Текст книги "Точка Возгорания (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Баш вышел вместе с Ноксом и Райкером… не бросив ни единого взгляда назад. Чёрт, это начинало раздражать.

Как только дверь закрылась, комната взорвалась спорами. Обсуждалось всё: правомерность такой команды, есть ли в ней вообще нужда, законность финансирования, как город справится с новой трагедией… дерзость нового поколения.

Чем дольше я сидела, тем сильнее мутило. Наконец, я не выдержала. Встала – на удивление спокойно, учитывая бурю, что рвалась внутри – аккуратно задвинула свой стул и положила папку с документами, без листа с записями, перед мэром Дэвисом.

– Что это? – спросил он, глядя на меня с недоумением.

– Я увольняюсь, – произнесла я отчётливо и твёрдо, не дрогнув.

– Что? – он едва не поперхнулся. – Ты не можешь. Город нуждается в тебе.

– Город, да. Я посвятила последние десять лет своей жизни этому городу – и буду помогать ему всегда. Я девушка из Легаси до мозга костей. И пусть я уважаю вашу работу, но всё, о чём вы говорили, – это город, пресса, финансы.

– Мы обязаны заботиться о Легаси, – возразила миссис Андерсон.

– Мы маленький город, миссис Андерсон. Мы боремся за всё, что у нас есть – и гордимся этим. Но одно из преимуществ маленького города в том, что вы служите не только структуре, а её людям. Когда вы говорите о школе – вы имеете в виду мистера Хартвелла, с которым выросли. Когда говорите о парковке у Chatterbox– вы говорите об Агнес, а не о трафике. Мы – не безымянные лица. И Себастьян – не исключение. Вы знали наших отцов. Вы любили их. Это не просто городской вопрос. Это – глубоко личное. И так как это касается моей семьи, я не буду больше на вас работать. Это даже не обсуждается. Считайте это моим заявлением об уходе.

Я развернулась на каблуках и сосредоточилась на том, чтобы не испортить эффектный выход тем, что запнусь или оступлюсь. Грег поднял на меня глаза, улыбнулся и кивнул – поддерживая.

– Если ты выйдешь за эту дверь, – бросил вслед мэр Дэвис, – город не оплатит тебе поездку в Лондон.

У меня всё оборвалось внутри, но эта угроза лишь укрепила мою решимость.

– Когда я выйду за эту дверь, мне уже не понадобится стажировка, чтобы научиться управлять городом. Вы вполне справитесь без моего дерзкого поколения.

Я сглотнула горечь утраты – пусть и небольшой – своей мечты… и вышла.

Было лишь одно место, где я по-настоящему хотела быть. И это точно был не кабинет, полный заносчивых, закомплексованных придурков.

Глава седьмая

Себастьян

Бам. Бам. Бам. Звук ударов гулко отражался от стен спортзала в подвале Берлоги. Отлично, ее маленькое прозвище прижилось.

Я вкладываю весь свой вес в каждый удар, раскачивая тридцатикилограммовую грушу, снова и снова врезаясь в неё.

К чёрту их условия. Мне не нужны были ни они, ни одобрение города. Эта земля принадлежала мне – именно здесь они и погибли – и я имел полное право делать с ней всё, что захочу. Чёрт, я владел чуть ли не половиной этого грёбаного города, если посчитать все подаренные деньги и долги, которые могли бы быть востребованы.

Я в них не нуждался.

Это они нуждались во мне, чёрт побери.

Все. Кроме одной.

Эмерсон.

Я врезал по груше в последний раз, вымещая всю злость, всё это бешенство – но как только одно выходило, тут же приходило другое. Эта чертова груша болтается уже полчаса. Я насквозь мокрый от пота, но ярость всё никак не уходит.

– Готов наконец поговорить? – спросил Нокс из дверного проёма, как всегда невозмутимый.

– Нет.

Он закатил глаза. – Удары по груше ничего не изменят, Баш. Я говорю – поехали, выпьем и переспим с кем-нибудь.

– Во-первых, – сказал я и снова ударил, – ещё даже полдень не наступил.

– Wicked открывается в одиннадцать, – пожал он плечами, крутя ключи на пальце.

– Во-вторых… – ещё один удар. – Секс – это последнее, что мне сейчас нужно.

– Херня, – кашлянул он в кулак. Сволочь.

Я придержал грушу и посмотрел на него, подняв брови.

– Ладно, переформулирую: последнее, что мне сейчас нужно, – это перепихон с кем-то из местных. Я свалю, как только всё будет готово.

– Ага. Просто случайный местный перепихон, да? Чувак, я в этом городе всего четыре, мать его, часа – и мне уже пришлось надеть презерватив просто чтоб защититься от твоих глаз, которыми ты буквально трахал её в зале заседаний.

– Даже не вздумай. – Я ткнул в него пальцем. – Только не сегодня.

– Что? Не говорить очевидное? Вот тебе третий пункт: ты не трахаешься не потому, что не хочешь, а потому что до сих пор надеешься, что та самая, которую ты однажды просрал, простит тебя.

– А ей-то какое дело, с кем я трахаюсь? – бросил я и снова ударил.

– А тебе тогда какое дело, если с ней спит Грег Робертс?

Я сбился с удара, кулак проскользнул, и я чуть не рухнул, в последний момент удержавшись на груше.

– Он с ней не спит.

– Ты в этом так уверен? – Он подошёл и придержал грушу. – Я видел, как он взял её за руку сегодня утром. Он здесь живёт, ты знаешь. Может завести с ней семью. Жениться. Подарить ей кучу детишек, которые будут ходить в садик к Харпер и устраивать пикники.

К чёрту грушу. Следующей в моём списке была физиономия Нокса.

– Она не спит с ним. Отвали, нахрен.

– Не нарывайся, Нокс, – предупредил Райкер, войдя в зал.

Но Нокс, как всегда, не знал меры.

– А с хрена ли ты это знаешь? Ты в городе всего неделю. Да она хоть прямо сейчас может быть у него в постели.

– Потому что я знаю, как она смотрит, когда хочет кого-то, мудак.

– И ты хочешь сказать… она хочет тебя?

– Нокс… – зарычал Райкер.

– Да! – выкрикнул я. – Прошло шесть чёртовых лет, а между нами ничего не изменилось. Если ты спрашиваешь, хочу ли я её – да. И она хочет меня. Но я больше не пацан. Я не имею права просто переспать с ней и уйти, как тогда, когда был молодым и тупым.

– Конечно, – с издёвкой кивнул он. – Ты же теперь взрослый.

– Ты мне как брат, Нокс… но я выбью из тебя дерьмо. – Угроза в моём голосе была ледяной. Потому что я не шутил.

Никто не имеет права лезть в то, что между мной и Эмерсон. Никогда.

Райкер отступил на шаг. Нокс – наоборот, подошёл ближе.

– Она хорошо выглядит, брат. Хотя, впрочем, она всегда выглядела хорошо. Я наблюдал, как она взрослеет, потому что, в отличие от некоторых, я здесь бывал… ну, чаще, чем никогда.

– Нокс, – теперь уже рычал я.

– А как ты думаешь, кто помог ей выбраться из дома твоей мамы, когда ты оставил её одну в своей постели? Она позвонила мне. Знаешь про её первого парня – примерно через год после того, как ты уехал? Когда она застряла на той вечеринке в Ганнисоне, а я был дома на Четвёртое июля. Снова я. Она тогда только рассталась… Ревела не потому, что переспала с ним…

Всё моё бешенство застыло льдом. Мышцы онемели.

– …а потому, что это был не ты, – закончил он.

– Я знал про него, – тихо сказал я. Голос ровный, как лезвие. Нокс бросил взгляд на Райкера, тот кивнул.

– Хорошо. Потому что ты мне как брат, но, чёрт возьми, то, что ты с ней сделал? Ты хоть раз оглянулся назад, прежде чем начать трахать всё, что шевелится в Калифорнии? Она заслуживала куда большего чем ты. И всё ещё заслуживает.

Я ударил.

Всё его двухметровое тело рухнуло на мат, с глухим стуком обрушившись на пол.

– Блять, – выдохнул Райкер, подходя ближе, явно готовый влезть, если я решу продолжить.

Во мне кипела ярость. Горячая, ядовитая, распирающая изнутри.

– Я не притронулся ни к одной женщине целый год, ты, ублюдок. Как я мог? Я видел её перед собой, думал о ней, помнил её вкус. Она была моим воздухом. А потом вдруг – Райкер говорит мне, что она спит с каким-то кретином из колледжа. Она пошла дальше, вот и я пошёл.

– Ты сам её бросил! Ты разбил ей сердце. Так что не тебе судить, с кем она теперь трахается, потому что ты уже имел её, а потом вышвырнул, будто она шлюшка, охотящаяся за парнями в форме.

– Думаешь, я не знаю?! – закричал я. – Думаешь, я не жалею об этом каждый, мать его, день? Я бы отдал всё, лишь бы вернуться в тот момент. Не взять ту чёртову трубку, не поехать… Остаться. Сказать ей, куда уезжаю. Дать нам шанс. Это была самая большая ошибка в моей жизни. И мне, сука, нелегко находиться в одном городе с ней… и с теми, кого она теперь может выбирать… – Я не смог закончить.

– Какой же ты громкий придурок, когда выходишь из себя, – хмыкнул Нокс, всё ещё лёжа. – Твой офис и правда звукоизолирован, как ты говорил?

– Ты о чём вообще? – я сузил глаза. Может, я и правда ударил слишком сильно. – Да, звукоизоляция там отличная. Мне же нужно работать.

– Ну, это отлично.

Я повернулся к Райкеру. Он пожал плечами. – Он пытается сказать, что Эмерсон сейчас у тебя в офисе.

– Что? – рявкнул я, снова повернувшись к Ноксу.

– Она пришла минут десять назад. – Он встал и похлопал меня по плечу. – Я просто хотел напомнить тебе, что ты всё ещё её любишь. Чтобы ты, заходя туда, не обосрался окончательно.

Слов у меня не было. Вообще.

– Ага, так и думал, – рассмеялся он. – В душ иди. От тебя несёт. А потом, когда будешь мысленно кастрировать себя, думая, что ты не можешь ее иметь, помни, что твое возвращение в команду Калифорнии – это не почтение к нашим отцам. Это взрослая версия бегства из дома. Из дома, где сейчас под прицелом наша команда. Ладно, мы с Райкером, пожалуй, отнесём Харпер обед.

– То есть оставим тебя наедине с Эмерсон, – добавил Райкер на выходе.

Эмерсон была здесь. Прямо сейчас. Я вбежал в душевую кабинку, смыл с себя пот так быстро, как только мог, и натянул чистые спортивные шорты, больше ничего. Потом рванул наверх по лестнице, на основной уровень. Я увидел её через стекло своего углового офиса – она смотрела на долину внизу, на тот самый дом, который мы оба когда-то так отчаянно защищали.

Чёрт, какая же она красивая. Силуэт на фоне гор – её изгибы резким контрастом к вершинам за окном. Она была всем хорошим, что было в этом доме… доме, в котором я не мог остаться.

Господи, она должна уйти.

– Тебе нельзя здесь быть, – сказал я, распахнув стеклянную дверь.

Она повернулась ко мне. – Ну, тебе тоже привет. – Её глаза скользнули вниз по моему торсу, и губы приоткрылись. Чёрт. Надо было надеть что-то ещё.

– Я серьёзно, Эмерсон, тебе нельзя здесь быть. Не сейчас.

– Почему?

Чёрт. В голосе у неё появилась хрипотца, а язык… ага, да, вот он – скользнул по нижней губе. Кровь хлынула из всех возможных частей моего тела к члену, который с каждой секундой становился все тверже.

Я обошёл стол, чтобы спрятать это.

– Потому что я сейчас вообще не в настроении для компании.

– Ты сказал, что никогда мне не врёшь. Не начинай сейчас, – напомнила она, как в той поездке на машине.

– Хочешь правду?

– Да. – Она подошла ближе, остановившись у угла моего стола. – Я всегда хотела от тебя только правду. – Она покачала головой, чёлка упала на глаза, и она смахнула её в сторону. – Хотя нет. Хотела гораздо большего, но сейчас согласна хотя бы на правду.

– Чего ещё ты хочешь? – Почему, чёрт побери, ты так себя мучаешь?

– Чтобы ты остался. Хотя знаю, что ты не останешься.

Господи, всё так просто. И так ужасно сложно. Сердце с бешеным ритмом ожило в груди. Нокс был прав. Я всё ещё любил её. Никогда не прекращал.

– А чего хочешь ты, Баш? – спросила она, глядя на меня из-под невероятно густых ресниц, её карие глаза были открытыми, честными… и чертовски сексуальными.

– Чтобы ты ушла. Сейчас же.

Та девочка, которую я любил, обиделась бы и ушла. А вот женщина, в которую я влюблялся снова – просто подняла бровь.

– Нет. Пока ты не скажешь мне правду – не уйду.

– Я ушёл от тебя. Я выбрал ту команду в Калифорнии, потому что они дали шанс новичку, и я сделал это, зная, что потеряю тебя. Что ты никогда не поедешь со мной.

– Да.

– Поэтому вместо того, чтобы спросить, я просто ушёл, оставив тебя спящей, голой и тёплой, в моих простынях, пропитанной моим запахом.

– Да.

Картинки вспыхнули в голове. Как доверчиво она смотрела, когда я впервые вошёл в неё, как будто я овладевал её телом так же, как она владела моим сердцем. Как кожа её была сначала мягкой… потом ещё мягче. И как я почувствовал себя завершённым, когда видел, как она кончала подо мной, словно она была моей наградой за то, что я выдержал эти мучительные месяцы, ожидая, пока ей исполнится восемнадцать.

И пустота, которая была во всех других женщинах после неё.

– Я спал с другими.

Она чуть склонила голову. – Я спала с другими.

У меня в груди прорвалось рычание: – Я в курсе.

– Есть ещё какой-то секрет, который ты от меня скрываешь, Баш? Или это всё, на что ты способен? Может, ты женат?

– Нет.

– Почему я должна думать, что ты честен? – спросила она игриво, покосившись на мои голые руки, которыми я сжимал край стола, лишь бы не прикоснуться к ней. Она, похоже, не осознавала, как близка была к тому, чтобы я прямо сейчас её трахнул, чтобы задрал это лёгкое платье вверх по её бёдрам и стянул с неё трусики. Если бы понимала – давно бы сбежала.

Одной ночи с ней было недостаточно. Целой жизни было бы мало.

Эти мысли определённо не помогали справиться с моим возбуждением.

– Откуда мне знать, что ты не женат? – повторила она. – Может, есть ещё одна женщина, которой ты дал обещания, и тебе просто не хватает духу сказать мне об этом.

Я медленно, сдерживая каждое движение, протянул руку, обхватил её за шею и притянул ближе – настолько, что смог почувствовать аромат мятной жвачки в её дыхании.

– А ты замужем?

– Нет, – чуть покачала она головой. – Ты ведь это знаешь.

– Вот поэтому я и не женат.

– То есть ты ждал, пока я выйду замуж первой? – нахмурилась она.

– Нет. Просто есть только одна женщина, на которой я бы хотел жениться. И раз она, очевидно, не замужем за мной, значит, я не могу быть женат.

Её губы приоткрылись, и она стала податливой. Чёрт. Вся из себя – изгибы, ум и пламя, а я терял контроль с каждой секундой.

– Малышка, тебе нужно уйти.

– Почему? – снова спросила она.

Она хочет правду? Хорошо, она её получит.

– Потому что после утреннего заседания совета у меня столько злости, что мне больше всего сейчас хочется просто вытрахать её из себя. Но я не могу тебя тронуть. Не после того, как ты так встала на мою защиту. Ты рисковала ради меня, ради этого, – я оглядел кабинет вокруг нас. – И я не позволю себе использовать тебя вот так. Как бы сильно ни хотел. Тебе нужно уйти.

Чёрт возьми. Она обошла стол – и, мать твою, – я повернулся. Она посмотрела вниз, прямо на мою очевидную эрекцию, потом обратно мне в глаза, щеки её залил румянец.

– Я не хочу уходить.

– Ты понимаешь, что я тебе говорю, Эмерсон? Я хочу трахнуть тебя. Сейчас. Я хочу провести руками по твоим бёдрам, ласкать тебя, пока ты не начнёшь кричать моё имя. Я хочу видеть, как ты теряешь контроль, а потом снова – когда я буду внутри, когда буду частью тебя.

Её глаза затуманились, дыхание стало прерывистым и коротким, губы дрожали в нескольких сантиметрах от моих.

– Я понимаю.

Эта женщина сведёт меня в могилу.

– Если останешься – я возьму тебя. Без остановок. Без пощады. Без разговоров о том, чтобы я остался.

– У меня один вопрос.

– Спрашивай, – рявкнул я. Всё это было безумием. Я вообще не должен был даже думать о том, чтобы к ней прикоснуться, не говоря уже о том, чтобы говорить это вслух.

– Ты хочешь меня… только из-за того, что случилось сегодня?

Что?

– Нет, – я наклонился вперёд, пока наши лбы почти не соприкоснулись. – Это не про «хочу». Между нами никогда не было просто «хочу». «Хочу» можно игнорировать, как тупую тягу к сладкому. А ты – это необходимость. Как кислород. И пусть сегодняшний день расшатал моё самообладание, это никак не влияет на то, насколько сильно мне нужно быть внутри тебя. Это нечто, что не менялось с той самой минуты, как я вылез из той кровати шесть лет назад. Потребность, которую я так и не смог утолить. А теперь, когда ты здесь – когда я до сих пор чувствую вкус твоего поцелуя – это сводит меня с ума. Так что ты можешь остаться и позволить мне дышать тобой, или уйти – и спасти нас обоих от того, как всё это закончится.

Её пальцы легко скользнули по моей коже вверх по рукам, пока не обхватили мои щеки. – Остаюсь.

Одно слово с её губ – и моя судьба была решена.

Глава восьмая

Эмерсон

– Остаюсь, – прошептала я.

– Малышка… – взмолился он, закрывая глаза и цепляясь за ту тоненькую ниточку самоконтроля, которую мне так хотелось разорвать.

– Я знаю, что ты уйдёшь. Я не прошу тебя передумать. И правда в том, что я лучше буду иметь тебя на то короткое время, которое у меня есть, чем не иметь тебя вовсе – Я вывернула сердце наружу и только молилась, чтобы он не швырнул его обратно мне в лицо. – Баш?

Он открыл глаза – ореховый цвет стал зелёным, и моё сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из клетки, в которую я его заперла, когда он ушёл.

– Коснись меня.

Из его груди вырвался низкий рык, и он метнулся вперёд, овладевая моим ртом с открытой жадностью и намерением. Его язык двигался с идеальной точностью – точно так же, как он, без сомнения, собирался трахать меня – пока его руки не захватили мои бёдра, мягко сжав. Всё закружилось, мир расплылся, пока я не оказалась прижатой к стене, мои ноги обвили его талию, и я ощутила, как его твёрдая эрекция уткнулась точно туда, где я его хотела. Он прижал ладони к моему лицу, наклонил его, целуя меня глубже, жёстче.

Я прижалась к нему, пытаясь унять это пульсирующее желание, которое никак не отпускало. Чёрт, оно не стихало с тех пор, как он появился в городе – будто тело помнило всё, на что он способен, и было готово к нему в любую секунду, стоит ему только сказать.

Ну так вот. Сейчас я сказала.

Удерживая меня у стены, он провёл рукой по моему бедру, поднимая платье вместе с движением. Спасибо тебе, Боже – я сегодня не надела колготки. Его губы скользнули к моей шее, найдя то место под челюстью, от которого я моментально распалялась, а пальцы легко прошлись по моим кружевным трусикам.

Один балл за удачный выбор нижнего белья.

– Черт, детка. Ты вся мокрая, – простонал он, вызывая во мне новую волну тепла.

– Только для тебя. Всегда для тебя, – призналась я, потянув его за волосы, чтобы вернуть его губы к моим.

Он поцеловал меня, заглушая мой вздох, когда его большой палец коснулся моего клитора. Затем я оторвала губы, чтобы вдохнуть, пока он поглаживал меня круговыми движениями, и желание закручивалось спиралью, зарождаясь глубоко внутри, где я отчаянно его хотела. – Вот так, – прошептал он, найдя ритм, который заставил меня откинуть голову назад к стене и выгнуть бедра в его руки. – Боже, ты прекрасна, Эмми. То, как ты чувствуешься под моими пальцами, такая горячая, влажная... ты идеальна. Ты всегда была идеальной.

Он двумя пальцами погладил мой клитор, и я выгнула спину. – Баш!

– Да, черт возьми, именно так, – похвалил он. – Кончи для меня, Эмерсон.

Это было невозможно. Никогда раньше это не происходило так быстро. Но потом это случилось. Напряжение, нараставшее во мне, достигло предела. Он ввел палец внутрь, одновременно ласкал мой клитор, и я взлетела, крича его имя.

Боже, я почти забыла, каково это – так отчаянно нуждаться в ком-то, что тебе плевать на последствия – нуждаться в Баше.

Он переместил нас к своему столу, и моя задница коснулась прохладного, отполированного дерева за секунду до того, как он снял с меня трусики. Я стянула с него шорты, остановившись, чтобы полюбоваться каждой линией его развитых мышц. – Баш, ты невероятный, – прошептала я, проводя пальцами по линиям, которые вели к его члену.

– Потом, – пообещал он, заставив меня замолчать поцелуем. – Сейчас я нуждаюсь в тебе, Эмерсон. Пожалуйста. Боже, пожалуйста.

Я подняла руки, и новая волна желания накрыла меня от его слов, от его отчаяния. Он расстегнул молнию, затем осторожно стянул с меня платье через голову, и его рот слегка приоткрылся, когда он увидел подходящий к нему кружевной бюстгальтер. – Совершенство.

Быстрым движением он снял мой бюстгальтер, и на его место пришла теплота рук Баша, который обхватил мои груди, а затем нежно потянул за чувствительные соски. Затем его губы оказались там, его зубы скользили по вершинам, его рот сосал и ласкал меня, пока я не заерзала на столе.

– Я хочу тебя, – прошептала я, потираясь о его эрекцию, а пальцами лаская линию его плеч, любуясь глубокими цветами его татуировок в виде пламени.

Он застонал. – В следующий раз, – пообещал он мне, вставая. – Я буду лизать каждый твой изгиб, поклоняться тебе, пока ты не кончишь на мой язык.

Мои бедра задрожали, его слова вернули меня в состояние безумия. – Сейчас, Баш. Сейчас.

Он потянулся к ящику стола, и через мгновение, разорвав фольгу, надел презерватив и приготовился войти в меня. – Эмерсон?

– Боже, да, Баш. Миллион раз, да.

Он вошел в меня одним плавным движением, проникая сквозь мои складки с восхитительным трением, от которого я застонала.

– О, чтоб меня, детка. Черт, не двигайся, – простонал он мне в шею, когда мои ноги обхватили его бедра, а угол наклона стола оказался абсолютно идеальным. – Мне нужно, чтобы это длилось дольше. Мне нужно больше. Мне нужно...

Я прижалась к нему. – Возьми меня, Баш. Трахни меня. Люби меня. Все, что тебе нужно. Просто сделай это сейчас.

Он схватил мою задницу одной рукой, а голову другой, целуя меня, когда начал двигаться, покачиваясь во мне сначала мягко и медленно, пока капли пота не образовались от его сдержанности. – Я скучал по этому. Я скучал по тебе, – сказал он, поцеловав меня еще раз, и мое сердце растаяло, а остальная часть меня горела в огне, которым были мы.

Его бёдра двигались быстрее, жёстче, и я ловила каждый его толчок, двигалась вместе с ним, навстречу ему – всё, лишь бы услышать эти звуки с его губ, увидеть, как он сдаётся мне, пока во мне нарастал второй оргазм. Он отдал мне всё, вцепившись взглядом в мои глаза – зелёные, полные дикого желания – и начал вбиваться в меня с силой, одновременно скользнув рукой вниз, чтобы нежно ласкать мой сверхчувствительный клитор. – Я хочу, чтобы ты снова кончила, Эмерсон. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь. Боже, детка, ты убиваешь меня.

Он нежно нажал на мой клитор, и мое тело сжалось вокруг его, когда оргазм пронзил меня, глубже и дольше, чем первый, отрывая меня от всего, что я думала, я знала, пока не остался только Баш и то, как сильно я все еще его люблю. Все еще нуждаюсь в нем. Я крикнула его имя, когда он толкнулся один раз, два, а затем задрожал внутри меня, прижав свой лоб к моему.

Мы оба глубоко вдохнули, пытаясь успокоить наши бешено бьющиеся сердца, наши перегретые, насыщенные тела.

Я не была наивной подростком – нам действительно было так чертовски хорошо вместе. А теперь еще лучше.

– Боже. Черт, – прошептала я, прислонившись головой к его ключице и целуя влажную кожу.

– Точно мои мысли, – согласился он.

– Что мы будем делать теперь?

Он улыбнулся и поднял меня на руки. – Наверстаем упущенное время.

Затем он нес меня по лестнице в комнату, которую считал своей, и сделал именно то, что обещал.

Солнце уже садилось, когда я проснулась, моргая от ослепительного шоу заката, развёрнутого за панорамными окнами комнаты Баша. Я потянулась, с кривой улыбкой морщась от приятной ноющей боли в теле – каждое место, до которого он добрался, теперь напоминало о себе.

Но я была одна.

Волна паники накрыла меня, прежде чем я успела напомнить себе, что мне не восемнадцать, и это не шесть лет назад. Прижимая одеяло к груди, я села в огромной постели и оглядела строгую, почти пустую комнату. Тут, наверное, процентов шестьдесят занимала только кровать. Всё остальное хранилось в шкафах вдоль стены, а на столе – только ноутбук и пара личных вещей. Комната пахла нами – сексом и Башем – но в ней почти не было его.

Как и ничего твоего… ты же голая.

Я на цыпочках выбралась из кровати и схватила рубашку Баша с утреннего заседания совета – она висела на спинке стула. Рубашка почти доходила мне до колен, так что до офиса я хотя бы буду не совсем голая. Застегнув пуговицы, я пошла наверх, проверяя углы, будто была секретным агентом – искала Райкера или Нокса. Но клуб был пуст, тих.

Когда я добралась до офиса Баша, я успела надеть трусики под рубашку, но он вошёл раньше, чем я смогла застегнуть бюстгальтер. Воздух наполнил мои лёгкие, и я поняла, что не сделала ни одного полноценного вдоха с тех пор, как проснулась одна. Я знала, что он не ушёл… но подсознательный страх всё равно сидел внутри.

– Привет, красавица, – сказал он, ставя на стол две коробки с едой, и подошёл, заключив меня в крепкие объятия.

Я прижалась щекой к его сердцу, чувствуя тот самый ритм, под который я жила в юности. – Привет, – выдохнула я, голос предательски дрогнул.

Он обхватил моё лицо ладонями. – Что случилось? Господи, только не говори, что жалеешь.

– Нет, совсем не об этом, – ответила я с дрожащей улыбкой. – Когда я проснулась, тебя не было. И я знала, что ты не… не ушёл, но, видимо, не осознавала, как сильно я боялась, пока не увидела тебя снова.

Он поцеловал меня – мягко, нежно, сдержанно, но надолго.

– Прости, что когда-то заставил тебя это почувствовать. Я знал, что меня вот-вот призовут, и мне было до ужаса страшно тебе сказать. Утром, когда поступил звонок, ты спала. И я понимал: если скажу тебе и ты попросишь остаться – я не смогу уйти. Особенно после самой совершенной ночи в моей жизни. Это не оправдание. Я и не прошу прощения – никогда не надеялся на него. Но если бы я мог всё переиграть… всё было бы иначе.

– Ты бы не стал со мной спать, – предположила я.

– О, ещё как бы стал. У меня полно сожалений в жизни, Эмерсон. Но быть с тобой – никогда не было одним из них.

– Даже те полгода, когда ты был в колледже, а я ещё в школе? Без секса? С расстоянием? – В нашем крошечном городке Баш и я были как горошек с морковкой – все ожидали, что мы будем вместе, и никто не возражал. Но когда мы наконец позволили себе чувства, ему только что исполнился 21, а мне оставалось ещё полгода до 18. – Я знала, что тебе тогда было непросто. И часть меня всегда думала, что это…

Он провёл большими пальцами по моим скулам. – Нет. Никогда. После Дня благодарения, когда мы решили быть вместе, я не смотрел ни на кого другого. Ни одна женщина не могла дать мне то, что было у меня с тобой. И да, ждать, когда наконец смогу дотронуться до тебя? Это было пыткой. Но ты стоила каждой секунды. Моё исчезновение – это никогда не было про тебя.

– Тогда почему ты ждал, пока я сама исчезну, чтобы сделать это? Почему ты не звонил? Не написал? Ни письма, ни чёртового голубя?

– По одной причине. Я знал, что мы всё равно окажемся здесь. Я понял это с первой секунды, когда снова тебя увидел. Но это не меняет сути. У меня есть жизнь в Калифорнии. А ты принадлежишь этому месту. Ты всегда принадлежала.

Я хотела сказать, что уволилась у мэра Дэвиса. Что не еду в Лондон. Но в этот момент это уже не имело значения. Это не изменило бы того, что произошло между нами – кем мы были. Это только заставило бы его чувствовать себя виноватым. А с тем, как мало у нас было времени… вины у нас и так с избытком.

– Значит, просто наслаждаемся тем, что есть? – спросила я, гораздо увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Я уже пообещала себе, что больше не попрошу его остаться. Так что говорить было особо нечего. Он уйдёт. Моя жизнь продолжится. По крайней мере, теперь у меня будет точка в нашей истории. Чего бы это ни стоило.

– Наслаждаемся тем, что есть, – повторил он и поцеловал снова. – Но его никогда не будет достаточно.

– Знаю, – согласилась я, пытаясь проигнорировать тот факт, что только что снова влюбилась в Баша. Но в этот раз всё было иначе, потому что я уже знала, чем всё закончится. Забавно, но раньше, когда мы безрассудно отдавались друг другу, не зная, что ждёт впереди, было проще. Я бы даже сказала – лучше.

Зазвонил его телефон, и мы отстранились, чтобы он мог ответить.

– Привет, Нокс, – сказал он и замолчал, выслушивая. – Серьёзно? Ладно. Один есть. – Он бросил взгляд на меня, потом ниже – на мои совершенно оголённые ноги, и в его глазах потемнело.

– Мы занимались сексом два часа назад, – прошипела я.

Он в ответ беззвучно сказал: – И что? – и выразительно показал на меня, как будто это всё объясняло.

Я закатила глаза и подошла к белой доске, покрывающей одну из стен его офиса. Пока он говорил с Ноксом, я начала писать. Двенадцать. Нам нужно было двенадцать человек.

Из двадцати одного ребёнка оригинальной команды четверо были слишком малы, чтобы их вообще рассматривать, ещё двое – под вопросом. Это было невозможно. Без согласия всех у нас ничего не выйдет. А такого, похоже, не было и быть не могло.

– Пять минут? Конечно. Ждём, – сказал Баш и повесил трубку.

Я резко обернулась. – Господи, где моё платье?

Он подошёл сзади и прижал меня бёдрами к себе… где он снова был твёрдым. – Баш… – прошептала я. – Ты вообще человек?

– Время ограничено, помнишь? – прошептал он мне в ухо, мягко посасывая мочку. Внизу живота вспыхнуло желание. Теперь, когда моё тело вспомнило, что такое страсть, оно явно не собиралось останавливаться.

– Пять минут, – напомнила я.

Он легко втянул кожу на моей шее, и голова сама склонилась в сторону. – Ненавижу, что он идёт сюда, когда всё, чего я хочу – это уложить тебя на стол и…

Я развернулась и прижала ладонь к его губам. – Нет. Ты не будешь заводить меня своим грязным ртом. Не тогда, когда Нокс уже на подходе.

Он вздохнул, будто я только что отняла у него любимую игрушку. – Ладно. Давай прикроем эти великолепные ноги.

Двадцать минут спустя я стояла у маркерной доски в пижамных штанах Баша, закатанных на талии, и в его рубашке, завязанной на бёдрах. Нокс, Райкер и Баш шагали взад-вперёд по офису.

– Я могу позвонить Инди и узнать, вернётся ли она, – предложила я, вписывая её имя в восьмую ячейку.

– Всё равно недостаточно, – сказал Райкер, проводя рукой по коротким светлым волосам.

– Придётся, – возразил Нокс. – Сможем собрать девятнадцать человек, и тогда возьмём одиннадцать наследников.

Баш молчал. Его большой палец неторопливо скользил по ямочке на подбородке, пока он буравил доску взглядом, будто мог подчинить её волей.

Я посмотрела на три пустые ячейки, которые так и не удавалось заполнить, и сердце сжалось. Как всё это должно было сработать?

У нас было две недели.

Слишком мало времени, чтобы всё организовать. Слишком мало времени, чтобы снова полюбить Баша.

Но другого времени у нас не было.