Текст книги "Элегии и малые поэмы"

Автор книги: Публий Овидий Назон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

        Разве приятно тебе услыхать: «Какой ты несносный!»?

        Нет, уж лучше терпеть: жди и дождись своего.

        А до поры не считай за позор ни брань, ни побои,

        И, перед милой склонясь, нежные ножки целуй.

535 Хватит с меня мелочей! Великого сердце взыскует.

        Высшую песнь завожу: люди, внимайте певцу!

        Пусть непомерен мой труд – в непомерном рождается подвиг!

        Только великих трудов хочет наука моя.

        Видишь соперника – будь терпелив: и победа твоею

540 Станет, и ты, победив, справишь победный триумф.

        Это не смертный тебе говорит, а додонское древо:[233]233
  Додонское древо – дуб, по шелесту которого жрецы Зевса давали предсказания.


[Закрыть]

        Верь, из уроков моих это главнейший урок.

        Милой приятен соперник? Терпи. Он ей пишет? Пусть пишет.

        Пусть, куда хочет, идет: пусть, когда хочет, придет.

545 Так и законный супруг угождает законной супруге,

        И помогает ему, нежно присутствуя, сон.

        Сам я, увы, признаюсь, в искусстве таком неискусен,

        Сам в науке моей тут я плохой ученик.

        Как? У меня на глазах соперник кивает подруге,

550 Я же терпи и не смей выразить праведный гнев?

        Поцеловал ее друг, а я от этого в ярость, —

        Ах, какой я подчас варвар бываю в любви!

        Дорого, дорого мне обходилось мое неуменье —

        Право, умней самому друга к подруге ввести!

555 Ну, а лучше всего не знать ничего и не ведать,

        Чтоб не пришлось ей скрывать вымыслом краску стыда.

        Нет, не спешите подруг выводить на чистую воду;

        Пусть грешат и, греша, верят, что скрыты грехи.

        Крепнет любовь у изловленных: те, что застигнуты вместе,

560 Рады и дальше делить общую участь свою.

        Всем на Олимпе знаком рассказ о том, как когда-то

        Марс и Венера вдвоем пали в Вулканову сеть.

        Марс-отец, обуянный к Венере безумной любовью,

        Из рокового бойца нежным любовником стал.

565 И не отвергла его, не была жестокой и грубой

        К богу, ведущему в бой, та, что нежней всех богинь.

        Ах, как часто она, говорят, потешалась над мужем,

        Над загрубелой рукой и над хромою стопой!

        Сколько раз перед Марсом она представляла Вулкана!

570 Это ей было к лицу: прелесть мила в красоте.

        Но поначалу они умели скрывать свои ласки

        И в осторожном стыде прятали сладость вины.

        Солнце о них донесло – возможно ли скрыться от Солнца?

        Стала измена жены ведома богу огня.

575 Солнце, Солнце! зачем подавать дурные примеры?

        Есть и молчанью цена – рада Венера платить.

        Мульцибер[234]234
  Мульцибер – одно из имен Вулкана.


[Закрыть] тайную сеть, никакому не зримую оку,

        Петля за петлей сплетя, вскинул на ложе богов.

        К Лемносу вымышлен путь; любовники мчатся к объятью

580 И в захлестнувшем силке оба, нагие, лежат.

        Муж скликает богов; позорищем пленные стали;

        Трудно богине любви слезы в глазах удержать.

        Ни заслонить им глаза от стыда, ни скромную руку

        Не поднести на беду к самым нескромным местам.

585 Кто-то, смеясь, говорит: «Любезный Марс-воеватель,

        Если в цепях тяжело, то поменяйся со мной!»

        Еле-еле Вулкан разомкнул их по просьбе Нептуна;

        Мчится Венера на Кипр; мчится во Фракию Марс.[235]235
  Лемнос – место культа Вулкана, Кипр – Венеры, Фракия – Марса.


[Закрыть]

        С эти-то пор что творилось в тиши, то творится открыто:

590 Ты, Вулкан, виноват в том, что не стало стыда!

        Ты ведь и сам уж не раз признавался в своем неразумье,

        Горько жалея, что так был и умен и хитер.

        Помните этот запрет! Запретила влюбленным Диона

        Против других расставлять сети, знакомые ей!

595 Не замышляйте ж и вы на соперника хитростей тайных

        И не покрывайте письмен, писанных скрытной рукой.

        Пусть вступившие в брак, освященный огнем и водою,[236]236
  Огонь и вода вручались при официальной брачной церемонии невесте, вступающей в дом жениха.


[Закрыть]

        Пусть их ловят мужья, ежели сами хотят!

        Я же повторно клянусь, что пишу лишь о том, что законно,

600 И что замужней жене шутка моя не указ.

        Кто невегласам раскрыть посмеет святыни Цереры

        Или таимый обряд самофракийских жрецов?[237]237
  Элевсинские таинства Деметры-Цереры (в Аттике) и таинства подземных богов на Самофракии (в Эгейском море) принадлежали к самым почитаемым в Греции.


[Закрыть]

        Невелика заслуга молчать о том, что запретно,

        Но велика вина этот нарушить запрет.

605 Ах, поделом, поделом нескромный терзается Тантал

        Жаждой в текучей воде меж неприступных плодов!

        Пуще всего Киферея велит хранить свои тайны:

        Кто от природы болтлив, тот да не близится к ней!

        Не в заповедных ларцах Кипридины таинства скрыты,

610 В буйном они не гремят звоне о полую медь,[238]238
  В заповедных ларцах хранились символы тайных культов, звоном меди сопровождались некоторые обряды в восточных мистериях.


[Закрыть] —

        Нет, между нами они, где сошлись человек с человеком,

        Но между нами они не для показа живут.

        Даже Венера сама, совлекши последние ткани.

        Стан наклоняет, спеша стыд свой ладонью затмить.

615 Только скотина скотину у всех на глазах покрывает,

        Но и от этой игры дева отводит глаза.

        Нашей украдке людской запертые пристали покои,

        Наши срамные места скрыты под тканью одежд:

        Нам соблазнителен мрак и сумрак отраден туманный —

620 Слишком ярок для нас солнцем сверкающий день.

        Даже и в те времена, когда от дождя и от зноя

        Крыши не знал человек, ел под дубами и спал, —

        Даже тогда сопрягались тела не под солнечным небом:

        В рощах и гротах искал тайны пещерный народ.

625 Только теперь мы в трубы трубим про ночные победы,

        Дорого платим за то, чтоб заслужить похвальбу.

        Всякий и всюду готов обсудить любую красотку,

        Чтобы сказать под конец: «Я ведь и с ней ночевал!»

        Чтоб на любую ты мог нескромным показывать пальцем,

630 Слух пустить о любой, срамом любую покрыть,

        Всякий выдумать рад такое, что впору отречься:

        Если поверить ему – всех перепробовал он!

        Если рукой не достать – достанут нечистою речью,

        Если не тронули тел – рады пятнать имена.

635 Вот и попробуй теперь, ненавистный влюбленным ревнивец,

        Деву держать взаперти, на сто затворов замкнув!

        Это тебя не спасет: растлевается самое имя,

        И неудача сама рада удачей прослыть.

        Нет, и в счастливой любви да будет язык ваш безмолвен,

640 Да почивает на вас тайны священный покров.

        Больше всего берегись некрасивость заметить в подруге!

        Если, заметив, смолчишь, – это тебе в похвалу.

        Так Андромеду свою никогда ведь не звал темнокожей

        Тот, у кого на стопах два трепетали крыла;

645 Так Андромаха иным полновата казалась не в меру —

        Гектор меж всеми один стройной ее находил.

        Что неприятно, к тому привыкай: в привычке – спасенье!

        Лишь поначалу любовь чувствует всякий укол.

        Свежую ветку привей на сук под зеленую кожу —

650 Стоит подуть ветерку, будет она на земле;

        Но погоди – и окрепнет она, и выдержит ветер,

        И без надлома снесет бремя заемных плодов.

        Что ни день, то и меньше в красавице видно ущерба:

        Где и казался изъян, глядь, а его уж и нет.

655 Для непривычных ноздрей отвратительны шкуры воловьи,

        А как привыкнет чутье – сколько угодно дыши.

        Скрасить изъян помогут слова.[239]239
  Образец этих строк Овидия – Лукреций, IV, 1160–1169.


[Закрыть] Каштановой станет

        Та, что чернее была, чем иллирийская смоль;

        Если косит, то Венерой зови; светлоглаза – Минервой;

660 А исхудала вконец – значит, легка и стройна;

        Хрупкой назвать не ленись коротышку, а полной – толстушку,

        И недостаток одень в смежную с ним красоту.

        Сколько ей лет, при каких рождена она консулах, – это

        Строгий должен считать цензор,[240]240
  Цензор в Риме – высшее должностное лицо, составляющее списки полноправных граждан.


[Закрыть] а вовсе не ты;

665 И уж особенно – если она далеко не в расцвете

        И вырывает порой по волоску седину.

        Но и такою порой и порой еще более поздней

        Вы не гнушайтесь, юнцы: щедры и эти поля!

        Будет срок – подкрадется и к вам сутулая старость;

670 Так не жалейте трудов в силе своей молодой!

        Или суда по морям, или плуги ведите по пашням,

        Или воинственный меч вскиньте к жестоким боям,

        Или же мышцы, заботу и труд сберегите для женщин:

        Это ведь тоже война, надобны силы и здесь.

675 Женщина к поздним годам становится много искусней:

        Опыт учит ее, опыт, наставник искусств.

        Что отнимают года, то она возмещает стараньем;

        Так она держит себя, что и не скажешь: стара.

        Лишь захоти, и такие она ухищренья предложит,

680 Что ни в одной из картин столько тебе не найти.

        Чтоб наслажденья достичь, не надобно ей подогрева:

        Здесь в сладострастье равны женский удел и мужской.

        Я ненавижу, когда один лишь доволен в постели

        (Вот почему для меня мальчик-любовник не мил),

685 Я ненавижу, когда отдается мне женщина с виду,

        А на уме у нее недопряденная шерсть;

        Сласть не в сласть для меня, из чувства даримая долга, —

        Ни от какой из девиц долга не надобно мне!

        Любо мне слышать слова, звучащие радостью ласки,

690 Слышать, как стонет она: «Ах, подожди, подожди!»

        Любо смотреть в отдающийся взор, ловить, как подруга,

        Изнемогая, томясь, шепчет: «Не трогай меня!»

        Этого им не дает природа в цветущие годы,

        К этому нужно прийти, семь пятилетий прожив.

695 Пусть к молодому вину поспешает юнец торопливый —

        Мне драгоценнее то, что из старинных амфор.

        Нужно платану дозреть, чтобы стал он защитой от солнца,

        И молодая трава колет больнее ступню.

        Ты неужели бы мог предпочесть Гермиону Елене,

700 И неужели была Горга[241]241
  Горга – дочь Алфеи, сестра Мелеагра, упоминается в «Метаморфозах», VIII, 543.


[Закрыть] красивей, чем мать?

        Нет: кто захочет познать утехи поздней Венеры,

        Тот за усилье свое будет стократ награжден.

        Но наконец-то вдвоем на желанном любовники ложе:

        Муза, остановись перед порогом Любви!

705 И без тебя у них потекут торопливые речи,

        И для ласкающих рук дело найдется легко.

        Легкие пальцы отыщут пути к потаенному месту.

        Где сокровенный Амур точит стрелу за стрелой.

        Эти пути умел осязать в своей Андромахе

710 Гектор, ибо силен был он не только в бою;

        Эти пути могучий Ахилл осязал в Брисеиде

        В час, как от ратных трудов шел он на ложе любви.

        Ты позволяла себя ласкать, Лирнессийская дева,

        Пальцам, покрытым еще кровью фригийских бойцов;

715 Или, быть может, тебе, сладострастная, это и льстило —

        Чувствовать телом своим мощь победительных рук?

        Но не спеши! Торопить не годится Венерину сладость:

        Жди, чтоб она, не спеша, вышла на вкрадчивый зов.

        Есть такие места, где приятны касания женам;

720 Ты, ощутив их, ласкай: стыд – не помеха в любви.

        Сам поглядишь, как глаза осветятся трепетным блеском,

        Словно в прозрачной воде зыблется солнечный свет,

        Нежный послышится стон, сладострастный послышится ропот,

        Милые жалобы жен, лепет любезных забав!

725 Но не спеши распускать паруса, чтоб отстала подруга,

        И не отстань от нее сам, поспешая за ней:

        Вместе коснитесь черты! Нет выше того наслажденья,

        Что простирает без сил двух на едином одре!

        Вот тебе путь, по которому плыть, если час безопасен,

730 Если тревожащий страх не побуждает: «Кончай!»

        А пред угрозой такой – наляг, чтобы выгнулись весла,

        И, отпустив удила, шпорой коня торопи.

        Труд мой подходит к концу. Вручите мне, юные, пальму,

        И для душистых кудрей миртовый свейте венок!

735 Был Подалирий велик врачевством меж давних данаев,

        Мощною дланью – Ахилл, Нестор – советным умом,

        Чтеньем в грядущем – Калхант, мечом и щитом – Теламонид,

        Автомедонт – при конях, я же – в Венере велик.

        Юные, ваш я поэт! Прославьте меня похвалою,

740 Пусть по целой земле имя мое прогремит!

        Вам я оружие дал, как Вулкан хромоногий – Ахиллу:

        Как победил им Ахилл, так побеждайте и вы.

        Но не забудь, победитель, повергнув под меч амазонку,

        В надписи гордой сказать: «Был мне наставник Назон».

745 Но за мужами вослед о науке взывают и девы.

        Вам я, девы, несу дар моих будущих строк.

Книга третья

        Дал я данайцам разить амазонок, теперь амазонкам,

        Пентесилея,[242]242
  Пентесилея – царица амазонок, пришедших на помощь Трое.


[Закрыть] твоим должен я вверить мечи.

        Равными будьте в борьбе, а победу укажет Диона

        И легкокрылый Амур, в миг облетающий мир.

5     Несправедливо идти с оружием на безоружных,

        И недостойны мужчин лавры подобных побед.

        Может быть, скажут: «Зачем волчицу вести на овчарню

        И ядовитой змее новый указывать яд?»

        Это не так; не спешите же многих винить за немногих,

10   Каждой женщине будь честь по заслугам ее.

        Да, и младший Атрид, и старший Атрид, без сомненья,

        Могут Елену винить и Клитемнестру винить;

        Да, Оиклид[243]243
  Оиклид – Амфиарай, поглощенный землей после поражения в походе семерых против Фив.


[Закрыть] по вине Эрифилы, рожденной Талаем,

        Сам живой, на живых к мертвым спустился конях;

15   Но Пенелопа ждала, далекому верная мужу,

        Десять битвенных лет, десять скитальческих лет;

        Но Филакиду жена попутчицей стала в кончине

        И за супругом вослед в юных угасла годах;

        Но в пагасейском дому спасла Феретова сына

20   И заменила жена мужа на смертном одре;[244]244
  Феретов сын – Адмет, фессалийский царь (Пагасы – гавань в Фессалии), которого заменила в смерти его жена Алкестида.


[Закрыть]

        Но: «Не покинь, Капаней! Прах с прахом смешаем!» —

        Так Ифиада,[245]245
  Ифиада – Евадна, дочь Ифиса, жена Капанея, одного из «семерых против Фив».


[Закрыть] всходя на погребальный костер.

        Слово само «добродетель» есть женского рода и вида —

        Так мудрено ль, что она женскому роду близка?

25   Впрочем, подобным сердцам не надобна наша наука,

        И не настолько велик парус на нашем челне:

        Лишь о нетрудной любви говорится в моих наставленьях —

        Женщинам это урок, как сохранить им любовь.

        Женщине лук не с руки, не жжет она факелом ярым:

30   Женские стрелы с трудом ранят мужские сердца.

        Част в мужчинах обман, но редок в юных подругах —

        Как ни старайся, тебе не за что их упрекнуть.

        Это Ясон обманул детей своих мать, Фасианку,

        Ибо в объятья свои новую принял жену!

35   Из-за тебя, Тесей, Ариадна лежала, страдая,

        Там, на пустом берегу, снедью для чаек морских!

        Спросишь про Девять путей, откуда такое названье?

        Скажут: Филлиду любя, рощи рыдали о ней!

        Гость, который в молве слывет образцом благочестья,

40   Меч Элиссе вручив, сам ее бросил на меч!

        В чем причина всех бед? Науки любить вы не знали!

        Вы не учились, а страсть только наукой крепка.

        Быть бы в неведенье вам и досель, – но вот Киферея,

        Вдруг предо мною представ, мне заповедала так:

45   «Чем виноваты, скажи, злополучные девы и жены,

        Что безоружный их сонм предан оружью мужчин?

        Были наукой мужчин две тобой сочиненные книги —

        Ныне наука твоя женщинам помощью будь.

        Помнишь, как древний певец, позором ославив Елену,

50   Вскоре пропел ей хвалу, пущую славу стяжав?[246]246
  Древний певец – лирик VI в. до н. э. Стесихор; он написал песнь, оскорбившую Елену, и был наказан слепотой; тогда он написал другую песнь, «палинодию», и прозрел.


[Закрыть]

        Ты уж давно мне знаком – так избавь от страданий красавиц.

        И благодарностью их счастлив ты будешь вовек».

        Эти промолвив слова, богиня, венчанная миртом,

        Мне, певцу, подала семя и лист из венка.

55   Благоговейно их взяв, я восчувствовал божию силу:

        Светом эфир просиял, бремя упало с души.

        Дар мой – дар божества! Поспешайте же, девы, к уроку,

        Ежели вам не в запрет званья, законы и стыд.

        Не забывайте, что вас ожидает грядущая старость —

60   Дорого время любви, даром не тратьте ни дня.

        Радуйтесь жизни, пока в цвету весенние годы:

        Время быстрее бежит, чем торопливый поток.

        Ни миновавшей волны не воротит речное теченье,

        Ни миновавшего дня времени бег не вернет.

65   Пользуйся, годы не ждут, скользя в легкокрылом полете:

        Радости ранней поры поздней порой не придут.

        Эти седые кусты я видел в фиалковом цвете,

        С этих колючих шипов рвал я цветы для венка.

        Ты, что нынче строга к влюбленным поклонникам, вспомни:

70   Горько старухою стыть на одиноком одре!

        Не затрещит твоя дверь под напором ночного гуляки,

        Не соберешь поутру россыпи роз под окном.

        Ах, как легко, как легко морщины ложатся на кожу,

        Как выцветает у нас нежный румянец лица!

75   Прядь, о которой клялась ты: «Была она с детства седою!» —

        Скоро по всей голове густо пойдет сединой.

        Змеи старость свою оставляют в сброшенной коже,

        Вместе с рогами олень ношу снимает годов:

        Только нам облегчения нет в непрерывных утратах —

80   Рвите же розы, пока в прах не опали они!

        Да и рождая детей, становится молодость старше:

        Жатву за жатвой даря, изнемогают поля.

        Разве стыдится Луна латмийского Эндимиона?

        Разве позорен Кефал розовоперстой Заре?

85   Та, от кого рождены Эней и Гармония миру,

        Разве досель не грустит об Адонисе-ловце?

        Смертные жены, для вас пример указуют богини:

        Не отвечайте же «нет» жадным желаньям мужским!

        Страшно обмана? Зачем? Все ваше останется с вами:

90   Не убывает оно, сколько его ни бери.

        Сточится сталь сошника, обкатаются камни о камни,

        Но не иссякнет одно – то, чем дается любовь.

        Разве кто запретит огню от огня зажигаться

        Или возьмет под замок воду в пучинах морей?

95   Так почему же твердит красавица другу: «Не надо»?

        Надо ли воду жалеть, ежели вдоволь воды?

        Я не к тому ведь зову, чтобы всем уступать без разбора,

        Я лишь твержу: не скупись! Твой безубыточен дар.

        В дальнем пути мой корабль ожидает неслабого ветра,

100 А для начала пути в пользу и легкий Зефир.

        Это начало – уход за собой. На ухоженной пашне

        Всюду щедрее зерно, в грозди ухоженной – хмель.

        Божий дар – красота; и если прикинуть без лести,

        То ведь придется признать: дар этот есть не у всех.

105 Нужен уход красоте, без него красота погибает,

        Даже если лицом схожа с Венерой самой.

        Если красавицы давних времен за собой не следили,

        Были причиной тому грубые вкусы мужей.

        Ежели толстый хитон случалось надеть Андромахе,

110 Что из того? У нее муж был суровый боец.

        Разве могла бы жена, разубравшись, предстать пред Аяксом,

        Перед Аяксом, чей щит семь покрывали быков?

        Век простоты миновал. В золотом обитаем мы Риме,

        Сжавшем в мощной руке все изобилье земли.

115 На Капитолий взгляни; подумай, чем был он, чем стал он:

        Право, как будто над ним новый Юпитер царит!

        Курия стала впервые достойной такого сената, —

        А когда Татий царил, хижиной утлой была:

        Фебу и нашим вождям засверкали дворцы Палатина[247]247
  Палатин – холм в Риме, где Августом в ознаменование победы при Акции был построен храм Аполлона Палатинского; там же находился императорский дом.


[Закрыть]

120 Там, где прежде поля пахотных ждали волов.

        Пусть другие поют старину, я счастлив родиться

        Ныне, и мне по душе время, в котором живу!

        Не потому, что земля щедрей на ленивое злато,

        Не потому, что моря пурпуром пышным дарят,

125 Не потому, что мраморы гор поддаются железу,

        Ее потому, что из волн крепкий возвысился мол, —

        А потому, что народ обходительным стал и негрубым,

        И потому, что ему ведом уход за собой.

        Так не вдевайте же в уши себе драгоценные камни,

130 Те, что в зеленой воде черный находит индус;

        Не расшивайте одежд золотыми тяжелыми швами —

        Роскошь такая мужчин не привлечет, а спугнет.

        Нет, в красоте милей простота. Следи за прической —

        Здесь ведь решает одно прикосновенье руки! —

135 И не забудь, что не все и не всех одинаково красит:

        Выбери то, что к лицу, в зеркало глядя, проверь.

        К длинным лицам идет пробор, проложенный ровно:

        У Лаодамии так волос лежал без прикрас.

        Волосы в малом пучке надо лбом и открытые уши —

140 Эта прическа под стать круглому будет лицу.

        Можно на оба плеча раскинуть далекие кудри,

        Как их раскидывал Феб, лиру певучую взяв;

        Можно связать их узлом на затылке, как дева Диана,

        Что, подпоясав хитон, гонит лесное зверье;

145 Этой к лицу высокий начес, чем пышнее, тем лучше,

        Та – волосок к волоску пряди уложит плотней;

        Этой будет хорош черепаховый гребень Киллены,[248]248
  Киллена – аркадская гора, где младенец Гермес из черепахового панциря сделал первую лиру.


[Закрыть]

        Той – широкий поток вольных волнистых волос.

        Но как нельзя на ветвистом дубу желудей перечислить,

150 Пчел на Гиблейских лугах, зверя в Альпийских горах,

        Так нельзя перечесть, какие бывают прически —

        С каждым новым мы днем новые видим вокруг!

        А для иных хороша и небрежность: чтоб ты причесалась

        Утром сегодня – но пусть кажется, будто вчера!

155 Так безыскусно искусство. Такою увидел Иолу

        И произнес Геркулес: «Вот оно, счастье мое!»

        Вакх такою тебя вознес на свою колесницу,

        Дева Кносской земли, в кликах сатиров своих.

        О, как природа щедра к красоте и девичьей и женской,

160 Сколько дает она средств всякий урон возместить!

        Этого нам не дано, мужчинам, и жадная старость

        Нам обнажает чело, словно деревья Борей.

        Ну, а у женщины есть для седин германские травы,

        Соком которых она станет темней, чем была;

165 Женщина может купить накладные густейшие кудри

        И по доступной цене сделать чужое своим;

        В этом не видят они никакого стыда, и торговля

        Бойко идет на глазах у Геркулеса и Муз.[249]249
  …у Геркулеса и Муз. – Римский храм Геркулеса и Муз находился близ Фламиниева цирка.


[Закрыть]

        Нужно ли мне говорить и о платье? И здесь бесполезно

170 И золотое шитье, и финикийский багрец.

        Право, безумно таскать на себе все свое состоянье,

        Ежели столько вокруг красок дешевле ценой!

        Вот тебе цвет прозрачных небес в безоблачный полдень,

        В час, когда солнечный Австр не угрожает дождем;

175 Вот тебе цвет святого руна, на котором когда-то

        Фрикс и Гелла спаслись от раздраженной Ино;

        Вот тебе ткань, чей цвет – как волна,[250]250
  Ткань cumatile (от греческого слова «волна») упоминается еще у Плавта.


[Закрыть] чье имя – морское,

        Верю, одеты в нее нимфы в пучинах зыбей;

        В этой сияет шафран (не таким ли сияет шафраном

180 Росной Авроры восход на светоносных конях?);

        В этой – пафосские мирты,[251]251
  Пафосские мирты. – Пафос – центр культа Афродиты на Кипре.


[Закрыть] а в той – белоснежные розы,

        Та – аметистом цветет, та – журавлиным пером;

        Не позабыт ни миндаль, ни твой, Амариллида, желудь,

        Воск пчелиный – и тот ткани название дал.

185 Сколько рождает цветов весною земля молодая,

        Сонную зиму прогнав, каждой лозою цветя, —

        Столько и больше того есть красок на женских одеждах,

        Только умей распознать, что кому больше к лицу.

        Белой коже – черная ткань: такова Брисеида —

190 В черной одежде ее быстрый похитил Ахилл.

        Темной коже – белая ткань: прекрасная в белом,

        Так на скалистый Сериф вышла Кефеева дочь…[252]252
  Кефеева дочь – Андромеда, привезенная Персеем из Эфиопии на остров Сериф.


[Закрыть]

        Я уж хотел продолжать, чтобы потом не пахли подмышки.

        И чтобы грубый не рос волос на крепких ногах, —

195 Но ведь уроки мои не для женщин Кавказских ущелий

        И не для тех, чьи поля поит мизийский Каик![253]253
  Мизийский Каик – река в Малой Азии.


[Закрыть]

        Право, тогда почему не добавить бы: чистите зубы

        И умывайте лицо каждое утро водой?

        Сами умеете вы румянец припудривать мелом,

200 Сами свою белизну красите в розовый цвет.

        Ваше искусство заполнит просвет меж бровью и бровью,

        И оттенит небольшой мушкою кожу щеки.

        Нет ничего дурного и в том, чтоб подкрашивать веки

        В нежный пепельный цвет или в киднийский шафран.[254]254
  Киднийский шафран. – Кидн – река там же.


[Закрыть]

205 Есть у меня о таких предметах особая книга,[255]255
  Особая книга – «Средства для лица», поэма Овидия, начало которой сохранилось.


[Закрыть] —

        Хоть небольшая, она стоила многих трудов:

        Там вы найдете совет и о том, как поправить осанку —

        Верьте, в науке моей не позабыто ничто.

        Но красота милей без прикрас – поэтому лучше,

210 Чтобы не видели вас за туалетным столом.

        Не мудрено оробеть, увидя, как винное сусло,

        Вымазав деве лицо, каплет на теплую грудь!

        Как отвратительно пахнет тот сок, который в Афинах

        Выжат из грязных кусков жирной овечьей шерсти!

215 Я на глазах у мужчин не сосал бы косточки ланьей,

        Я у мужчин на глазах чистить не стал бы зубов, —

        То, что дает красоту, само по себе некрасиво:

        То, что в работе, – претит, то, что сработано, – нет.

        Это литье, на котором красуется подпись Мирона,

220 Прежде являло собой медный бесформенный ком;

        Это кольцо, чтобы стать кольцом, побывало в расплаве;

        Ткань, что надета на вас, грязною шерстью была;

        Мрамора грубый кусок Венерою стал знаменитой,

        Чья отжимает рука влагу из пенных волос, —

225 Так же и ты выходи напоказ лишь во всем совершенстве:

        Скрой свой утренний труд, спящей для нас притворись.

        Надо ли мне понимать, отчего так лицо твое бело?

        Нет, запри свою дверь, труд незаконченный спрячь.

        Что не готово, того не показывай взгляду мужскому —

230 Многих на свете вещей лучше им вовсе не знать.

        Весь в золотых скульптурах театр – но вглядись, и увидишь,

        Как деревянный чурбан тоненьким золотом крыт.

        К ним не дают подходить, покуда они не готовы —

        Так, вдалеке от мужчин, строй и свою красоту.

235 Волосы – дело другое. Расчесывай их беззапретно

        И перед всеми раскинь их напоказ по плечам.

        Только спокойною будь, сдержись, коли станешь сердиться,

        Не заставляй без конца их расплетать и сплетать!

        Пусть служанка твоя от тебя не боится расправы:

240 Щек ей ногтями не рви, рук ей иглой не коли, —

        Нам неприятно смотреть, как рабыня, в слезах и в уколах,

        Кудри должна завивать над ненавистным лицом.

        Если же мало красы в волосах твоих – дверь на запоры,

        Будь твоя тайна святей тайн Благодатных Богинь![256]256
  Благодатная Богиня – божество римского культа, к которому мужчины не имели доступа (см. «Фасты», V, 148).


[Закрыть]

245 Помню, подруге моей обо мне доложили внезапно —

        Вышла красотка, парик задом надев наперед.

        Злейшим лишь нашим врагам пожелаю подобного срама,

        Пусть на парфянских девиц этот позор упадет!

        Стыдно быку без рогов и стыдно земле без колосьев,

250 Стыдно кусту без листвы, а голове без волос.

        Вы не мои ученицы, увы, Семела и Леда,

        Мнимый Сидонянку[257]257
  Сидонянка – Европа, дочь финикийского царя Агенора.


[Закрыть] бык по морю вез не ко мне;

        Не о Елене пекусь, которую так домогались

        Умный супруг – воротить, умный Парис – сохранить;

255 Нет, меж моих учениц есть получше лицом, есть похуже, —

        Тех, что похуже лицом, больше бывает всегда.

        Те, что собой хороши, моей не прельстятся наукой:

        Данная им красота и без науки сильна.

        Ежели на море тишь – моряк беззаботно отважен,

260 Ежели вздулись валы – помощь нужна моряку.

        Редко встречаешь лицо без изъяна. Скрывайте изъяны

        В теле своем и лице, если под силу их скрыть!

        Если твой рост невелик и сидящей ты кажешься, стоя,

        Вправду побольше сиди или побольше лежи;

265 А чтобы, лежа, не дать измерять себя взорам нескромным,

        Ты и на ложе своем тканями ноги прикрой.

        Если ты слишком худа, надевай потолще одежду

        И посвободней раскинь складки, повисшие с плеч;

        Если бледна, то себя украшай лоскутами багрянца,

270 Если смугла – для тебя рыбка на Фаросе есть.[258]258
  Фарос – остров в александрийском порту; о какой рыбке идет речь, неизвестно.


[Закрыть]

        Ножку нескладного вида обуй в башмачок белоснежный;

        Голень, что слишком худа, всю ремешками обвей.

        Слишком высокие плечи осаживай тонкой тесьмою;

        Талию перетянув, выпуклей сделаешь грудь.

275 Меньше старайся движеньями рук помогать разговору,

        Ежели пальцы толсты или же ноготь кривой.

        Не говори натощак, если дух изо рта нехороший,

        И постарайся держать дальше лицо от лица.

        А у которой неровные, темные, крупные зубы,

280 Та на улыбку и смех вечный положит запрет.

        Трудно поверить, но так: смеяться – тоже наука,

        И для красавицы в ней польза немалая есть.

        Рот раскрывай не во всю ширину, пусть будут прикрыты

        Зубы губами, и пусть ямочкой ляжет щека.

285 Не сотрясай без конца утробу натужливым смехом —

        Женственно должен звучать и легкомысленно смех.

        А ведь иная, смеясь, неумело коверкает губы,

        А у иной, на беду, смех на рыданье похож,

        А у иной получается смех завыванием грубым,

290 Словно ослица ревет, жернов тяжелый взвалив.

        Что не подвластно науке? И смех подвластен, и слезы —

        Каждая знает для слез время, и меру, и вид.

        Ну, а что уж о том говорить, как нарочно картавят

        И по заказу язык нужный коверкает звук?

295 Этот невнятный лепечущий выговор – тоже ведь мода:

        Нужно учиться болтать хуже, чем можешь болтать.

        Все, что на пользу вам может пойти, на заметку берите:

        Нужно бывает подчас даже учиться ходить.

        Женская поступь – немалая доля всей прелести женской,

300 Женскою поступью нас можно привлечь и спугнуть.

        Вот выступает одна, развеваются складки туники,

        Важно заносит ступню, ловким бедром шевелит;

        Вот другая бредет, как румяная умбрская баба,[259]259
  Умбрская баба. – Умбрия – горная область в средней Италии.


[Закрыть]

        И отмеряет шаги, ноги расставив дугой;

305 Эта – слишком груба, а эта – изнежена слишком:

        Что ж, как во всем, так и здесь верная мера нужна.

        Но непременно сумей обнажить свою левую руку —

        Локоть открой напоказ, ниже плеча и плечо.

        Это я вам говорю, у которых белая кожа:

310 Каждый к такому плечу рад поцелуем припасть.

        В дальних когда-то морях чудовища жили сирены

        И завлекали суда пением звонким своим.

        Отпрыск Сизифа Улисс меж замкнувшими уши единый

        Путы едва не порвал, их услыхав голоса.

315 Славная пение вещь: учитесь пению, девы!

        Голосом часто берет та, что лицом не берет.

        Пробуйте голос на песнях, которые петы в театрах

        Или которые к нам с нильских пришли берегов.[260]260
  С нильских берегов – из Александрии, города, устанавливавшего моды.


[Закрыть]

        Правой рукою – за плектр, а левой рукой – за кифару,

320 Женщина, взяться умей: вот пожеланье мое!

        Скалы и диких зверей чаровала Орфеева лира,

        И Ахеронтову зыбь, и трехголового пса;

        Сын, отомстивший за мать,[261]261
  Сын, отомстивший за мать… – музыкант Амфион, сын Антиопы, с братом своим Зетом укрепивший Фивы.


[Закрыть] твоей оживленные песней

        Камни послушные шли в кладку фиванской стены;

325 Рыбу немую и ту, если давнему верить рассказу,

        Пеньем и лирной игрой славный пленил Арион, —

        Так научись же и ты на струны игривые наблы

        Быстрые руки бросать: набла – подруга забав.[262]262
  Набла – многострунный восточный инструмент, на котором играли двумя руками.


[Закрыть]

        Знай и косского строки певца, и стихи Каллимаха,

330 Знай и хмельные слова музы теосских пиров,

        Знай сочиненья Сафо (что может быть их сладострастней?),

        И как хитрец продувной Гета дурачит отца;[263]263
  Косский певец – Филет, обычно упоминаемый вместе с Каллимахом как зачинатель эллинистической поэзии; муза теосских пиров – поэзия теосца Анакреонта (VI в. до н. э.); Гета – хитрый раб, традиционный персонаж эллинистической и римской комедии.


[Закрыть]

        С пользою можно читать и тебя, наш нежный Проперций,

        Или же ваши стихи, Галл и любезный Тибулл,

335 Или Варронов рассказ о том, как руно золотое,

        Фрикс, на горе твоей послано было сестре,

        Или о том, как скитался Эней, зачиная высокий