ухватиться, пока я без стыда тонула в этом водовороте ощущений.

Он ласкал меня до тех пор, пока моё тело не натянулось, как струна, а жажда разрядки не стала почти мучительной. Это было так чертовски хорошо, что наслаждение казалось невыносимым, пока я не разлетелась на тысячу осколков света, и его имя было единственным словом на моих губах.

Его поцелуи медленно поднялись вверх по моему телу, через пупок, между грудей – пока не нашли мои губы в удивительно нежном поцелуе.

– Боже, я обожаю это, – простонал он.

– Что именно? – Моя улыбка вышла слабой, пока я пыталась перевести дыхание.

– Всё. Твои реакции, твой вкус, то, как ты называешь моё имя. Господи, особенно это.

– Ривер, – прошептала я и поцеловала его в шею.

Он зарычал. – Да, вот это.

– Ривер, – снова сказала я, позволяя рукам скользить по восхитительным мышцам его спины. Его кожа ощущалась, как тёплый сатин, натянутый на переплетения стальных жгутов. Он резко вдохнул, когда мои пальцы очертили вожделенные линии, ведущие к шортам. – Сними их.

Пара быстрых движений – и он был голым, его напряжённый член покоился у меня на бедре.

– Ты уверена? – спросил он, вглядываясь в мои глаза, большим пальцем проводя по нижней губе.

– Да. Я хочу, чтобы ты был моим, – ответила я и коснулась губами его пальца.

– Я уже твой. Во всех смыслах, – он поцеловал меня, вновь разжигая пламя, которое, как мне казалось, мой оргазм уже погасил.

Раздался звук рвущейся фольги – и мы были защищены.

Он легко поднял меня, перевернув так, что я оседлала его бёдра. Он подарил мне драгоценный дар – контроль, и я утонула в удовольствии от того, что могла свести его с ума. Я провела рукой вдоль всей его длины, сожалея, что не нашла времени раньше насладиться его вкусом.

Он обхватил моё лицо ладонями, когда я поднялась на колени и направила его в себя. Наши взгляды сцепились, дыхание стало прерывистым, сердца колотились, когда я медленно опустилась, принимая его дюйм за дюймом. Он поглотил мой приглушённый крик глубоким поцелуем, и мы соединились во всех возможных смыслах. Моя киска растянулась, чтобы вместить его, и он замер, давая мне время привыкнуть.

Но этого было недостаточно. Не тогда, когда он заполнял меня, был таким твёрдым внутри.

Его руки сжали мои бёдра, когда я начала двигаться, его пальцы впивались в мою кожу, пока я скользила на нём. – Ты… такой… идеальный, – выдохнула я в такт движениям.

– Мы, – поправил он, целуя мою шею. – Мы идеальны.

И мы были. Это не было похоже на секс – скорее на осуществление союза, которого требовали наши тела, потому что наши души всегда были едины. Линии его лица напряглись, когда он сосредоточился на движениях, пот делал кожу скользкой, когда мы качались друг против друга, удовольствие пронизывало меня с каждым движением.

Его рука переместилась с моего бедра, чтобы погладить сверхчувствительный клитор. – Ты не должен... – задыхаясь, прошептала я, когда он надавил, а затем снова начал кружить пальцем. Я попыталась собраться с мыслями, чтобы снова заговорить. – Ты не должен... Я не думаю, что смогу...

– Да, ты сможешь, – сказал он, его теплое дыхание коснулось моего уха. Его свободная рука схватила мой хвост, намотав, и он мягко откинул мою голову назад. Его рот атаковал мою шею, облизывая и всасывая каждое чувствительное место. – У меня семь лет фантазий, Эйвери. Семь лет я представлял, как ты будешь кричать мое имя, как крепко будешь обнимать меня, когда я войду в тебя. Семь лет я ждал, чтобы почувствовать, как ты кончаешь на мне. У меня есть более чем достаточно, чтобы довести тебя до него снова.

Я застонала, уже чувствуя, как напряжение начинает раскручиваться. Он изменил угол, чтобы проникать глубже, и наши тела двигались в идеальном ритме, словно мы занимались любовью уже много лет, настолько мы были настроены друг на друга.

– Я люблю тебя, – выдохнул он. – Мне никогда этого не будет достаточно – никогда не будет достаточно тебя.

Да, ещё. Я ускорила движения, пока мой мир не превратился в расплывшийся поток ощущений и Ривера – его дыхания, тела, запаха, сердца. Оргазм нарастал, пока я не была готова расколоться.

– Ривер, – взмолилась я.

– Да, – прошипел он и прижался губами к моим. Пара умелых движений его пальцев – и я разлетелась на кусочки, мой крик утонул в его поцелуе.

Как только я начала обмякать на нём, он перевернулся, уложив меня на спину. Поцелуй углубился, и он вошёл в меня, выбивая ритм, от которого я стонала, а оргазм откатывался волнами.

Он выкрикнул моё имя, когда кончил, его мышцы напряглись надо мной, и сквозь туман удовольствия я могла думать только о том, какой он красивый.

После солёного от пота поцелуя, он рухнул рядом, перекатив нас на бок.

Мы тяжело дышали, глядя друг на друга. – Думаю, у нас это неплохо получается, – сказала я.

Он улыбнулся, и моё сердце сжалось, крича о чувстве, которому я не могла – не хотела – дать имя.

– Да, но, думаю, с практикой мы можем стать ещё лучше.

– Много практики, – кивнула я.

– Столько, сколько выдержишь, – пообещал он, коснувшись губами моего носа. Потом его улыбка исчезла. – Это было… У меня нет слов. Идеально – недостаточно.

Потрясающе. Срывающее крышу. – Идеально звучит как раз.

Он поцеловал меня, держа так, словно я была для него бесконечно дорога.

– Эй? Ривер? – раздался женский голос снизу.

Мы поспешно начали одеваться, пока он крикнул: – Минутку!

Я споткнулась, пытаясь надеть шлёпанец, и Ривер едва успел поймать меня, прежде чем я грохнулась.

– Всё, чего я хотел...

– Совершенства, – сказала я, легко коснувшись его губ, когда мы наконец привели себя в порядок. – У нас оно есть. А теперь давай посмотрим, кто там.

Мы спустились по лестнице, держась за руки, и увидели на кухне миниатюрную, пышнотелую блондинку, разглядывающую холодильник. Услышав нас, она обернулась, и её зелёные глаза широко распахнулись от радости.

– О боже!

– Харпер? – спросил Ривер.

Судя по тому, как она бросилась к нему в объятия, он угадал.

Он поставил её на пол, и она тут же обняла меня с той же теплотой.

– Ты, должно быть, Эйвери! – Она отстранилась и улыбнулась. – Бишоп сказал, что вы двое буквально созданы, чтобы попасть на стену закусочной. Я Харпер, сестра Райкера.

– Стена закусочной? – переспросила я, пока Ривер обнимал меня за плечи. – Райкер?

Ривер поцеловал меня в макушку.

– Ты ещё не встречала Райкера. Сейчас он на пожаре вместе с Башем. Они ровесники Бишопа, но я учился в одном классе с Харпер. В городе есть традиция: когда хочешь заявить о вечной любви, вырезаешь имена на стене в закусочной.

Моё сердце дрогнуло.

– Наверное, это самая милая вещь, которую я слышала.

Харпер мечтательно вздохнула: – Правда… пока не случается развод или измена, и тогда какая-нибудь безумная жена не начинает срезать имена перочинным ножом.

Ривер кивнул.

– Бывает и такое. Я рад тебя видеть, Харпер, но что ты делаешь здесь, в такой глуши?

– Ну, Нокс сказал, что здесь не включены автоматы, и когда ты не вернулся, они подумали, что тебе вряд ли захочется бродить в темноте, если задержишься.

– И как ты узнала, что мы именно в этом доме?

– Да никак. Я проверила ещё четыре, – призналась она. – В общем, автоматы включены, так что можете возвращаться к… – она выразительно махнула рукой на нас – …своему потрясающему сексу.

Я закашлялась, распахнув глаза.

– Мы не…

Она отмахнулась: – У тебя футболка наизнанку. Ладно. Завтра после обеда церемония, а вечером заседание совета, так что можете резвиться сколько хотите.

Я готова была сквозь землю провалиться. Как в кошмаре, когда тебя застали в школе без одежды… только одежда на мне была, но неправильно надетой.

– Спасибо, что заехала проверить нас. Здесь кто-нибудь вообще делает доставку?

Она склонила голову:

– Может, «Магнолия» и согласится. Сказать Ноксу, что вы берёте этот дом?

– Нокс, значит? – Ривер улыбнулся.

Щёки Харпер стали ярче её красного топа. – Отвали.

Ривер расхохотался, грудь его заметно вздрогнула:

– Рад, что здесь многое не меняется. Эмми уже вернулась к Башу?

– Откуда ты знаешь?

– Да брось. Эмми и Баш – это как аксиома. Почти как ты, вьющаяся вокруг Нокса и молящаяся, чтобы он и твой брат ничего не заметили.

Харпер сузила глаза.

– Козлина. Ты в городе всего день. – Потом посмотрела на меня, на губах появилась лёгкая улыбка: – Мы с тобой будем отличными подругами. Мне нужен кто-то на моей стороне против этого типа.

Я кивнула. – Думаю, мы справимся.

Мне нравилась её прямота, то, что она не флиртовала с Ривером. Впрочем, я видела, насколько горяч Нокс, и если Ривер прав, что именно в его сторону наклонён её мир, то я её понимала.

– Скажи Ноксу, что мы берём этот дом, – сказал Ривер. – Как думаешь, у нас есть нужное число для завтрашнего заседания?

Её улыбка исчезла:

– Будет. Так или иначе.

В её взгляде было то же упрямство, что я видела в глазах Ривера за эти годы, и то же, что сверкало у Нокса, когда он водил нас по клубу. В этом поколении была сталь, упорство, которое чувствовалось одним лишь взглядом.

Я жалела любого, кто встанет на пути возвращения их команды.

Глава девятая

Ривер

Я провёл пальцами по буквам на её надгробии, чувствуя, как горе обвивает моё сердце, не заботясь о том, что прошло уже восемь лет, как мы её потеряли.

– Чёрт, как же я по тебе скучаю, – сказал я ей, а потом поднял взгляд на Эйвери, стоявшую с цветами в руках. – Она бы тебя полюбила.

– Я полный бардак.

– Ты мой бардак, – поправил я её. После того, сколько раз я брал её за последние двенадцать часов, я был почти уверен, что ей будет сложно спорить с тем, что она моя.

Она положила цветы на могилу мамы, а я поднялся, и, когда я протянул к ней руки, шагнула в них. Кладбище было тихим, умиротворённым.

– Мне жаль, что ты потерял их обоих.

– Я рад, что они ушли почти одновременно. Потерять отца в пожаре – это было ужасно, но когда через пару лет рак забрал и её… – он покачал головой. – Долгое время я думал, что проклят. Что мне просто не суждено иметь что-то хорошее.

– Ты заслуживаешь лучшего, – мягко сказала она.

– Всё изменилось, когда я увидел тебя. Злую, с растрёпанным хвостом, борющуюся с баллонным ключом и ржавыми гайками.

– Уф. Я простояла на обочине полчаса.

Я убрал волосы с её лица, радуясь, что они распущены и свободны. – Ты была прекрасна, и в тот момент я влюбился в тебя.

Её губы приоткрылись. – Потому что я не могла поменять колесо? – прошептала она.

– Потому что ты не сдалась. Шансов открутить те болты у тебя не было, но ты не сдавалась. Когда я понял, что ты воспитываешь Адди, заботишься о своём отце… в этом мире не существовало силы, которая смогла бы помешать мне полюбить тебя.

– Почему ты ничего не сказал?

– Ты не была готова, а я был напуган до смерти. Я потерял всех, кого любил, кроме Бишопа. Когда случился лесной пожар, в котором погиб отец, во мне что-то сжалось и стало ждать новой боли. Я не мог этого показывать, конечно. Весь город был в трауре, и два десятка людей остались без отцов. Индиго осталась без матери. В нашем общем горе мы просто не имели права сломаться, не тогда, когда на нас смотрели столько глаз.

– Ривер… – прошептала она, сильнее прижимаясь ко мне в знак поддержки.

– Потом началось восстановление, и мама заболела. Она умерла летом перед моим выпускным, а к последнему классу у нас уже открыли новую школу.

– А потом вы с Бишопом уехали на Аляску.

Я опустил подбородок на макушку её головы, наслаждаясь тем, как идеально она ко мне подходит. – А дальше ты знаешь.

– Хотелось бы знать, чем всё закончится.

Сердце сжалось – я понимал, что, как бы ей ни нравилось притворяться, она ещё не приняла решение. Потому что моя любовь к этой команде и семье была такой же ярой, как её любовь к своей, и она не оставит отца.

В месте, которое принесло мне столько потерь, я невольно подумал, что, возможно, самое большое горе ещё впереди.

– Я тоже, малышка.

Церемония была мрачной. Мы с Бишопом отнесли венок для нашего отца и установили его у нового мемориала, где он занял место среди ещё семнадцати таких же.

Десять лет спустя я всё так же до чёртиков скучал по нему.

Он был больше, чем жизнь, настоящая сила природы. Во многом Бишоп был на него похож, но годы, которые он провёл, воспитывая меня, закалили его так, как отца закалить не успели. Там, где отец был оптимистом, Бишоп видел во всём подводные камни. Там, где отец любил маму с той же безудержной страстью, с какой я любил Эйвери, Бишоп держался на расстоянии от всех, кто мог бы уйти.

Оглянувшись на остальных детей из Легаси, тех, кто вырос без отца или матери, я понял, что потери того дня были куда масштабнее, чем просто пожарные, покоящиеся на кладбище Аспена.

Весь город понёс утрату. Дома, бизнесы, воспоминания – всё превратилось в пепел к тому моменту, когда пожар закончил с нами, но всегда казалось, что мы потеряли чуть больше.

Мы заняли свои места, и зазвонили колокола – по одному за каждую потерю, каждую жертву, каждый выбор, сделанный в тот день, когда они поднялись на гору Легаси, зная, что шансы и погода против них.

Эйвери взяла меня за руку, как всегда, придавая мне устойчивости. Я сосредоточился на ощущении её пальцев в своих, стараясь отогнать воспоминания. Но самые горькие всё же пробились – приказ об эвакуации, то, как он обнял нас, поцеловал маму. То, как он сказал Бишопу держать меня подальше от неприятностей, пока его не будет.

С каждым ударом колокола моя решимость крепла. Совет мог бояться ответственности за создание новой команды Hotshot. Они могли отказать нам в праве носить имя Легаси и утверждать, что делают это ради сохранения хрупких сердец этого города.

Но команда Legacy была семьёй, и, чёрт возьми, мы вернём её.

Когда церемония закончилась, двадцать один из нас выстроились в линию лицом к памятнику – от самой младшей, Вайолет, которая никогда не встречала своего отца, до самого старшего, Шейна Уинстона, который во время трагедии учился в колледже.

Те, кто не собирался вступать в команду – слишком молодые или не желающие заниматься пожарным делом – ушли, пока не остались только те, кто был готов.

– Ты уверен в этом? – спросил Баш, рядом с ним стоял Эмерсон. Время превратило тёмноволосого безрассудного парня в невероятно упрямого мужчину.

Я огляделся – все кивнули.

– Они будут бороться с нами изо всех сил, – предупредил он. – Им это не нужно. Их пугает то, что может случиться. – Он многозначительно посмотрел на самых младших, которым вряд ли было больше двадцати.

– Мы с тобой, Баш, – ответил Бишоп, стоявший рядом со мной. – Они этого у нас не отнимут.

– Мы с тобой, – подтвердили мы все.

Улыбка Эйвери была мягкой, но натянутой, когда я посмотрел на неё. И я вознёс горячую молитву, чтобы она осталась, потому что в тот момент я понял – я уйти не смогу.