Текст книги "Неотступная память"

Автор книги: Разитдин Инсафутдинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

«Сергеевская четверка» находилась в штурмовой группе Петра Гигелева. Наступившие сумерки и туман позволили нам незаметно занять позицию вблизи моста. Общее руководство штурмовыми группами осуществлял Петр Машеров.

Ночь – хоть глаз выколи. И тишина. Такая, что было слышно, как стучат сапоги часовых о железный настил моста. Судя по всему, фашисты не подозревали о присутствии партизан. Но вот сквозь моросящую даль стали просматриваться огромные металлические фермы, вырисовывалось большое кирпичное здание казармы. Мы ждали сигнала: выстрела наших пушек. Артиллеристы молчали. Мешал туман, кутавший мост и Дриссу.

И тут прогремели глухие взрывы слева и справа, вдалеке от моста. Это вышли на железнодорожное полотно наши группы прикрытия. Из казармы стали выбегать к окопам и дзотам гитлеровцы. Мешкать теперь было нельзя, и Петраков приказал:

– Огонь!

Впервые в нашем крае партизанскому налету предшествовала артиллерийская подготовка. Она продолжалась минут двадцать. Хорошо поработали наши пушкари! Первые снаряды накрыли казарму, преградили солдатам путь к дзотам. Следом ударили наши станкачи. Стрелял из пулемета по казарме и я. Вел огонь и радовался: не разучился! Рядом со мной лежал Петр Гигелев. Сквозь грохот стрельбы слышал его одобрительные слова:

– Хорошо, комиссар! Еще очередь! Еще!

А по реке плыл плот. Он приближался к мосту.

– Атака! Резерв в бой! – приказал комбриг.

– Вперед! За мной, товарищи!

Это кричал Машеров.

– У-р-р-а-а! – раскатисто загремело у высокой железнодорожной насыпи.

К штурмовавшим бойцам на помощь подоспел отряд «Бесстрашный». Несколько минут рукопашного боя – и вот уже по шпалам и настилу моста бегут партизаны. Узнаю Степана Киселева, Овсянникова в развевающейся плащ-палатке… Смолк последний вражеский дзот. И почти в тот же миг плот причалил к «быкам» моста. Две красные ракеты прочертили воздух – сигнал к отходу.

Три минуты напряженнейшего ожидания. Огромный столб дыма и сквозь него яркие молнии метнулись к небу. Земля содрогнулась. В воздухе взметнулись обломки рельсов, обрубки шпал. Взрыв разметал тяжелые мостовые конструкции, фермы рухнули в Дриссу.

В тот день, 4 августа 1942 года, в дневнике комбрига Петракова появилась итоговая запись об операции:

«…Вот это победа! Все работали четко и хорошо. Все задачи были выполнены согласно намеченной схеме».

Завоевали мы эту победу малой кровью. Несколько партизан – Огурцов, Шуцкий и другие получили ранения. Гарнизон фашистов у платформы Бениславская был уничтожен полностью.

Более чем на полмесяца прекратилось движение поездов через Дриссу. На ближайших станциях скопились вагоны с военной техникой, другими грузами гитлеровцев для фронта. Этим воспользовались наши летчики. Огромен был и политический резонанс первой крупной операции бригады «За Советскую Белоруссию»: начался новый приток людей в партизанские отряды. Как на пороховой бочке чувствовали себя теперь оккупанты в Россонах, Освее, Дриссе.

Еще не улеглась радость от победного боя на берегах Дриссы, а наша «сергеевская четверка» уже шагала лесными тропами к поселку Лисно. Вместе с нами шел и командир нового партизанского отряда Петр Альшанников, бывший подпольщик из группы Машерова в Россонах. Отряд мы решили назвать именем легендарного героя гражданской войны Котовского.

Стоянку для отряда облюбовали в лесу, неподалеку от деревни Голяши Россонского района. Кругом болота, окруженные лесом. Переночевав на еловых ветках, утром 8 августа разошлись по деревням на вербовку. В Юховичах я и Николай Кичасов встретились со старыми друзьями: Михаилом Игнатовичем, Петром Микшасом, Александром Цветниковым.

– Хорошо, что пришли, а то мы чуть было не подались к калининским партизанам, – рассказывал Игнатович. – Здесь поблизости ходит группа не то лейтенанта, не то капитана Лебедева. Она мобилизует в отряд всех военнообязанных. Отчаянные мальцы.

– По старому знакомству давайте к нам, – сказал я. – Завтра сбор.

– А с оружием как? – спросил Кичасов,

– Кое у кого из ребят есть винтовки, патроны.

На следующий день на указанном месте нас ждали 27 парней из Юховичей. Несколько человек из деревни Реуты привел Альшанников. На вооружении отряда было десяток винтовок и станковый пулемет.

Все последующие августовские дни отряд пополнялся людьми. Михаил Матьков и Иван Исакин – военнослужащие, бежавшие из фашистского плена. Голяш – ветеринарный врач, отец четверых детей. Люба Масленок – медицинская сестра. Иван Сипкович, Иван Комаров… И еще. И еще.

Вербовать не приходилось. Не успеваешь, бывало, начать разговор с парнем о партизанских делах, как слышишь в ответ:

– Согласен. Зараз соберусь.

24 августа был отдан первый приказ по отряду за подписью командира Петра Альшанникова и начальника штаба Николая Кичасова. Скомплектовали 4 боевых взвода по два отделения в каждом и хозвзвод. Командирами взводов назначили младшего лейтенанта Ивана Исакина, старшего сержанта Бронислава Антоновича, лейтенанта Карпа Семенова, старшего сержанта Михаила Матькова, Ивана Борохо. Корякин, как было намечено в штабе бригады, стал заместителем командира отряда, я – комиссаром.

В первых числах сентября отряд имени Котовского бригады «За Советскую Белоруссию» принял боевое крещение. Мы уничтожили мост через реку на шоссе Себеж – Полоцк и пустили под откос вражеский эшелон на полустанке Кузнецовка, фактически под носом у большого себежского гарнизона гитлеровцев. Отличились при этом Михаил Игнатович, Василий Кудашев, Петр Микшас.

Вскоре отряд испробовал свои силы в засаде. От группы разведчиков, старший Иван Исакин, командир отряда ежедневно получал точную информацию о движении фашистского транспорта на дорогах Осынщины. Решено было перехватить врага у кладбища деревни Осыно. В засаду засели ночью. Ждать пришлось долго, но не безрезультатно: около девяти часов утра на дороге показались два больших автобуса. Они шли от Себежа в Долосцы. Николай Кичасов предупредил молодых бойцов:

– Без команды не стрелять. Будем бить в упор. Ни один фашист не должен уйти.

И не ушли. Были уничтожены: обер-лейтенант, три ефрейтора и шестнадцать солдат. Автобусы сгорели. Мы захватили столь нужное нам оружие. Среди других трофеев оказались два ящика хозяйственного мыла. Рады были ему женщины Осына.

Альшанников, Кичасов, Корякин и я на привале вблизи деревни Боровые обменялись впечатлениями от боя. Поведение в нем молодых партизан, впервые стрелявших по врагу, не вызвало нареканий. Хорошо показали себя пулеметчики Валентин Тыкун и Иван Борохо. Потеряли мы одного бойца. От взрыва неудачно брошенной Бумаком второй гранаты – первая угодила под автобус – он был смертельно ранен.

Вера Михайлова

И. И. Марченко

На Осынщине от населения мы узнали об активных действиях отрядов калининских партизан в Себежском и Идрицком районах, под Пустошкой и Кудеверью. Рассказывали о сильном бое в лесу между деревней Алоль и поселком Идрица – уже после войны я узнал, что вела его небольшая молодежная бригада старшего лейтенанта Георгия Арбузова против нескольких сот карателей, – о дерзких налетах на фашистские гарнизоны отряда «какого-то учителя». Партизан Григорий Масков из Осына уверял, что знает его, называл фамилию – Марго.

Так заочно я познакомился с бывшим заведующим Себежским районным отделом народного образования Владимиром Ивановичем Марго. Его отряд в последние дни лета объединил многие партизанские группы, прочно осел у старой латвийской границы, а осенью превратился в бригаду.

Наращивали боевые удары и отряды нашей бригады. Артиллерийскому обстрелу подвергся фашистский гарнизон в Россонах. Был выигран бой с карателями – более 800 человек, – прибывшими в деревню Селявшина. Удалось жестко блокировать вражеские гарнизоны в Клястицах, Соколищах и Сивошно. В блокаде, кроме наших отрядов, принимала участие молодая партизанская бригада под командованием Родиона Охотина. Гитлеровцы не выдержали: 19 сентября 1942 года они покинули Россоны, Клястицы и другие населенные пункты. Бежали в Полоцк и Себеж. Партизанские отряды преследовали беглецов, трепали их по дороге.

20 сентября партизаны шагали по улицам Россон. Над местечком вновь взвился красный флаг. Но не все герои подполья и наши боевые помощники увидели его. За неделю до бегства фашисты после мучительных пыток расстреляли на берегу озера партизанских связных: Прасковью Дерюжину – мать троих малолетних детей и Франтишку Иосифовну Масальскую, семью Виктора Езутова, жену Петровского – Друзу и Дарью Петровну Машерову.

Партизанская связная Нина Шалаева, сидевшая в одной камере с матерью Машерова, поведала о последних часах жизни жертв кровавого разгула гестаповцев в Россонах. Нине удалось бежать из Полоцкой тюрьмы, куда она была переведена. Девушка стала партизанкой отряда имени Щорса.

«…Пытки Дарья Петровна переносила как-то спокойно. Сказать героически – это будет не совсем верно. Лучше сказать – как-то по-крестьянски мудро. Голос ее был всегда ровный, особенный… Как она любила своих сыновей, Павла и Петра, – трудно передать. Как сейчас вижу; мы лежим на нарах вниз лицом, а Дарья Петровна говорит. Временами стучит пулемет на крыше, а она все рассказывает… Вот Петенька окончил институт… Вот Павлуша стал директором школы…»[5]5
  Из письма жительницы города Борисова Нины Сергеевны Шалаевой ленинградскому писателю Николаю Масолову.


[Закрыть]

Последним приветом этой мужественной белорусской женщины сыновьям и их боевым друзьям прозвучали слова:

– Передайте нашим: мы были и остались людьми!

Не погрешу против совести, сказав: горе Петра Мироновича Машерова было и моим горем, и горем всех, кто знал и любил его.

Накал народной войны осенью 1942 года, согласованные действия белорусских, калининских и латышских партизан привели к освобождению от оккупантов большой территории. В тылу врага образовался Партизанский край. Он охватывал Россонский, Освейский и частично Дриссенский районы Витебщины, южную часть Себежского, Пустошкинского, Идрицкого и западную часть Невельского районов Калининской области. В народе ему дали прекрасное имя – Братский.

В Братском крае базировались многие партизанские формирования. Сюда прилетали самолеты с Большой земли, привозили оружие, медикаменты. Отсюда народные мстители уходили на операции к важнейшим коммуникациям врага. На границах края яростно сражались с карателями. И признавалась здесь только одна власть– Советская.

ЧЕСТИ НЕ УРОНИЛИ

– Алярм! Тревога! Алярм!

Слова эти раздались в Себеже в ночь на 1 января 1943 года. Они подняли гитлеровцев на ноги. И тех, кто спал, и тех, кто бражничал за новогодним столом. По городу палили пушки. Снаряды рвались рядом с казармами.

Фашисты не знали, произойдет ли после артиллерийского обстрела налет на гарнизон. Не ведали и того, с кем придется сражаться: с партизанами или с десантом Красной Армии. Заняв по приказу коменданта города оборону, солдаты и офицеры гарнизона провели остаток ночи в снегу, проклиная русскую зиму и «лесных бандитов» – партизан.

Огонь по себежскому гарнизону врага вели через озеро артиллеристы калининской партизанской бригады, командир Лисовский, и отряда имени Сергея бригады «За Советскую Белоруссию». В походе к Себежу участвовали и мои старые друзья: Степан Киселев, Ира Комарова, Оля Паршенко, Илья Михайлов, Василий Серков, Валя Дождева, Лена Кондратьева. После тридцатиминутного «концерта» партизаны покинули берег озера.

С. X. Корякин

Спустя несколько дней выстрелы партизанских пушек раздались на латышской земле. В ночь на 13 января 1943 года более 800 русских, латышских, белорусских и литовских партизан обрушились на вражеские силы в крупном опорном пункте оккупантов – волостном центре Вецслабода, что в 35 километрах от города Лудза. Особо отличился при налете отряд латышей под командованием Вилиса Самсона. Он появился из-за линии фронта на стыке республик в конце 1942 года. Пробился сюда с боями.

Разгром фашистов в Вецслабоде имел большой отзвук в Латвии. В восточные районы республики, к партизанам, стали пробираться группами и в одиночку патриоты из Риги, Резекне, Двинска и других мест, люди, не сломленные оккупантами.

Первые месяцы 1943 года знаменовали собой начало нового этапа партизанского движения. Теперь все чаще партизаны проводили свои операции крупными силами. Для меня новый год послужил своего рода водоразделом. До него все мои помыслы и действия были связаны с «сергеевскими ребятами», с отрядом имени Сергея. Широкий разлив народной войны весной и летом 1943-го разметал нас по отрядам. Япорядочное время оставался комиссаром отряда имени Котовского, потом был назначен помощником начальника штаба бригады имени Рокоссовского– так стало в дальнейшем именоваться соединение, оставшееся после отпочкования от бригады «За Советскую Белоруссию» некоторых отрядов. Боевые дела того времени – другой рассказ. Поэтому свои воспоминания я завершаю коротким повествованием о судьбах ветеранов – «сергеевских ребят» и беглым обзором действий нашей бригады, которой в 1943 году командовал А. В. Романов, а комиссаром партизанского соединения был П. М. Машеров.

А. А. Белов

Андрей Иванович Петраков был вызван в Москву. В Центральном штабе партизанского движения хотели подробно ознакомиться с действиями нашей и нарождающихся бригад, как говорится, из первых уст. Комбригу Петракову было что доложить начальству. В архиве института истории партии Белоруссии хранятся данные, о которых говорил Петраков в Москве. С 712 человек бригада за три месяца выросла до 1490 бойцов и командиров. На вооружении имела 82 ручных пулемета, 12 станковых, 14 орудий, 17 минометов. Отряды бригады провели полтора десятка крупных операций, спустили под откос 15 железнодорожных эшелонов, уничтожили 9 мостов на стальных магистралях и более 100 на шоссе и большаках, подбили три самолета.

Мы ждали возвращения в бригаду комбрига, а пришла весть о его гибели. С группой партизанских командиров и партийных работников он вновь шел в тыл врага. Нарвались на засаду. Короткий жестокий бой. Уцелели немногие. Один из них рассказал, что раненый Петраков сражался до последнего. Он слышал его предсмертные слова. Командование бригады принял тогда ее комиссар Романов.

Война да и первые послевоенные годы дали немало примеров «воскрешения из мертвых». Так случилось и с нашим любимым комбригом. Раненный, оглушенный, он попал в руки врага. На мой вопрос при радостной встрече: «Как выжили в фашистском аду?» – Андрей Иванович ответил: «Выжил. А как, сам не знаю. Дважды бежал…» Нелегко было ему и восстанавливать правду о своем добром имени.

Андрей Иванович Петраков и по сей день в строю. Он долгое время был главным конструктором отдела одного из крупных научно-исследовательских центров Москвы. За доблестный труд награжден орденом Ленина и двумя орденами Трудового Красного Знамени. Нечасто приезжаю я теперь в столицу, но каждый раз мой первый визит к человеку, который в памяти всех живых «сергеевских ребят», да и не только их. Этот человек был, есть и будет примером редкостного мужества, большой душевной красоты.

Хорошо шагала по широким партизанским дорогам в 1943 году бригада имени Рокоссовского. В январе – марте яростно сражалась она вместе с другими – калининскими, белорусскими и латышскими формированиями партизан с двумя крупными карательными экспедициями. Против партизан были брошены тысячи солдат, артиллерия, танки, авиация.

В разгар третьего военного лета бригада приняла активное участие в операции «Рельсовая война», разработанной Центральным штабом партизанского движения и имевшей стратегическое значение. Одновременный удар по стальным магистралям наносился на дорогах протяженностью почти в тысячу километров силами 541 отряда (!) орловских, смоленских, белорусских, калининских, литовских, ленинградских и латышских партизан. Мы уничтожали рельсовое хозяйство на железнодорожных путях между станциями Поставы, Воропаево, Глубокое, Круливщизна, Будслав.

После моего и еще нескольких ветеранов ухода из отряда имени Сергея на формирование других партизанских подразделений там произошло событие, взволновавшее всех. Отряд выполнял задание в новой зоне – в Западной Белоруссии. В значительной мере по вине командира Александра Овсянникова чуть было не погиб. Противник окружил его превосходящими силами в районе села Язно. Этому «чуть» помешали решительные действия «фронтовика» Шайхуша Нигамаева и начальника штаба Василия Серкова. Исправляя оплошность командира, погибла небольшая группа разведчиков старшего лейтенанта Петра Мандрыкина – героя взрыва моста через Дриссу. В этой группе был и наш славный товарищ Володя Селявский.

Отряд не выполнил задание, и Овсянникова постигла самая суровая кара. Можно было бы не применять ее? Думается, что да. Прошли годы, и вот поведение Овсянникова и его двух-трех дружков дало, к сожалению, повод автору одной из книг о боевой деятельности белорусских партизан[6]6
  «На земле непокоренной». Минск, 1962.


[Закрыть] бросить тень на доброе имя отряда. Мне хочется здесь привести отрывок из справки о боевой деятельности отряда имени Сергея, составленной по просьбе первого секретаря ЦК Коммунистической партии Белоруссии П. М. Машерова партархивом института истории партии при ЦК КПБ. Справка датирована 24 мая 1973 года[7]7
  Справка хранится в личном архиве писателя Н. Масолова.


[Закрыть]. В ней, в частности, есть такое свидетельство:

«…В приказе по бригаде имени К. К.Рокоссовского по случаю двухлетия со дня организации отряда имени Сергея от 26 января 1944 года говорится, что этот отряд – один из лучших боевых отрядов в бригаде, он дал много опытных партизанских командиров, что имена его организаторов – Сергея Моисеенко, Николая Кичасова, геройски погибших в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Разитдина Инсафутдинова, Бориса Кичасова, Степана Корякина будут вписаны в историю партизанского движения».

Нет! Не уронили чести «сергеевские ребята». Они храбро воевали: кто вплоть до расформирования бригады в июле 1944 года, кто до своего смертного часа.

Отрядом имени Сергея после Овсянникова командовали капитан Николай Синько, участник советско-финляндской войны, Шайхуш Нигамаев, пришедший в тыл врага в группе Петракова, Иван Лысов. Все они достойно наследовали боевую славу Сергея Моисеенко.

Особо скажу о Нигамаеве. Татарин. Уроженец Молотовской, ныне Пермской, области. До войны учитель. В первые ее дни – заместитель политрука. По характеру, манере поведения он походил на комбрига Петракова. Бойцы его любили и не случайно он заменил на посту комиссара бригады Машерова, когда Петра Мироновича назначили секретарем Виленского подпольного обкома комсомола.

Иногда в рассказах о войне даже из уст участника боев можно услышать слова: «Смерть была рядом. К ней привыкли…» Необдуманные это слова. Конечно, на войне не без жертв, но привыкнуть хоронить тех, кто шел с тобой рядом под свинцовым дождем, чье сердце　билось в унисон с твоим, нельзя. И забыть их нельзя. Ни Илюшу Михайлова, погибшего в бою в последние дни партизанской войны на белорусской земле. Ни Володю Хомченовского, чье тело в изуверской злобе гитлеровцы изуродовали штыками и ножами, не сумев захватить живым разведчика в рукопашной схватке. Ни павших смертью храбрых при штурме фашистского гарнизона братьев Гигелевых, ни Николая Кичасова, ни наших боевых подруг Таню Михайлову, Лену Кондратьеву, Веру Михайлову.

Высокое чувство товарищества не покидало моих друзей в минуту смертельной опасности и тогда, когда уходила жизнь. В ноябре 1943 года большая группа партизан караулила на большаке Поставы – Воропаево обоз гитлеровских мародеров. Засаду фашисты обнаружили. Чтобы не дать гитлеровцам развернуться, Степан Киселев – он в то время был начальником штаба отряда имени Сергея – с кличем «Ура! Вперед!» кинулся к дороге. Конвой обоза был сильным. Завязался бой. Автоматная очередь перебила Киселеву ноги, прошила грудь. К нему подбежала Олеся Паршенко.

– Уходи! Все отходите! – приказал Киселев.

– Молчи, Степа, молчи, – просила Олеся, пытаясь перевязать его раны.

Суворов и Паршенко вынесли друга из огня, но спасти Степана не удалось.

– Возьми, Люсенька, – прошептал Киселев и затих.

В руках умиравшего был дневник, с которым Степан никогда не расставался. Вел он его с первых дней войны. Среди разных интересных записей нашла Олеся и такие строчки:

«Если скажут, что наши славные девочки станут другими, никогда не поверю…»

Прав был Степан. Не стали наши девушки из числа «сергеевских ребят» другими. И спустя сорок лет они такие же добрые, дружные, а когда надо – решительные, принципиальные. Лишь время припудрило слегка их головы, и стали они обладателями почетного титула «бабушка». Ирина Николаевна Гвоздева (Комарова), Валентина Дмитриевна Серкова (Дождева), Ольга Тихоновна Бармичева (Паршенко) живут и работают в Минске. Валя и Оля шагают по жизни рука об руку с товарищами по войне. Их мужья Василий Серков и Виталий Бармичев из нашего партизанского племени.

В Минске жил и работал до последних дней Герой Советского Союза Петр Машеров. На посту первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии он снискал народную любовь. По дороге к людям трагически оборвалась его жизнь в осенний день восьмидесятого года.

У гроба Петра Мироновича склонила головы вся Белоруссия.

Разметала жизнь по стране моих боевых друзей. Степан Корякин обосновался у знаменитого озера Хасан; Борис Кичасов, Иван Лысов, Георгий Казарцев (далеко пошел наш лейтенант-разведчик, стал генералом) и Павел Суворов «прикипели» к белорусской земле. Наш юный партизан Федя Михайлов водит автобусы по ленинградским проспектам. Евгений Мелихов, Иван Исакин, Петр Власов трудятся на Псковщине. Далеки географически от моей родной Башкирии и другие товарищи по партизанским тропам, по сердцами близки. Вот и идут более сорока лет весточки-письма из города Октябрьский, где живу я со своими детьми и внуками, во все концы нашей необъятной Родины. Много таких писем-«ласточек» прилетает и под крышу моего дома – улица Трудовая, 25.

Радуют они. В их строчках пульсирует жизнь со всеми ее радостями и печалями, жизнь, во имя торжества которой шли мы в смертный бой. В их строчках и воспоминания о грозовых годах войны. Забыть ее не дает нам благодарная и тревожная память. И это прекрасно, ибо человек без памяти – что дерево без корней.