Текст книги "Бабочка во времени. Новое прошлое (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Прогуливаясь по тихому парку, где не было никого, кроме меня и виртуозно поющих птиц, я почувствовала себя лучше и уже готова была вернуться, чтобы перекусить, как вдруг кто-то налетел на меня сзади и сдавил талию в крепких объятиях.

– Ай! – испуганно воскликнула я.

– Ой, прости, – раздался знакомый мальчишеский голос. – Я тебя напугал?

– Еще как! – Я расцепила обнимающие меня руки и повернулась к Никитке. – Ты же сын великого князя! Тебя что, не учат хорошим манерам?

Мальчишка надул губы и потупился.

– Учат, – пробормотал он. – Но я так по тебе соскучился, что не мог удержаться…

Заложив руки за спину, Никитка стоял с опущенной головой и виновато шаркал ножкой в блестящем черном ботинке. На мальчишке был светло-коричневый сюртук и такого же цвета брюки. С нашей последней встречи он немного подрос и стал похож на миниатюрного джентльмена.

– Ладно, забыли. – Долго злиться на младшего Романова я не могла. – Рассказывай, как поживал. Что нового?

Мальчишка резко выпрямился и поднял голову. Его серо-голубые глаза радостно блеснули, а пухлые алые губки растянулись в широкой улыбке.

– Мы путешествовали по Европе! Были в Париже, Риме и Англии. Везде так красиво! Особенно в Риме. Но еще там очень жарко. Под конец я захотел домой, потому что мне надоела Маша.

– Маша? Что еще за Маша?

Рядом стояла белоснежная лавочка, и я села на нее, не сводя взгляда с Никитки.

– Дочь графа Иллариона Илларионовича. – Мальчишка шмыгнул носом и сел подле меня. – Всюду бегает за мной и мешается. Она еще маленькая, ей восемь лет. Мне с ней совсем не интересно.

– Может, ты ей нравишься? – предположила я. – Поэтому она за тобой и бегает.

– Фу-у-у! – протянул Никитка, скорчив недовольную гримасу.

– Почему сразу «фу»? Она дочь графа, да и по возрасту тебе идеально подходит.

– Мне нравишься ты! – От переполняющих его эмоций Никитка даже вскочил с лавочки и топнул ногой. – Мне больше никто не нужен! Только ты!

– Тихо, тихо, – поспешила я угомонить разбушевавшегося ребенка. Не дай бог кто-то его услышит. – Не надо так кричать. Я тебя поняла.

– Так-то! – Никитка погрозил мне указательным пальцем и снова плюхнулся на лавочку. – А у тебя что нового? – уже с улыбкой спросил он. Настроение у него менялось в считанные секунды.

Я хмыкнула и, подумав немного, ответила:

– Да ничего.

– Как так? – удивился мальчишка.

– Вот так, – пожала печами я.

– Какая-то скучная у тебя жизнь.

– Согласна. – Я вздохнула и поправила подол нежно-розовой юбки с рюшами.

– Женихи к тебе еще не сватаются? – как бы между прочим спросил младший Романов.

Я удивленно взглянула на мальчишку, который выглядел совершенно невозмутимым.

– У меня большие сомнения касательно образования великокняжеских детей, – с укоризной заметила я.

– Хорошее у нас образование, – сказал Никитка, поймав мой взгляд. – Просто, когда я с тобой, то говорю сразу же все, что думаю. Мне… легко с тобой. Как с самим собой. У меня такое впервые и… мне это нравится.

Произнеся эти слова, мальчишка отвел взгляд и потупился. Я же не знала, что ему сказать. Со мной тоже было впервые, когда общение с ребенком воспринималось как с равным. Дети в моем времени совсем другие: постоянно в телефонах, не отрываются от соцсетей, видеороликов и имеют в голове запас знаний, размером с куриный мозг. В этом же времени дети – не дети вовсе, а маленькие взрослые. Разумные не по годам и могут дать фору любому, кто старше их.

– Мне кажется, тебе не стоит зацикливаться на мне. У нас все же разные положения. Сомневаюсь, что твои родовитые родители позволят тебе жениться на такой, как я. – Раз Никитка кажется таким взрослым, то и разговаривать с ним надо как с взрослым. Поэтому я и решила расставить все точки над «i».

– Ты же племянница князя Волконского, – возмущенно заметил мальчишка. Разговор ему не нравился, он даже насупился и голос понизил.

– Не кровная. И мои родители вовсе не были родовитыми. Ты же князь императорской крови. По материнской линии ты внук императора Александра II, а по отцовской – правнук Николая I! Да ты можешь претендовать на престол, если…

Я вовремя заткнулась и прикусила кончик языка.

– Если что? – потребовал продолжения Никитка.

Если что-то в плане Димки пойдет не так, и Николай II со своей семьей все же погибнут. Вот что я хотела сказать.

– Ну, если вдругчто-топроизойдет, – туманно изрекла я.

– Да что может произойти? – фыркнул Никитка. – До меня претендентов и так с лихвой хватает. Да и не хочу я быть императором. Слишком большая ответственность и жениться нельзя на той, кто нравится.

– Кто про что, а вшивый про баню, – на выдохе произнесла я едва слышно.

– Что?

– Ничего.

В моем животе раздалось протяжное урчание. Лицо Никитки вытянулось от удивления. Он посмотрел сначала на мой живот, потом на меня, и вдруг прыснул от смеха. Схватившись за живот, я тоже принялась смеяться.

– Думаю, мне надо поесть, – заметила я, отсмеявшись.

– Идем, – кивнул мальчик. – Скоро как раз обед.

Мы нехотя встали и побрели к поместью.

– Как тебе «Ай-Тодор»? – спросил у меня Никитка, когда мы миновали сад и вышли к парадному входу в поместье.

– Я в восторге, – честно призналась я.

– И я! Мы много путешествуем, но здесь мне нравится больше всего. – Никитка взлетел по ступеням и галантно открыл мне дверь.

– Благодарю вас, князь, – вежливо произнесла я, слегка склонив голову, от чего Никиткины щеки стали как помидор.

На заднем дворе активно шли приготовления к обеду. Под небольшим навесом настраивали свои инструменты приглашенные музыканты, а слуги носились вокруг большого стола, сервированного на такое большое число персон, что я даже не успела точно сосчитать.

– У вас еще кто-то гостит? – поинтересовалась я.

– Воронцовы-Дашковы, – кивнул Никитка и сразу же сморщился. – В том числе и Маша.

Он воровато огляделся, и, не найдя докучающую ему девочку, спокойно выдохнул.

– Вика! Никита! – Ксения Александровна помахала нам из беседки рукой с веером.

Вместе с ней, ожидая обеда и попивая аперитив, сидели Анна Николаевна, Ирэн и еще одна женщина с лицом одновременно наивным и горделивым.

– Это моя племянница, Виктория Рудомазина. А это графиня Ирина Васильевна Воронцова-Дашкова, – представила нас княгиня Волконская.

Графиня осмотрела меня с ног до головы и сдержано кивнула. Я сделал книксен и села подле Анны Николаевны. Никитка же, вместо того, чтобы устроиться рядом с матерью или сестрой, плюхнулся мне в ноги.

– Ничего, если я побуду с вами? – спросил он у великой княгини, обезоруживающе улыбнувшись.

Сердце матери растаяло.

– Разумеется,mon cher.

– Итак, прелестная Виктория, сколько тебе лет? – поинтересовалась графиня.

– 14, ваше сиятельство. – Что ж всем тут так интересен мой возраст?

– Выглядишь взрослее. Я думала, тебе уже семнадцать. – Ирина Васильевна сделала глоток из своего маленького изящного бокала и задала новый вопрос, но уже не мне, а Анне Николаевне: – У вас уже есть на примете жених?

Сидящий в моих ногах Никитка дернулся от неожиданности. Я же испуганно взглянула на Анну Николаевну.

– Мы пока в поисках достойного кандидата, – туманно ответила княгиня.

– Могу вам с этим помочь, – продолжила графиня. – Есть у меня весьма подходящая партия для столь премилой девушки с таким… – она немного помолчала, подбирая подходящее слово, – …неопределенным положением.

Никитка снова дернулся, и я украдкой ущипнула его за шею. Надеюсь, он не ляпнет какую-нибудь глупость при этих величественных дамах.

– И кого же вы хотите предложить? – поинтересовалась Ксения Николаевна. – Я сгораю от любопытства. Он наш общий знакомый?

– Увы, он еще слишком юн, чтобы вы знали его в лицо, ваша светлость, – улыбнулась графиня. – Я имею ввиду моего племянника по мужу, Николая Шувалова. Ему сейчас 15, и он планирует стать воспитанником Александровского лицея. Прекрасная партия для Виктории вы не находите, Анна Николаевна?

Волконская благосклонно улыбнулась и кивнула. У меня же душа ушла в пятки. Я не хотела выходить замуж ни за какого Николая Шувалова. Все, чего я желала, – это вернуться домой и закончить школу. Боже, я еще никогда так не скучала по школе и по одноклассникам!

– Благодарю вас, графиня. Я обязательно поговорю об этом с моим мужем и сообщу вам, что он решит на этот счет.

Графиня натянуто улыбнулась и снова пригубила свой напиток.

Я же с благодарностью посмотрела на Анну Николаевну, а та еле заметно подмигнула мне.

Вскоре прозвучал колокольчик, означающий, что все готово к обеду.

Из дома вышли мужчины. Димка что-то оживленно обсуждал с щекастым усатым мужчиной в бежевом костюме. Как потом выяснилось, это был супруг Ирины Васильевны – граф Илларион Илларионович Воронцов-Дашков.

К несчастью Никитки за столом находилась его дочь Мария – очень красивая миниатюрная девочка с ангельской улыбкой. Она сидела напротив младшего Романова и весь обед строила ему глазки. Никитку же от этого страшно коробило. Он даже завел разговор со своими старшими братьями Андреем и Федором на политическую тему – да-да, такие вот разговоры у дворянских детей начала двадцатого века!

– На днях я разговаривала с его величеством и рассказала ему о нашем отдыхе, – поведала собравшимся за десертом Ксения Александровна. – Теперь он подумывает над тем, чтобы тоже приехать в Крым в августе, а затем отбыть в Киев на открытие памятника Александру II в честь пятидесятилетия отмены крепостного права.

Мы с Димкой переглянулись. События, к которым мы готовились почти год, были уже не за горами.

Глава 5

Резиденция императора Николая II была расположена неподалеку от Ай-Тодор и носила название «Ливадийский дворец». По инициативе великого князя Александра Михайловича от восточного въезда в его имение в сторону Ливадии была организована дорога для пеших прогулок, благодаря чему обе семьи, пребывая в Крыму, часто проводили время в обществе друг друга.

Диме нравилось в Крыму. Ему нравился Ай-Тодор и его скалистая окрестность. Нравились разбитые на территории имения виноградники, из плодов которых производились различные вина.

– В будущий год я хочу реконструировать дворцовую церковь, – поделился своими планами Великий князь.

После завтрака Ксения Александровна предложила совершить прогулку по дороге в сторону Ливадии. Анна Николаевна от этого предложения отказалась – с вечера ее мучала головная боль. Вика и графиня Воронцова-Дашкова остались с ней. В итоге на прогулку вышли Дима с Владимиром Михайловичем, великокняжеская чета и граф с графиней.

– Еще неплохо было бы построить двухэтажный флигель для детей. Слишком уж их много в доме. – Александр Михайлович звучно хохотнул, чем вызвал неодобрительный взгляд своей супруги.

– Из всех сыновей меня пока что радуют лишь двое старших. У остальных же ветер в голове, – продолжил обсуждать своих детей Александр Михайлович. – Даже Ирэн серьезней их всех вместе взятых.

– Ваша светлость, помилуйте, они ведь еще дети, – усмехнулся Илларион Илларионович. – Как они могут быть серьезными в столь малом возрасте?

– Никите уже двенадцатый год, а он все за юбками прячется: сначала за материнскими, а теперь за девичьими. – Последнее замечание было камнем в огород Димы и его сестры.

Месяц, проведенный в Крыму, несомненно пошел Вике на пользу. Она повеселела, а на ее щеках появился румянец, которого Дима не видел с тех пор, как они попали в прошлое. Вот только сестра много времени проводила в обществе, которое ей не особенно подходило. Целыми днями она пропадала где-то с младшим сыном великого князя – Никитой, и Дима не мог понять, как почти взрослую Вику смог заинтересовать ребенок. Но эта неожиданная дружба вовсе не волновала Диму. Наоборот, он был рад тому, что сестра пребывает в хорошем расположении духа. Однако взрослых эти отношения немного насторожили, так как любая привязанность друг к другу людей противоположного пола здесь рассматривалась исключительно как возможность предстоящего брака.

– Так может он вовсе не прячется за юбками, а бегает за ними? – подлил масла в огонь граф.

Ксения Александровна гневно взглянула на него, а ее супруг озадаченно хмыкнул.

– Полагаешь, мой сын выбрал себе невесту? Сам и в столь раннем возрасте?

– Невесту или же объект обожания, об этом ведает лишь он сам, – пожал плечами Илларион Илларионович. – А возраст тут не помеха. Я вот в его годы увидел в Париже одну разодетую мадаму. Глаз от нее не мог оторвать! Отцу об этом шепнул, так он мне сказал, что эта мамзель – куртизанка!

Великий князь и Волконский громко рассмеялись. Женщины же закатили глаза и принялись с удвоенной силой обмахиваться веерами.

– Ты, Волконский, губу-то не раскатывай, – отсмеявшись, обратился к князю Александр Михайлович. – Племянница твоя не чета моему сыну. Вот если бы она была твоей дочерью...

– Идеальная партия для Виктории – это Николай Шувалов. Да, дорогой? – Ирина Васильевна подошла к мужу и взяла его под руку.

Илларион Илларионович кивнул.

– Не понимаю, почему вы так долго размышляете над моим предложением. – Поймав непонимающий взгляд Волконского, графиня спросила: – Анна Николаевна ведь поговорила с вами о возможности брак нашего племянника с Викторией?

– Э-э-э, – протянул князь, неуверенно глядя на Диму. – Она начинала разговор, но мне было не до этого.

– Жаль. Уж найдите время. На кону будущее вашей племянницы.

– Очень любопытно, почему я узнаю об этом сватовстве только теперь? – не выдержал Дима. Он не хотел спорить с людьми, которые старше и выше его по положению, но также он не мог молчать, когда обсуждалась замужество Вики.

Ирина Васильевна удивленно похлопала ресницами.

– Все это время я полагала, что Анна Николаевна рассказала вам обоим о моем предложении. Но, раз спустя месяц вы только об этом узнаете, то, стало быть, никто из вас не заинтересован в нем.

Графиня вздернула нос и ускорила шаг, обогнав Диму и Волконского.

– Надеюсь, она не сильно обиделась, – тихо произнес последний.

– Не хотите ли спуститься к морю? – внезапно предложила Ксения Александровна. Сегодня у нее было задорное настроение, и она жаждала приключений. Видимо, засиделась в имении за время ненастной погоды.

Все дружно согласились и свернули с дороги.

– Вы идите, а я подойду к вам позже, – сказал Дима Волконскому.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил князь.

– Новая обувь убивает мои ноги.

Дима не соврал. Купленная недавно щегольская пара туфель оказалась из той категории, которую мама называет «туфли-убийцы». Прежде Дима никогда не натирал ноги, и всегда удивлялся, как это выходит у мамы и сестры. Теперь же он понимал их как никто другой.

Подождав, пока господа скроются из вида, Дима сел на обочину дороги и с облегчением снял туфли. Ветерок приятно обдувал ступни и холодил места со стертой кожей.

– Хоть в пору босиком идти… – пробормотал юноша, жуя травинку и глядя в чистое голубое небо.

Спустя некоторое блаженное время помимо птиц, щебечущих в густых кронах деревьев, зазвучали отдаленные голоса людей.

Вдалеке на дороге замаячили четыре женские фигурки, каждая из которых держала белый зонтик от солнца. Они двигались очень медленно, то и дело останавливаясь и кружа над одной из них. Срытый за высокой травой Дима с интересом наблюдал за суетящимися девушками. Спустя некоторое время он смог услышать их разговор.

– Зачем ты надела эти туфли? Они уже ни раз натирали твои ноги!

– Я несколько дней их разнашивала…

– Видимо, плохо разнашивала.

– Я больше не могу идти, все!

– Тогда разувайся!

– Идти босиком? Ты с ума сошла? А если ее кто-то увидит?

– Кто ее увидит, тут никого… Ой!

Дима так увлекся подслушиванием, что не уследил, как девушки приблизились и увидели его, сидящего на траве с босыми ногами.

Все четверо, похожие друг на друга как сестры, замерли, испуганно глядя на юношу.

– Простите, что напугал! – Дима поднялся и изобразил свою самую очаровательную улыбку. Указав на покрасневшие пальцы ног, он продолжил: – Противная обувь мне все ноги стерла.

– Ох, а я вот тоже ногу натерла, – робко произнесла самая красивая из всех.

– Только одну ногу? – поинтересовался Дима.

Девушка кивнула.

– Одну. Правую. На мизинце.

– Тогда не страшно. – Дима вынул из кармана жилета платок и, не задумываясь, опустился на колено и коснулся правой ноги девушки.

– Да как вы смеете! – возмутилась самая старшая на вид.

– Ох, простите! – Дима сразу же убрал руки от ноги девушки. – Забылся…

– Ничего страшного, – вдруг твердо сказала красивая скромница. – Пусть продолжает.

– Таня… – с еще большим возмущением произнесла старшая.

Однако девушка не обратила внимания на предостережения. Медленно сняв туфельку, она поставила ступню на мягкую зеленую траву. Самая младшая тихо хихикнула, а две другие принялись опасливо озираться по сторонам.

Дима уже давно не смущался в обществе девушек – с опытом в амурных делах к нему пришла уверенность. Однако от происходящего к щекам юноши вдруг прилил жар, и Диме пришлось опустить голову так низко, чтобы девушки не увидели его постыдного румянца.

Приподняв изящную ступню с белоснежной шелковой кожей, Дима обмотал ее платком, сложенным в несколько слоев и осторожно надел на нее туфлю.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов и, обернувшись, лучезарно улыбнулась.

– Не болит! Истинно, не болит! Чудеса! Спасибо вам огромнейшее!

Поднявшись, Дима скромно улыбнулся и произнес:

– Рад стараться.

Старшая из девушек слегка склонила голову перед Димой.

– Благодарю вас, господин…

– Рудомазин. Дмитрий Иванович.

– Меня зовут Ольга, – представилась старшая, – А это мои сестры: Мария, Анастасия и, – девушка кивнула на ту, к чьей ступне только что прикасался Дима, – Татьяна.

Поймав на себе взгляд серо-голубых глаз последней, Дима кивнул. Так открыто рассматривать барышню без сопровождения гувернантки было совершенно бесстыдно, но юноша ничего не мог с собой поделать. Он был очарован этой юной красавицей, которая в его глазах становилась все прекраснее и прекраснее.

– Откуда вы будете, Дмитрий Иванович? – услышал Дима предназначенный ему вопрос.

С неохотой юноша перевел взгляд на вопрошающую – Марию, – чьи большие синие глаза были похожи на блюдца.

– Из Санкт-Петербурга. А вы? – ответил Дима.

– И мы, – улыбнулась Мария.

Несмотря на свой юный возраст – по прикидке Димы примерно лет четырнадцать, не больше, – девушка уже могла похвастаться красотой, но не такой изящной и утонченной, как у ее сестры Татьяны. Высокая и полная, с соболиными бровями и ярким румянцем, она была похожа на красну девицу из русских народных сказок. Красота Татьяны же была аристократичной: царственная осанка, матово-бледное лицо и нежно-розовые щеки, миндалевидные глаза с длинными ресницами.

– Ну надо же! – Дима с трудом сдерживался, чтобы не обернуться на Татьяну, что стояла в нескольких шагах позади него. И чего она не подходит к своим сестрам?

– Мы ненадолго приехали сюда с батюшкой, а в конце августа отбудем в Киев! – поделилась планами ее семьи младшенькая.

– Настя! – шикнула на сестру Ольга.

– В Киев? – переспросил Дима, начиная медленно осознавать, что за девушки перед ним. И как он сразу не понял? Попал под чары Татьяны, которая только выглядела взрослой, а на деле была ровесницей Вики!

Его вопрос так и остался висеть в воздухе, потому что со стороны моря послышались голоса. Девушки сразу же отвлеклись на них.

– Тетушка! – радостно взвизгнула Анастасия и, откинув в сторону зонтик, кинулась к запыхавшейся Ксении Александровне.

– Ох,Sunshine!Как ты тут… – великая княгиня перевела взгляд на остальных сестер, которые уже торопились к ней, но гораздо медленнее, чем младшая. – Вы все приехали! Радость-то какая!

Сестры обступили Ксению Александровну и принялись по очереди ее целовать. Кряхтя, к ним подошел и великий князь.

Дима, босой и совершенно растерянный, смотрел на смеющихся Романовых и не мог поверить в то, что каких-то десять минут назад держал в руке ножку самой великой княжны Татьяны Николаевны.

***

Дочерей императора Николая II я представляла совершенно другими. В моих глазах это были чопорные юные барышни с безупречным воспитанием и поведением. Однако такими они были лишь на публике, и, стоило мне получше их узнать и остаться наедине со всеми четырьмя, как они показали мне свои истинные, задорные и очень интересные личности. Те еще сплетницы и хохотушки, они постоянно обсуждали юных господ – особенно офицеров – и подтрунивали друг над другом. Даже серьезная Ольга вливалась в это веселье и дружно смеялась вместе с сестрами. Девушек интереснее и душевнее я не встречала даже в своем времени, поэтому проводила с княжнами все свободное время.

Самого же императора я пока видела только издалека. Мы сидели с княжнами и Ирэн в беседке за чаем, а мужчины обсуждали что-то за столом на мансарде. Вскоре к ним присоединился и Николай, и я смогла мельком рассмотреть его издалека.

Роста император, вопреки описанию, был небольшого – Димка возвышался над ним сантиметров на десять, – с прямой спиной и широкой грудью. Как и на фотографиях и картинах, у императора было продолговатое лицо с густой бородой и усами и голубые глаза. Во всем его виде сквозило благородство и обаяние. Подобно своим дочерям, он много улыбался, звонко хохотал и не демонстрировал надменной важности, свойственной высоким шишкам, однако, вопреки столь простому поведению, была в нем какая-то неподдельная строгость, которая и демонстрировала его благородное происхождение.

– Вике, кажется, приглянулся наш папенька, – хохотнула Анастасия, которую сестры иногда называли «швыбзик», в честь собаки, с которой младшая не расставалась.

Я вздрогнула и поспешно отвела взгляд от императора.

– Просто я впервые вижу государя, – оправдалась я, потянувшись к чашке с чаем, который уже знатно остыл – на улице сегодня было немного ветрено и прохладно. Близился сентябрь, а значит, скоро мы должны будем покинуть Ай-Тодор и отправиться в Киев.

– Поверь, он почти ничем не отличается от остальных мужчин. Разве что больше всех любит теннис и автомобили, – заметила пухленькая Мария.

– А еще охотиться и дурачиться! – добавила Анастасия. – Папенька порой бывает таким веселым!

– А матушка ваша? Какая она? – полюбопытствовала я.

Императрица, к сожалению, осталась в Санкт-Петербурге из-за обострившейся боли в суставах. И цесаревич с сестрами и отцом тоже не поехал в Крым – слишком уж Александра Федоровна боялась за его здоровье и никак от себя не отпускала.

– Маменька полностью противоположный человек нашему батюшке, – поведала Татьяна, которая, как я заметила, частенько заглядывалась на Димку. – Она хладнокровна и не часто бывает смешливой из-за своих недугов и болезни брата.

– Но добрее человека я еще не встречала, – вставила свое слово Ольга. – Наша матушка, несомненно, самая сердечная и внимательная из женщин. Жаль, не все способны рассмотреть ее благодетель…

Сестры печально вздохнули.

Со слов Димки я помнила, что императрица Александра Федоровна не пользовалась популярностью у народа, который считал ее высокомерной и истеричной немкой. Также не улучшало ее репутацию наличие при дворе Григория Распутина, которого народ тоже не жаловал.

Впервые я задумалась о том, что причин у революции было слишком много. Они постепенно скапливались и росли, как снежный ком, пока не достигли такого количества, когда уже не замечать их было невозможно. А если так, то как же мы сможем избавиться от каждой из них? Как нам помочь императрице завоевать любовь народа и уменьшить ее зависимость от Распутина?

Погрузившись в размышления, я не слышала разговора девушек. Только когда меня несколько раз окликнула Ирэн, я очнулась и вопросительно посмотрела на нее.

– Великие княжны предлагают устроить бал в Ливадии. Как тебе идея? – повторила свой вопрос девушка.

– О, бал… Я ни разу на них не была…

– Ни одна из нас еще на них не была, – фыркнула Ирэн. – Мне уже шестнадцать, но папенька никак не устроит бал в мою честь. Ему все время некогда.

– Вот поэтому мы устроим свой бал! – радостно воскликнула Татьяна. – И пригласим всех, даже маленьких!

Анастасия восторженно захлопала в ладоши.

– Бал для малолеток. Прекрасно, – закатила глаза вечно недовольная Ирэн.

Однако ее никто не слушал. Все наперебой обсуждали идеи и наряды. Княжны были полностью уверены, что Николай разрешит устроить им такое грандиозное веселье. Я же в этом немного сомневалась, а зря.

Император души не чаял в своих детях, и за несколько дней до нашего отъезда в Киев в Ливадии был дан небольшой бал, на котором все отлично провели время. Правда, старшие сыновья великого князя откровенно скучали и танцевали с юными барышнями лишь из вежливости, зато остальным было очень даже весело.

На каждый танец меня, разумеется, приглашал Никита, однако я приняла его приглашение лишь раз. Отчасти из-за того, что Димка попросил ограничить общение с ним, отчасти из-за того, что он был еще маловат, и смотрелись мы с ним весьма нелепо. Зато танцевать с его старшими братьями мне понравилось – они уверенно вели, возвышались надо мной и непринужденно поддерживали разговор.

Подходящих мне по возрасту кавалеров, увы, было мало, поэтому я много времени проводила с девушками за столиком, поедая мороженое и разглядывая собравшихся. За это время я отметила, что великий князь пригласил свою супругу всего лишь на один танец, когда, например, Волконский кружил Анну Николаевну уже в шестом или даже седьмом танце. Мужа Ксении Александровне заменил ее брат Николай. Хохоча, они много танцевали, дурачились и потом залпом выпивали бокал холодного шампанского.

Мой же брат был нарасхват. С ним танцевали даже графиня Воронцова-Дашкова и маленькая Мария. Каждую великую княжну он тоже пригласил на танец, а от последней, Татьяны, брат никак не желал отходить. Мне даже пришлось встать и увести его на танец, где я тихо напомнила кто такая Татьяна и сколько ей лет.

– Она выглядит взросло и совершенно очаровательно, – вздохнул Димка. – Я забываюсь.

– Поняла. Буду кашлять каждый раз, когда покажется, что ты забываешься.

Брат улыбнулся и закружил меня в танце.

– Я смотрю, ты подружился с императором. – Димка мне почти ничего не рассказывал, поэтому приходилось вытягивать из него информацию клещами.

– Это сильно сказано. Скорее, мы с ним знакомые.

– О чем вы разговариваете?

– Больше о его увлечениях, чем о политике, к сожалению. Но я рассказал ему, что занимаюсь слежкой за революционно настроенными гражданами и что, по моим данным, на Столыпина в Киеве готовится покушение.

– И он тебе поверил?

Димка кивнул.

– Сказал, чтобы по приезде я разузнал больше об этом и подготовил план по защите и перехвату террористов. – Улыбаясь от уха до уха, брат восторженно прошептал: – На нашей стороне сам император, Вика! Я чувствую, что у нас все получится!

– Очень на это надеюсь, – тихо ответила ему я.

Бал продолжался до позднего вечера, пока дети не захотели спать. На следующий день все проснулись ближе к обеду и, подкрепившись, отправились на прогулку по дороге до Ливадии, на середине которой встретились с царской семьей. Еще через несколько дней мы с Димкой, Волконские и Николай с дочерьми отправились в Киев.