Текст книги "Плоть"

Автор книги: Портия Коста

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Беатрис напряженно вслушивалась, и сердце ее при этом неистово колотилось в груди, но как раз в тот момент, когда она подбежала к перилам лестницы и посмотрела вниз, София закрыла дверь гостиной, и звуки оборвались.

«Не глупи, – сказала себе Беатрис. – Что бы ему здесь делать? Он уехал на север по делам».

Как бы то ни было, она ощутила разочарование. Вернувшись к себе, взяла маленькую шкатулку с туалетного столика и, опустившись на кровать, поставила ее рядом с собой. Сделав глоток пряной мадеры, оставленной для нее Софией, Беатрис восхитилась насыщенным вкусом вина и наконец открыла шкатулку с сокровищами.

Внутри имелись обтянутые бархатом ящички, которые можно было вынимать один за другим. В первом из них оказался предмет, в точности напоминающий мужской эрегированный пенис. Сделан он был столь мастерски, что, как стало казаться девушке, должен был конвульсивно подрагивать и покачиваться, как вел себя еще не виденный ею половой орган Ритчи, когда она прикасалась к нему. Она с опаской ткнула в странную штуковину указательным пальцем.

В этом фаллосе из слоновой кости не было пульсации жизни, но он неожиданно оказался вовсе не холодным на ощупь, а теплым, натуральным и очень приятным для руки. Он был таким же твердым, как половой орган мужчины, а гладкая поверхность приглашала к более тщательному чувственному исследованию.

«Уверена, что и твой член этого жаждет, Ритчи», – подумала Беатрис.

Она взяла искусственный фаллос в руку. София объяснила ей, что этот предмет – годмише – также называется «вдовьим утешением». В самом деле, он даровал ощущение утешения.

«Или, возможно, я просто являюсь прирожденной любительницей ласкать мужские половые органы?» – подумала Беатрис.

Она захихикала, представив, как обрадуется этому Ритчи. Ах, если бы только он находился сейчас рядом с ней, чтобы насладиться преимуществами, продиктованными ее естественными склонностями!

Является ли член Ритчи таким же огромным, как и этот очаровательный монстр? Или, возможно, еще больше? Судя по выпуклости, которую она видела у него в штанах и ощущала ягодицами, сидя у него на коленях, он определенно не маленький.

Пальцами она провела по канавке в головке искусственного члена. Сделана она была очень точно и будто умоляла о более тщательном изучении с помощью женского мизинца. А возможно, даже и не мизинца, а большого пальца. Закрыв глаза, Беатрис стала представлять, какое удовольствие доставит Ритчи своим изучением анатомического строения определенной части его тела.

Разумеется, искусственный фаллос прежде всего предназначался для того, чтобы помещать его в женское влагалище.

Беатрис вертела годмише так и этак. Боже всемогущий, а ведь эта штука очень толстая! Как же затолкать ее внутрь? Еще более животрепещущим вопросом для Беатрис являлось опасение, сумеет ли настоящий мужской половой орган войти в ее лоно? Она понимала, что существует лишь один способ выяснить это, но при мысли об этом сердце ее начинало биться сильнее. Круговыми движениями большого и указательного пальцев лаская головку искусственного фаллоса, Беатрис вздохнула, одолеваемая сомнениями.

Стремясь отсрочить принятие решения, она отложила искусственный фаллос в сторону и вытащила следующий ящичек, чтобы исследовать его менее провокационное содержимое.

Там обнаружились другие предметы из слоновой кости – коллекция сфер и эллипсов определенного размера с присоединенными к ним шнурами. Некоторые были одиночными, некоторые двойными. Одна сфера показалась Беатрис особенно любопытной, и, присмотревшись внимательнее, она заметила проходящий по всей длине ее окружности тоненький шов, будто бы сфера эта была полой и содержала в себе еще один шар, свободно в ней перемещающийся.

Вспомнив поучительную лекцию, которую прочла ей София, Беатрис содрогнулась. Он будет трястись, не так ли? Трястись и перекатываться внутри при ходьбе. Мышцы ее лона непроизвольно сжались, будто бы стараясь захватить призрачный мячик, двигающийся внутри сферы.

В следующем ящичке шкатулки обнаружилась пара маленьких баночек с бальзамами или мазями. София и об их назначении ее просветила. Беатрис открутила крышку первой баночки, содержимое которой носило название «Мазь Венеры», и исследовала содержимое: шелковистую однородную массу, очень скользкую и нежную на ощупь, оставляющую на пальцах серебристый след. Беатрис понимала, на что это похоже, но все же ей потребовалось некоторое время и усилие воли, чтобы признать, что блестящее вещество сильно напоминает по консистенции смазку, выделяемую влагалищем, ту самую влагу, что образуется у нее между ног, когда она ласкает себя… или ее ласкает Ритчи.

В следующей баночке с надписью «Божественная пряность» находилась более густая и вязкая субстанция с ярко выраженным ароматом, вызывающим в сознании Беатрис какие-то смутные ассоциации.

«Ах, это же пряная мадера!» – сообразила она.

Не требовалось глубоких медицинских познаний, чтобы понять, что это разогревающая мазь.

Зачерпнув небольшое количество на мизинец, Беатрис размазала субстанцию по тыльной стороне ладони, отчего та, как и ожидалось, заискрилась от мягкого возбуждающего тепла.

Девушка хотела было испытать мазь в действии, но благоразумно отказалась от этой затеи. Хотя все происходящее с нею и было чрезвычайно захватывающим, не стоило ей слишком сильно себя раздразнивать, ведь тогда она не сможет остаток вечера находиться в людском обществе, испытывая непреодолимое желание ласкать себя между ног. Возможно, для того, чтобы смыть эту мазь, потребуется принять ванну.

Все еще испытывая соблазн, Беатрис отхлебнула вина и распростерлась на кровати, думая о Ритчи и воображая, как он сам наносит эту мазь на определенные участки ее тела, и дьявольски ухмыляется, когда она начинает извиваться, возбужденная до невозможности. В голове ее теснились соблазнительные фантазии. А что произойдет, если она намажет «Божественной пряностью» самого Ритчи? Мысль эта была столь же провоцирующей, что и воздействие от нанесения мази, и Беатрис вяло обдумывала это, балансируя на грани сна и яви.

Почти погрузившись в мир грез, Беатрис услышала звук. Возможно, он всего лишь ей приснился.

То был женский голос, сначала задыхающийся, а потом постанывающий от удовольствия.

Точно так же стонала она сама в утренней гостиной, находясь в объятиях Ритчи.

Но откуда же доносится этот звук? Особняк Софии был очень большим, с множеством роскошных комнат. Беатрис рассудила, что источник шума находится где-то поблизости, раз она его слышит.

Когда звук раздался снова, на этот раз более протяжный, Беатрис села на постели и, склонив голову набок, попыталась определить его источник. Похоже, он раздавался прямо из-за висящей на стене картины, изображающей прекрасную полулежащую нимфу. Под картиной стояла кушетка с роскошной обивкой. Беатрис не удосужилась внимательно рассмотреть это полотно, потому что оно слишком сильно напоминало ей собственную позу, в которой презренный Юстас запечатлел ее на одном из снимков.

Теперь же Беатрис подошла ближе и стала пристально вглядываться в сладострастное тело нимфы, особенно заинтересовавшись ее пупком, в котором будто бы поблескивал какой-то драгоценный камень.

И он, казалось, подмигивал.

«Ах, боже мой, это же смотровой глазок!» – догадалась Беатрис.

Смотровые глазки как раз для того и предназначались, чтобы подсматривать, особенно заслышав такие откровенные звуки.

Прильнув к нему, Беатрис чуть не рассмеялась и была вынуждена закусить зубами костяшки пальцев, чтобы не проронить ни звука.

Стонущая и вздыхающая дама оказалась одной из ее знакомых, почти подругой. То была леди Арабелла Сауверн, хозяйка бала, на котором Беатрис познакомилась с Ритчи.

Облаченная лишь в панталоны и корсет, эта признанная светская львица целовала экзотического вида юношу с темной кожей, черными вьющимися волосами и крепкими ягодицами. Рука его была просунута ей между ног, и по тому, как напрягались мускулы, можно было с уверенностью заключить, что он мастерски ублажает славную леди Арабеллу.

«Ах, леди С., а вы, оказывается, горячая штучка! – подумала Беатрис. – Интересно, известно ли его светлости о том, что вы посещаете салон мадам Шамфлёр?»

Эта прекрасная аристократка являлась женщиной средних лет, довольно худощавой и хрупкой на вид, но своего обнаженного любовника она целовала с большой жадностью. Беатрис едва сдерживалась, чтобы не захихикать. В глазах высшего света Арабелла Сауверн представала величавой благородной дамой, славящейся своими изящными жестами и манерами, но в данный момент она больше походила на продажную девку из Уайтчепела, чем на светскую львицу.

Руки ее, казалось, были повсюду. Они скользили по медового цвета коже красивого молодого любовника, впиваясь в него пальцами и с силой сжимая. Беатрис ахнула, увидев, как леди Арабелла схватила напряженный пенис юноши и принялась размашистыми движениями тереть его ладонью вверх и вниз, верх и вниз.

«Осторожнее, Арабелла, умерь свой пыл, – мысленно предостерегла ее Беатрис, – не то он кончит прямо тебе в руку».

Как оказалось, леди Сауверн прекрасно умела обращаться с этой частью мужского тела, и, когда юноша задергал бедрами, она тут же отпустила его пенис.

– Ах, Юрий, ты восхитителен! Никак не могу тобой насытиться, – промурлыкала она, снова принимаясь целовать своего любовника. – Обожаю твой член. Это такой обворожительный монстр. Дождаться не могу, когда он проникнет в меня.

Беатрис понимала, почему Арабелла от него без ума. Парень действительно обладал внушительным мужским достоинством, очень длинным и толстым, с розоватой круглой головкой.

«Но все же у него фаллос не такой большой, как у моего Ритчи», – отметила Беатрис.

Строго говоря, Ритчи не являлся ее, но она была готова держать пари, что не ошиблась с размером. Тут последовало продолжение непристойного представления, заставившее ее широко раскрыть глаза.

«Боже мой, – безмолвно простонала Беатрис. – Снова это!»

Опустившись на колени совсем не изысканным образом, леди Арабелла Сауверн принялась сосать член своего молодого любовника своими аристократическими губами.

Сначала София с Эмброузом, теперь вот Арабелла с этим неизвестным юношей. И все, похоже, получали от этого большое наслаждение.

Беатрис облизала губы, стараясь представить себе, какой на вкус Ритчи. Сладкий? Или соленый? Мягкий или… твердый? Рот ее увлажнился от предвкушения. Без сомнения, он захочет, чтобы она тоже проделала с ним подобное. Внезапно Беатрис всей душой возжелала, чтобы он оказался рядом прямо сейчас, настолько сильно хотелось ей начать свое сексуальное образование.

Любовнику Арабеллы Юрию происходящее явно доставляло удовольствие, в том не могло быть сомнений. Он запрокинул голову, а графиня продолжала жадно работать ртом, тем же самым ртом, которым она отдавала приказы слугам или щебетала при случае с членами королевской семьи. Сейчас же он ласкал твердый член Юрия. Притянув ее голову к себе, чтобы направлять ее движения, он изогнул бедра и едва не опрокинул Арабеллу навзничь, прорычав что-то на неизвестном языке, возможно одном из тех, на котором говорят на Балканах. То, что он так небрежно обращался с графиней, могло бы повергнуть в шок, если бы она не извивалась от восторга всем телом.

Арабелле в самом деле нравилось стоять на коленях и сосать мужской член. Заведя руки Юрию за спину, она вцепилась ему в ягодицы, чтобы действия ее воспринимались им еще более остро.

Беатрис с любопытством наблюдала, предвкушая, как очень скоро Юрий исторгнет струю семени – это казалось просто неизбежным, – но в последний момент он оттолкнул Арабеллу, ухмыляясь ей сверху вниз, и, склонившись к самому ее уху, что-то быстро зашептал.

– О да, о да, – задыхаясь, застонала она и, поднявшись, направилась к стоящему неподалеку дивану с роскошной обивкой. Этот предмет мебели установили прямо напротив смотрового отверстия явно не случайно.

Вместо того чтобы лечь на спину, чего ожидала Беатрис, Арабелла взобралась на сиденье на четвереньках и, оглянувшись через плечо, послала Юрию призывный взгляд, облизывая при этом губы и виляя задом.

Юрий прорычал что-то на своем родном языке, и Арабелла тихонько застонала и тут же принялась изгибаться. На лице ее при этом застыло выражение полнейшего счастья. Беатрис представления не имела, поняла ли ее подруга то, что сказал ей любовник, но гармония, в которой пребывали их тела, сокрушила все языковые барьеры.

И уж конечно, Арабелла поняла, когда Юрий внезапно и сильно вонзил в нее палец. Она заворковала, точно голубка, и с готовностью подалась назад, углубляя проникновение.

Беатрис и сама чуть не заворковала. Или, вернее, чуть не застонала от жестокого разочарования.

Она сама хотела лежать сейчас на диване, и чтобы лоно ее пронзал мужской палец.

Она сама хотела рычать и извиваться всем телом.

– Ритчи, – одними губами молвила она, наблюдая за происходящим.

– Девственница? Ты в этом абсолютно уверена?

Ритчи грузно опустился на стул. Мысли его кружились в хороводе. Между его собственными подозрениями вкупе с передаваемыми из уст в уста сплетнями слуг, пересказанными ему Джейми, и уверенным заявлением Софии имелась огромная разница. Беатрис была невинна, в чем откровенно призналась своей подруге Софии.

И теперь он не знал, радоваться ему этой новости или страшиться ее.

Маргарита тоже была девственницей. Своим откровенным кокетливым поведением она убедила его в обратном. Соответственно, когда настал момент истины, Ритчи катастрофически не мог поверить в происходящее, что породило в его душе ужас, избавиться от которого ему не удалось и по сей день.

– Беатрис невинна? – переспросил он, очнувшись от воспоминаний и снова сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас.

– Да, полагаю, она говорит правду, – спокойно отозвалась София Шамфлёр, – каким бы маловероятным это ни казалось, принимая во внимание те фотографии. Но она поведала мне историю целиком, и все стало на свои места.

Ритчи отчаянно хотелось бренди. А еще ему хотелось броситься в сад и ходить там, ходить, прокручивая в голове признание Софии, до тех пор, пока не поймет, как именно он к нему относится. Вместо этого он взял чашечку чаю, что ему налила София, и сделал глоток.

Когда Ритчи вернулся в свой лондонский дом, ему передали от нее записку, являющуюся ответом на его телеграмму, и он тут же снова сел в экипаж и отправился в Хэмпстед, потому что просто не мог больше ждать ни секунды, стремясь поскорее увидеть Беатрис.

А теперь на него свалилось это известие. Его новая любовница, оказывается, невинна. С одной стороны, это создавало проблемы, но с другой – в глубине души он испытывал первобытную мужскую радость.

Ритчи прихлебывал чай, не чувствуя вкуса и глядя на чашку так, будто это некий древний артефакт, принадлежащий давно канувшей в небытие цивилизации. София терпеливо ждала, понимая его дилемму.

– Может быть, просто дать ей денег и оставить нетронутой? Это вернет ее на рынок невест, по крайней мере с финансовой точки зрения. – Со стуком отставив чашку на столик, Ритчи почти улыбнулся тому, что София даже не поморщилась от столь неделикатного обращения со своим драгоценным фарфором. – Уверен, что какой-нибудь достойный человек позволит убедить себя отбросить сомнения касательно ее компрометирующих фотографий и возьмет ее в жены.

– Очевидно, она очень тебе понравилась, раз ты даже об этом подумал, Эдмунд.

Неужели? Он пытался прислушаться к своему сердцу, но оно уже давно было разбито и не приносило никакой пользы. Ритчи считал для себя гораздо менее болезненным руководствоваться советами другой части своего тела.

– Да, она в самом деле мне нравится, очень нравится. – Крошечный росток стал проклевываться в его израненном сердце, а разум тут же нарисовал грубый ботинок, топчущий его. – Но нам обоим известно, что эта симпатия не будет простираться дальше спальни. Совсем нет.

На прекрасном лице Софии, обычно таком мудром, отразилось недоумение.

– Честно говоря, не знаю, что тебе на это ответить, Эдмунд, что посоветовать. – Она перебирала пальцами пояс своего дневного платья. – Разве что поговорить с ней, выяснить, что она чувствует. Я верю, она испытывает тягу к тебе. И страсть тоже. – Она наградила его многозначительным взглядом. – Как мне кажется, Беатрис смирилась с тем фактом, что ее никто не считает девственницей, и решила вкусить плотский утех с опытным мужчиной, которого она находит чрезвычайно привлекательным.

Ритчи улыбнулся:

– Как просто ты все объясняешь, София.

– Я понимаю, что это совсем не так, Эдмунд. Но после того, что тебе пришлось пережить, возможно, пора уже мягче отнестись к самому себе и к Беатрис тоже. – Она пожала плечами, с симпатией глядя на Ритчи. – Я знаю, что не всем людям в жизни везет так, как повезло мне, когда я познакомилась с Эмброузом, да еще и быть в состоянии что-то с этим сделать.

«Быть в состоянии что-то с этим сделать», – мысленно повторил Ритчи.

Несмотря на жестокое обращение, маленький росток в его сердце снова поднял голову, и Ритчи взялся за чашку, сожалея, что в ней не виски, который помог бы ему успокоить вихрь опасных эмоций. Стараясь отвлечься, он стал думать о другом. О том, что он действительно может кое-что сделать.

– Что касается этого предприимчивого фотографа… сообщила ли тебе Беатрис его имя?

– Имени она не называла. Сказала лишь, что он был ее возлюбленным.

София потянулась к чайнику, готовая снова наполнить чашки.

– Беатрис не похожа на девушку, которая стала бы позировать обнаженной перед кем попало, поэтому делаю ставку на Юстаса Ллойда. Он ухаживал за ней незадолго до этого… и… что ж, не сказала бы, что питаю к этому молодому человеку симпатию. Уж слишком в нем много притворного очарования, точно таким образом он пытается скрыть свою не совсем честную натуру.

– Согласен. – Ритчи воззрился себе в чашку, представляя, что вместо индийского чая с деликатным вкусом в ней налит горький напиток покрепче. – Согласен, Ллойд довольно неприятный персонаж. Перед женщинами он создает видимость благожелательности, но в действительности отъявленный негодяй. Беатрис может ни в чем не признаваться, но, подозреваю, откровенная фотосессия случилась не по ее инициативе.

– Да! Да! – София Шамфлёр подалась вперед с серьезным выражением лица. – Я тоже так считаю. Подозреваю, что он заставил ее на это пойти либо угрозами, либо уговорами, уж не знаю, чем именно. Будучи слишком гордой, она отказывается признать собственную ошибку в суждении, но также и благородно не хочет возлагать вину на человека, который заслуживает наказания.

– Полагаю, ты права, София. Но я намерен выяснить все наверняка. Этому монстру нельзя позволять наживаться на Беатрис и при этом выйти сухим из воды.

На краткое мгновение София коснулась его руки.

– Ты же не станешь выспрашивать о нем у нее самой, правда? Если она не хочет об этом говорить, нечего выпытывать подробности.

Ритчи улыбнулся:

– Разумеется, нет. Последнее, что я хочу сделать, – это причинить Беатрис боль. Она бодрится, но в душе сильно переживает.

Прищурившись и погрузившись в глубокие размышления, Ритчи принялся потягивать чай, не чувствуя его вкуса. Некоторое время ни один из них не произносил ни слова. С имеющимися у Ритчи связями выяснить личность скандального фотографа не составит труда. А когда его опасения получат подтверждение, он превратит жизнь этого негодяя Юстаса Ллойда в сущий кошмар.

Глава 14

После представления

Некоторое время Беатрис наблюдала за происходящим, после чего отвернулась от смотрового глазка, так как была слишком возбуждена, чтобы и дальше лицезреть гротескные игры Арабеллы с ее красивым молодым любовником. Мысли Беатрис снова и снова вращались по кругу, точно скачущая по манежу лошадь, в сознании одни образы сменялись другими, а тело трепетало.

«Ах, как бы мне хотелось вернуться в прошлое, – с сожалением подумала она. – В те времена, когда ничего этого еще не произошло и я ничего не знала. Быть наивной девушкой, как оказалось, гораздо проще».

Но этой девушкой Беатрис не была уже много лет. Обладая от природы чувственным телом, она первая признала этот факт. Ей нравились жаркие поцелуи Томми и на удивление невинные исследования тел друг друга, которые неизбежно переросли бы в радость взаимного познания, если бы жизнь его не оборвалась столь внезапно и трагически. Беатрис испытывала влечение даже к Юстасу, хотя внутренний голос и предостерегал ее, ведь брак с ним дал бы выход естественным потребностям и склонностям ее тела.

А теперь появился Ритчи. Возможно, невзирая на заключенный между ними совершенно омерзительный договор, именно он является высочайшей точкой горы, на которую она так долго карабкалась, тем самым мужчиной, по которому томилось ее тело.

Небольшие позолоченные часы на каминной полке пробили час. Сколько же времени прошло с тех пор, как она приехала в этот дом? Едва ли более шестидесяти минут, но для Беатрис они казались вечностью. Она попыталась остудить свой пыл, побрызгав в лицо водой в очень современной смежной ванной. Стоит ли ей одеться и отправиться на поиски Софии? Чувственные стоны в соседней комнате затихли. Возможно, любовники уже покинули ее или лежат сейчас в обнимку, притихшие и разнеженные недавней страстью.

Корсет Беатрис висел на спинке кресла. Она задумалась, сумеет ли самостоятельно зашнуровать его, или лучше все же вызвать горничную Софии, услуги которой та ей рекомендовала? Прежде Беатрис уже приходилось кое-как справляться самой, но лишь по большой необходимости. Конечно же она имела в виду тот раз в импровизированной студии Юстаса, хотя из-за пребывания в полусонном состоянии сделать это ей удалось из рук вон плохо, и она напоминала скорее плохо увязанный тюк белья для прачечной, чем благородную молодую леди в корсете.

Теперь же, едва девушка собралась возиться со шнуровкой корсета, раздался резкий стук в дверь, заставивший ее подпрыгнуть от неожиданности.

– Беатрис? Можно войти? – произнес знакомый голос.

Корсет выскользнул из ее ослабевших пальцев и упал на пол. Хотя раньше ей и приходила в голову подобная мысль, мог ли Ритчи в самом деле оказаться сейчас здесь? Или его голос был всего лишь плодом ее воображения?

Беатрис вихрем развернулась, чтобы схватить лежащий на кровати халат, и, зацепившись ногой, с грохотом растянулась на полу рядом с корсетом.

– Ой! – сорвался с ее губ вскрик вместо приличествующей случаю фразы «Одну минутку!».

Ритчи тут же ворвался в комнату, подобно яростному ангелу-хранителю.

– Беатрис? Ты не ушиблась? Я слышал, ты кричала.

Одет он был в идеального покроя деловой костюм темно-серого цвета с льняной сорочкой и бриллиантовой булавкой для галстука. Беатрис он показался совершенно неотразимым. Как же она по нему соскучилась!

«Ну что за ерунда, Беа! – мысленно отругала она себя. – Он отсутствовал едва ли пару дней!»

– Беатрис, с тобой все в порядке?

В синих глазах Ритчи отражалось беспокойство, когда он, нахмурившись, склонился над Беатрис. Ей тут же захотелось как следует встряхнуть саму себя. Непростительно пялиться на него, точно служанка на принца!

– Я в полном порядке, Ритчи, благодарю. – Нетерпеливым жестом она отбросила корсет в сторону и поспешно поднялась с пола. Слишком поспешно. Голова у нее закружилась, и она покачнулась, выбросив перед собой руки.

Быстрый, будто молния, Ритчи тоже вскочил и обхватил Беатрис за талию сильной, мускулистой рукой.

– Вот уж нет, – отозвался он и, не позволяя ей отстраниться и наделать глупостей, подвел к кровати и осторожно, но твердо усадил на краешек. – И что это ты делала, катаясь по полу? – Склонившись к Беатрис, Ритчи убрал ей с лица несколько выбившихся рыжеватых прядей. Прическа ее растрепалась, но Ритчи, обеспокоенно вглядываясь в Беатрис, этого, похоже, не замечал. Ее впечатлил тот факт, что Ритчи продолжал выискивать в ее лице признаки того, что у нее кружится голова или она чувствует слабость, не обращая внимания на то, что одета она лишь в нижнюю сорочку и панталоны.

– Ничего особенного, не волнуйся. Просто споткнулась… Нога запуталась в шнуровке корсета, когда я услышала твой голос. – Объяснение ее звучало смехотворно нелепым. Таким оно в действительности и было. Беатрис не сумела сдержать ухмылки, и лицо Ритчи в ответ озарилось лучезарной улыбкой, показывающей, что он принимает ее версию событий.

«Ах, Ритчи, теперь я понимаю, как тебе удается с такой легкостью покорять женские сердца», – подумала она.

– Видишь ли, Беа, обычно светские красавицы из кожи вон лезут, чтобы как можно скорее снять корсет, если я оказываюсь поблизости. Ты же стала первой, прикладывающей столько сил, чтобы его надеть.

Беатрис едва удалось сдержать рвущиеся наружу проклятия. Этот невозможный мужчина в очередной раз сумел прочесть ее мысли, подтвердив тем самым ее подозрения о том, что он обладает сверхъестественными возможностями.

– Никакая я не светская красавица, а всего лишь твоя куртизанка. И я в любом случае собиралась одеваться.

Он все еще касался рукой ее лица, и ей едва удавалось сдержать желание крепче прижаться щекой к его ладони.

– Ты вовсе не «всего лишь» кто-то, Беа. – Присев на кровать рядом с ней, Ритчи легонько провел костяшками пальцев по ее щеке, спустился ниже, к шее, затем плечу, руке, пока, наконец, не добрался до ладони. – Ты особенная и необычная женщина, поверь мне. – С этими словами он взял ее руку и легонько сжал.

Беатрис не могла понять, как это такая почти невесомая ласка могла оказать на нее столь мощное воздействие? По телу ее прошла дрожь, которую Ритчи наверняка почувствовал. Ну почему она так легко выдала себя?

– Ты льстец, Ритчи, – весело отозвалась она, улыбаясь ему, как она надеялась, беззаботной улыбкой. Она страстно желала его с той самой минуты, как он покинул ее дом на Саут-Малберри-стрит и отправился по своим делам, но все же ей не хотелось подавать виду, как сильно она очарована им. – Однако, должна признать, мне нравится, когда ты мне льстишь.

– Хорошо, – промурлыкал он и склонился, чтобы поцеловать ее в сгиб локтя. Движение это оказалось для Беатрис настолько неожиданным и чувственным, что едва не вывело ее из душевного равновесия. Дьявольски искушающий язык Ритчи испытующе касался ее обнаженной кожи, создавая иллюзию того, что ласкает ее между ног, как совсем недавно делал экзотический любовник Арабеллы.

Но как Ритчи вообще оказался здесь так быстро и так неожиданно?

– Я мне казалось, что еще несколько дней ты должен провести в Йоркшире, улаживая дела. – Голос Беатрис дрогнул, когда Ритчи принялся лизать чувствительную кожу на сгибе локтя, будто некий хищник, жадно впитывающий ее запах. – Я… я не ожидала твоего столь скорого возвращения.

– Дела были успешно закончены, и я понял, что не могу дольше ждать, – приглушенным голосом отозвался он. – Я отправил телеграммы о своем возвращении сюда и на Саут-Малберри-стрит, и София послала мне записку о том, что ты здесь.

Выпрямившись, Ритчи с загадочной улыбкой внимательно всмотрелся в лицо Беатрис, будто бы снова читал ее мысли, затем взгляд его опустился ниже, на ряд жемчужных пуговок и ленты на груди ее сорочки.

– Мы ходили за покупками. Потратили часть твоих денег, как ты и предлагал. – Жаркий взгляд его скользил по холмикам ее грудей и соскам, скрытым муслиновой тканью. – Потом вернулись сюда, и София предложила немного передохнуть.

Губы Ритчи искривились в усмешке, будто бы он находил ее слова очень забавными. Он посмотрел сначала на смотровой глазок, с которым был явно хорошо знаком, затем снова на кровать с разложенным на ней содержимым резной шкатулки.

Щеки Беатрис пылали. Мало того что он застал ее в неэлегантной позе на полу, одетой всего лишь в нижнее белье, так еще и уличил в тайном изучении эротических приспособлений Софии.

– Передохнуть, значит? – Его длинные черные ресницы соблазнительно трепетали. – Мне следовало бы догадаться, что за развлечение припасла для тебя София.

– Я нахожу эти предметы весьма занимательными… но я не совсем наивна и знаю об их предназначении. – Беатрис взяла годмише, намереваясь убрать его и все прочее в шкатулку и захлопнуть крышку. Вместо этого пальцы ее задержались на гладкой волнующей поверхности искусственного фаллоса и взгляд ее, будто повинуясь неведомой адской силе, не поддающейся ее контролю, сам собой оказался прикованным к брюкам Ритчи в области гениталий, скрытых добротной темно-серой тканью брюк.

Беатрис продолжала смотреть, зная, что он наблюдает за ней. Но все же она не могла отвести глаз, а пальцы ее инстинктивно сжимались и разжимались вокруг годмише.

Услышав смех Ритчи, она бросила искусственный фаллос на кровать.

– А ты, я смотрю, совсем не заботишься о своей игрушке. – Все еще ухмыляясь, Ритчи сам взял годмише и принялся сжимать его точно так же, как это только что делала Беатрис. – Этот образчик кажется мне очень хорошим.

Сердце Беатрис забилось быстрее, посылая поток крови по венам и к лону. Этот фаллос и в самом деле был хорошим образчиком, и ей не составляло труда воображать вместо него живую пульсирующую плоть Ритчи. Ласкает ли он себя так же, как проделывает сейчас с этой игрушкой? Медленно, чувственно и с большой нежностью.

– Да, должна признаться, сделан он очень искусно, – сказала Беатрис, удивляясь тому, как испуганно звучит ее голос.

Ритчи продолжал поглаживать фаллос из слоновой кости, проводя пальцами по искусно вырезанным венам и головке. Глаза Беатрис метались от пальцев Ритчи к его лицу и обратно. Его длинные ресницы трепетали, и она подумала, что он мог бы ласкать свой собственный член. Когда с губ его сорвался легкий вздох, Беатрис все же посмотрела вниз, не в силах побороть себя.

Великий боже, Ритчи и в самом деле был возбужден, о чем свидетельствовала огромная выпуклость у него между ног.

– Как по-твоему, сопоставима ли эта штука с настоящим пенисом, Беа? – Голос его звучал вежливо, а глаза цвета полуночи, в глубине которых горело пламя, смотрели на нее в упор. – Ее называют «вдовьим утешением», но, как мне кажется, она хорошо подходит и для незамужних женщин тоже.

– Я…

«Осторожнее, Беатрис, – предостерегла она себя. – Он же не знает, что ты девственница. Он считает, что у тебя имеется хоть какой-то опыт».

– Ну, у меня не было времени оценить в действии этот конкретный образец.

Ритчи продолжал ласкать изысканно сделанную имитацию полового органа с таким пристрастием, будто бы она была настоящей. Или будто бы он хотел привлечь к этому процессу саму Беатрис. Никогда ведь не знаешь, что на уме у такого развращенного человека. Возможно, он испытывает удовольствие от манипуляций с точной копией своего полового органа.