Текст книги "Искра (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Яррос Ребекка
Искра
Кристине
Бегущей женщине.
За айс-кофе, визиты во время командировок,
капкейки, телефонные звонки,
за то, что спасла мой здравый рассудок
и вытаскивала меня из скорлупы.
Ты – мама, которой я всегда хотела быть.
Глава первая
Ривер
Чёрт бы всё побрал, я вымотался до предела. Щурясь на солнце, я вышел из здания команды Hotshot Midnight Sun's в 22:45. Не было в мире названия, которое бы точнее описывало эту команду. Мы жили тут уже семь лет – с тех пор как меня приняли в Университет Аляски, – но июльское солнце, не заходящее до глубокой ночи, всё ещё порой сбивало меня с толку.
Наверное, потому что мозг до сих пор возвращался в Колорадо.
– Вот это затянулось, Рив, – сказал Бишоп, закидывая руку мне на плечи и крепко сжимая. Он делал так после каждого пожара, на котором мы работали вместе. Знаю, он ненавидит, что я пошёл по его стопам. А чего он ждал? Что я просто позволю старшему брату пойти по стопам отца, а сам останусь в стороне? Хрен там. Как только подрос, сразу подал заявку, впахивал всю учёбу, получал диплом по лесному хозяйству – и вот мы здесь.
– Главное, что закончилось. Там уже становилось опасно, – сказал я, отперев двери своего Ford F250, в то время как он растрепал мне волосы, как когда мы были детьми. Пряди тёмных, тяжёлых волос зацепились за щетину моей бороды, пока снова не легли вокруг лица. Ниже подбородка я их не отпускал – не имел ни малейшего понятия, как Бишопу удавалось ходить с гривой до пояса.
Наша мама – шайеннка1, – всегда говорил он в своё оправдание.
– Да, под конец всё пошло через задницу, – согласился он. – Ты ведь можешь устроиться на спокойную работу в лесную службу. Ни тебе пожаров, нормальные часы, красивые пейзажи… – пробормотал, открывая свою машину.
– Как будто это когда-нибудь случится, – фыркнул я, швырнув пыльную сумку в кузов пикапа.
– Ну да, но я бы хотел, чтобы случилось, – пробормотал он.
– Завтра в зал? – спросил я, игнорируя подкол. Для разницы всего в три года он относился к обязанности старшего брата чересчур ответственно.
– Как обычно, – отозвался он, забираясь в свою тачку.
Я поступил так же, скользнув за руль и захлопнув дверь. Завёл двигатель и выехал из Фэрбенкса в сторону Эстера, где находился мой дом. Бишоп был настоящим психом, когда дело касалось тренировок. Ты должен быть быстрее огня, – всегда твердил он мне.
И гнал меня так, будто языки пламени вот-вот коснутся пяток. Не то чтобы я жаловался – тело у меня было что надо, чёрт, оно привлекало немало женского внимания. Хоть я и перепробовал здесь кучу женщин, мои похождения были ничем по сравнению с Бишопом.
Но в одном мы были одинаковы: ни у кого из нас не было отношений дольше полугода. Бишоп, как правило, просто уходил. А я… Ну, девушки рано или поздно понимали, что они для меня не приоритет, и это их справедливо бесило.
Когда я свернул с трассы № 3 в Эстер, солнце наконец решило сесть. Господи, одиннадцать вечера. Я скучал по тёплым летним ночам под звёздами в Колорадо. Не то чтобы северное сияние было хуже… просто оно было не тем.
Не жалуйся на солнце. Скоро будет почти всё время темно.
На стоянке перед Салуном Золотого орла было одно свободное место, и я занял его, спрыгнув с грузовика после того, как заглушил двигатель. От меня пахло дымом и десятью днями жёсткой борьбы с огнём, но я знал – если не заеду, она меня убьёт.
К тому же мне до чёртиков хотелось её увидеть.
Когда я вошёл в старый бревенчатый салун, внутри играла громкая музыка. Вполне неплохая толпа для субботнего вечера.
– Ривер! – крикнула Джесси Рагглз с бара, её юбка была куда короче, чем позволяли её длиннющие ноги. Не то чтобы я возражал. – Все вернулись живыми?
– Да, все целы, – ответил я. – Ты не видела...
– Ривер!
Я обернулся на голос – и тут же меня накрыли сорок пять килограммов совершенства. Она клялась, что весит больше. Я никогда ей не верил.
Эйвери прыгнула, и я без труда поймал её. Она обвила руками мою шею, одной ладонью привычно прижавшись к затылку – от этого её жеста всегда, черт подери, всегда таяло моё сердце.
– Ты в порядке, – прошептала она мне в шею.
Даже в баре от неё исходил потрясающий запах – яблоки и тёплая корица.
– Я в порядке, Эйв, – поклялся я, прижав ладони к её спине. – Все целы.
Она кивнула, но ничего не сказала, просто прижалась ещё крепче. За все те годы, что она была моей лучшей подругой, я возвращался из десятков пожаров, и каждый раз она встречала меня именно так.
На свете не было ничего лучше.
Я стоял в центре бара, позволяя ей держать меня столько, сколько было нужно. В основном потому, что сам никогда не мог насытиться ощущением её в своих объятиях.
Эйвери Клэр была моей лучшей подругой с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.
И всё это время я молча был в неё влюблён.
Может, однажды она будет готова это услышать. Но точно не сегодня. Да и следующий год, похоже, тоже нет.
Эйвери глубоко вдохнула и, наконец, выскользнула из моих объятий, отступив на пару шагов, когда её ноги коснулись деревянного пола. Она осмотрела меня с ног до головы, как всегда, проверяя на наличие хоть малейших травм. Заправила за уши длинные светлые волосы и кивнула, удовлетворённая. Эйв была светлой во всём, где я – тёмный. Её кожа – фарфоровая, моя – загорелая от солнца и унаследованная от матери-шайеннки. Она – миниатюрная, я – огромный. Она – изгибы, я – прямые линии. И её шорты не скрывали ее подтянутых ног.
– Видишь, я в порядке, – сказал я с лёгкой улыбкой.
– Обещаешь? – прищурилась она, сверкая этими своими синими глазами.
– Пахну дымом и выжат до последней капли, но цел. Вообще собирался домой, но подумал, что, наверное, ты сегодня работаешь...
– И что я надрала бы тебе задницу, если бы ты не сказал, что вернулся.
– Я мог бы просто написать.
– Это не то же самое. – Её улыбка стала такой яркой, что ею можно было осветить весь мир. – Я рада, что ты дома.
– Я тоже. А Зевс скучал?
– Твой хаски – самый капризный нытик из всех собак, что я знала, но да, он доволен и накормлен лакомствами у тебя дома.
– Он большой ребёнок, – признался я.
– Прямо как его хозяин, – поддразнила она.
– Эйвери, ты вообще собираешься работать? – крикнула с бара Меган своим прокуренным голосом. Её возраст был неуловим – где-то около пятидесяти, и с тех пор, как я приехал сюда семь лет назад, она совершенно не изменилась.
– Да, – откликнулась Эйвери. – Прости, мне нужно идти.
– Знаю. Всё в порядке. Увидимся завтра...
– Рив! – закричала Аделин, бросаясь ко мне с запутанными волосами и царапинами на худых коленках.
Я легко подхватил её и крепко обнял. – Привет, Адди! А ты что здесь делаешь?
Она отстранилась и взглянула на Эйвери. – Я должна была остаться со Стеллой, но она уехала с родителями.
Я кивнул и посмотрел на Эйвери, которая прикусила губу. Я знал, что ей не нравится приводить Аделин сюда – ей всего тринадцать – но ещё меньше она любит оставлять её дома одну с их отцом.
– Почему бы тебе не переночевать в моей гостевой комнате? – предложил я.
Её глаза широко раскрылись от радости. – Можно я посмотрю «Игру престолов»?
– Нет, – ответил я. – Но, кажется, у меня есть все серии «Стрелы».
– Ладно, меня это устраивает. Стивен Амелл горячий.
– Если ты так говоришь, – улыбнулся я ей. Аделин всегда умела вызвать у меня улыбку.
– Ты правда не против? – спросила Эйвери, нервно теребя руки.
Я хотел взять её лицо в руки, провести большими пальцами по скулам и нежно поцеловать её в губы. Вместо этого я сжал её руку. – Это не проблема. Почему бы тебе не зайти, когда закончишь? Переночуй с Аделин, а утром мы пойдем завтракать.
Она кивнула с улыбкой. – Да. Я заканчиваю в два и тогда приду.
Я бы сказал что угодно, лишь бы увидеть Эйвери такой – беззаботной и счастливой. Она всегда была красива, но эта улыбка делала её настоящей красавицей, и мне никогда не было достаточно.
– У тебя есть ключ, так что просто заходи. Адди, готова?
– Да!
Я рассмеялся над её восторгом. – Ладно, но не слишком радуйся. Зевс, наверное, захочет спать с тобой в кровати, а он большая хвостатая обжора.
– Ну, зато он тёплый и уютный.
– Это точно, – согласился я, а потом снова повернулся к её старшей сестре. – Увидимся утром?
Она кивнула и встала на носочки, чтобы обнять меня. Это был единственный способ преодолеть разницу между моими метр девяносто пять и её метром шестидесяти восьми. – Спасибо, что заберешь её, – сказала она, обнимая крепко. – Я просто не могла оставить её там одну. Он по ночам становится таким злым.
Когда выпьет.
– Не за что. – Я обнял её в ответ и дал ей выскользнуть из моих рук.
Потом я отвёз Аделину домой.
– Мне нравится твой дом, – сказала она, когда мы поднимались по ступенькам на крыльцо.
– Он не такой большой, как ваш, – ответил я, вставляя ключ в замок. Я построил дом сам – ну, с Бишопом и наёмными рабочими, конечно – и мне нравился его традиционный стиль бревенчатого сруба, но я понимал, что он не поражает размерами.
– Он больше похож на настоящий дом, – сказала она, когда я открыл дверь.
– Уф! – Воздух вышел из лёгких, когда Зевс вылетел из дома и сбил меня с ног. Все свои пятьдесят с лишним килограммов он плюхнул на мою грудь и начал вылизывать лицо, жалобно поскуливая. – Да, я тоже скучал, дружище, – сказал я, поглаживая его густую шерсть.
Он посмотрел на меня своими строгими голубыми глазами, будто я мог повлиять на то, сколько длился пожар, и дал мне встать. Я помассировал ему голову ещё пару раз – и он начал прощать меня. – Вернись, когда закончишь, – сказал я ему, и он понёсся в лес. Есть кое-что хорошее в том, чтобы жить на своих четырёх гектара.
Я поднёс два пальца к губам, а потом приложил их к обрамлённой фотографии отца, висящей у входа. Некоторые ритуалы нужно сохранять – и этот был именно таким. – Я дома, пап, – сказал я.
– Зачем ты это сделал? – спросила Адди.
– Потому что я всегда говорю ему, что добрался, когда возвращаюсь с пожара, – ответил я, затаскивая сумку в дом.
– Потому что он не вернулся? – спросила она.
Невинный вопрос застал меня врасплох.
– Верно. Он погиб вместе со всей своей командой Hotshot, когда пожар уничтожил наш родной город.
Она посмотрела на фотографию моего отца в экипировке, потом снова на меня. – Сколько лет назад это было?
– Десять. Через пару недель будет ровно десять.
– Это грустно. Мне жаль.
– Спасибо. Тяжело терять родителей, правда?
Она кивнула: – Но я почти не помню маму, так что… – Она пожала плечами.
– Не думаю, что от этого легче. Потеря остаётся потерей.
Она снова взглянула на фото отца. – Он был красивым.
– Моя мама точно так считала. – Они любили друг друга так сильно, что я с тех пор знал: сам на меньшее не соглашусь. – Твои вещи всё ещё в том комоде, – сказал я, когда Адди прошла в гостиную. Это была не первая её ночёвка у меня, пока Эйвери работала, и я знал – не последняя.
– Спасибо! – крикнула она, весело поскакав в гостевую комнату с семидесятидюймовым телевизором, который я в основном для неё и купил.
Как бы сильно я ни любил Эйвери, я был безнадёжным перед Аделиной.
Зевс заскулил у двери, и я впустил его, потом отнёс сумку к стиральной машине. Как всегда, вся моя одежда пахла дымом. Меня это особо не тревожило – пока не возвращался домой. Как только переступал порог, не мог дождаться, когда избавлюсь от запаха дыма с вещей, с волос, с кожи. Я закинул одежду в барабан, засыпал стиральный порошок и запустил машинку. Надеюсь, запах уйдёт с первой стирки.
Чтобы избавиться от него самому, понадобился долгий душ.
После этого я открыл пиво, включил новости – чтобы быть хоть немного в курсе происходящего – и открыл ноутбук, проверяя соцсети. Зевс свернулся рядом, и я машинально гладил его, пока листал ленту.
Драма.
Драма.
Милый малыш.
Драма.
Чёрт, он что, женился?
Я так давно не был в Колорадо, что совсем потерял связь с происходящим.
Через несколько минут я закрыл ноутбук, оставив друзей – и из колледжа, и из родного города – в прошлом, переключил канал и позволил себе немного отключиться от мира.
Я вернулся домой после очередного пожара. Я взглянул на фотографию отца и поднял пиво в его честь. Затем я сделал большой глоток и откинулся на диван.
– Рив?
Я моргнул, услышав мягкий голос, и поднял голову, когда у меня из рук забрали пиво. – Эйвери? – спросил я, голос был хриплым ото сна.
– Ага, – ответила она, проводя пальцами по моим волосам. – Ты, похоже, уснул.
– Мммм. – Я потянулся к её руке. – Который час?
– Два пятнадцать.
Я сел и потер глаза. – Да ладно?
– Ты должно быть валишься с ног, – сказала она, устраиваясь у меня под боком.
Я обнял её одной рукой, а второй натянул на нас плед. – Так и есть, – признал я. – Уверен, ты тоже.
– Мммхмм, – пробормотала она, устроив голову у меня на груди, идеально, как всегда, и зевнула так широко, что челюсть хрустнула.
Скажи сейчас. Каждый раз после пожара я клялся себе, что, когда вернусь, скажу ей всё. Я знал, она не хочет никаких отношений – забота о почти лежачем отце, две работы и, по сути, воспитание Аделин на своих плечах… Всё, что у неё было, она отдавала семье.
Но я хотел, чтобы она знала, что она – мой единственный приоритет.
Ну и пусть это будет сложно. Запутанно. Я никуда не уйду, и она тоже. Мы справимся с любыми трудностями. И даже если на это уйдут годы, я уже знал – другой женщины для меня не будет.
Все мои прошлые неудачные отношения уже доказали: Эйвери Клэр незаменима.
Я глубоко вдохнул и попытался нащупать в себе хоть каплю мужества. – Эй, Эйвери?
Ответа не последовало.
Я чуть повернулся и увидел её закрытые глаза и приоткрытые губы. Дыхание было ровным и глубоким. Она спала.
Мне стоило бы уложить её поудобнее. Но вместо этого я снова откинулся на диван и просто наслаждался моментом – тем, как она спит у меня в объятиях.
Прошло всего пять минут, когда в дверь начали яростно стучать. Я резко сел, едва успев поймать Эйвери, чтобы она не скатилась на пол. – Кто, чёрт возьми? – пробормотал я, глянув в окно. Солнце уже взошло, но это ещё ничего не значит.
– Ого, уже восемь, – сказала Эйвери, потягиваясь рядом.
Я не смотрел на то, как её грудь напряглась под тонкой тканью майки.
Я не обращал внимания на её зевок, когда её язычок лениво выгнулся, как у котёнка.
Я не представил, как прижимаю её разогретое сном тело к себе и окончательно бужу её оргазмом, от которого её хриплый голос сорвётся на крик моего имени.
Совсем нет.
Чёрт.
Стук продолжался, и я встал, направляясь к двери, где Зевс уже радостно вилял хвостом. Я открыл дверь – и он пулей вылетел наружу, пронёсшись мимо стоявшего на пороге Бишопа с напряжённым лицом. А такое выражение у него никогда не сулило ничего хорошего.
– Отличный у тебя сторожевой пёс, – прокомментировал он, входя.
– Зевс знал, что это ты, – ответил я. – И вообще, мне двадцать пять. Отвали от меня. Ты старше всего на три года.
– Ага, – сказал он, бросив взгляд на фото отца, прежде чем пройти в гостиную. Если он даже не зацепился за мою колкость, значит, дело и правда серьёзное.
– Привет, Эйвери, – сказал он, заглянув на кухню, где она ставила вариться кофе.
– Бишоп, – улыбнулась она. – Кофе?
– Было бы здорово, – сказал он, а потом повернулся ко мне. – Ты проснулся?
– Я же дверь открыл, – пожал я плечами. – Мы собирались встретиться только через два часа. Так почему ты здесь?
Его челюсть напряглась. – Мне позвонили с утра.
– Кто? – спросил я. Если только это не отец из могилы, вряд ли причина могла быть стоящей, чтобы выдернуть меня из объятий Эйвери.
– Себастьян Варгас.
– Баш? Мать твою. – Я покачал головой, абсолютно уверенный, что ослышался. – Что-то случилось дома? – Чёрт, почему вообще Баш звонил? Он же в Хотшотах в Калифорнии. Уехал из Легаси в то же время, что и я.
Бишоп сглотнул и сжал руки в кулаки. – Они возрождают команду.
У меня челюсть упала на пол.
– Прости, повтори ещё раз.
Он кивнул. – Я сам заставил его повторить это раз шесть. Честно, не поверил, пока Эмерсон Кендрик не взяла трубку.
– Эмми тоже в этом замешана? – И Баш, и Эмми потеряли отцов вместе с нами – мы хоронили их рядом, на горе Легаси.
– Я никогда не думал, что это возможно, но они уговорили городской совет. С одним условием.
– С каким? – В груди вспыхнуло всё сразу – недоверие, надежда, гордость и лёгкая тревога. Возрождать команду, которую практически полностью уничтожил тот пожар… Это правильно? Это будет честью для погибших? Или обречено повторить ту же судьбу? Тогда мы похоронили восемнадцать из девятнадцати.
Это было всё, за что мы боролись в первые годы после трагедии. Но время шло, нам отказывали раз за разом… и это стало казаться невозможным.
– В команду должны входить в основном потомки. Кровные родственники оригинального состава.
Я стоял и смотрел на брата, пока новость, невозможная и нереальная, оседала в голове. Он медленно кивнул, будто понимал, сколько времени мне нужно, чтобы переварить это.
Мой взгляд невольно скользнул к Эйвери, которая вытаскивала из кофемашины дымящуюся кружку. – Говори, – почти прорычал я, зная, что его следующие слова разнесут мои планы к чертям.
– Без нас это не сработает. Если мы хотим, чтобы команда Легаси Хотшот возродилась…
К. Чёрту. Мою. Жизнь.
– Нам придётся вернуться домой.
Глава вторая
Эйвери
Ему придётся что?
Одна только мысль о том, что Ривер куда-то уедет, вызывала у меня тошноту. Может, я ослышалась. Может, Бишоп имел в виду совсем другое. Может, этот ошеломлённый взгляд на лице Ривера означал что-то иное.
Горячая кружка обжигала ладонь – только тогда я поняла, что всё ещё держу её. Я обошла перегородку, отделявшую кухню от гостиной, и протянула чашку Риверу. Он посмотрел на меня своими потрясёнными, темно-карими глазами и пробормотал «спасибо».
– О чём он? – спросила я, глядя на Ривера.
Его сильная челюсть напряглась, когда он снова повернулся к Бишопу. В этот момент, с одинаково суровыми выражениями лиц, они выглядели как настоящие братья. В них явно преобладала индейская кровь – выразительные скулы, прямые носы, угольно-чёрные волосы, резкие, невероятно красивые черты. Бишоп был на пару сантиметров выше, но Ривер весил на добрых пятнадцать килограммов больше – пятнадцать килограммов рельефных, чертовски привлекательных мышц.
Ого. Нет, прекрати. Нельзя думать о Ривере в таком ключе.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Ривер у Бишопа.
Каждая мышца моего тела напряглась.
– Нам придётся вернуться в Колорадо, – сказал Бишоп. Его взгляд скользнул в мою сторону, но я не отрывала глаз от Ривера.
Он кивнул медленно, как будто прокручивал всё в голове. Это было в духе Ривера – он никогда не принимал решений сгоряча.
– И без нас никак?
– Никак. Им и так с трудом удастся набрать шестьдесят процентов. Баш говорит, точных цифр пока нет.
– Сколько у него времени, чтобы собрать имена?
Год. Пусть скажет, что у него есть год. Меня затошнило ещё сильнее. Я не могла представить жизнь без Ривера. Даже те несколько недель, когда он был на пожарах, были пыткой.
– Две недели.
Всё. Теперь меня точно вырвет. Наверное, я издала какой-то звук, потому что рука Ривера обняла меня за плечи и прижала к себе, туда, где мне всегда казалось – моё место. Мы не были вместе, не встречались, но он был частью моего мира. Его отсутствие разрушало равновесие.
– Две недели, – повторил он, поглаживая мою обнажённую руку.
– Совет дал срок только до церемонии, – добавил Бишоп.
– Ну конечно, как символично, – прорычал Ривер.
– Я не понимаю, – прошептала я.
Ривер посмотрел на меня своими бесконечно глубокими глазами, между бровей собрались две маленькие морщинки. – Помнишь, я говорил, что через пару недель собираюсь в Колорадо на выходные?
Я кивнула.
– Это и есть крайний срок, – ответил Бишоп. – Им как будто нарочно хочется всё усложнить, даже несмотря на то, что Баш оплачивает всё сам. Пожарная часть уже готова, не хватает только команды.
– Чёрт. Я знал, что он богат, но не до такой степени, – выдохнул Ривер, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Значит, если мы вернёмся, то сможем возродить команду «Легаси Хотшотс»?
– Таков план.
– А если нет?
– Тогда всё провалится. Математически без нас это просто невозможно.
Ривер усмехнулся с сарказмом: – А ведь ты всегда говорил, что не хочешь, чтобы я становился пожарным.
– Всё ещё не хочу. Это не приказ, Ривер. Это выбор.
– Ты идёшь? – спросил Ривер.
– Я поеду.
Из меня вырвался сдавленный выдох. Если Бишоп поедет…
– Тогда и я поеду. Ни за что не позволю тебе делать это в одиночку. Мы всегда держимся друг за друга. Разве ты сам не говорил мне это тысячу раз?
Боль пронзила меня с такой силой, будто кто-то раскалённым клеймом прожёг мне душу.
– Да, – тихо ответил Бишоп. – Ты точно уверен, что хочешь этого? – Его взгляд снова скользнул по мне, как будто я могла хоть как-то повлиять на решение Ривера. Но я никогда не переступала черту, не позволяла себе поддаться той искре между нами, тому притяжению, что всегда висело в воздухе. Я просто не имела на это права – не с тем грузом ответственности, что на мне был. Он заслуживал большего.
Ривер сильнее сжал моё плечо. – Это папа, Бишоп. Тут нет выбора. Это его команда. Это наш дом. И если есть хоть малейший шанс вернуть Легаси к жизни – я не могу остаться в стороне.
Вот и всё. Он уезжал из Аляски.
Уезжал от меня.
– Где вас черти носили? – заорал папа, когда мы с Аделин зашли домой.
Она поморщилась. Я успокаивающе ей улыбнулась. – Я с ним поговорю.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Да, – солгала я. – Почему ты спрашиваешь?
– Ты была на грани слёз с тех пор, как мы вышли от Ривера. Что-то случилось между вами?
Я убрала прядь светлых волос с её лица. – Нет. Мы с Ривером в порядке. Между нами никогда не было ничего такого.
– Ну, зря, – бросила она и ушла.
Он был моим лучшим другом. Не то чтобы я никогда не думала, каково это – быть с ним в романтических отношениях. Я ведь всё-таки женщина. Я знала почти каждую линию его тела, знала, как у него чуть морщатся уголки глаз, когда он по-настоящему улыбается. Чёрт, он даже был героем моих самых откровенных фантазий. Но я жила в реальности.
– Эйвери! – снова заорал папа из гостиной.
Реальности, в которой был мой отец. Я глубоко вдохнула, собирая в кулак нервы, и вошла. – Да, пап.
– Где вас черти носили? – повторил он. – Даже после работы не удосужилась домой вернуться.
Он развалился на диване, всё ещё в одежде со вчера, воняя перегаром. Бутылка «Джека» почти пустая на полу. На журнальном столике – гора грязной посуды, чтобы далеко не тянуться.
– Мы ночевали у Ривера, – ответила я, собирая тарелки.
– Лучше бы дома сидела, а не шлялась с этим парнем Мальдонадо, как последняя шлюха.
Он даже не посмотрел на меня, просто уставился обратно в телевизор. Угадайте что там? «Семейные разборки». Забавно. Он и понятия не имел, что такое семья. В его мире это слово заканчивалось на маме. А когда её не стало… ну, мы с Аделин перестали иметь значение.
– Мы просто друзья, пап, – сказала я, унося посуду на кухню.
– Как бы не так. Принеси мои таблетки, слышишь?
Голос вдруг стал сладеньким, как сироп – на последней фразе.
Я поставила посуду в раковину и включила теплую воду, чтобы размягчить засохшие остатки еды. Потом я вцепилась в край столешницы, наклонила голову и стала глубоко дышать.
Ривер уезжал. Это была моя жизнь. Больше не будет тихого смеха рядом с ним, не будет звёздных ночей, не будет той самой уютной близости, которую я прятала под маской дружбы. Вот и всё.
Мое сердце словно раздавливали, сжимали, пока не вытечет последняя капля крови. Моя жизнь не была ни гламурной, ни, по сути, наполненной. Она была долгом. Долгом вырастить Аделин. Долгом заботиться о папе.
Долг.
Я с грохотом поставила бутылку с таблетками на столешницу. Слишком громко. Слишком резко.
Долг.
Я открутила крышку. Папа снова закричал из гостиной – он устал ждать.
Долг.
И вчера это казалось нормальным, потому что у меня была одна маленькая вещь, которую я оставляла только для себя: Ривер.
А теперь я будто смотрела вперёд, на свой путь, и впервые осознала, насколько он пуст.
– Эйвери! – крикнул папа.
– Да, пап. Через секунду, – ответила я, зная, что если промолчу, он будет кричать ещё громче, пока не начнёт орать. А если я упрямо скажу, чтобы он сам поднялся и взял, что ему нужно… ну, тогда началось бы разрушение. Не нас – он ни разу не поднял руку ни на меня, ни на Аделин – просто ломал всё, что нам дорого. Чтобы доказать, кто здесь главный.
Мама погибла в автокатастрофе, после которой у папы была операция на позвоночник, и с тех пор мы вечно расплачивались за её потерю, за его нескончаемую боль и за то, что он потерял работу в полиции. В тот день они ехали за нами, чтобы забрать от бабушки. В его глазах, если бы нас никогда не было, она бы жила, а он остался бы цел и невредим – всё ещё полицейским.
Я знала, что это не так, даже если он никогда в этом не признается.
Это был наш общий секрет. Он хранил его, потому что не хотел сталкиваться с последствиями своих поступков. Я – потому что он был опекуном Аделин, и стоило мне открыть рот, он бы выкинул меня из её жизни. И тогда что с ней стало бы? Даже если бы я заявила о его халатности, нет никакой гарантии, что мне бы её отдали.
Я ополоснула посуду, загрузила в посудомоечную машину, потом достала его обезболивающее с верхней полки шкафа – на этой неделе я прятала лекарства именно там. Меняя места, я контролировала, чтобы он не превысил дозу.
Я взяла бутылку воды из холодильника и пошла к нему с таблетками.
– Наконец-то, – проворчал он и застонал, садясь на диван. Он проглотил таблетки и немного воды, потом почесал небритую щеку. Я уже давно сдалась и перестала просить его побриться. – Не думала убрать тут немного? – спросил он, махнув рукой в сторону хаоса в гостиной.
– Может, позже, – ответила я. – Мне нужно заехать в редакцию на пару минут.
– В газету? – усмехнулся он.
– Да, в газету. Где у меня работа. – Чтобы в доме был свет.
Он засмеялся. – Это не работа. Работа – это когда зарабатываешь настоящие деньги. Лучше бы ты ушла оттуда и взяла побольше смен в баре. Такая симпатичная девочка, как ты, могла бы неплохо зарабатывать на чаевых.
Я и правда зарабатывала неплохо. Уже почти накопила на первый семестр Аделин. Ещё лет пять – и, может быть, она сможет пройти весь колледж без тех кредитов, которые мне пришлось брать ради диплома по журналистике. Но этот диплом ещё и привёл меня к Риверу, и он стоил каждого цента этого долга.
– Ладно, если это всё, то мне нужно заняться делами.
Он переключил канал. – Принеси мне чистую одежду и сделай завтрак.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки – и что-то во мне оборвалось.
– Скажи «пожалуйста».
– Что? – он наконец посмотрел на меня, глаза затуманены лекарствами, но широко раскрыты.
– Скажи «пожалуйста», – повторила я.
– С чего бы? – огрызнулся он, как капризный ребёнок.
Боль от неминуемой утраты Ривера превратилась в ярость.
– Потому что я ещё не переоделась после работы. Потому что у меня две работы, чтобы платить налоги, коммуналку и всё, что нужно Аделин. Потому что Ривер уезжает обратно в Колорадо, и это – моя жизнь. Так что мне нужно хоть немного понимания, пап, хорошо?
– Потеряла парня, да? – спросил он, снова уставившись в телевизор. Мне захотелось швырнуть этот грёбаный пульт прямо в экран.
– Он мне не парень.
– Тогда чего ты так убиваешься? Пусть уходит, найдёт себе женщину, которая о нём позаботится. Радуйся, что он уезжает отсюда, потому что мы никогда не уедем.
Я. Я никогда не уеду.
– Прекрасно. Очень поддерживающе.
– Ты права, – сказал он, слегка пожав плечами.
В груди стало чуть легче, как будто тот человек, которого я любила больше жизни, пробился сквозь облака, нависшие над ним одиннадцать лет назад. – Да?
– Это твоя жизнь. Ты её заслужила. А теперь принеси мне одежду – эта воняет.
– Так прими душ хоть раз, – бросила я через плечо, уходя от него и от запаха затхлости, который стал нормой в этой комнате с тех пор, как он решил больше не ходить в спальню.
– Следи за языком! – закричал он.
Я поднялась по лестнице и упала на кровать в своей комнате, уставившись в потолок.
Отдай его в дом престарелых.
Съезжай и оставь всё позади.
Ты уже взрослая. Ты не обязана оставаться.
Советы, которые давали мне друзья, проносились в голове, пока я лежала на кровати. Но эти друзья уже давно ушли дальше. Уехали в тёплые края, в большие города. У них не было родителей, о которых нужно заботиться.
И тут голос Ривера заглушил всё остальное. Он всегда понимал, почему я остаюсь, когда все остальные ушли. Семья умеет доводить нас до предела… но мы сдвигаем этот предел ради них.
Я посмотрела на фотографию, сделанную прошлым летом у воды. Его руки обнимали меня, подбородок покоился на моей голове, и мы оба улыбались в камеру. На нём не было рубашки, и татуировки в стиле трайбл растекались по груди, ещё больше подчёркивая рельеф его мышц – выточенных, натренированных линий, которые он так упорно поддерживал в идеале.
Как он всегда говорил – не из-за тщеславия, а потому что это помогало ему выживать и оставаться на шаг впереди пожаров, с которыми он боролся.
Хотя я ни разу не видела, чтобы он возражал, когда сводил с ума всех женщин в радиусе пятидесяти миль. Он просто улыбался, подмигивал – и я знала, что их трусики с радостью окажутся на полу его спальни.
Не то чтобы я имела право ревновать. Начнём с того, что мы не вместе. Он мог переспать со всеми женщинами в Фэрбенксе, и я бы не могла сказать ни слова. Не то чтобы хоть одна из них была по-настоящему достойна его. Но у меня была часть его, которую никто другой никогда не получит. Наша дружба пережила каждый провал в отношениях – и у него, и у меня. Если в нашей жизни и был кто-то постоянный, то это мы друг для друга.
Как, чёрт возьми, это всё будет работать, когда он уедет в Колорадо?
Он переедет, и найдёт девушку?
Я получу приглашение на свадьбу? Уведомление о рождении ребёнка? Его мир станет ярче, шире, красивее, а мой останется на месте – без него?
Так и должно быть, говорила я себе. Ривер заслуживает всё. Красивую, добрую жену, которая родит ему мальчиков с его глазами и девочек с его волосами и храбростью.
Как я могу изобразить радость, пока он будет собираться к переезду? Я не могу просить его выбирать – да у меня и предложить-то нечего.
Вот, Ривер. У тебя весь мир у ног и каждая женщина страны в твоём распоряжении, но выбери меня. Я иду в комплекте с младшей сестрой, о которой нужно заботиться, и отцом-инвалидом-алкоголиком. Ну разве я не находка?
Я прижала подушку к груди, будто она могла заполнить ту пустоту, которая грозила раздавить меня изнутри, заставить просто схлопнуться до полного исчезновения.
Телефон зазвонил с его рингтоном, и я быстро ответила.
