Текст книги "Бабочка во времени. Новое прошлое (СИ)"
Автор книги: Рацлава Зарецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 6
После открытия памятника Александру II вся большая делегация, в составе которой была царская семья, некоторые российские министры, включая Петра Столыпина, и даже наследник болгарского престола Борис, который приехал навестить своего крестного Николая II, отправились в киевский театр на спектакль «Сказка о царе Салтане». Именно там в антракте должно было произойти событие, которые Дима так стремился предотвратить.
О готовившемся покушении было предупреждено киевское охранное отделение, чей начальник – подполковник Николай Кулябко – никак не хотел поверить в причастность к этому его главного осведомителя – Дмитрия Богрова.
– По моим данным, революционер, что должен осуществить покушение, давеча прибыл в Киев и именуется Николаем Яковлевичем.
– И этот ваш Николай Яковлевич находится в квартире Богрова под его наблюдением, верно? – спросил Дима.
Кулябко выпучил глаза.
– Откуда вы…
– Оттуда, – с многозначительным видом указал пальцем вверх Дима.
В доказательство его слов чуть позже Кулябко позвонил сам Николай и приказал быть наготове и не сводить глаз с Богрова.
Димкин план был прост: во-первых, в театре должна быть усилена охрана, в обязанности которой входило наблюдение за Богровым и его поимка в момент, когда тот войдет в зрительный зал, а во-вторых, царская семья не должна присутствовать на представлении, а вместо Столыпина будет сидеть двойник. И если первый пункт был осуществлен без проблем, то со вторым возникли трудности.
Николай наотрез отказывался отсиживаться в безопасном месте и ничего не хотел слышать о своем двойнике. Петр Аркадьевич, послушав императора, занял такую же позицию.
– Ваше величество, Богров психически нестабилен, – увещевал императора Дима. – Мы не знаем, чем может обернуться его задержание. Давайте не будем рисковать.
– Народу не понравится, если царской семьи не будет на представлении, которое устраивается для нее, – заметил Николай, сведя густые брови.
– Хотя бы княжны пусть останутся, – взмолился Дима, более всего опасаясь за Татьяну, которая, как он ни старался, все больше и больше заполняла собой его мысли. – Анне Николаевне и Вике мы категорически запретили выходить из гостиницы в день покушения.
– Ваша тетушка и сестра – не члены императорской семьи. Наш долг – быть на подобных мероприятиях, и мы на них будем. Ваш же долг – обеспечить нашу безопасность. – Больше Николай не сказал ни слова, и Диме с Волконским оставалось только принять его волю и еще больше усилить охрану.
Когда все гости заняли свои места в зрительном зале и представление должно было вот-вот начаться, Диму охватило нехорошее предчувствие. По плану охрана должна была схватить Богрова перед тем, как он войдет в зал, однако последнего почему-то все еще не было.
Из допроса Богрова и Кулябко Диме было известно, что последний во время представления несколько раз отправлял своего осведомителя проверить выдуманного революционера, однако Кулябко теперь имел другие сведения, и не должен был посылать Богрова на проверку.
– Что-то не так? – шепнул Диме Волконский, что сидел по правую руку от него.
– Богрова нет. Это странно, – тоже шепотом ответил ему Дима.
В глазах Владимира Михайловича появилось беспокойство.
– Подождем еще немного, – добавил Дима и снова оглядел зрительный зал.
***
– У вас есть приглашения на спектакль? – вопросила я, выпучив глаза на княжон.
– Ну да, – кивнула Ольга. – Нам выдали их для тех, кого мы захотим взять с собой в театр.
– Так как тетушка и дядюшка не приехали, а Борис прибыл лишь со своей свитой, много приглашений осталось, – добавила Татьяна.
Накануне дня икс княжны позвали меня к себе в гости и принялись подбирать себе наряды к предстоящему событию. Я им страшно завидовала, ведь Дима запретил мне посещать театр. Однако теперь для меня забрезжил лучик надежды
– А мне можно одно приглашение? – нагло поинтересовалась я. – В Киев приехал мой четвероюродный брат, который мечтает попасть на спектакль, но все билеты уже распроданы.
– Разумеется. – Без лишних вопросов Ольга достала из резной деревянной шкатулки красивый конверт с пригласительным и протянула мне. – Как ты думаешь, под это платье лучше надеть светлые туфли или темные? – тут же поинтересовалась она.
Взяв у нее приглашение, я бросила взгляд на ее бежевое платье, а затем на туфли.
– Светлые. Определенно светлые.
Окончательно обнаглев, я выпросила у Татьяны ее старое пышное платье, которое она надевала год назад на домашний маскарад, и убежала домой.
Самым сложным было улизнуть от Анны Николаевны и, как я ни старалась, подходящего плана придумать так и не смогла. Однако утром горничная сообщила, что княгиня «изволит почивать, ибо всю ночь не смогла сомкнуть глаз». Сочтя это подарком судьбы, я наспех позавтракала и отправилась к себе, чтобы замаскироваться.
Парика у меня не было, так что пришлось соорудить из отросших волос безумную прическу а-ля Мария-Анутанетта и припорошить это безобразие пудрой, которую я также нанесла и на лицо в невероятном количестве.
Закончив маскировку, я вышла из комнаты и, воровато озираясь, на цыпочках покинула номер и вышла из гостиницы.
Идти по улицам одной было непривычно. Казалось, что все прохожие изучающе смотрят на меня и посмеиваются, что было неудивительно при таком-то виде.
Старясь не обращать внимание на глазеющих на меня людей, я быстрым шагом направилась к театру, расположение которого хорошо запомнила, когда три года назад приезжала в Киев с родителями и Димкой.
У входа в театр я невольно засмотрелась на даму в помпезной широкополой шляпе с перьями и на ее маленькую собачку, и влетела в молодого человека, который тоже куда-то спешил.
– Ой, простите! – воскликнула я, увидев, что он со вздохом поднял со ступени свои очки. – Стекло не треснуло?
– Выскочило. – Оторвавшись от своих очков, молодой человек взглянул на меня, и его глаза округлились. – Вы актриса?
– Да! – не раздумывая, выпалила я.
– Опаздываете, – заметил он. – Спектакль вот-вот начнется. – Молодой человек попытался вставить линзу обратно в оправу, но у него ничего не получилось.
– Сначала я помогу вам.
Выхватив из его рук оправу и линзу, я плюхнулась на ступеньку и, закусив язык, принялась чинить очки. Минут через пять все было готово.
– Вы что, еще и дочь оптика? – удивился молодой человек.
– Нет, просто я пять лет носила очки для коррекции зрения. – Я встала и отряхнула пышный подол.
– Для коррекции зрения?
– Когда жила в Париже! – нервно хохотнула я, поняв, что сказала лишнее про коррекцию. – Там такое практикуют. Ну, мне пора!
– Постойте! – Молодой человек схватил меня за руку, но тут же отпустил и пробормотал извинения. – Как вас зовут? Хочу отблагодарить…
– Ой, да не за что! – протестующе замахала я руками. – Это ведь я вас толкнула.
– И все же, – настаивал молодой человек.
– Виктория, – сдалась я.
– Благодарю вас, Виктория, – он склонил голову, а затем, подняв ее и улыбнувшись, добавил: – А я Дмитрий.
– Как мой брат! Вы тески. Он, кстати, сегодня будет на спектакле.
– Я тоже буду на спектакле.
– О, тогда я вас познакомлю, хотите? После спектакля.
Наверное, я повела себя слишком нетактично, намекнув на продолжение нашего знакомства, потому что с лица Дмитрия сразу же исчезла легкая улыбка. Поняв свою оплошность, я закусила губу и потупила взгляд. Вечно у меня так: сначала говорю на эмоциях, а потом уже думаю!
– Увы, после спектакля я буду занят, – мрачно произнес Дмитрий.
– Жаль, – пробормотала я, чувствуя, как краснеют мои щеки. – Что ж, мне пора. Э-э, на сцену. Выступать. Удачи вам!
Подобрав подол пышного платья Татьяны, я преодолела оставшиеся ступеньки и вбежала в театр.
Капельдинер хмуро уставился на запыхавшуюся меня, но, увидев мое приглашение, мгновенно изменился в лице.
– Добрый вечер, сударыня! Прошу, проходите! Приятного просмотра! – улыбаясь, елейно произнес он.
В зрительном зале было уже темно, а на освещенной сцене во всю шло представление. Шурша платьем, я с трудом добрела до нужного мне ложа и села на крайнее место рядом с каким-то седовласым мужчиной.
Почти сразу же на глаза мне попалась царская семья и Димка, который вовсе не следил за спектаклем, а то и дело озирался по сторонам. По его напряженному виду я сделала вывод, что убийцу еще не поймали.
Первый акт тянулся мучительно долго. Следить за сюжетом спектакля у меня никак не получалось из-за волнения. Все мое внимание занимали Димка с Волконским, царская семья и разумеется, Столыпин – коротко стриженый мужчина с высоким открытым лбом, густой бородой и закрученными к верху усами. Я не знала, как выглядит убийца Богров, но, судя по озиравшемуся весь первый акт брату, в зале его еще не было.
Когда объявили антракт, Димка резко поднялся и что-то быстро сказал Волконскому. Князь кивнул и поспешил к выходу.
Большая часть зрителей покидала зал, однако я решила остаться на своем месте и понаблюдать.
Брат волновался все больше и больше. Он нервно покусывал ноготь на большом пальце и часто моргал. К нему подошла Татьяна и с улыбкой что-то ему сказала, но брат лишь рассеянно кивнул ей.
В это время Столыпин подошел к перилам барьера оркестровой ямы и завел разговор с двумя мужчинами. Первого, с усами в два раза больше, чем у самого Столыпина, я не знала. Зато второго видела однажды на ужине у Волконских. Лысоватый и круглый мужчина с бородкой был военным министром Сухомлиновым, с которым, как однажды упомянул Владимир Михайлович, у Петра Аркадьевича были не очень хорошие отношения.
Заинтересовавшись их разговором, я покинула ложе и осторожно двинулась к оркестровой яме, наглым образом намереваясь их подслушать.
На половине пути на меня внезапно налетел какой-то мужчина и больно задел плечом. Ойкнув, я едва не упала – повезло, что рядом была спинка кресла, за которую я ухватилась.
– Ох, простите. В этот раз виноват я, – послышался знакомый голос.
Я подняла взгляд и увидела перед собой Дмитрия. Он обеспокоенно смотрел на меня из-под очков, и я поспешила заверить его, что со мной все нормально.
– Ничего страшного, я…
– Богров! Хватайте его! – раздался громкий крик Димки.
Я вздрогнула и повернула голову в сторону брата, который, пристально смотрел на меня вытаращенными глазами.
– Вот он! Задержать! – Брат поднял руку и указал пальцем в мою сторону.
От ужаса я похолодела. Он меня раскусил… Но почему тогда приказывает задержать убийцу?..
И тут до меня дошло. Дмитрий. Дмитрий Богров. Убийца Столыпина.
Я медленно повернула голову в сторону молодого человека, который все еще стоял рядом. Выругавшись, Богров достал пистолет и, целясь туда, где стоял Петр Аркадьевич, сделал выстрел.
– Да где охрана, черт возьми?! – заорал Димка, кинувшись к Богрову, который с первого раза в свою цель не попал.
Богров не обратил внимания на Димку и сделал еще один выстрел. Столыпин вскрикнул и согнулся. Богров довольно ухмыльнулся, повернулся корпусом и наставил пистолет на спешащего к нему Димку.
В этот момент во мне вдруг что-то щелкнуло, и я, намереваясь защитить брата, прыгнула на спину убийцы. Шокированный Богров опустил пистолет и начал пытаться скинуть меня, но я держалась крепко.
Подлетел Димка и с размаху ударил Богрова кулаком в лицо. Пистолет выпал из его рук, и я тут же спрыгнула с Богрова, пока он окончательно не завалился на пол. Увидев оружие под своими ногами, я, на всякий случай, откинула его подальше, под кресла.
Димка бесцеремонно придавил потерявшего сознание Богрова коленом к полу и скрутил ему руки за спиной. Бросив на меня быстрый взгляд, он пробормотал:
– Спасибо, барышня. Вы меня спасли.
– Да уж, что бы с тобой было, если бы я послушалась и осталась дома, – надменно произнесла я, держась за правое ухо, по которому локтем заехал Богров в попытке скинуть меня со своей спины.
Димка поднял на меня удивленный взгляд.
– Вика? Какого…
– Не время для разборок. Этот гад попал в Столыпина.
Брат выругался.
Только сейчас в зал вбежали мужчины в форме. Двое из них подошли к нам, связали Богрова, подняли его и поволочили к выходу. Бросив на него последний взгляд, я заметила, что правая линза на его очках – та, что выпала из-за столкновения со мной – на этот раз все же треснула.
– Петр Аркадьевич! – раздался взволнованный голос Николая. – Ты как?
Мы с Димкой одновременно повернулись в сторону оркестровой ямы. Усатый мужчина придерживал за руку Столыпина, который морщился от боли в окровавленном плече. Чуть поодаль от императора стояли княжны и его крестник Борис. На лицах у всех застыл испуг.
– Жить буду, – пробормотал Столыпин.
Мы с Димкой облегченно выдохнули.
– Получилось, – пробормотал брат. – Теперь история изменится. Все будет иначе…
– Все будет иначе, – повторила я за братом, и вдруг осознала, что я натворила.
– Странно, почему Богров опоздал, – произнес Димка, будто бы прочитав мои мысли. – План почти вышел из-под контроля и…
– Он опоздал из-за меня. – Я не хотела этого говорить, но слова сами слетели с языка.
– Что? – Димка озадаченно уставился на меня.
– Я столкнулась с ним у входа в театр. У него выпала линза из оправы, и я ее вставила. Мы немного поговорили.
Лицо Димки исказила ярость. Выпучив глаза и раздув ноздри, он прошипел:
– Я же велел тебе оставаться в гостинице! Зачем ты сюда поперлась?!
– Если бы не я, Богров бы в тебя выстрелил! – обиженно воскликнула я.
– Если бы не ты, он бы и не целился в меня! Вошел бы в зал, и мы сразу бы его взяли!
– Ага, сразу! Почему же никто не пришел, когда ты звал?
Димка озадаченно моргнул.
– Вот видишь, твой план не идеален, – фыркнула я.
– Но это не меняет того факта, что ты вмешалась в него, и это едва не привело к катастрофическим последствиям!
– Скажешь тоже, катастрофическим…
– Так и есть, Вика. Катастрофическим. Ты еще маленькая и не понимаешь, что происходит, – гневно зашептал Димка. – Мы творим историю. Перекраиваем заново мир, который уже не будет прежним. Малейшая неточность может привести к катастрофе и… Господи, да ты и есть эта катастрофа!
Я замерла, тупо уставившись на Димку. С такой яростью он на меня еще никогда не смотрел. И не говорил таких слов…
– Больше я тебе ничего не буду рассказывать. Сиди дома и жди, пока я не решу, что нам пора возвращаться.
– Это что, домашний арест? – Я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
– Да, домашний арест! – повысил голос Димка.
– Ну и ладно! – чересчур громко крикнула я и, развернувшись, бросилась прочь из театра.
Брат звал меня, но я даже не думала оборачиваться и уж тем более останавливаться. Покинув театр, я побежала, куда глаза глядят. Слезы текли по щекам, смывая макияж и превращая меня в безумного клоуна, однако мне было плевать. Всхлипывая, я бежала по улице, уворачиваясь от удивленных прохожих. Казалось, что ничто не сможет меня остановить. Что я буду бежать вот так, пока не упаду…
Что-то фиолетовое промелькнула перед моим взглядом. Я резко остановилась и начала озираться по сторонам. Возможно, мне показалось…
Нет, не показалось! Вот она, фиолетовая бабочка. Самозабвенно машет крылышками, направляясь к скверу. Та самая бумажная бабочка, которую я сделала на крыше. Ее же я видела перед тем, как упасть с моста в реку.
Не раздумывая, я кинулась за бабочкой. Воздух передо мной вдруг заискрил и зарябил. Появились очертания асфальтовой дороги и машин. По улице шли люди в привычной мне одежде. В руках у них были смартфоны.
Я замерла, не веря своим глазам. То, что я видела, походило на мерцающий в пустыне мираж – нечеткий, воздушный, лишь отдаленно похожий на реальность.
Бабочка зависла в воздухе, быстро хлопая крыльями. Она словно ждала меня и, когда я сделала шаг вперед, полетела дальше, в мираж.
– Я вернусь домой, – пробормотала я, глядя вперед. – Сейчас я…
– Вика! – раздался позади голос брата.
Мое сердце будто бы замерло. Я обернулась и увидела подбегающего ко мне брата.
– Сестренка, прости меня! – воскликнул он, запыхаясь. – Я идиота кусок! Прости, что сорвался. Больше такого не будет.
– Дим, там наше время, – пробормотала я, проигнорировав его извинения.
– Где? – удивился брат.
– Вот же! – Я обернулась и чуть было не вскрикнула от отчаяния.
Машин больше не было. Вместо асфальта – брусчатка. А люди ходили без смартфонов и в старомодной одежде.
– Я видела наш мир, – пролепетала я. – Он был прямо здесь! И бабочка, моя бумажная бабочка, которую я сложила из чека и покрасила фиолетовым фломастером. Она пролетела мимо меня и...
Дима шагнул ко мне и положил ладони на мои плечи.
– Успокойся, я тебе верю. Фиолетовая бабочка, говоришь?
Я кивнула.
Димка посмотрел вперед, поверх моей головы. Взгляд его был задумчивым.
– Я тоже видел ее пару раз, но не придал этому значения. Во второй раз мне показалось, что я вижу современный мир, но списал это на усталость. – Помолчав немного, брат опустил взгляд на меня и добавил: – Значит, это твоя бабочка отправила нас сюда.
– И она же сможет вернуть нас обратно, – сделала вывод я.
Глава 7
После неудачного покушения на Столыпина по распоряжению Николая II началось следствие по делу о халатности начальника Киевского охранного отделения Кулябко, нескольких его подчиненных, а также сотрудников киевской полиции. Обвиняемых предали суду, на котором было принято решение сместить всех с должности.
На допросе Богров сразу признал свою вину и добавил, что никто ему приказ не отдавал, он сам решил убить Столыпина. Просто захотел уйти из жизни красиво, чтобы все его запомнили.
Димку такое положение дела не удовлетворило. У него была своя версия событий, и он твердо был намерен узнать правду и сверить ее со своими догадками.
Петр Аркадьевич теперь благоволил семье Волконских, в том числе Димке, поэтому разрешил ему участвовать в расследовании. После получасовой беседы Димки с Богровым тет-а-тет, последний признался полицейским, что работал на немецкие спецслужбы и вместе с военным министром Владимиром Сухомлиновым спланировал убийство Столыпина, так как Петр Аркадьевич начал подозревать Сухомлинова в том, что он тайно саботирует подготовку России к будущей мировой войне.
Разговор Димы с Кулябко тоже привел к чистосердечному признанию. Отсутствие охраны начальник Киевского охранного отделения объяснил тем, что это был его приказ. Он решил сам эффектно предотвратить покушение и получить все лавры. Суд над Кулябко возобновился.
Когда я полюбопытствовала у Димки, как у него получилось вывести обоих на чистую воду, он ухмыльнулся и ответил:
– Я просто рассказал им свою версию событий. Они слушали меня, их рты открывались, глаза округлялись, и я понимал, что попал в точку. Ну а дальше уже дело техники. Кстати, Сухомлинова вот-вот отстранят от должности и тоже подвергнут суду.
Итак, первая часть нашего плана исполнена. Мы спасли Столыпина, раскрыли саботаж и теперь у России будет двадцать лет спокойствия.
Мы были так опьянены нашим первым громким успехом, что совсем забыли, что на место тех, кого нам удалось устранить, рано или поздно придут другие. И что больше мы не можем предсказать ход истории, потому что теперь она стала другой.
Во время суда над Сухомлиновым временно исполняющим его обязанности стал Алексей Андреевич Поливанов – честолюбивый и беспринципный генерал, который больше всего стремился угодить тем, кто у власти. Именно он по старой истории одним из первых примкнул к большевикам, поэтому Дима внимательно наблюдал за ним. То, что Поливанов вскоре станет полноценным военным министром, было неоспоримым фактом, и это ему не нравилось.
Вопреки его опасениям, Поливанов прекрасно справлялся с новыми обязанностями и старательно работал над увеличением военного производства, что было на руку России, если ее все же втянут в Первую мировую войну.
Однако Димка был уверен в обратном. Его ошибкой стала слепая вера в Столыпина, который, как оказалось позже, начал терять свою популярность еще несколько лет назад.
После инцидента в Киевском театре Николай II предложил Петру Аркадьевичу уйти на пенсию. Он даже подарил ему дом в Крыму, чтобы тот вместе с семьей переехал ближе к морю. Столыпин отставку не принял. У него было слишком много амбиций, однако император уже не хотел воплощать их в жизнь.
Пробудившаяся еще в 1910 году из-за пробуксовывания Столыпинских реформ и связи императорской семьи с Распутиным уличная оппозиция к 1913 году достигла небывалых высот. В первых числах января группа оппозиционеров принялась закидывать камнями царскую семью, которая в сопровождении охраны возвращалась из Петергофа в столицу. Благо, сформированный лично Димой – к тому времени уже чиновником двенадцатого ранга – Теневой отряд, быстро пресек это действо, и никто не пострадал. Кроме, разумеется, самих зачинщиков.
В тот день император впервые заметил действия Теневого отряда и вызвал Диму на разговор в Зимний дворец. Мой брат рассказал Николаю о том, что отряд состоит из беспризорных ребят, которых он находил на улицах и предлагал работу. Сначала они просто шпионили для него, доставляли послания и выполняли разные мелкие поручения, но потом, наигравшийся в аркадные игры Дима, захотел создать русских ассасинов, которые защищали бы монархию из тени. Разумеется, про игры брат не стал рассказывать императору, а вот про ассасинов молчать не стал, и поведал о загадочных членах религиозно-военизированного формирования, которое существовало на территории Османской империи в XI-XIII веках. Император затею Димки одобрил и пообещал ее спонсировать.
У моего брата загорелись глаза. Теперь он разрывался между политической и военной деятельностью, и дома практически перестал бывать.
Чем ближе становился Дима ко двору, тем больше он отдалялся от меня. Обещания брата разобраться с открывшимся временным порталом канули в Лету. Теперь он с головой утонул в защите царской семьи и политических интригах. Перед собой он поставил три новые цели: освободить Романовых от влияния Распутина, вернуть Столыпину былую славу и избежать вступления России в Первую мировую войну.
Я же таких великих целей перед собой не ставила. Для меня были важны две вещи: понять закономерность появления временного портала и стоически отбиваться от кавалеров, которых без конца мне прочили мне в мужья.
– У меня уже тактично интересуются, не больна ли ты, – заметила Анна Николаевна, прогуливаясь со мной по Александровскому саду.
– С чего вдруг такие вопросы? – удивилась я.
Мы ждали Владимира Михайловича и Диму, которые находились на совещании со Столыпиным в Зимнем дворце. Анна Николаевна выразила желание прогуляться по Дворцовой набережной, чтобы не уходить далеко от дворца, но в феврале с Невы дул холодный колючий ветер, что было для часто болеющей в последнее время княгини чревато новой простудой или еще чем похлеще.
– Ты отклоняешь предложения всех женихов. Это подозрительно.
– Значит, скажи им, что я больна. – За последние годы мы с Анной Николаевной сильно сблизились, и она попросила меня разговаривать с ней фамильярно. Как, впрочем, и Диму.
– Сплюнь, – осадила меня княгиня, слегка шлепнув по ладони.
– Тьфу-тьфу-тьфу.
– Через левое! – сделала мне замечание Анна Николаевна.
Я закатила глаза.
– Ты же глубоко религиозная христианка, – упрекнула я женщину. – Что за суеверия?
– Одно другому не мешает, – отмахнулась она от меня. Подождав, пока я правильно «поплюю», она тихо спросила: – Ты еще не поняла, как работают временные перемещения?
Мы с Димой рассказали Волконским про появившийся у нас на глазах портал в современный мир. С тех пор оба иногда интересовались, видели ли мы его снова.
Я отрицательно качнула головой. С тех пор я не видела ни портал, ни бабочку. Когда она появляется, я даже представить себе не могла, однако все же не теряла надежды на то, что в появлении порталов и бабочки есть какая-то закономерность. Однако Димка полагал, что это просто никак не контролируемая аномалия.
Дойдя до дуба Александра II, который тот высадил во время открытия сада, мы развернулись и не спеша направились назад, к Дворцовой площади.
В саду Зимнего дворца Анна Николаевна дернула меня на рукав и кивнула в сторону фонтана, где на нас, улыбаясь, смотрел Никитка. Я не видела его с весны прошлого года, и за это время он заметно вытянулся и похорошел. Ему было всего тринадцать, но парнишка вовсе не выглядел как неуклюжий подросток.
Не переставая улыбаться и демонстрировать прохожим очаровательные ямочки, ко мне шел статный юноша, который почти сравнялся со мной ростом.
– Ого, какие изменения, – заметила я, когда Никитка подошел ближе.
– Вырос, да? – с надеждой спросил он.
– Еще как, – кивнула Анна Николаевна.
Никитка вежливо поздоровался с княгиней и вступил с ней в светскую беседу, однако то и дело бросал на меня нетерпеливые взгляды. Заметив это, Анна Николаевна хитро улыбнулась и сказала:
– Прошу меня простить, но мне придется покинуть вас на некоторое время. В книжном меня ждет новый увлекательный роман, который недавно привезли в очень маленьком тираже. Не прощу себе, если не успею купить один экземпляр.
С этими словами она выпустила мою руку и поспешила в сторону Адмиралтейства.
Вся серьезность вмиг схлынула с Никитки. Немного ссутулившись, он переминался с пятки на носок, и с некоторым стеснением поглядывал на меня.
– Ты еще не…
– Как твои…
Мы заговорили в один голос и тут же замолчали. Мгновение посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Ты первая.
– Нет, ты.
– Хорошо, – не стал спорить Никитка. – Надеюсь, ты еще не нашла себе жениха?
– Не нашла. И не найду, не волнуйся, – усмехнулась я.
– Прекрасно! – воскликнул парнишка. Его глаза радостно заблестели. – Жди меня! Я уже совсем скоро стану взрослым мужчиной. Ростом я уже почти с тебя! Через пару лет поступлю в военно-морское училище, стану офицером и сделаю тебе предложение.
Я рассмеялась его детским мечтам.
– Ты все никак не успокоишься.
– Как я могу успокоиться, если влюблен в тебя? – удивился Никитка.
Он произнес это так легко, словно признание в любви было для него сродни дыханию. От этого мне еще больше не верилось в его искренность. Да какие могут быть чувства у мальчишки? Только детские и наивные, как и он сам.
– Скоро ты обо мне забудешь, – заметила я с некоторой грустью. – Ты полюбишь девушку, которая будет подходить тебе по возрасту и положению. Вы поженитесь, и у вас родятся милые детки. Ты меня и не вспомнишь…
– Вика, не надо так, – тихо произнес Никита.
Я заглянула в его голубые глаза, которые сделались темнее на пару оттенков – вероятно, следствие пасмурной февральской погоды.
– Как? – так же тихо спросила я, не сводя взгляда с его глаз.
Никитка был мне как брат, я берегла наши нежные чувства и хотела бы проводить с ним больше времени, но его родителям не нравилась наша дружба, поэтому виделись мы крайне редко.
– Не считай мои чувства к тебе детскими. Они настоящие и сильные. Я чувствую, как они с каждым разом растут и крепнут.
Никитка приложил ладонь, которая, к моему удивлению, была уже не маленькой детской ладошкой, а красиво сформированной ладонью молодого мужчины. Глядя на нее, я вдруг подумала о надежности, но быстро прогнала из головы это слово, которое никак не вязалось с малолетним подростком.
Кашлянув, я проигнорировала его последнюю фразу и спросила:
– Как ты тут оказался? Ваш дворец в другой стороне.
Никитка ответил не сразу. Видимо, огорчился, что я проигнорировала его пламенные слова.
– Завтра начнутся празднования 300-летия династии Романовых. Император пожелал, чтобы вся семья накануне была в сборе.
– Точно, празднование уже завтра, – пробормотала я, удивляясь, как быстро бежит время даже там, где нет телевизоров, смартфонов и интернета.
Оставлять девушку и юношу, не связанных родством, наедине было неприлично, поэтому Анна Николаевна вскоре вернулась. Никита погулял с нами еще немного, а затем извинился и вернулся к своей семье.
Впервые я провожала его с легкой тоской, размышляя над тем, каким он станет лет через пять и какой девушке посчастливится заполучить его себе в мужья.
