Текст книги "Точка Возгорания (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

В толпе недовольно загудели, и мэр откашлялся:

– Понимаем, вопрос эмоциональный, поэтому мы решили заручиться полной поддержкой семей.

– Поддержка не значит заставлять детей идти в профессию, которую они уважают, но никогда не выбирали, – выкрикнула из зала женщина.

– Вики Грин, – подсказала Эмерсон.

– Вдова Криса Грина?

Эмерсон кивнула, пока недовольные возгласы множились.

– Напоминаю, что Legacy, LLC согласилась на эти условия. Мы лишь проверяем, выполняют ли они их, – мэр Дэвис ослабил галстук. – Готовы, мистер Варгас?

Я застегнул пуговицу на пиджаке, поднялся и занял трибуну, открыв жёлтую папку, которую передала мне Эмерсон. Всё это она подготовила вместе с Ноксом, пока я был на выезде. Без неё мы бы и до этого этапа не дошли.

Пришло время узнать, кто действительно отвечает за свои слова.

– В соглашении есть одно дополнение, но оно не влияет на нынешние слушания, – сказал я.

– Прошу озвучить.

– В пункте четырнадцать, касающемся страхования и компенсации, мы добавили, что все члены экипажа страхуются как штатные сотрудники независимо от того, сколько месяцев в году они фактически работают. Жертва человека, отдавшего лето пожарной службе, не должна быть забыта, а его семья – наказана лишь за то, что он остальные девять месяцев обучал детей Легаси.

За моей спиной раздались одобрительные возгласы.

Мне было всё равно на толпу. Это изменение не ради аплодисментов, а чтобы заранее исправить несправедливость, когда Эмерсон и её мать десять лет назад не получили ту же выплату, что остальные семьи.

– Принято, – тихо кивнул мэр Дэвис.

Один пункт выполнен.

– У меня есть семь не наследников, с многолетним опытом тушения природных пожаров; их имена приведены в конце петиции.

– Имена нас не касаются, Баш… мистер Варгас, – перебил мэр. Хитрый ход – напомнить, что для него я всё ещё пацан.

– Зовите Башем, – рассмеялся я. – Я вырос здесь, в Легаси, как большинство присутствующих. Да, мне повезло преуспеть в финансах и пожарном деле, чтобы сделать это возможным, но по сути я всего лишь сын Джулиана Варгаса.

Мэр откинулся на спинку кресла.

Эти слова заткнули этого придурка.

– Насчёт наследников – они здесь?

– Если выйдут ко мне, то да. Нокс Дэниелс, – позвал я, и он занял место справа. – Райкер Андерс, – слева. Затем, одного за другим, я назвал ребят, с кем рос – теперь взрослых, готовых встать за наших родителей, наш город, наше наследие.

– Индиго Маршалл, Лоусон Вудс, Ривер и Бишоп Мальдонадо, Бракстон и Тейлор Роуз, Дерек Чандлер…

– Вам не хватает двоих, мистер Варгас, – заметил мистер Генри с ехидной усмешкой сбоку. Как будто ему самому придётся платить страховку.

Я глубоко вдохнул, собираясь назвать следующее имя, молясь, чтобы он пришёл, чтобы он не злился на меня настолько, чтобы позволить всему провалиться.

– Спенсер Коэн, – прозвучал голос из прохода, и он вышел на середину зала. Толпа ахнула, а я опустил голову от облегчения. Крупный, сосредоточенный тридцатилетний мужчина занял место в конце линии, проводя рукой по светлой бороде.

Все члены совета подались вперёд. – Спенсер. Я…

– Потеряли дар речи, мэр Дэвис? – спросил он. – Я тоже. И это хорошо, потому что я понял: когда собираешься нести чушь, лучше вообще молчать. А вы, когда начинаете говорить, просто не можете остановиться. И в этом вопросе вы абсолютно неправы. У вас нет ни малейшего права отказывать этой команде в её имени – точно так же, как не было права отправлять нас на другой пожар в тот день, когда вспыхнул наш.

Толпа загудела – впервые услышав то, что я знал годами. Тогда Дэвис принял решение отправить команду тушить другой пожар ради большей оплаты, полагая, что свой можно будет потушить силами городских пожарных.

– А потом вы отклонили их просьбы вернуться домой, – продолжил Спенсер, – пока они не поехали обратно по собственной инициативе… только для того, чтобы умереть, спасая этот город.

Что за хрень?

Я посмотрел на Эмерсон. Она качала головой, рот приоткрыт. Райкер, Нокс и все остальные добровольцы выглядели так же ошеломлённо. Никто из нас не знал.

– Сейчас речь не о прошлом, – возразил Дэвис, перекрикивая нарастающее возмущение в зале. – Это было десять лет назад, были приняты неверные решения. У нас не было всей информации, мы не могли предсказать будущее. То, что мы делаем сейчас, – попытка не допустить таких ошибок снова. А вы, мистер Коэн, насколько мне известно, не являетесь потомком, так что это не имеет значения.

– И не обязан быть, – возразил я. – В оригинальной петиции, которую вы сегодня приняли, сказано: «кровь оригинального состава». Спенсер – единственный выживший из первоначальной команды. Нет никого, кто был бы более подходящим, чтобы стать супервайзером.

– Разве это не он покинул линию? – вмешался мистер Генри, сузив глаза на Спенсера.

– Да, и я об этом не жалею, – громко ответил Спенсер.

– Он сделал это, чтобы спасти меня, – заявил я, и толпа мгновенно замолчала. – В тот день я поднялся на хребет, и ему приказали эвакуировать меня. Поверьте, – я взглянул на Спенсера в конце шеренги, – он бы предпочёл умереть.

– Истинная правда, – подтвердил Спенсер. – Так что вы можете отклонить всё дело из-за того, что не хотите принимать меня, и тогда весь город обрушится на вас, Дэвис. Или можете довериться мне, как это сделал Джулиан Варгас, и перестать быть таким засранцем.

Толпа разразилась смехом, а лицо мэра Дэвиса стало цвета пожарного гидранта. Он начал стучать церемониальным молотком.

– Довольно! Ладно, мы принимаем тебя, Спенсер. Но вам всё ещё не хватает одного.

Я опустил взгляд в список. Шейн Уинстон. Чёрт.

Глаза Эмерсон встретились с моими, когда она поднялась и подошла ко мне. – Он не пришёл, – прошептала она.

– Знаю. Всё в порядке. – Последнее, чего я хотел, – чтобы она винила себя.

– У нас есть замена, – добавила она, протягивая мне конверт.

Кто? Шансов, что Харпер позволят участвовать в тушении пожаров, было ноль – не с учётом того, как Райкер с Ноксом готовы были за неё рвать и метать. Я открыл открытку, и её голос зазвучал – ясный, спокойный… и сокрушительный:

– Эмерсон Кендрик.

– Ни в коем случае! – крикнул я, глядя сначала на ее спину, а затем на изумленные лица членов совета. – Она ошибается. Она не пойдет добровольцем.

– Нет, пойду, Баш, – сказала она, дергая меня за рукав. – Ты не можешь это контролировать. Замолчи и позволь мне сделать это для нашего города – для тебя.

– Ты никогда не была пожарным!

– И что? В команде нужно только восемьдесят процентов с опытом. С Тейлор и мной у них все равно будет более чем достаточно.

У них. Потому что я мог запустить все это, поддержать, профинансировать, бороться за это, но это никогда не было бы моей командой, и одним движением она еще глубже укоренилась в Легаси, убив мой план попросить ее пойти со мной. Твою мать.

Я прекрасно осознавал, что толпа, команда и даже совет слушают наш спор, но мне было плевать. – Ни за что я не позволю тебе приблизиться к огню, Эмерсон. Ни за что. Ты не будешь рисковать своей жизнью или хотя бы одним волосом на голове. Этого не будет.

– Будет! – Она могла бы с таким же успехом топнуть ногой.

– Ни за что! Я не буду подвергать тебя опасности.

– Что, а всех остальных можешь? Они все могут почтить своих отцов и матерей, выступив в защиту этой команды, а я не могу?

– Она права, – прошептал Райкер.

– Заткнись и представь, что это Харпер, – рявкнул я, указывая на него пальцем.

Он поднял руки и отступил.

Эмерсон бросила на меня гневный взгляд, сжав кулаки на бедрах, не просто отстаивая свою позицию, но и выстраивая оборону, которую я не мог преодолеть. – Между мной и ними нет никакой разницы, Баш.

– Есть.

– И в чем она?

– Я не влюблен в них!

Ну, блять. Совсем не так я планировал это сказать.

Глава одиннадцатая

Эмерсон

Он любит меня. Мне понадобилась целая минута, чтобы это осознать.

– Что? – Классика.

Он сглотнул и провёл рукой по волосам. Боже, мой всегда-собранный Баш был в растерянности. – Я всегда любил. Никогда не прекращал.

– Эй, ребята, – наклонился через моё плечо Нокс, – конечно, вы сейчас зарабатываете кучу баллов у женского населения Легаси, но, возможно, это не самый подходящий момент.

Я моргнула и наконец оторвала взгляд от Баша, чтобы увидеть, что на нас смотрят абсолютно все. Ну что ж, по шкале неловкости это вполне на уровне сна, где ты на работе без одежды.

– Себастьян Варгас, – сказал Баш в микрофон у трибуны. – Я последнее имя в списке.

Нет. Нет. Нет. Он не может. Он же не хотел оставаться. Вместо того чтобы осуществить мечту Баша, я её разрушила.

– Принято, – сказал мэр Дэвис, бросив на меня взгляд, а затем снова уставившись в петицию.

– Вам всё ещё не хватает одного члена, – сообщил мистер Генри.

– Чушь! – выкрикнула мама, поднявшись с конца второго ряда. Она показала мне большой палец и снова села.

– У вас девятнадцать членов, следовательно, вам не хватает ноль целых и четыре десятых.

– Хотите, чтобы я кого-то пополам разрезал, чтобы уложиться в вашу норму? – съязвил Баш.

Я толкнула его локтем в бок и вышла к трибуне. – Эмерсон Кендрик. Я буду менеджером команды под руководством начальника… ну, вроде помощника. – Я посмотрела вдоль ряда, и Спенсер кивнул, соглашаясь на должность, которую я только что выдумала. – Я более чем способна пройти любой тест, включая нормативный марш-бросок с грузом. И я – наследник. Что ещё вы хотите?

– Чтобы ты не была в этой чёртовой команде, – пробормотал Баш.

Я метнула в него взгляд. – Я не приближусь к огню. А теперь заткнись и позволь мне тебя спасти.

Он благоразумно промолчал.

– Перестань упрямиться, Дэвис, – крикнул мистер Хартвелл из нескольких рядов позади. – У них есть одобрение города, а ты, в конце концов, слуга народа. И, между прочим, избираемый слуга.

Мэр Дэвис заметно напрягся, услышав, как директор его осаживает, но подтянул совет ближе. Те обсудили что-то между собой, и он наконец сказал: – Мы принимаем вашу команду, мистер Варгас.

Толпа взорвалась одобрением.

– Мы просим девять месяцев, чтобы быть полностью готовы к следующему пожароопасному сезону, – добавил Баш.

– Разрешается, – сказал Дэвис и стукнул своим дурацким молоточком.

Баш подхватил меня на руки, прижал к себе и запечатлел поцелуй, которому точно не место на публике. Я проигнорировала свист и одобрительные крики и поцеловала его в ответ всем своим существом, зная, что нет ничего слаще этого момента.

Пока не пришло осознание.

– Поставь меня на землю, – прошептала я в его губы.

Он нахмурился, но послушался.

– Что...?

Его перебили поздравления команды и всей публики Легаси, пришедшей на собрание, и это дало мне шанс ускользнуть через боковую дверь.

Оказавшись снаружи, я прислонилась к кирпичной стене и жадно вдохнула прохладный воздух. Я заставила его остаться. Вынудила пойти на то, чего он не хотел, только потому, что он слишком боялся подпустить меня к огню.

А любовь ко мне? Как вообще это вписывается во всё происходящее?

– Что ты делаешь? – спросил Баш, выходя через ту же боковую дверь.

– Избегаю тебя, – честно ответила я.

– Хорошо. Тогда послушай человека, который годами мастерски тебя избегал – в этом городе это невозможно. – Он заслонил от меня солнце, нависая надо мной, и наклонился, чтобы встретиться глазами.

Может, было бы не так больно, если бы я не любила его так сильно.

– Тогда тебе стоит уехать. Это ведь всегда был твой план, да? А я всё испортила.

– Да, это был план.

– А признание в любви? Это было просто, чтобы я оставила команду?

Он поморщился. – Это была правда. Я всегда тебя любил, Эмерсон. Не было ни одного момента, с тех пор как я понял, что это за чувство, чтобы я не ассоциировал его с тобой. В детстве, в юности, во взрослой жизни… ты – моя. Моё начало и мой конец. Моё прошлое, моё настоящее и каждый день моего будущего, если ты просто выключишь свой пессимистичный мозг и поверишь мне.

– Но ты же не хочешь оставаться здесь, – упрямо возразила я, неспособная даже на секунду поверить, что он действительно меня любит. Я любила Баша – это просто было фактом. А вот его любовь ко мне… это означало боль и разрушение.

– Не хотел. На самом деле я собирался предложить тебе поехать со мной в Калифорнию.

– Да ну? – покачала я головой. – Только не смей играть со мной в игры.

– Игры? Я рискую – ради нас – готов погрузиться в это и отдать всё, что у меня есть, а ты обвиняешь меня в том, что я играю?

– Это ведь не первый раз, когда ты облажался...

– Не продолжай, – рявкнул он. – Это притяжение между нами? Этот огонь, что вспыхивает с первого прикосновения и сжигает нас? Это даже не десятая часть того, насколько глубоко, опасно, безоговорочно я тебя люблю.

Он не стал ждать моего ответа – просто поднял меня и закинул себе на плечо, направляясь по Мэйн-стрит. Любой мой протест был бы бессмысленным – он всё равно продолжал бы идти. Так что я решила сохранить силы и саркастично махала рукой людям, которые провожали нас восторженными криками после собрания.

Мы прошли мимо его Ровера. Теперь я начала немного волноваться. Куда мы вообще...

Он распахнул дверь Chatterbox и уверенно прошёл сквозь толпу к задней стене. – Я не в настроении есть блины, Баш! – фыркнула я.

– И отлично, потому что мы не есть пришли, – согласился он, опуская меня вниз, прижимая к себе, пока я не соскользнула по его телу до пола. – А для того десерта, который я хочу, нам понадобится уединение. И голая ты, – прошептал он мне на ухо, и разряд чистого электричества пронёсся по моим нервам.

Да, пожалуйста.

– Теперь смотри сюда, чтобы я мог вытащить тебя отсюда… и насладиться этим десертом.

Он наклонил мою голову и указал на новую надпись на стене:

Себастьян любит Эмерсон.

Вот она – вырезанная прямо в истории нашего города. Он сделал это до собрания, до того, как я вызвалась… потому что он действительно меня любит. Глаза защипало от слёз, и я безуспешно пыталась их сморгнуть.

– Никаких слёз, – тихо сказал Баш, стирая сбежавшие слезинки большими пальцами. – Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, клянусь. Эмми, я знал, что если ты не поедешь со мной, мне придётся остаться. Я просто не смогу уехать, оставив тебя. Не тогда, когда ты – мой воздух.

– Ты жертвуешь всем ради меня, – прошептала я.

– Я приобретаю всё – благодаря тебе, – возразил он, прижимаясь губами к моим. – Если Спенсер может быть здесь, может терпеть моё присутствие после всего, что я натворил, значит, я справлюсь с виной. А если я смогу любить тебя так, как ты заслуживаешь, значит, я смогу быть счастлив и здесь. Я могу быть счастлив где угодно, если знаю, что возвращаюсь домой – к тебе.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, боясь, что моё сердце просто взорвётся, если я хоть чуть-чуть сильнее полюблю его в этот момент. – У тебя всегда будет кто-то, к кому можно вернуться домой, – пообещала я в его губы.

– Да уж, давно пора! – крикнула Агнес из-за стойки, когда Баш вынес меня из закусочной.

Но это было вовсе не поздно. Раньше мы были слишком молоды, мы не знали, кем нас сделает этот мир. Теперь мы были готовы. Мы выросли… но по-прежнему идеально подходили друг другу.

На выходе Баш пнул нижнюю петлю двери, а потом дёрнул её обратно на место, не выпуская меня из рук.

Она закрылась с идеальным, высоким скрипом.

Эпилог

Эмерсон

9 месяцев спустя

Нам нужно было больше диванов.

Команда Hotshot из Легаси, более известная как «Группа с ещё-неопределённым-названием», заняла каждый клочок мягкой мебели в общей комнате, а потом расселась на полу, украдкой поглядывая друг на друга, приглядываясь, прикидывая.

Для одних, например, для тех, кого Баш привёз из Калифорнии, это был новый старт – новая команда в другом штате. Для наследников же это было возвращение домой, которого они ждали почти одиннадцать лет.

– Я же говорила, что мест не хватит, – сказала я Башу, закрывая мини-жалюзи, отгораживая нас от всех за пределами его офиса.

– Закажи ещё диванов, – сказал он, обвивая меня руками за талию сзади.

– Только не вздумай...ммм, – простонала я, когда его губы коснулись моей шеи. – Себастьян Варгас, там же люди.

– Эмерсон Кендрик, единственный человек, который меня волнует – в этой комнате, – прошептал он, проводя языком по моей коже. Желание пронеслось по телу, как волна.

– Так нечестно. Ты же знаешь, что это моё слабое место, – прошептала я, выгибаясь так, чтобы моя попа прижалась к его уже затвердевшему члену.

Он поднял нижнюю часть моей блузки и погладил ладонью мой обнаженный живот. – Вся ты – моё слабое место. Не думаешь, что это несправедливо?

Его пальцы скользнули по краю моих шорт, расстегнув пуговицу. – О Боже, – застонала я, когда они скользнули по резинке моих трусиков, прежде чем погрузиться в мои складки, потирая клитор. – Баш... – Я пыталась сосредоточиться, но его пальцы... Боже, его пальцы... – Нам нужно... встреча, – задыхаясь, прошептала я, когда он слегка ущипнул меня, а затем другой рукой залез под мою блузку, чтобы обхватить грудь под лифчиком, поглаживая и пощипывая сосок.

Чёрт, этот мужчина точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы быстро довести меня до грани оргазма.

– У нас есть пятнадцать минут. Ты знаешь, что я могу сделать за пятнадцать минут?

– Да, – ответила я, когда он погладил меня ниже, вставив один, а затем два пальца, продолжая давить ладонью на мой клитор.

– Мне нравится, когда ты говоришь «да», – прорычал он мне на ухо, поворачивая нас так, что я оказалась лицом к его столу.

– Баш, – простонала я, протянув руку за спину, чтобы схватить его член и нежно сжать. – Я не думаю, что мы можем. – Боже, я хотела этого. Я всегда хотела этого. Можно было бы подумать, что после нескольких месяцев совместной жизни наша острая потребность друг в друге немного ослабнет. Но она только усилилась.

– Мы можем, – твердо сказал он, поглаживая мою точку G. Мои колени подкосились, и он подхватил меня, лизнув шею и пощипав сосок. – Но только если ты хочешь меня, детка. Ты хочешь меня?

Мое дыхание становилось все более прерывистым, пока он работал пальцами внутри меня, подготавливая. – Я хочу... Я хочу, чтобы за дверью не было двадцати человек.

– Ты хочешь, чтобы я был в тебе, Эмерсон? Это вопрос, на который можно ответить только «да» или «нет».

Еще одно движение. Еще одно поглаживание. Давление нарастало во мне, готовое вырваться наружу, и мое тело не заботилось о том, что команда находилась в десяти метрах от нас. – А ты хочешь меня? – спросила я, переворачивая ситуацию.

Он прижал меня к столу, наклонив над ним, а затем стянул с моих бедер шорты, которые скользнули к нашим ногам. – Я всегда хочу тебя. Я просыпаюсь с желанием тебя, я ем, мечтая о тебе, я с нетерпением жду, когда смогу лечь в постель, чтобы провести ночь, любя тебя.

Если бы я уже не была безвольной кучей, я бы растаяла на столе. Он опустился на колени позади меня, поцеловал каждую из моих ягодиц, а затем снял мои стринги, чтобы они присоединились к шортам. Он раздвинул меня и прижался губами к тому месту, где я в нем нуждалась, лизал и сосал мой клитор, а затем трахал меня языком.

Я прикусила руку, чтобы не закричать.

– Нет, нет, – сказал он, поднимаясь позади меня, и, судя по звуку, его шорты упали на пол. – Этот кабинет звукоизолирован, Эмерсон. Я хочу слышать, как ты кричишь мое имя.

– Да, пожалуйста, Баш, – взмолилась я, зная, что он хочет услышать эти слова. – Сейчас.

Он выровнял нас и вошел в меня с совершенной точностью. – Баш! – его имя вырвалось из моего горла, когда он начал двигаться, попадая в те самые места, которые сводили меня с ума. Спасибо, Боже, за противозачаточные средства. Мы так давно отказались от презервативов, что я уже не помнила, каково это – быть отделенной от него тонким слоем резины.

– Блять. Эмерсон. Детка, ты такая узкая, такая чертовски потрясающая, – говорил он в такт своим яростным толчкам.

– Пожалуйста, – стонала я, прижимая свою попку к нему при каждом толчке. Он держал ровный, почти нечеловеческий ритм, но я знала по его прерывистому дыханию, как ему трудно сдерживаться. – Баш, пожалуйста!

– Хочешь, чтобы я довел тебя до финиша, детка? – Его рука переместилась с моей задницы на внутреннюю часть бедра, близко, но не совсем. – Где тебе это нужно?

– Прикоснись ко мне, черт возьми! – приказала я, не настроенная на его игры. Не тогда, когда он так сильно возбудил меня, когда я так отчаянно хотела освобождения.

Он тихо и сексуально рассмеялся, его щетина поцарапала мое ухо. – Всё, что угодно для тебя, – сказал он, просунув руку между нами, чтобы потереть мой клитор, пока он входил в меня.

Я пыталась заглушить свои крики, но не смогла, и когда эта волна наконец достигла пика, увлекая меня за собой, я закричала его имя.

– Да, – прошипел он, затем вытащил член, развернул меня и прижал к себе, отступая к огромному креслу, которое стояло в углу. Я оседлала его, вдыхая с хрипом, когда он вошел в меня, проталкиваясь через мои сверхчувствительные складки. – Я люблю тебя, – поклялся он, сжимая одной рукой мои волосы, а другой – бедро.

– Я люблю тебя, – ответила я. Моя улыбка медленно расплылась, но я начала быстро подниматься и опускаться, давая ему скорость, в которой, как я знала, он нуждался. Обе его руки опустились на мою попку, используя невероятную силу его рук, чтобы направлять мои движения быстрее, сильнее.

Я скакала на нем, пока он не кончил, наблюдая, как его глаза горят зеленым, как выражение абсолютного удовлетворения распространяется по его лицу, прежде чем он притянул мою голову к своему плечу, чтобы обнять меня. – Ты богиня, – прошептал он.

– Ты тоже ничего, – ответила я со смехом.

– Но серьёзно, Эмерсон. Вся команда в двух шагах, а ты не могла подождать до вечера? – поддразнил он.

Я хлопнула его по накачанной груди: – Одевайся и проваливай!

Мы швыряли друг в друга одежду, торопливо собираясь. Я наскоро закрутила волосы в пучок, но ничего не могла поделать с румянцем на щеках и следами от его щетины на шее.

Когда мы, наконец, выглядели хоть немного приличнее, мы вышли в общую комнату, держась за руки. Спенсер поднялся, когда мы подошли к остальным. Я оглядела лица – среди них были как почти незнакомые, так и те, с кем мы выросли, с кем вместе горевали, менялись. Нас выжгло до тла, но мы восстановились: город, команда, мы сами – всё стало сильнее, чем прежде.

– Добро пожаловать в команду Hotshot. А по поводу названия...

– Команда Феникс, – выпалила я. – Мы довольно хороши в том, чтобы восстать из пепла.

Наследники переглянулись и кивнули в знак согласия. Баш поцеловал меня, абсолютно не заботясь о том, что на нас смотрят.

– Команда Феникс, значит, – громко объявил он, а затем прошептал мне на ухо: – Во второй раз у нас получится ещё лучше.

И он был прав. Мы и правда стали лучше. Сломанные, но целые. Желание и любовь. Совершенно несовершенные – и потому идеальные.

Он повернулся к команде и передал слово Спенсеру:

– А теперь – за работу.

КОНЕЦ