Текст книги "Точка Возгорания (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава пятая

Себастьян

Дверь в Chatterbox открылась слишком плавно – и это было… неправильно. А где скрип? Этот звук не раз выдавал нас с Райкером и Ноксом, когда мы опаздывали в школу.

– Ну надо же. Себастьян Варгас, подойди и обними меня, – распорядилась Агнес, выходя из-за стойки закусочной.

– Классное местечко у тебя, Агнес, – сказал я, обнимая бабушку Нокса. – Немного изменилось, конечно, но мне нравится.

Она отпустила меня и посмотрела по сторонам. – Думаю, я его серьёзно улучшила. Но мне всё равно не хватает старой стены, – кивнула она в сторону новой деревянной панели на южной стене, заменившей ту, что сгорела при пожаре. На той стене, вдоль рельефов, пары вырезали свои инициалы столько, сколько я себя помню. Это было больше, чем просто «мы встречаемся». Это была заявка на вечность, на всеобщее обозрение. Вырежешь имя девушки рядом со своим – готовь кольцо, потому что полгорода уже решит, что свадьба не за горами.

Я не был романтиком ни на грамм, но жест ценил – и первобытную браваду «моя женщина», и саму идею: любить кого-то настолько, чтобы громко и публично заявить, что она твоя. И ты – её.

Но какого чёрта делать тем, у кого не вышло? Что, приводить новую девушку и сажать рядом с напоминанием о прошлой?

– Это настоящая потеря. Думаю, на твоей стене было больше объявлений о свадьбах, чем в Ledger, – сказал я.

– Очень жаль, – согласилась она. – Столько историй погибло. Но у маленьких городков есть память получше дерева. Эти имена всё ещё вырезаны в чьих-то сердцах.

– Что-то уцелело? От старой стены?

– Совсем немного. Ничего, что стоило бы возвращать на место.

Я оглядел закусочную. – Всё стало очень…

– Новым? – подсказала она.

– Ага.

– Ну, блины остались прежними. Может, съешь стопку перед заседанием совета?

Я сразу улыбнулся. – Лучшее предложение, что мне здесь поступало.

– Тогда перестань злить всех подряд, – она пригрозила пальцем, указала на свободное место у стойки и скрылась на кухне.

Я проверил почту. Чёрт. Если я вообще рассчитываю запустить всё это дело, без него не обойтись.

Я: Эй, ты уже выходил на связь с Коэном?

Я подождал пару минут, игнорируя любопытные взгляды, что бросали на меня в закусочной.

Нокс: Нет, но я нашёл кого-то, кто может знать, где он.

Я: Спасибо, мужик. Продолжай искать.

Нокс: Не проблема. Как дома?

Дома. Что это вообще значит? Мама теперь в Денвере – не могла и слышать о том, чтобы восстанавливать всё без папы. Но именно здесь мы выросли, здесь Райкер, Нокс и я наводили ужас на город в детстве, защищали его в подростковом возрасте и вкладывались в его восстановление, когда стали взрослыми.

Но дело было не только в городе… Дело было в Эмерсон.

Она была здесь, и сколько бы я ни пытался держаться от неё подальше – чёрт, я всё равно шёл за ней по пятам. Я никогда не мог держаться на расстоянии, стоило мне оказаться в границах этого города. Именно поэтому я и не возвращался.

Я: Сложно.

Нокс: Всегда так. Ты уже успел выбесить Эмерсон?

Я: Почти сразу.

Нокс: Приятно знать, что хотя бы что-то не меняется.

Хотя на самом деле – меняется.

Желание между мной и Эмерсон всегда было взаимным, мы оба знали, что однажды с грохотом столкнёмся. Это не изменилось. Но раньше только она открывала своё сердце, а я делал всё, чтобы защитить её – в том числе, держась подальше.

Теперь это она была счастлива держаться подальше.

Прошло три дня с тех пор, как я её поцеловал, и как бы клишировано это ни звучало – я до сих пор ощущал её вкус, её кожу под своими пальцами. До заседания совета оставалось ровно тридцать три минуты, возможно, самое важное выступление в моей жизни, а я мог думать только о том, как сильно хочу увидеть Эмерсон.

Вот почему я хотел приехать после того, как она уедет.

– Подано, – сказала Агнес, вытаскивая меня из мыслей, и поставила передо мной тарелку горячих черничных блинов.

– Выходи за меня, – пробормотал я после первого укуса.

Она засмеялась. – Я решила, тебе нужна будет поддержка перед тем, во что ты вляпываешься.

Я жевал задумчиво. – Что ты знаешь, Агнес? – Всё.

– О, ну, я знаю, что вчера ты с треском провалился у Мэри Гриви.

Я замер, потом сглотнул… – Ну, она никогда не была в восторге от меня.

– Быть не может, что твоё хвастовство, мол только благодаря твоим деньгам реконструкция возможна, как-то повлияло, правда? – Она посмотрела на меня с невинной улыбкой, за которой пряталось всё, что угодно, но не невинность.

– Маленькие города, – пробормотал я, протыкая чернику вилкой.

– О да, – раздался голос Эмерсон, и я чуть не подавился. Вот зачем был нужен скрипучий вход – чтобы такие невозможные женщины не могли подкрасться. Она была в простом, но безупречном облегающем платье. И эти красные каблуки… Я хотел, чтобы они впивались мне в спину. Сейчас. – Как обычно, Агнес? – сказала она, даже не посмотрев на меня.

– Что ты слышала? – спросил я.

Она бросила на меня взгляд из-под ресниц. – Только то, что ты – самодовольный придурок, забывший, откуда родом. И если ты думаешь, что сможешь очернить память героев, то тебя ждёт сюрприз.

– Счёт, пожалуйста, – буркнул я Агнес.

– Я пойду за кофе, – сказала та Эмерсон и направилась к кофейникам.

– Мне не нужно одобрение Гриви, – рявкнул я и тут же пожалел.

– Нет, тебе нужно одобрение совета. А значит – и города. И ты его не получишь, если продолжишь вести себя как последняя задница.

– Я не… – Я покачал головой и отодвинул тарелку. – Чёрт. Я всего лишь сказал ей, что мне несложно оплатить проект. Потому что это правда.

Она наконец повернулась и поглотила меня целиком своими карими глазами. Какая же невероятно сексуальная женщина выросла из той девчонки, пока я не видел. Потом она сдула чёлку с глаз, слишком уж напомнив мне девочку, которую я любил, – и я окончательно утонул. Она была всем, чего я хотел – в чем нуждался – в одном дерзком, прекрасном воплощении.

– Дело не в том, что ты говоришь, Баш. А как ты это говоришь. Почему, черт возьми, ты думаешь, что их первая забота – это деньги?

– Потому что выплаты пособий пожарным обанкротили этот город. Я могу сделать так, чтобы этого больше не повторилось. Чтобы то, что произошло… – Она подняла бровь, и я не смог закончить.

– Со мной, – спокойно сказала она. – С моей матерью.

– Да, – признался я.

То, что тогда произошло, было трагедией не только для семьи Эмерсон, но и для всех семей Hotshot, работавших «сезонно».

– Это были просто деньги. Мы справились. Перестань зацикливаться на финансах. Мы заплатили гораздо больше, чем деньгами, и ты это знаешь. Чёрт возьми, ты и сам платил, Баш. Этот город потерял своих героев, мужей, сыновей, братьев, друзей.

– Думаешь, я этого не знаю? Мы потеряли своих отцов! – вырвалось у меня.

Она кивнула с грустной улыбкой: – Да. Так напомни им, что ты один из нас. Не просто новоиспечённый богач без намерения довести дело до конца. Ты – наследие той команды, сын пожарного, Баш. Если это всё ради твоего эго – ты облажаешься. Но если ты всерьёз хочешь сделать это для них, для наших отцов, у тебя есть шанс. А зная тебя – тебе и одного хватит.

– Два кофе, – сказала Агнес, проталкивая стаканы через стойку.

– Запишешь на счёт? Я не хочу опоздать, – попросила Эмерсон.

– Без проблем, – ответила Агнес. Её глаза метнулись между нами, и она отошла, на лице у неё сияла совершенно глупая ухмылка.

– Увидимся там, – сказала Эмерсон, взяв стаканы.

– Эмми, – остановил я её, легко коснувшись локтя. Она подняла брови. – Ты правда думаешь, что это всё из-за моего эго?

Она вздохнула: – Чтобы обсудить, что я думаю о тебе, Себастьян Варгас, не хватит и целой жизни.

– Ладно. Это был вопрос с подвохом, – признал я. – А что ты думаешь о команде? Без фильтров.

Она наклонила голову, снова сдувая чёлку со лба. – Как житель Легаси, я думаю, что это вернёт нам целую кучу проблем, которые мы давно похоронили ради спокойствия города. Не только деньги или компенсации, а потери. Видеть, как умирают твои герои – это не просто трагедия. Это заставляет тебя чувствовать себя меньше, уязвимее, чем раньше.

– А как дочь Джозефа Кендрика?

Она шумно втянула воздух: – Думаю, даже частичка его в живых… – её глаза наполнились слезами, и она быстро моргнула. – Это было бы всем. Эта команда была их жизнью, нашей семьёй, и как бы это ни пугало меня… как ни пугает то, чем ты занимаешься… я знаю, что именно этого они бы и хотели.

– Вот именно. Дело не в моём эго. Если бы было – я бы пошёл прямо в Лесную службу и организовал свою бригаду где-нибудь ещё.

– Тебе просто надо помнить, что в совете лишь один человек потерял кого-то в тот день. Они смотрят на это иначе. Если хочешь, чтобы они согласились, заставь их почувствовать это.

– Ты поможешь мне? – Я с трудом выдавил эти слова. Ненавидел просить о помощи, тем более у Эмерсон. Не после всего, что я с ней сделал.

Она покачала головой. – Я уезжаю. Через три недели меня здесь не будет, и я не вернусь в ближайшие полгода. Я не смогу быть тем, кто будет за тебя бороться… или кем-либо, кем ты хочешь меня видеть, – добавила она шёпотом.

Чёрт, это задело сильнее, чем я ожидал. Хотя это было добрее, чем я заслуживал.

– Я больше не причиню тебе боль, – пообещал я, потянувшись к ней.

Она отступила, выходя из зоны досягаемости. – Я знаю. Потому что я больше не позволю тебе. Баш, ты – временная часть этого города, мимолётное явление, потому что ты хочешь быть таким. И, может, мы действительно всё ещё хотим друг друга. Может, мы всё ещё притягиваемся, как раньше. Но я не временная. Это мой дом.

– Это и мой дом.

– Вот когда ты сам в это поверишь – у тебя появится шанс вернуть команду. – Она кивнула и вышла из закусочной.

– Тебе пора, если хочешь успеть на заседание совета, – сказала Агнес, забирая мою тарелку.

– А ты что думаешь? – спросил я.

Она сделала вид, будто удивилась.

– Как будто ты не слышала каждое слово.

– Как я говорила Ноксу – его отец гордился бы тем, каким он стал мужчиной. И тобой тоже. Да, у меня сердце замирает каждый раз, когда вы, мальчишки, отправляетесь на вызов. Конечно. Но в наследии есть что-то важное. И я думаю, они были бы чертовски горды, увидев, что их команда возрождается.

Я выровнял дыхание, сдерживая нарастающий ком в груди. Я был в этом городе уже неделю – и ещё не сорвался. И сейчас точно не собирался.

– Что касается Эмерсон, – продолжила Агнес, даже не дожидаясь вопроса. – Ты уничтожил эту девочку. И вся та жёсткая броня, которую она теперь носит – твоих рук дело.

– Я знаю, – тихо сказал я. Единственный раз, когда она позволяла себе быть уязвимой – это когда я прикасался к ней.

– Нет, не знаешь. Ты ушёл. Ты не видел, какой она была в тот год после – когда с трудом держалась, надеясь, что ты появишься, вернёшься домой. Ты не видел, как она пыталась встречаться с другими, найти кого-то, кто бы смог занять место, которое ты оставил… точнее, бросил. Ей понадобились годы, чтобы собрать себя заново, и твои попытки вытащить всё это обратно – даже если ты и хочешь как лучше – не помогают. Будь осторожен. Эта команда – не только твоё наследие, Себастьян. Это и её. И Райкера. И Харпер. И Нокса. И всех этих детей. Ты не единственный, кто страдает. Не в этом городе. Я люблю тебя не меньше, чем своего Нокса, но, мальчик, если ты ещё раз причинишь ей боль – я тебя разделаю. Или ты весь в этом, или не лезь совсем. Понял?

Тринадцать мне или двадцать семь – не важно. Ничто не сравнится с тем, как тебя разносит бабушка лучшего друга.

– Да, мэм, – ответил я, сжав зубы.

Я бросил на стойку стодолларовую купюру.

– Ни в коем случае, – возмутилась она.

Я наклонился через стойку и поцеловал её в щёку:

– Тогда зачисли это на счёт Эмерсон. Она выпьет на эту сумму кофе где-то за месяц.

Агнес рассмеялась. – Это правда. А теперь… знаешь, что самое красивое было в той стене? – Она указала на южную стену.

– Что она была полна любви? – ответил я фразой, которую она всегда говорила мне в детстве.

– Нет, мальчик. Те, кто вернулись, чтобы вырезать имена заново. Тот пожар превратил наш город в пепел. Мы потеряли всё, ты же помнишь. Но ты забыл, что восстановление было не просто заменой. Это было новое начало. Грехи прошлого были стерты, но любовь… она вернулась.

Она была права. Столько знакомых имён, видневшихся на новой, светлой древесине, были те же, что и раньше – вырезанные заново.

– Спасибо за завтрак. Мне пора на заседание совета.

– Ты всегда здесь желанный гость, и ты это знаешь, – кивнула она.

Я уже положил руку на дверь, когда она окликнула:

– Себастьян, ты тоже имеешь право на новое начало. Она даст тебе этот шанс, но ты должен не просто желать его – ты должен его взять.

Я кивнул, не в силах произнести ничего, что не было бы либо ложью, либо слишком правдой, и вышел из Chatterbox.

Что, чёрт возьми, я должен был делать? Даже в Калифорнии Эмерсон оставалась огнём в моей крови. Она жила в моих снах, всплывала в воспоминаниях, когда я меньше всего этого ожидал. Я ушёл от неё только физически. Даже шесть лет не смогли вырвать её из моей души. А теперь она была здесь – более невероятная, чем когда-либо, всего в шаге от меня. Боже, как же я хотел прикасаться к ней. Нет, дело было даже не в физическом контакте. Я хотел обладать ею.

Я хотел владеть ею так же, как она владела мной.

Хотел быть причиной её улыбки, поводом для её насмешливого взгляда. Хотел целовать эти губы, держать её в объятиях, слышать, как она кричит моё имя, когда я довожу её до безумия. Я хотел каждую частицу Эмерсон. А она – ничего не хотела от меня. Вот как обернулись карты.

– Готов к бою всей своей жизни? – спросил Райкер у входа в городскую администрацию.

– Больше чем в одном смысле, – ответил я и распахнул дверь.

Глава шестая

Эмерсон

– У нас Майлз Райан на девять утра, следом – Себастьян Варгас в 9:30…

– Не могу поверить, что он настаивает на этом. Новая команда пожарных! Это никогда не пройдет. Ни за что. И это чертовски неуважительно – думать, что он может просто вернуться сюда… – мэр Дэвис чуть не швырнул свою кружку с кофе, часть содержимого выплеснулась через край. – Ну вот, просто идеально.

Я потянулась за бумажными полотенцами в ящике его стола, но он опередил меня.

– Вот что значит быть вспыльчивым, – проворчал он, вытирая лужу. – Прости, Эмерсон. Просто я немного завелся из-за всего этого.

– Я вижу, – мягко ответила я, заканчивая составлять повестку дня. Конечно, Баш оказался в графике сразу после обсуждения бюджета пожарной службы на новый финансовый год. Ирония судьбы во всей красе.

– Ну, пойдем, – он отряхнул галстук от невидимых крошек и поднялся. – Готова?

Совершенно нет.

– Поехали. – Я натянула улыбку, прижала папки к груди и последовала за ним по лестнице.

– Плохой день? – спросил Грег, встретив нас у двери.

– Узнаем примерно через час, – ответила я.

Грег придвинул мне стул, и я села, с благодарностью кивнув.

– Спасибо.

Он наклонился, мягко сжав моё плечо. – Знаю, сейчас у тебя, наверное, всё крутится со скоростью света из-за возвращения Варгаса, но если тебе вдруг понадобится поговорить – я рядом.

Я повернулась, оказываясь в считанных сантиметрах от него. Повисла в этой близости на мгновение – бессовестно, отчаянно, надеясь, что тот же пожар желания вспыхнет и поглотит меня, что меня потянет к нему – к его губам.

Его глаза скользнули к моим губам, он вдохнул.

– Что бы тебе ни понадобилось, – добавил он.

Ну же… вот-вот. Ещё чуть-чуть, и желание накроет. Подожди…

Чёрт.

Ничего. Даже искры.

Может, я сломана.

– Заседание объявляется открытым, – сказал мэр Дэвис.

– Спасибо, – сказала я Грегу, и он сел рядом со мной, чуть кивнув.

Майлз вошёл ровно по расписанию и занял место у трибуны. Тридцать одну минуту спустя бюджет был утверждён. Сумма была огромной для такого маленького городка, но с огнём у нас не шутят. По крайней мере, в пределах городских границ.

Они даже включили в бюджет пожарной службы расходы на памятную церемонию в честь погибших, которая должна была состояться через две недели. Папа бы в жизни не согласился, чтобы его память стала финансовым бременем для бюджета, но теперь его мнения уже никто не спросит.

Просматривая заметки, которые я набросала, чтобы помочь мэру Дэвису, я закинула в рот Tic Tac и отметила звёздочками пункты, за которые нужно будет взяться в первую очередь, когда Майлз уйдёт.

Дверь закрылась, и, как бы банально это ни звучало, я почувствовала его до того, как увидела. Энергия в комнате изменилась, воздух задрожал от напряжения. Когда я подняла взгляд, Баш уже стоял у трибуны – с лёгкой небритостью, безупречный, великолепный, в ещё одном идеально сидящем костюме. Сегодня у него был галстук цвета мха, подчёркивающий глаза так, что я моментально перенеслась в прошлое – вспоминая, как этот цвет нависал надо мной, изучая каждую реакцию на его движения внутри меня.

– Ты в порядке? – спросил он тогда.

– Господи, да, – ответила я. – Не останавливайся.

– Никогда. Мы только начинаем, детка. – Потом он изменил угол, и я могла только стонать «Боже» и его имя всю оставшуюся ночь.

Мэр Дэвис что-то пробормотал рядом, и я очнулась от воспоминаний.

Жар расползся по телу, опустился в живот. Нет, не сломана.

Чёрт, моё желание уровня «секс у стены» включалось только рядом с Башем.

Наши взгляды встретились через дюжину футов, что нас разделяли, и он резко вдохнул, когда я провела языком по пересохшей нижней губе. Я хотела его. Сейчас. В офисе, в кладовке, где угодно, лишь бы сейчас.

– Итак, мистер Варгас, давайте послушаем ваш план.

Дверь открылась, и вошёл Райкер – его светлые волосы чуть растрёпаны, но костюм сидел так же идеально, как у Баша.

– Простите за опоздание, – извинился он. – Забирал кое-кого из аэропорта.

– Это закрытое заседание, мистер Андерс.

– Да, сэр, – ответил Баш. – Оно ограничено участием совета и Legacy, LLC, в состав которой также входит мистер Андерс.

Райкер подошёл и раздал каждому из членов совета – в том числе и мне – копии документов компании.

Листы зашуршали, пока члены совета искали имена. Умный ход, Баш.

Я подняла глаза с одобрительной улыбкой и кивнула, когда он заметно расслабился.

– А когда появится ваш третий участник? – спросил мэр Дэвис.

– Прямо сейчас, сэр.

Моя голова резко повернулась к дверному проёму, и улыбка возникла мгновенно, расплывчато и необратимо.

Харпер точно на дерьмо изойдёт.

Вошёл Нокс Дэниелс, на ходу завязывая галстук, который подозрительно напоминал тот, что Баш носил на прошлой неделе. Его светло-каштановые волосы торчали небрежно – полная противоположность безупречно уложенной причёске Баша.

Он сел рядом с Райкером и быстро пробежал взглядом по совету. Когда его глаза нашли меня, они вспыхнули, и он помахал рукой. Я ответила максимально сдержанно, чтобы не подпрыгнуть на месте и не заорать «Парни снова в городе».

Эти трое всегда были неудержимы. Безрассудны, слегка дерзки, но всегда – сила, с которой приходилось считаться.

Я показала Башу большой палец и поймала его улыбку.

– Мистер Варгас, если вы готовы.

Баш провёл ладонями по небритым щекам, положил руки на трибуну и взял инициативу в свои руки. Чёрт, это было сексуально.

Он изложил план создания команды Hotshot из двадцати человек. Они останутся федеральным подразделением, но будут формально принадлежать городу. Legacy, LLC полностью профинансирует команду и уже получила одобрение Лесной службы.

– Тогда зачем вы пришли к нам? – спросил мэр Дэвис, кивнув на одобрение остальных членов совета. – Почему не начать заново где-то ещё?

– Потому что это – нужный регион. Мы можем реагировать быстрее именно отсюда. Разве не поэтому оригинальная команда базировалась здесь?

– Тогда почему не парой округов дальше? – вмешалась миссис Андерсон.

Я с трудом сдержала желание врезать ей, а потом застыла. С какого момента я начала вставать на сторону Баша? Я действительно хочу, чтобы команда была воссоздана? Чтобы сыновья встали на место погибших отцов?

– Потому что это не создание новой команды, – он посмотрел прямо на меня. – Это воскрешение той, что мы потеряли. С незначительными изменениями в бюджете, подготовке и составе, но это та же команда.

– Ни за что.

– Это безумие.

– Нет никакого уважения.

Ответы были вовсе не мягкими и уж точно не добрыми. Каждый звучал, как удар под дых. Я посмотрела на членов совета, один за другим. Все они были уверены в своей правоте, будто бы это решение лично разорвёт их на части.

Что-то неприятное сжалось в животе. Вдруг этот совет больше не казался теми самыми гражданами, которые шаг за шагом восстановили город с нуля. Они выглядели как кучка самодовольных болванов, бросающихся фразами вроде «слишком молодые» и «худшая идея».

– Я понимаю ваши чувства, но попытайтесь взглянуть на это с другой стороны – как на способ исцелить город, по-настоящему завершить восстановление, – голос Баша оставался ровным, спокойным, но белеющие костяшки на трибуне выдавали всё. И Райкер, и Нокс выглядели так же, как я себя чувствовала – отвратительно, не из-за сомнений совета, а из-за того, как они набрасывались на Баша.

– Ты не представляешь, чем это может обернуться для нас! – выкрикнул мистер Генри, его обычно бледное лицо покраснело.

Для них?

Для них?!

– Довольно! – выкрикнула я, и в зале повисла тишина – все явно были в шоке.

– Эмерсон? – мэр Дэвис посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Ты не представляешь, чем это может обернуться для нас – это правда то, что вы сейчас сказали мистеру Варгасу? – я уточнила у мистера Генри, глядя прямо на него, при включённой записи.

– Он не смотрит на картину шире, – начал оправдываться он, выпрямившись на стуле.

– Вы серьёзно думаете, что потеря вашего дома и необходимость восстановить ваш банк – самая большая трагедия того дня? – спросила я.

Он закатил глаза. – Юная леди…

– О, нет. Я взрослая женщина, выплачивающая налоги, со степенью магистра, за которую я пахала. Я та женщина, которая помогла поставить этот город на ноги и не остановилась ни на день. Вы не имеете права принижать меня из-за моего пола и делать вид, будто я не знаю, о чём говорю.

Его рот приоткрылся… и закрылся.

Я встретилась взглядом с каждым членом совета.

– Каждый из вас что-то потерял в тот день. Каждый из вас сбежал, как и мы. Каждый из вас восстановил свои дома, бизнес, жизни. Но посмотрите внимательно на Себастьяна, на Нокса, на Райкера… на меня. Мы потеряли нечто, чего вы не способны понять. Так что не смейте говорить ему, будто он не знает, чем это стоило вам. Вы можете спорить о плане, бюджете, последствиях для города, но когда речь идёт об эмоциональной цене – мы уже её заплатили. Не вы. И если нас здесь четверо, и мы просим вас хотя бы рассмотреть это предложение – вы, чёрт возьми, должны выслушать нас с уважением.

– Мисс Кендрик… – мэр Дэвис строго произнёс моё имя.

Мой подбородок поднялся в ответ. Ни за что на свете я не собиралась отступать.

– Может, вместо того чтобы объяснять нам, почему мы не можем это сделать, вы предложите свои условия, – спокойно вставил Баш.

Внимание снова переключилось на него, и я едва не ахнула. В его глазах читалась ярость, тонкая, едва сдерживаемая, направленная на тех самых людей, ради которых он пытался всё это устроить.

– Я не прошу у вас разрешения. Если вы не согласны – я отзову петицию о включении своей земли в городские границы. Вы потеряете налоги. Лесная служба уже одобрила создание новой команды. Мне. Не. Нужны. Вы. Или ваше понимание, – бросил он в сторону мистера Генри. – Мой отец погиб на той горе вместе с семнадцатью своими ближайшими друзьями. Он умер, защищая этот город, и благодаря их работе у вас было время на эвакуацию. Я здесь только из уважения к его воле и воле его братьев и сестёр, покоящихся с ним на кладбище Аспена. Не путайте мою вежливость, мою любовь к родному городу с мольбой. Мне может быть важно имя Легаси, но мне точно не нужны ни оно, ни вы.

В зале воцарилась жуткая тишина. Баш стоял на своём, встречаясь взглядом с каждым из членов совета, но ни разу не посмотрев на меня.

– Что для этого нужно? – спросил Нокс, поднимаясь рядом с Башем. – Если мы, те, кто потерял больше всех в тот день, готовы снова встать на защиту этого города, в честь наших родителей, вы можете хотя бы дать нам шанс. Это минимум, который вы можете сделать, учитывая, что именно вы были первым, кто эвакуировался, – добавил он, обращаясь к мистеру Генри.

Тот осел в кресле.

– Представьте себе прессу, – тихо проговорила миссис Андерсон. – Нас раскритикуют за то, что позволили восстановить ту же команду.

– А представьте прессу, когда мы выйдем под другим именем, потому что наш дом отказался почтить память героев, что его спасли, – парировал Райкер, вставая по другую сторону от Баша.

– У вас будет команда Hotshot на той горе, – сказал Баш, и голос его звучал, как приговор. – И вы можете быть либо на правильной стороне этого, либо на неправильной. Решать вам.

Члены совета начали переговариваться между собой, прикрывая микрофоны, и мы остались в полном неведении – о чём, чёрт возьми, они думают?

Баш наконец посмотрел на меня, и всё вокруг исчезло. В этой комнате остались только мы двое, связанные между собой ощутимой связью, которую не смог разорвать даже бег времени. Его лицо было маской – сдержанной, непроницаемой, но глаза… они жгли меня, завораживали, отравляли. В них плескалось удивление, но и желание, такое дикое и жаркое, что моё сердце пропустило удар, а между бёдер вспыхнула неоспоримая, обжигающая потребность.

Огонь и бензин.

Господи, как же я жаждала сгореть.

Грег тяжело вздохнул рядом, опускаясь на своё место после разговора с мэром Дэвисом. – Вот почему ты не идёшь со мной на свидание, – пробормотал он с ироничной усмешкой.

– Что? – я повернулась к нему. – Мы не вместе. Мы не были… уже целую вечность.

– Но именно он мешает тебе даже попробовать, – мягко сказал он. Без злобы. Без обиды. Просто понимание… Потому что он – Грег.

Я снова взглянула на Баша. Его глаза сузились, он с холодной внимательностью следил за Грегом и мной, несмотря на то, что рядом с ним говорили Нокс и Райкер. – Это Баш, – тихо призналась я. И Грегу. И себе.

– Он не останется, – сказал Грег самым добрым тоном, на какой только был способен.

Я попыталась улыбнуться. – Знаю, – прошептала я, глядя прямо туда, где стоял Баш, и желая оказаться рядом с ним, а не на другой стороне комнаты. – Но это всегда будет он. И не важно, здесь он или нет. Это всегда будет Баш.

И озвучив вслух эту истину, я в одно мгновение ощутила и облегчение, и груз на плечах. Облегчение – потому что поняла: я не была глупой девчонкой. Я просто нашла свою родственную душу ещё ребёнком. И груз – потому что мои чувства ничего не меняли. Я не смогу быть с ним. Не полностью.

Пальцы задрожали, словно тело не справлялось с правдой, и Грег сжал мою ладонь. – Хорошо, – сказал он.

– Спасибо, – поблагодарила я, понимая, что сейчас закрываю дверь в нечто, что могло бы стать… приемлемым. Безопасным. Милым.

Но с Башем не было «милого». С ним было сумбурно, сложно, несовершенно. Но это были – мы.

– Что ж, джентльмены, – сказал мэр Дэвис, усаживаясь вместе с остальными членами совета. – Думаю, у нас есть решение.

Все трое пожарных напряглись в ожидании вердикта. – И каким оно будет?

– Вы произвели сильное впечатление – четверо из вас выступают за сохранение собственного наследия. Мы не глухи к этому, особенно когда речь идёт о четверти выживших детей той команды, и когда трое из вас готовы создать новую команду – чтобы встать на место своих отцов.

Баш напрягся, и я знала почему – он не собирался занимать место своего отца. Не здесь. Здесь – слишком близко, слишком больно. Он хотел почтить память, но не собирался надевать ту же форму.

– Мы считаем, что решение должны принять сами наследники. Мы уже совершили ошибку, заговорив от их имени, не имея на это никакого права. Второго раза не будет. Вы планируете двадцать человек в команде?

Его ореховые глаза прищурились. – Да, но мы можем функционировать при восемнадцати в соответствии с нормативами.

– Как минимум половина команды…

– Шестьдесят процентов, – выкрикнул мистер Генри.

– Хорошо. Как минимум шестьдесят процентов вашей команды должны… – вздохнул мэр Дэвис, но слишком многие члены совета кивнули, чтобы он мог возражать.

– Договорились, – отозвался Нокс.

– … должны быть из числа наследников. Если вы хотите команду Hotshot под именем Легаси, тогда она будет состоять из наследников.

Челюсть Баша напряглась, а двое других мужчин отрицательно покачали головами. – Это невозможно.

– Эмерсон? – обратился ко мне мэр Дэвис.

– Нет! – взорвался Баш.

– Всё в порядке, – сказала я ему. – Он просит меня прикинуть цифры.

Баш отступил на шаг, но напряжение никуда не делось. Он выглядел как пружина, готовая взорваться при следующем неверном слове.

– Всего у нас двадцать один ребёнок из тех семей, – начала я, прикидывая в уме. – Если у вас будет команда из девятнадцати человек, вам нужно двенадцать из них в составе. Одиннадцать – если пойдёте на минимум в восемнадцать.

Баш покачал головой:

– Это неправильно.

– Это наши условия. Вы сможете сделать это только при подавляющей физической поддержке от наследников.

– Чтобы у вас вышла красивая картинка для прессы, – выплюнул Нокс, прежде чем Баш заставил его замолчать одним поднятым пальцем.

– Из нас всего семнадцать достигли нужного возраста, – возразила я. – Дэмиен Ли следующий по старшинству, ему всего семнадцать. И вы серьёзно ждёте, что девятилетняя Вайолет Карпентер пойдёт в команду? Она даже не знала своего отца.

– Вы просили путь – я вам его дал, – отозвался мэр Дэвис, едва скрывая, как его передёрнуло от цифр.

– Сколько у нас есть времени? – спросил Баш. Я уже видела, как в его гениальной голове всё закрутилось.

– Думаю, церемония у мемориала будет подходящим сроком, – предложил мистер Генри.

Две недели. Вот же ублюдок.

– Это нелепо. У меня уже есть полностью подготовленная команда, готовая приступить к работе.

– Твои деньги не купят этого, Себастьян, – возразил мистер Генри. – Ты хочешь, чтобы этот город снова раскрыл рану? Чтобы снова пошла кровь? Тогда мы увидим, из чего ты сделан.

Это у меня в крови.

Остальные… многие уже и так были пожарными.

Я перевернула блокнот на чистую страницу и начала прикидывать. Инди – в команде в Монтане, к тому же единственная девушка. Братья Мальдонадо… Лоусон… это уже семь человек… Бракстон не Hotshot, но работает пожарным в Чикаго, а его сестра ещё совсем мала.

Баш взглянул на меня, и я едва заметно пожала плечами. Почти получилось.

– Что ж, мы и так уже заняли много вашего времени, – обратился Баш к совету. – Кажется, я видел миссис Гриви у входа – она очень расстроена из-за знака «стоп».

Я застонала.