Текст книги "Искра (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава четвёртая
Эйвери
Я пролистывала журнал в кабинете доктора Стоуна, не вникая в текст. Мои мысли были слишком заняты Ривером.
Он поцеловал меня. Я закрыла глаза, вспоминая его губы на своих, ощущение его языка, его прикосновения, его сладкий вкус. Мои пальцы скользнули по губам, будто я всё ещё чувствовала его там.
Как один миг мог всё изменить?
Вот так просто.
Это был лучший поцелуй в моей жизни – такой страстный, что, если бы он не остановился, я не знала бы, где бы мы оказались в итоге.
На столе. На барной стойке. В его постели.
Я почувствовала, как жар заливает лицо, и открыла глаза с улыбкой. Он делал меня счастливой, а я давно не чувствовала себя такой. Его поцелуй не был тем неловким первым поцелуем, когда друзья пробуют быть кем-то большим. Это было столкновение двух магнитов, наконец перевёрнутых нужной стороной, и теперь они не могли не притянуться друг к другу.
– Чего это ты вся сияешь? – проворчал папа, сидя на кушетке для осмотра.
– Ривера вспоминаю, – честно ответила я. Он весь вчерашний день писал мне с работы, но наши графики не совпадали, и мы так и не увиделись.
Его глаза сузились. – Не привязывайся к этому парню, Эйвери. Он разобьёт тебе сердце, когда уедет, и ты будешь злой, как чёрт. Хотя, что уж, ты и так не подарок. – Он ткнул в меня пальцем. – Следи за собой.
Я сдержала раздражение, которое рвалось наружу в ответ.
– Вообще-то, я думаю поехать с ним в Колорадо на следующие выходные.
У папы отвисла челюсть, глаза загорелись гневом. – Ты. Ни за что. Не поедешь.
– Поеду, – сказала я с уверенностью, которой у меня ещё не было утром. Похоже, решение принято. – Это всего на выходные, пап. Тётя Дон уже согласилась приехать и присмотреть. – Она, к слову, была даже слишком рада, когда я позвонила ей сегодня утром.
– Ты не можешь так обременять её!
– Пап, она живёт в получасе отсюда и на пенсии. Ей несложно провести выходные со своим братом.
Он недовольно заёрзал, постукивая ногой по кушетке. – А как же Аделин?
– А что с ней? – Я закрыла журнал, перестав притворяться, что читаю.
– Ты думаешь переехать туда? К нему? Зачем бы ещё туда ехать?
Мне стоило подождать до дома или сказать ему до приёма.
– Давай потом обсудим.
– Нет, врач опять опаздывает. Поговорим сейчас. – Он скрестил руки на груди. Его ногти были слишком длинными, но, по крайней мере, я заставила его помыться с утра.
На одно короткое мгновение на меня нахлынула мысль о другой жизни – жизни, где мне не приходится каждый день сражаться с ним, где я могла бы жить для себя, наконец по-настоящему войти во взрослую жизнь, которую так боялась желать. Жизни, где меня целует Ривер, где я позволяю себе в полной мере осознать, что чувствую к лучшему другу.
– А что, если я действительно хочу переехать? – мягко спросила я. – Что, если я хочу настоящую жизнь, пап?
– Жизнь без больного отца на шее? Ты это имеешь в виду?
– Ты не инвалид. И Ривер уже сказал, что ты можешь поехать с нами...
– Хватит! – резко перебил он. – Я не поеду в Колорадо, и ты тоже. Твоя жизнь здесь, со мной. Я знаю, это не та жизнь, которую ты хотела, но и я не этого хотел. Мы в этом вместе. Всегда были – ты и я, Эйвери. Что я буду делать без тебя? Что будет с Аделин? Ты же знаешь, мы не справимся без тебя. Так что можешь поехать на выходные, пожить в своей фантазии, но ты вернёшься. Потому что ты не та девочка, которая бросает свою семью.
Он приподнял брови, будто вызывая меня на спор – мол, скажи, что можешь уйти.
А если он прав? И имеет ли значение, чего я хочу?
Раздался стук – спасение от тяжёлых размышлений.
– Мистер Клэр, – сказал доктор, усаживаясь за компьютер и пролистывая экраны. – Итак, как вы себя чувствовали в этом месяце? Вес у вас вырос.
– Я люблю поесть, – пошутил папа, включая своё обаяние, как всегда, перед доктором Стоун. Всё-таки у него было то, что папе нужно.
Он и тобой играет.
Я промолчала, пока доктор осматривал его, задавая те же вопросы, что каждый месяц.
– А как с болью?
Теперь он полностью завладел моим вниманием.
– Сильно плохо, доктор, – поморщился папа, надавив на поясницу. – Становится всё хуже.
Доктор Стоун задумчиво кивнул, поглаживая бородку. Трудно было поверить, что они с папой одного возраста. Или, может, просто здоровые мужчины в этом возрасте казались почти нереальными.
– Не буду врать, Джим. Боль никуда не денется. С такой спинальной фиксацией, как у тебя, нет гарантий. Я знаю, тебе больно.
– Можно повысить дозу лекарств? Хоть немного облегчения?
Доктор вздохнул, вернулся к экранам. – Я правда думаю, что ты уже на максимальной дозе опиоидов. Я не могу назначить больше, не подвергая тебя риску передозировки.
– Мне больно! – рявкнул папа, так что я вздрогнула. Он никогда не показывал свою злую сторону на людях. Нет, это лицо было зарезервировано только для меня и Аделин.
– Я понимаю, – сказал доктор Стоун, откинувшись в кресле. – Возможно, пришло время обсудить другие варианты.
– Что-нибудь посильнее? – предложил папа.
Господи. Если они поднимут дозу ещё хоть немного, папа улетит в космос.
– Нет, но есть новые методы. Такие, которые воздействуют напрямую на нервы, – он склонил голову. – И стоит обсудить твой вес. Другие пациенты с таким же спинальным сращением ведут относительно активную, нормальную жизнь. Да, боль остаётся – но нам удавалось снижать дозу обезболивающих естественным путём.
– Ну, меня это не интересует. Я хочу, чтобы боль прошла. Сейчас. Так вы поможете мне?
Доктор Стоун взглянул на меня, и я опустила глаза. Последствия, если я проговорюсь, будут катастрофическими.
– Эйвери, можно поговорить с тобой снаружи?
– Почему ты хочешь поговорить с ней наедине? – спросил папа.
– Вопросы по уходу. У неё ведь всё ещё есть медицинская доверенность, верно?
– Есть, – проворчал папа.
– Тогда не должно быть проблем, верно? Или есть что-то, чего ты не хочешь, чтобы я узнал?
– Всё нормально, – ответил папа.
Дерьмо.
Мне не нужно было на него смотреть, чтобы знать, что он сверлит меня взглядом. Чёрт, я чувствовала этот жар даже отсюда.
Доктор Стоун закрыл за нами дверь, и мы вышли в коридор.
– Как он… на самом деле? – спросил он.
Злой. Пьяный. Словесно агрессивный. По закону – опекун Аделин.
– В порядке.
– Эйвери? – Он использовал тот самый «отцовский» тон, каким, вероятно, говорил с дочерью Мишель… Мишель, которая уехала учиться в Техас после нашей школы. Мишель, у которой, без сомнений, сейчас нормальная жизнь.
Я могла соврать – и позволить папе катиться дальше по наклонной. А могла сделать крошечный шаг, чтобы изменить хоть что-то. Если не ради себя, то ради Адди.
– Он злой, – сказала я, опуская глаза в пол, предавая единственного родителя, что у меня остался. – Он слишком много пьёт, не встаёт с дивана, максимум, куда идёт – за пультом. Если только мы не едем сюда, чтобы снова получить рецепты.
– Чёрт, – пробормотал он.
– Вы сами спросили, – подняла я глаза. – Он себя разрушает.
– И тянет тебя за собой, – заметил он.
Я покачала головой. – Речь не обо мне. Речь об Аделин.
Он кивнул, медленно.
– Я прошу оставить это между нами, – прошептала я.
Он тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Хорошо. Спасибо, что честно ответила.
Я глубоко вдохнула и собрала силы, пока мы шли обратно в кабинет. После этого разговора и новости о Колорадо, которую я только что на него обрушила, мне, возможно, и впрямь понадобятся обезболивающие – хотя бы от головной боли, которую вызовут его крики.
– Ну, Эйвери говорит, что ничего особо не изменилось, – с натянутой улыбкой сказал доктор Стоун. – Оставим ту же дозировку. Я не хочу, чтобы тебе было больно, но давай всё же рассмотрим другие методы. Я хочу, чтобы ты вернулся в физиотерапию. На этот раз по-настоящему взялся за дело.
– Нет, – сказал папа просто, будто его спросили, хочет ли он пюре на ужин.
Доктор Стоун сделал пометку, вырвал лист и с улыбкой протянул его папе.
– Это не просьба. Если хочешь, чтобы я выдал тебе рецепт в следующем месяце, позвони по этому номеру, – он приложил визитку к листу. – Доктор Максвелл – отличный специалист. Я свяжусь с ней и удостоверюсь, что ты посещаешь все рекомендованные ею сеансы до нашей следующей встречи.
Папа резко повернулся ко мне.
– Что ты наговорила?
– Пап, – взмолилась я. Быть дочерью того самого пьяного затворника, о котором судачит весь город – уже было достаточно тяжело. Но публичное унижение? Это был новый уровень ада, которого я не испытывала со времён, когда в шестнадцать лет тащила его с барного стула в салуне.
Теперь я там работаю.
– Она сказала, что ты хорошо справляешься с этими лекарствами, но боль доставляет тебе дискомфорт, Джим, – вмешался доктор Стоун. – Это не наказание. Мы ищем долгосрочное решение, чтобы ты снова почувствовал себя функциональным. Физическая терапия поможет укрепить мышцы спины, и, возможно, ты немного сбросишь вес. Это будет хорошо для тебя. И для девочек, которые так о тебе заботятся.
Папа хмыкнул.
Потому что правда была в том, что он давно перестал заботиться о нас. И я не была уверена, помнит ли он вообще, как это делать.
– О боже мой! – завизжала Аделин и закружилась вокруг меня, ведя себя на все свои тринадцать лет.
– Тссс! – шикнула я, когда мы вышли к машине.
– Ты не можешь на меня шикать! – сказала она, запрыгивая на пассажирское сиденье, пока я садилась за руль.
– Ещё как могу.
– Ни за что! Ты и Ривер! Наконец-то!
Я почти видела, как сердечки пляшут над её головой. – Перестань! – засмеялась я. – Слушай, я вообще-то рассказала тебе только потому, что мне нужно знать, будет ли тебе нормально, если тётя Дон приедет на следующие выходные и побудет с тобой.
– Абсолютно. Папа будет паинькой, если она будет в доме.
Она болтала без умолку, повторив раз двенадцать, что не может поверить, что у нас с Ривером ушло столько времени, чтобы быть вместе. Каждый раз я напоминала ей, что это был всего лишь поцелуй и мы не встречаемся.
– Да встречаетесь вы! Вы же вместе куда-то уезжаете!
– Я просто еду с ним посмотреть его родной город и узнать, где он будет жить. Он пока не знает, как скоро ему придётся переезжать. – Слишком скоро.
– Тебе стоит ехать с ним, – сказала она, не отрываясь от телефона.
– Что? – спросила я, сжимая руль.
– Тебе. Стоит. Ехать. Валить отсюда к чертям.
– Не ругайся, – машинально отреагировала я. – Это вообще-то огромное решение, даже просто подумать об этом сложно.
– Почему? Потому что здесь так классно живётся? – фыркнула она. – Серьёзно. Если у тебя есть шанс уехать – уезжай. Я уеду, как только получу возможность.
– Ты несчастлива?
Она пожала плечами, не отрывая глаз от проклятого телефона. – Ну… типа да. У меня не так уж много друзей. Всё, – она снова пожала плечами, – застоялось. Ничего не меняется. Как будто болото, в котором только и растёт всякая гадость и комары.
– Но ведь есть и хорошие вещи, правда?
– Конечно. Ты здесь. И тётю Дон приятно видеть, когда она приезжает. Но я не останусь тут. Я уеду в колледж, а потом, когда увижу, что есть в мире, может быть, вернусь. Но я не хочу остаться только потому, что у меня не было выбора. Ты же не злишься? – Она взглянула на меня.
– Совсем нет, – сказала я, сворачивая на улицу, где жила её подруга. – В твоём возрасте у меня были точно такие же мысли.
– А потом умерла мама.
Я медленно кивнула. – А потом умерла мама. – И вместе с ней умерло моё будущее.
Я припарковалась у дома и поставила машину на ручник, быстро коснувшись запястья Аделин, прежде чем она открыла дверь. – Адди, если бы выбор был за тобой… ты бы поехала? Будь ты на моём месте?
– Ни секунды бы не сомневалась, – сказала она, не моргнув. – Папа делает твою жизнь адом. Когда Ривер уедет… Я просто думаю, ты заслуживаешь быть счастливой. Вы оба.
Моё сердце болезненно сжалось. Я знала, что обязана спросить её. Я не могла принимать такие решения без неё.
– Хорошо. А если бы была возможность поехать и тебе? Ты бы поехала? Я понимаю, что всё гораздо сложнее, у тебя тут друзья, жизнь, папа… но просто гипотетически – ты бы хотела?
Она склонила голову в сторону, и в этот момент была так похожа на нашу маму. – Завтра же начала бы собирать коробки. Теоретически.
– Теоретически, – повторила я.
Она резко наклонилась через консоль моего внедорожника и чмокнула меня в щёку. – Не напрягай мозг, сестричка. Увидимся позже?
– Ага.
Пара «люблю тебя» напоследок – и я оставила её у Мэнди на ночёвку. Мысли в голове скакали, пока я ехала. Что вообще нужно, чтобы взять её с собой? Если ты уедешь. Я не могла оставить Аделин. Я едва ли могла представить себе, что оставлю отца. Неважно, насколько низко он пал – он всё равно был моим отцом.
Я бы отдала всё за пять минут с мамой. А что, если я уеду, потеряю отца и буду жалеть об этом до конца жизни?
Я уже припарковалась у дома Ривера, прежде чем поняла, куда направлялась. Я собиралась домой… но, похоже, моё подсознание знало, что мне нужно на самом деле.
Зевс не залаял, когда я подошла к двери – значит, его не было дома. Это означало, что он на пробежке с Ривером. Моя рука застыла на дверной ручке. Могу ли я теперь просто так заходить? У меня всё ещё был ключ, конечно, но мы переживали очень странный переходный период, и я не знала, кем мы теперь друг другу были.
Ключ для лучшего друга? Пустяки.
Ключ для девушки? Серьёзно. Как айсберг и «Титаник».
Как переезд в Колорадо.
Было три часа дня – солнце висело прямо надо мной, – и я вытянула ноги на ступенях, ведущих на крыльцо. Тишина проникала в меня, наполняя грудь с каждым вдохом, разливаясь по телу тем особым спокойствием, которое могло быть только рядом с Ривером… или даже просто у его дома.
Где-то рядом зашуршала галька, и у меня перехватило дыхание, когда я открыла глаза.
Святой. Боже… Ривер бежал с Зевсом без поводка, его широкие шаги быстро сокращали расстояние между нами.
Он был без рубашки, всё это загорелое, красивое тело сияло на солнце. Я всегда знала, что он горячий. Я же не слепая – замечала девчонок, которые к нему липли, и свою собственную реакцию. Но желание проверить, не пускаю ли я слюни, было новеньким. Татуировка в племенном стиле пересекала его грудь и двигалась в такт его мышцам, а когда он подошёл ближе, я увидела, как пот тонкими дорожками стекал по рельефу его торса и переходил в идеально очерченные кубики пресса.
Этот мужчина был живой рекламой секса.
Я поёрзала, меняя положение ног, когда он замедлил шаг, на его лице появилась улыбка. – Привет, – сказал он, тяжело дыша, но без признаков усталости.
– Привет, – сказала я, внезапно застенчивая. Последний раз, когда мы разговаривали, он только что вынул язык из моего рта.
И то, как он на меня смотрел – в его карих глазах читался откровенный голод – говорило о том, что он думал о том же.
– Что ты тут делаешь? – спросил он, пока Зевс облизывал мне лицо.
– Жду тебя.
Он нахмурился, но легко поднял меня на ноги. – Хороший ответ. Хочешь зайти?
Я кивнула, и он повёл нас внутрь, прямо на кухню. Из холодильника он достал две бутылки воды и протянул одну мне.
– Нет, спасибо, – отказалась я, испугавшись, что если выпью – меня сразу же вырвет от волнения.
– Окей, – сказал он и залпом осушил свою.
Чёрт, даже мышцы у него на шее были сексуальными.
– Так почему ты сидела у меня на крыльце, как будто чужая? У тебя же есть ключ, – сказал он, выбрасывая пустую бутылку в контейнер для переработки.
– Кажется, этот ключ внезапно стал… сложным, – пробормотала я, медленно поднимая взгляд по его спине, пока он поворачивался, чтобы взять вторую бутылку. Я знала, что Бишоп гоняет его в зале, но, боже… просто боже. Раньше он всегда надевал рубашку, когда был рядом со мной – разве что мы были на озере. И, честно говоря, я тогда не особо смотрела.
Нет смысла хотеть то, чего ты точно не получишь.
Но теперь я могла его получить. Будто все эти семь лет сдержанного сексуального напряжения обрушились на меня сразу, сминая стены моей защиты тараном, сделанным из чистой стали… вроде его тела.
– Перестань усложнять. У тебя есть ключ – пользуйся.
Он взглянул на меня тем самым взглядом, и я чуть не растаяла на месте. Это тот самый шарм, о котором в баре трещали все девчонки? Просто раньше он его на меня не включал?
– Ты дал его мне… ну, ещё до этого.
– До чего? – спросил он.
Я шумно выдохнула, выпуская воздух сквозь вибрацию губ. – Да ладно, ты же знаешь.
Его ухмылка сожгла мои трусики дотла. Хорошо, что он умеет тушить пожары.
– Скажи это.
– До того, как ты меня поцеловал, и я перестала быть просто подругой Эйвери и превратилась в… я даже не знаю. Целуемую Эйвери?
Он подошёл ближе, остановившись буквально в шаге от меня – достаточно близко, чтобы прикоснуться, но всё же не касаясь. – Ты всегда была целуемой Эйвери. Мне просто никогда не разрешалось целовать тебя так, как я хотел. Ты ещё и чертовски трахательная Эйвери...
– Ривер! – Щёки запылали.
Его улыбка была широкой и до безумия красивой.
– Нет уж, мне нечего терять. Я больше не собираюсь сдерживаться. Больше не буду осторожничать с тобой. Больше не буду изо всех сил стараться скрыть, как сильно я тебя хочу.
Боже… он был хорош. Одних его слов хватило, чтобы я была готова сорвать с него одежду прямо на кухне. Или, возможно, это всё потому, что у меня уже больше года не было секса.
– Ладно, – прошептала я. Жалкая.
Он провёл большим пальцем по моей щеке. – Но ты всё та же лучшая подруга Эйвери. Это никогда не изменится, сколько бы раз я тебя ни целовал и сколько бы раз ты ни позволяла мне к тебе прикасаться. Даже если ты решишь, что тот поцелуй был единственным, ты всё равно останешься моей лучшей подругой.
От этой мысли у меня скрутило живот.
– Ты бы смирился, если бы я тебя оттолкнула?
– Нет. Я бы просто изо всех сил старался переубедить тебя.
– А…
– А… – повторил он и поцеловал меня в лоб, прежде чем отступить на шаг.
Острая вспышка разочарования пронзила меня между бёдер.
– Так зачем ты пришла? – Он взглянул на телефон и тут же его отложил. – Я знаю, тебе на работу через двадцать минут.
– Я как-то… само собой получилось.
– Это хорошо. Я рад тебя видеть. – Он поднял вторую бутылку воды и сделал глоток, не сводя с меня взгляда.
В его движении было что-то до боли обыденное, и это спокойствие между нами вызывало тоску по другой жизни – заставляло задуматься, можно ли вообще изменить свой путь.
– Я поеду, – сказала я вдруг. – На выходные, – уточнила.
– Правда? – Его лицо озарилось, как тогда, когда я подарила ему билеты на концерт Mumford & Sons на день рождения.
– Да, – ответила я.
Я ещё не успела договорить, как оказалась в его объятиях – он закружил меня по кухне, прижимая к своему горячему, вспотевшему телу. – Тебе там точно понравится! – пообещал он, пока мы кружились.
Из груди вырвался смех, и я почувствовала себя легче, чем за последние годы. Будто он поднял не только меня, но и мою душу.
– Можно тебя поцеловать? – спросил он, опуская взгляд к моим губам.
– Да, – сказала я. – Но тебе лучше поторопиться. Мне нужно уходить через пять минут.
Я выдохнула, когда его губы коснулись моих, вспоминая, как они ощущаются. Затем наши рты приоткрылись, и нежный поцелуй мгновенно стал жарким – голова закружилась.
Господи, как же он целуется.
Он заполнил собой каждую мою мысль, и единственным желанием осталось – прижаться ближе и целовать его глубже.
Наконец, он мягко снял мои руки со своей шеи. – Тебе лучше идти, пока я не заставил тебя остаться.
– Я не уверена, что была бы против.
Он застонал и аккуратно поставил меня на пол, медленно отступая назад. – Уходи. Сейчас же. Только будь готова к идеальной поездке в Колорадо, потому что после этого ты – моя.
– Мне нравится, как это звучит… моя.
– Мне тоже, – мягко сказал он.
Это было хорошо. Нет, это было лучше всего, что я когда-либо чувствовала. А когда он смотрел на меня так, будто ждал целую жизнь, чтобы попробовать меня на вкус, и теперь разрабатывал план атаки, и я таяла.
Как мы вообще дошли до этого? Перешли от друзей к возбужденным подросткам всего за пару дней?
– Иди, Эйвери, – сказал он, проводя языком по нижней губе. И я знала: если останусь хоть на секунду дольше, до работы я точно не доберусь. Никогда.
Я убежала.
Глава пятая
Ривер
Чёрт, какая же она длинная. Я обернулся, глядя на траншею, которую мы вырыли на южной стороне пожара, и осмотрел её на предмет слабых мест. Мы выбрали единственное подходящее место, чтобы копать, и постарались расчистить как можно больше горючего.
– Ты как? – спросил Бишоп, засовывая свою бензопилу в чехол.
– Закончил, – пот катился по моему лицу ручьями. Я мечтал только об одном – спуститься с этого хребта и снять каску.
Пожар был небольшим по сравнению с прошлым, но как только вызов пришёл – почти сразу после того, как Эйвери ушла из моего дома – я откликнулся. Я всегда буду откликаться. Я воспринимал это как своё последнее «ура» в команде Midnight Sun's.
И при этом ругался, как проклятый. Этот крошечный пожар стоил мне четырёх дней с Эйвери. Может, в масштабах всей жизни четыре дня и не имели значения. Но когда тебе гарантированы всего пару недель с ней – четыре дня казались вечностью.
– Пошли отсюда, – сказал Бишоп, закидывая пилу на плечо.
Я бросил последний взгляд на хребет. Это был мой последний вызов в дикую Аляску? Мысль была горько-сладкой. В следующем году, если всё сложится с числами, которых требует совет, я буду в команде Legacy.
– Ривер? – снова окликнул Бишоп, когда команда начала спуск.
– Да, иду, – сказал я и повернулся, чтобы присоединиться к остальным. Если мы доберёмся вниз за пару часов, у меня ещё будет шанс увидеться с Эйвери сегодня вечером.
– Готов возвращаться домой? – спросил Бишоп, когда я встал рядом с ним.
– В какой именно? – ответил я.
– В оба, наверное.
– Я готов увидеть Эйвери.
Улыбка растянулась на его лице. – Так вот как теперь обстоят дела, да?
– Честно говоря, я сам не знаю, что у нас. Она согласилась поехать со мной в Колорадо на выходные – и этого мне достаточно.
– А всё остальное, что она готова предложить? – Он посмотрел на меня с прищуром.
– Я возьму всё, что она готова дать, – мягко ответил я.
Бишоп никогда не любил говорить о чувствах, и теперь его челюсть напряглась. Он открыл рот, закрыл, снова открыл… смотреть было просто мучительно.
– Да ради всего святого, просто скажи уже. Что бы это ни было.
– Ты не хочешь передумать насчёт Legacy? У тебя здесь жизнь, дом, отличная команда и потрясающая девушка. Я бы не стал о тебе хуже думать, если бы ты решил остаться.
Я задумался. Остаться? Я любил Midnight Sun's, свой дом, эти пейзажи… да что уж там, даже сумасшедшие смены дня и ночи начали мне нравиться. Оставшись, у меня был бы шанс удержать Эйвери, по-настоящему узнать, кем мы могли бы стать. Если быть с ней так же легко, как дружить, тогда я знал – мы могли бы быть чем-то исключительным.
Но при всей уверенности в том, какими мы могли бы быть, я также знал: шансы, что она переедет со мной, были ничтожно малы.
Она никогда не бросит отца, а он никогда не согласится уехать.
Но если я не поеду, команда Legacy не соберётся, и я потеряю последнюю связь с отцом. Так же, как и Бишоп, и все дети из Легаси.
В любом из случаев я в дерьме.
– Ривер? – снова спросил Бишоп, пока мы продолжали спуск.
– Прости, просто слишком много всего в голове. Я не передумал насчёт команды. Я просто надеюсь, что поездка в Колорадо убедит Эйвери переехать.
Бишоп тихо присвистнул. – Это многовато для просьбы, от девушки, с которой встречаешься неделю.
Мы встречаемся? Мы ведь даже не обсуждали, что между нами.
– Это как отчаянная попытка. Вся эта история с ней – именно такая. Но я не мог просто уехать и не попытаться.
– Ты влюблён в неё.
Я крепче сжал топор. – Давно ты это понял?
Он пожал плечами, перехватывая пилу. – С первого года, как мы здесь. Думал, рано или поздно ты разберёшься.
– Похоже, это самый последний возможный момент.
– Ну, мы ведь не помним лёгкие победы, да? – Он усмехнулся. – Мы помним те, где всё решалось в последнюю минуту, в овертайме.
– Финальный бросок, – пробормотал я.
Он хлопнул меня по спине. – Финальный бросок.
Бар был на удивление оживлён для вторника, но всё объяснялось тем, что сегодня «Женский вечер» – дамы приходили из-за дешёвых коктейлей, а мужчины – из-за дам.
Я пробрался сквозь толпу и занял высокий столик в глубине зала, выбрав место, откуда можно было видеть Эйвери за барной стойкой.
Чёрт, какая же она красивая. Волосы собраны в хвост, и тот грациозно раскачивался при каждом её движении, пока она наливала напитки.
– Значит, ты и Эйвери, да? – спросила Джесси, садясь на пустой стул справа от меня.
– С чего ты взяла? – спросил я, не отрывая взгляда от Эйвери. Она встала на цыпочки, чтобы достать бутылку с верхней полки, и я невольно задержал дыхание, когда получил идеальный вид на её зад. Мы были в комнате как минимум с тридцатью нашими соседями. Здравый смысл подсказывал, что это явно не то место, где стоит пялиться, не говоря уже о том, чтобы фантазировать, как усаживаю её на барную стойку, стаскиваю джинсы с бёдер и пробую её на вкус. Я никогда не испытывал трудностей с самоконтролем рядом с Эйвери. Конечно, моё тело всегда реагировало на её вид, но теперь, когда я имел к ней доступ и знал, что она хочет того же… моё тело пыталось взять верх над разумом.
А стойка, чёрт возьми, была идеальной по высоте.
– Да брось, тут же никто не умеет держать язык за зубами. Все уже давно заметили, как вы друг на друга смотрите. Мы просто ждали, когда Эйвери наберётся храбрости, чтобы что-то сказать, а ты перестанешь трахать первокурсниц в Фэрбенксе.
– Как мы смотрим друг на друга? – переспросил я, снова сосредоточившись на Эйвери. Теперь я мог понять, насколько был очевиден. Чёрт, я и правда не мог отвести от неё глаз, когда мы оказывались в одной комнате – отсюда и мои бесконечные расставания. Но Эйвери ни разу не дала понять, что хочет чего-то большего, чем то, что между нами уже было. Стоило ей хоть вздохнуть в мою сторону – я бы прыгнул, не дожидаясь, пока она скажет «прыгай».
Но она ни разу не подала сигнала. Возможно, именно поэтому эта ситуация и пугала меня до чёртиков. Она целовала меня только потому, что боялась потерять лучшего друга? Я настаивал на том, чего она не хотела?
Чувствовать неуверенность – это было что-то новое. И крайне неудобное, учитывая, что у меня оставалась всего неделя в Колорадо, чтобы убедить её перевернуть всю свою жизнь ради меня.
– Дай подумать. – Джесси усмехнулась и поиграла бутылкой. – Ты смотришь на неё так, будто готов съесть заживо.
– Справедливое замечание, – признался я, не собираясь больше скрывать свои чувства. Я сглотнул – горло вдруг стало сухим. – А она?
– Ты серьёзно? – Она вскинула бровь.
– Серьёзно.
– Она смотрит на тебя так, будто ты всё, чего она когда-либо хотела, облитое шоколадом и подано на блюдечке. Всегда так смотрела.
Я оторвал взгляд от Эйвери и уставился на Джесси. Она кивнула, посмеиваясь:
– Ты бы видел сейчас своё лицо. Челюсть чуть ли не на пол упала.
Я переводил взгляд с одной женщины на другую. Эйвери смотрела на меня? Почему я не замечал? Я был слепой? Или она и правда так умело скрывала свои чувства?
– Никогда бы не подумала, что увижу Ривера Мальдонадо без слов.
– Всё бывает впервые, – тихо сказал я. Может, у нас и правда что-то получится. Может, она правда хочет меня настолько, чтобы уехать. Мысли в голове понеслись галопом. Она могла бы остаться до конца учебного года, если это нужно Адди, или просто подождать ещё пару месяцев, чтобы дать её отцу время привыкнуть, а к лету переехать в Колорадо. К тому времени я бы уже обустроил дом, и они могли бы пожить со мной, пока решат, что делать дальше.
А может, Эйвери вообще не захотела бы съезжать. Может, мой дом стал бы нашим домом.
Грудь сдавило от чувства, близкого к боли, когда я увидел, как она улыбается Мод. Я не мог торопить её – то, что я был влюблён в неё уже семь лет, не значило, что она чувствует то же самое. Но у меня не было другого выхода – сроки по команде Легаси неумолимо поджимали.
Как бы я ни любил просто наблюдать за ней, я больше не мог ждать ни секунды – мне нужно было обнять её прямо сейчас.
Я: чем занимаешься?
Я нажал отправить и наблюдал, как она достаёт телефон, улыбается и начинает печатать.
Эйвери: работаю. а ты? как с огнём?
Я: пожар полностью потушен. думаю пригласить одну очень горячую блондинку на свидание.
Её брови сдвинулись, и выражение лица стало расстроенным.
Я: просто эта зелёная ленточка в её волосах сводит меня с ума.
Её глаза тут же распахнулись, полные восторга, и она начала искать меня взглядом по бару, её ленточка качалась вместе с движением хвоста.
Она вздрогнула, когда заметила меня, и оббежала бар, не теряя ни секунды. Я едва успел отодвинуться от столика и встать, как она уже оказалась в моих объятиях, мягкая и сладко пахнущая, как всегда.
– Привет, детка, – прошептал я в её волосы, прижимая к себе и поднимая её на уровень груди.
Она обвила меня ногами, уткнулась лицом в шею. – Ривер. – Она выдохнула моё имя, как молитву. – Почему ты не сказал, что вернулся?
– Хотел сделать тебе сюрприз, – ответил я, легко удерживая её вес и наслаждаясь тем, как она прижимается ко мне.
Её объятия стали крепче, а пальцы скользнули в мои волосы, чуть почесав кожу головы.
– Я так волновалась.
Чёрт, как же я её люблю.
– Со мной всё в порядке. Обещаю. Прости, что мы были вне зоны, но на самом деле это был простой выезд.
– Хорошо. Я не знала, успеешь ли вернуться до отъезда.
Я слегка отклонил её от себя, чтобы она встретилась со мной взглядом. – Ничто не помешает мне отвезти тебя в Колорадо на этих выходных.
Ничто. Ни её отец, ни даже Адди – при всей моей любви к ней. Эти выходные были нашими.
Её взгляд опустился к моим губам, и желание накрыло меня с такой силой, какую я не чувствовал даже после самых тяжёлых пожаров. – Ещё немного такого взгляда и я тебя поцелую прямо при всех. Мне сплетни никогда не мешали, а вот тебе, может, и да.
Она провела языком по нижней губе. – Мне всё равно.
К чёрту всё. Я запустил пальцы в основание её хвоста и прижал её губы к своим. Пытался помнить, где мы находимся, что я не могу просто так сорвать с неё одежду в переполненном баре. Пытался сделать поцелуй коротким, просто чтобы унять ту безумную жажду, что мучила меня с тех пор, как меня вызвали на пожар.
Я провалился.
Её язык встретился с моим, и меня не стало. Я растворился в ней, наклоняя её голову, чтобы найти более глубокий, более сладкий угол, и забыл обо всём. Чёрт, я забыл, что на планете вообще кто-то есть, кроме нас двоих.
Её бёдра подались вперёд, грудь вдавилась в меня, вырывая из лёгких воздух. Она издала тот самый низкий, обжигающе-сексуальный звук, и я был готов унести её к чёрту отсюда и заняться с ней сексом прямо в своей грёбаной машине, если это хоть немного снимет пульсирующее напряжение в паху.
