Текст книги "Академия сердцеедов. Отбор (СИ)"
Автор книги: Полина Верховцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Почему на тебе форма академии? – произнес он таким голосом, что у меня дрогнуло под коленками. Мне конец!
– Я…мне…просто, – слова категорически отказывались выходить наружу.
– Это Хеммери тебя нарядил?
Я отрицательно замотала головой, не желая выдавать своего подельника, но мне не поверили.
– Куда этот дурак тебя таскал? – Верано спросил это таким тоном, будто действительно думал, что я буду перед ним отчитываться.
– Гулять! – огрызнулась я, – мы просто с ним гуляли и пили кофе. Обсуждали, как мне быть на испытаниях.
– Он тебе сказал, что если тебя поймают на территории академии, да еще и в форме, которую ты пока не заработала, то выкинут из Весмора безо всяких разбирательств?
– Я знаю, – процедила сквозь зубы, – и готова рискнуть.
– Ух-ты, какая смелая.
– По крайней мере, он мне помогает. В отличие от некоторых.
– Я уже сказал. Твои баллы – не мои проблемы. И если тебя выгонят – не расстроюсь.
Его манера держаться – холодно и надменно, так будто я всего лишь досадная помеха на его пути – раздражала до зубовного скрежета. Слишком высокого мнения был о себе этот аристократишка.
– Я тоже не расстроюсь, если ты оставишь меня в покое и пойдешь куда шел.
В переливчатом свете сгустка, его глаза опасно сверкнули. Не нравилось ему, что я шиплю и огрызаюсь. Ох как не нравилось.
– Я могу прямо сейчас отвести тебя к Райдо и показать, во что ты одета.
Какой же гад!
– Можешь, – я кивнула, – и тогда я буду считать тебя не только ябедой, но и слабаком, который плохое настроение вымещает на простой девчонке.
– Думаешь, мне интересно что ты считаешь? – он подступил ближе, и я едва сдержалась, чтобы не отступить. Запрокинула голову и уверенно посмотрела в сердитые глазищи:
– Я думаю, что тебе плевать на всех, кроме себя любимого. Так ведь адепт Верано?
Он схватил меня за руку и поволок ко входу в корпус.
– Пусти меня! Слышишь? – шипела я, упираясь изо всех сил и пытаясь освободиться, – Пусти!
Как назло, в окнах корпуса начал загораться свет, а это означало, что собрание закончилось, девочек распустили по комнатам, и Райдо вот-вот выйдет нам навстречу.
– Лекс! Пожалуйста, прекрати! Не веди себя, как сволочь!
Внутри уже раздавались тяжелые шаги и голос куратора.
– Лекс!
Еще секунда и провал.
В последний момент он оттолкнул меня к стене, загасил свой пылающий шар, и встал, опираясь ладонями по обе стороны от моего лица. Я даже пикнуть не успела. Только сжалась под угрюмым, волчьим взглядом.
На крыльцо вышел Хонер:
– Матрешки, бестолковые, – сокрушенно вздохнул он и, совсем не по-геройски почесав мягкое место, спустился по ступеням.
Он прошел так близко от нас, что было слышно его дыхание, но не заметил. Темный силуэт Верано сливался со стеной и полностью скрывал меня от чужих взглядов.
Когда его шаги затихли, Лекс отстранился.
– Марш к себе, – процедил сквозь зубы, – и, если я еще раз увижу тебя в чужой форме, твое нытье меня больше не остановит. Поняла?
– Да, – меня немного потряхивало от того, что едва не попалась Райдо на глаза.
– Иди.
Я сделала два шага и в потемках налетела на куст, едва не расцарапав себе лицо.
Позади раздался скрип зубов, потом снова зажегся тусклый свет:
– Вперед.
Я молча поплелась ко входу, а Лекс шел позади, и судя по тому, как ломило между лопаток, пытался взглядом прожечь во мне дыру. Так себе ощущения. К счастью, нам навстречу выскочили Мира и Лесса, и я поспешила к ним, чтобы отделаться от неприятной компании.
– Привет. Как прошла подготовка? – наигранно бодро поинтересовалась я.
Девочки начали недовольно фыркать и закатывать глаза:
– Кошмар. Это самый жуткий куратор из всей. Просто зверь! Он нас замучил.
– И запугал, – шмыгнула носом Мира, – сказал, что мы бестолковые и даже дополнительный этап не сможем осилить. А чего там мочь? Этикет всякий, история и умение играть на музыкальных инструментах.
М-да. Даже если бы меня не отстранили от этого этапа, я бы все равно провалились, не набрав и пары баллов. В Муравейнике как-то не до этикета было, истории я знала только веселые и неприличные, а из музыкального у меня был только свист.
– В общем, не подготовка, а сплошное мучение, – подвела итог Лесса, и внезапно сменила тему, – вы с Лексом гуляли?
Я недовольно дернула плечом и обернулась. Верано уже и след простыл. Он так быстро и бесшумно исчез, что я даже не заметила.
– Мы тоже готовились. У меня ведь нет дополнительного этапа. Надо как-то выкручиваться.
– Ой, – Лесса махнула рукой, – этот дополнительный этап такая скукотень. Предлагаю, завтра, как сдадим, предлагаю сходить в город.
– Отличная идея, – тут же подхватила Мира, – что скажешь, Найтли. Ты с нами?
Мне жуть как хотелось прогуляться по Хайсу, но была одна проблема. Полное отсутствие денег.
– Боюсь, я вынуждена отказаться. У меня очень много дел, сложная подготовка.
– Да ладно тебе, Ева, – Мира взяла меня под руку с одной стороны, Лесса с другой, – просто прогуляемся.
– Но…
– Если сдадим, то с нас мороженое.
Против мороженого я устоять не смогла.
Вечер был теплым и красивым. Небо на Хайсом выглядело совсем иначе, чем дома. Словно черный бархат, усыпанный переливающимися бриллиантами. Сидеть в пыльных комнатах, заставленных старым барахлом, не хотелось, поэтому мы гуляли в сквере перед корпусом, до тех пор, пока мисс Бэйла не вышла на крыльцо:
– Хватит шляться. Лучше спать идите, а то завтра провалитесь с треском и позором, – Не очень-то она в нас верила. – И вообще, я на ночь дверь закрываю. Кто не успел, тот остается снаружи. Можете спать на лавке, или под кустом, или где-нибудь еще.
– Да идем мы, идем, – закатив глаза, проворчала Мила. – бежим изо всей мочи.
Как только мы зашли внутрь, Бэйла закрыла дверь на тяжелую задвижку и величественно удалилась в свои покои, а мы тихо разбрелись по комнатам.
По возвращению меня ждал сюрприз. Стелла сидела на полу и старательно вырезала сердечки из красной бумаги. Меня даже не заметила. Я опустилась на свою кровать и некоторое время просто наблюдала за соседкой, потом все-таки спросила:
– Что ты делаешь?
Она вздрогнула, словно выныривая из сна, и удивленно посмотрела на меня:
– Подарочки.
Слово было очень знакомым и смешным. Я тоже раньше делала «подарочки». Только от моих толку было побольше, а здесь просто бумага.
– Зачем?
Она ответила не сразу. Сначала закончила вырезать очередную поделку, потом осмотрела ее со все сторон и, любовно разгладив, отложила в стопку таких же:
– Здесь все очень сердитые. Любви не хватает. Вот я и хочу завтра перед экзаменом каждому подарить по сердечку. На удачу. Это так кра-а-аси-и-и-во-о-о, – последнее слово она будто пропела.
Чудная. Но забавная.
Пользуясь тем, что она ничего кроме своих фантиков не замечает, я достала из кармана схему лабиринта и принялась за зубрешку. Прямо, направо, направо, пройти мимо трех ответвлений, снова направо и тут же налево. И так до бесконечности. Сбиваясь, возвращаясь в начало и упрямо проговаривая каждый шаг.
Стелла продолжала щелкать ножницами и напевать что-то невнятное, из коридора доносились недовольные голоса изнеженных девочек Хайса, у которых в душе не было горячей воды. А я отключилась от всего и зубрила, прекрасно понимая, что от того насколько точно я выучу все повороты, зависит моя дальнейшая судьба.
Глава 7
Утро оглушило криками и топотом. Девочки метались перед испытаниями, огрызались друг на друга. Кажется, у кого-то что-то пропало, и кому-то кто-то чего-то отдавил. Прямо, как в Муравейнике, когда сестры с утра пораньше начинали спорить и выяснять отношения.
– Потише нельзя? – проворчала я и, перевернувшись на другой бок, спрятала голову под подушку. Пытаясь запомнить все хитросплетения лабиринта, я просидела до самого рассвета и теперь чувствовала себя так, будто на мне всю ночь муки с мешкой возили. Голова трещала, в глазах – песок, спать хотелось отчаянно.
Но не тут-то было. Крики продолжались, не позволяя провалиться в блаженную дрему.
– Ай, чтоб вас всех! – раздраженно села и только тут заметила, что соседка моя еще спит. Подложила руку под щеку, так что губки уточкой втянулись, и сочно ими причмокивает, – Стелла!
Она даже не пошевелилась. Только медные брови едва заметно дернулись.
– Дурная. – Я соскочила с кровати и, натягивая ниже коротенькую рубашку, едва прикрывающую попу, подскочила к соседке, – проснись!
Я трясла ее за плечо, а она сонно бормотала и пыталась отпихнуть меня:
– Отстань…я спать хочу…
– Да проснись же! – встряхнула особенно сильно, – испытание проспишь!
– Испытание? – промямлила Стелла, приоткрыв один глаз. Уставилась на меня, явно не узнавая, – ты кто такая?
– Ева! Соседка твоя! Мы в Весморе. У тебя вот-вот начнется дополнительное испытание.
– Ох ты ж, – она раскрыла оба глаза.
– Вставай быстрее, – я стащила с нее одеяло, – никто тебя ждать не станет.
Она поднялась и не то, чтобы очень торопливо, пошла в душевую.
– Шевелись! А то опоздаешь!
– Да-да, – широко зевнула и скрылась за дверью.
К черту ее. Я сделала все, что могла. Дальше пусть сама.
Я забралась обратно под одеяло, мечтая еще немного поспать, но оказалось, что сон мой безнадёжно сокрушен и растоптан.
– Ну за что? – в сердцах хлопнула ладонью по матрасу и тут же чихнула, потому что в воздух взметнулась застаревшая пыль. А еще снизу под кроватью раздался тихий шлепок, будто упало что-то. Перегнувшись через бортик, я увидела уже знакомый конверт из грубой бумаги. Со вчерашней суетой я совсем про него забыла.
– Иди сюда, дружочек, – подняла, покрутила в руках, потом аккуратно оторвала край, стараясь не повредить содержимое. Внутри был один лист, свёрнутый в четыре раза.
Я ждала каких-нибудь пикантных историй и секретов, возможно чье-то любовное письмо или лист вырванный из тайного дневника, а нашла всего одну фразу.
Барренс все знает, спроси у него.
И что дальше? Покрутила листочек, пытаясь найти на нем что-нибудь еще. Пусто.
Прочитала послание еще раз.
Барренс все знает…
Прекрасно, а кто такой Барренс?
…Спроси у него.
Спросить у него что?
Бред какой-то.
Я запихнула лист обратно в конверт, а конверт вернула под матрац. Надеюсь, тот кому на самом деле предназначалось письмо не очень рассердится из-за того, что конверт слегка вскрыт, и сообразит кто же такой Барренс и что у него нужно спросить.
Только я успела вернуть все на место, как дверь в комнату без стука распахнулась:
– А ты что лежишь, лентяйка! – грозно шагнула вперед мисс Бэйла, – особое приглашение нужно? Соседка где твоя?!
Я подскочила на кровати, натянув одеяло до самого подбородка.
– В душевой.
Бэйла ломанулась туда и, так же не удосужившись постучать, толкнула дверь:
– Что ты стоишь мечтаешь? Живее! У вас пять минут, чтобы выйти в холл! Иначе останетесь без завтрака.
Слово «завтрак» произвело на меня неизгладимое впечатление. Я скатилась с кровати, проворно натянула на себя платье и, проскочив мимо сонной Стеллы, юркнула в душевую, чтобы умыться.
Через три минуты я уже была в холле.
– В Муравейнике принято долго спать? – тут же прицепилась ко мне темнобровая, – или у вас там наоборот кроватей нет, вот и отсыпаешься.
Спорить с ней можно было долго, но смысла никакого, да к тому же к нам вышла мисс Бэйла, поэтому я ограничилась сухим:
– Отвяжись.
– Все на месте? – смотрительница пересчитала нас взглядом, – кого-то одного не хватает.
– Моя соседка задерживается, – сказала я.
– Значит, останется без завтрака. За мной!
Она повела нас во второе крыло. Мы прошли по длинному пустому коридору, мимо двух десятков закрытых дверей, и наши шаги эхом отражались от стен.
– Почему здесь никого нет? – спросила любопытная Мира.
– Это комнаты тех, кто будет поступать на основных этапах. Они начнут заезжать завтра.
Девочки тут же начали шушукаться. Новость о том, что парни будут жить совсем рядом, не на шутку взбаламутила каждую из них. Я же была возмущена тем, что столовая находится в этом крыле, а не в нашем. Ведь кто дальше от кормушки, то чаще остается голодным.
Бэйла завела нас в длинный зал, заставленный неказистыми столами, на некоторых из них было накрыто. По четыре тарелки с кашей, четыре стакана с чаем и в центре корзиночка с тонко нарезанным хлебом. Недолго думая, я села за ближайший столик и подтянула к себе тарелку. Остальные тоже начали рассаживаться. За одним столом со мной оказались Мира, Лесса и не понятно откуда взявшаяся Стелла.
– Я слышала, что адептов в Весморе хорошо кормят! – раздался возмущенный голос одной из девиц, – а это просто…просто помои какие-то.
Почему помои? Каша как каша. Сладенькая. И даже с маслицем. Я пожала плечами и дальше продолжила орудовать ложкой. По мне так все вкусно.
– Вот когда станете адептом, мисс Кэмми, тогда и получите все, что вам полагается, а пока не поступили, придется довольствоваться тем, что дают. Но если вас что-то не устраивает, можете не есть. Никто заставлять не станет.
– Отдай Найтли, – с ухмылкой предложила белобрысая, – вон как она уплетает. Аж треск стоит.
Меня такими нападками не проймешь. Я развернулась к ней и, глядя прямо в глаза, демонстративно облизала ложку. Блондинка сморщила нос и отвернулась, словно ей крайне неприятно было видеть мою физиономию.
Рассиживаться нам не позволили. Спустя десять минут в столовую вернулась Бэйла, и, уперев руки в бока, встала в дверях, нервируя одним своим видом. Разговоры быстро сошли на нет и девушки, молча переглядываясь между собой, доедали завтрак. Потом так молча поднимались со своих мест, ставили тарелки на специальный столик в углу и шли на выход.
– Живее, красавицы! – торопила Бэйла тех, кто все еще висел над тарелками, – вас никто ждать не станет. Райдо придет, не обнаружит вас на месте и уйдет. Ему все равно, а вы останетесь без дополнительных баллов. И винить будет некого.
Даже я, которой дополнительные баллы не грозили, и то прониклась. Торопливо допила чай, убрала за собой посуду и ринулась прочь из столовой. Однако к себе не ушла. Страсть как интересно было посмотреть, как претенденток будут забирать на первое серьезное испытание. Почему-то казалось, что их непременно должны построить парами, как в школе, и гуськом увести со двора.
В маленьком холле стало тесно.
Я пристроилась в самом углу, возле окна и наблюдала за тем, как бледные, взволнованные девочки ждут своей участи. Нервничали все. Даже Кайла, та самая блондинка, которая вечно морщила свой точеный нос, и то нервно кусала губы и обмахивалась ладошками в тщетной попытке успокоиться.
А я им завидовала. Лучше уж волноваться, что мало наберешь на испытании, чем знать наверняка, что путь туда тебе заказан.
В очередной раз мысленно сказала спасибо Лексу, благодаря которому лишилась дополнительного этапа, и от всей души пожелала ему острого поноса одновременно с затяжным кашлем.
– Девочки! – неожиданно выступила вперед моя рыжая соседка. В руках у нее была розовая коробочка, которую она смастерила сама, – Я очень надеюсь, что все мы поступим в Академию и будем дружить.
– А то! – нагло ухмыльнулась темнобровая Ксандра.
Остальные, глядя на блаженную рыжулю, прятали усмешки. Белобрысая и вовсе фыркнула, и отвернулась, будто ничего глупее в этой жизни не слышала.
– Я думаю, всем не помешает немного хорошего настроения, поэтому сделала небольшие подарочки.
– Прелесть какая, – тут же раздалась язвительная реплика, в ответ на которую Стелла рассеянно улыбнулась.
Мне стало обидно за нее. Никто из них не видел, как она полночи сидела на полу и, высунув от усердия язык, вырезала эти несчастные сердечки. Просто из вежливости могли бы промолчать.
Она принялась раздавать поделки. Кто-то забирал молча и тут же совал в карман, лишь бы отвязаться от чудной «подруги», кто-то скованно благодарил. Темнобровая взяла подарочек в руки, небрежно покрутила и, тут же смяв, бросила в корзину:
– Ерунда какая.
Кайла вообще сделала вид, что не заметила протянутого сердца и отвернулась.
Впрочем, Стелла не расстроилась. Кажется, она даже не заметила насмешек со стороны девочек и продолжала блаженно улыбаться.
Ко мне она подошла последней…с пустой коробочкой.
– Ой, – удивленно хлопнула глазами, – закончились.
Тут же раздались насмешки:
– Нищенке из Муравейника даже мусора не хватило?
– Прости. Кажется, я забыла тебя посчитать, – развела руками Стелла.
Не знаю почему, но мне стало так обидно, что аж под ребрами закололо. Вроде мелочь, пустые бумажки, но я себя снова почувствовала лишней на этом празднике жизни.
– Ничего страшного, – кое-как растянула губы в улыбке.
– Я тебе потом еще сделаю, – беспечно отмахнулась рыжая и тут же потеряла ко мне интерес, потому что с улицы раздался голос Райдо.
– Считаю до пяти! Кто не вышел – тот отстал.
Девочки бросились к выходу, и в дверях тут же образовался самый настоящий затор. Они пыхтели, толкались локтями, пытаясь протиснуться вперед, и меньше всего были похожи на аристократок из дорогого Хайса.
Вскоре в холе осталась только я и пяток смятых сердечек на полу. Никому не нужные бумажки. Но все равно обидно.
– Ну и ладно. – проворчала себе под нос, – не больно-то и хотелось.
Чтобы как-то перебить вкус горького разочарования, я взяла с подоконника газету. Тот же выпуск, который уже попадался мне в руки. Продолжая бухтеть, как старая бабка, я пролистывала знакомые страницы и когда уже хотела отложить газету, зацепилась взглядом за строгий заголовок:
Прием у Барренса.
Тот самый Барренс, который упомянут в письме, найденном под кроватью? Или однофамилец?
Стало любопытно, и я еще раз пробежалась взглядом по строчкам.
4 сентября в 7 часов вечера состоялся торжественный прием, на котором было объявлено о помолвке единственного наследника Барренсов с дочерью верховного судьи Хайса. Для гостей организовали 12 развлекательных павильонов в фамильном поместье…
Скучно, но… я прочитала еще раз, не понимая, почему внутри натянулась и задрожала странная струна. Заметка, как заметка. Человека я этого не знала, свадьбы не любила, но что-то царапало, заставляя вновь и вновь скользить взглядом по строчкам. И только прочитав в десятый раз, я поняла, что именно меня цепляло.
Точки! Не те, что в конце предложений, а те, которые стояли над каждой цифрой в тексте. Они были сделаны ручкой, будто кто-то специально оставил пометки.
Четыре. Семь. Двенадцать.
И что это значит? Кто-то просто так рисовал на полях, или …
Додумать не дали. Мисс Бэйла вышла в холл и, заметив меня, сильно удивилась:
– Ты почему здесь?
– Меня отстранили, – я положила на место газету и сползла с подоконника.
Она тут же нахмурилась:
– Хулиганка что ли?
– Скорее неудачница.
Чтобы избежать лишних вопросов и нравоучений, я вернулась в свою комнату. До прихода Коула оставалось не так много времени, поэтому я снова переоделась в форму Академии, села поближе к окну и принялась повторять лабиринт.
Я так усердно вдалбливала его вчера себе в голову, что сегодня с первой же попытки нарисовала правильно.
– Не такая уж и неудачница. – похвалила сама себя, но расслабляться не стала, и продолжила готовиться вплоть до того момента, как за окном раздался тихий стук.
Выглянув, я убедилась в том, что это пожаловал Хеммери и, чувствуя легкое смятение в сердце, выскользнула из комнаты.
– Ты чего такая кислая? – спросил он, когда мы, снова изображая парочку, шли к парку.
Я смущенно отмахнулась:
– Да ерунда…
– Рассказывай! Будем разбираться с твоей ерундой.
Обида еще не утихла, поэтому я не выдержала и поделилась своими проблемами:
– Соседка по комнате сердечки делала, на удачу. Всем девочкам подарила, а мне не досталось.
– Повезло.
– Ты не понимаешь, мне обидно…
– Не-е-е, – уверенно протянул Хеммери, – это ты не понимаешь. Тебе и правда повезло. Какая магия у твоей соседушки?
– Понятия не имею. Я не спрашивала, а она не говорила.
– Странные вы, девчонки. Самое важное мимо пропускаете. Знаешь, зачем вот такие подарочки дарят?
– Чтобы других порадовать?
– Чтобы наговор передать, – сказал он и пальцем мне по лбу постучал, – ромашка ты наивная.
– Наговор?
– Да. Вешают мелочь всякую. Типа икоты, расстройства живота или чиха нескончаемого. Сразу не заметишь, а потом «приятный» сюрприз будет. Уверен, твоя подружка решила других порадовать. А то, что тебе не всучила – одолжение сделала. Вредить не захотела. Так что можешь ее поблагодарить.
– Да ладно? – я изумленно выпучила глаза. Нет, я не против чтобы блондинка наперегонки с темнобровой в уборную бегали, но… – Так же нельзя!
– Нельзя, – согласился Коул, – В академии строго настрого запрещено вешать друг на друга наговоры, вплоть до отчисления. Если интересно – глава вторая, раздел пятый, пункт семь правил Академии.
– Откуда такие познания?
– Кхм, я про отчисления мно-о-ого знаю, – улыбнулся виновато, как мальчишка, который напакостил, и тут же сменил тему, – но вы еще не адепты, так что никто наказывать не станет. Просто на будущее запомни – не бывает бессмысленных мелочей. И если тебе, кажется, что дарят какую-то ерунду, то скорее всего за этой ерундой прячется что-то гораздо более серьезное.
– Спасибо, успокоил, – фыркнула я.
– Так, с этим разобрались. Что еще?
– Еще? – я призадумалась, – еще меня тревожит, что остальные ушли на дополнительное испытание за баллами, а я здесь болтаюсь.
– Но-но, – Коул грозно нахмурился, – не просто здесь, а со мной!
– Повезло-о-о.
– Пока они там глупости всякие пишут, мы с тобой к серьезным вещам готовимся. И вообще, женщина, взгляни на это, – он указал на себя большими пальцами, – и скажи, как ты можешь сомневаться в том, что тебе повезло?
– Котяра самовлюбленный, – проворчала я, пытаясь спрятать улыбку, но она упорно лезла наружу.
Гад это заметил и вообще грудь колесом надул:
– Ну красавец же?!
Я не выдержала и прыснула со смеху. Дурень, но забавный.
Так, потешаясь друг над другом, мы миновали сторожа, который сидел на лавке и, лениво посасывая кончик травинки, листал небольшую книжонку, и дошли до нужного поворота.
– Бежим? – шепотом спросил Коул.
– Бежим.
И мы снова понеслись через парк к полигону. Уже знакомой дорогой, бодро и местами даже наперегонки.
– А ты ничего, Найтли, – не без уважения сказал он, когда я вперед него выскочила к ограде, – шустрая.
От простой похвалы у меня довольно зарделись щеки и, кажется, даже кончики ушей начало припекать.
К счастью, мой наставник снова не заметил того, как действую его слова на простушку из Муравейника. Он уже переключился на контур и был занят установкой обманки.
– Готово, – прошептал, когда в неприступном на вид заборе появилась дыра.
Уже без лишних вопросов и колебаний я юркнула внутрь, а он следом за мной.
– Надеюсь, все выучила?
– От и до! – с предельной серьезностью ответила я.
– Сейчас проверим, – мы уже подошли к лабиринту и Коул первым запрыгнул на каменную перегородку, – за мной. Смелее. Поймаю.
Он протянул мне руку, и я без раздумий за нее ухватилась. Перепрыгивая со стенки на стенку, мы поверху добрались до центра лабиринта.
– Спускайся, – скомандовал он и, придерживая под локоть, помог сползти вниз, – Готова?
Я неуверенно повернулась вокруг своей оси. Снизу лабиринт выглядел совсем по-другому. Страшнее и угрюмее, и стены нависали так, словно мечтали раздавить того, кто окажется между ними.
– Ева! – снова раздался требовательный голос сверху, – не тяни время. Его и так почти нет. Готова?
– Да, – кивнула я и начала свое продвижение по лабиринту. Один поворот, второй, третий…и я уперлась в тупик. Развернулась, пытаясь понять куда идти и заплутала еще больше.
– Стоп. Руку давай, – он вытянул меня наверх и заставил вернуться в центр, – не смотри глазами. Здесь все одинаковое и не такое, как будет на испытаниях. Иди по памяти. Поняла?
– Да, – голос дрожал и уверенности заметно поубавилось.
Прямо, направо, направо, налево…дальше потерялась.
– Заново! – жестко произнес Хеммери, снова вытягивая меня из тупика.
Прямо, направо, направо, пройти мимо трех ответвлений…или четырех…
– Заново!
Черт.
Снова оказавшись в центре, я сдавила пальцами виски, выдохнула, приводя мысли в порядок. Не смотреть, не думать, положиться на память. Я все выучила. Все знаю. Надо просто поверить самой себе.
Прямо, направо, направо, пройти мимо трех ответвлений, снова направо и тут же налево.
Я шла, шла, шла, следуя той карте, что намертво отпечаталась у меня в памяти. Коул молчаливой тенью следовал за мной поверху, и когда мне удалось добраться до выхода, тихо произнес.
– Молодец, Ева… а теперь заново, быстрее и с закрытыми глазами.
Мне хватило времени, чтобы раз десять найти выход из лабиринта, и с каждой попыткой удавалось сделать это проще и быстрее. Под конец я уже неслась бегом, безошибочно отмечая нужные повороты. Хеммери едва поспевал за мной, перепрыгивая с перегородки на перегородку, и неустанно подбадривал:
– Давай, Найтли, поднажми! На испытаниях никто цацкаться с тобой не станет! Ты должна будешь выложиться на полную, если хочешь поступить в Весмор.
Я хотела этого больше всего на свете и была готова ради этой цели на все.
Тренировка вышла выматывающей, но удачной. Под конец, когда мы уже выбрались с территории полигона, Коул меня похвалил и от избытка чувств даже приобнял. Порывисто и неуклюже, но у меня ухнуло все до самых коленок и напала немота, с которой я смогла справиться только когда мы вернулись к корпусу для поступающих.
– Значит так, – рассуждал он, задумчиво пиная перед собой небольшой камешек, – испытание через три дня. Попасть на полигон мы больше не сможем, потому что завтра начнется его подготовка.
– Жаль, – просипела я, старательно глядя в сторону.
Сегодня у меня были неполадки с сердцем и головой, потому что вместо того, чтобы думать о предстоящем отборе, я раз за разом проигрывала тот момент, когда Хеммери меня обнял. И снова становилось сложно дышать? и от волнения потели ладошки.
– Да не переживай ты так, – произнес он, неправильно истолковав мое смятение, – сегодня ты отлично справилась. За эти дни повторишь еще несколько раз, чтобы намертво въелось и будем считать, что первое испытание у нас в кармане.
Я не особо разделяла его уверенность.
– Там ведь все будет не так просто?
– Пфф, – поднял глаза к небу и произнес совсем не то, что могло бы поднять мне настроение, – там будет ад.
– Спасибо, добрый человек.
– Лучше я тебя сразу запугаю и подготовлю к самому худшему, чем ты придешь расслабленная и попадешь в месиво, – резонно возразил он, – а оно там будет. Я когда шел, через огненный лабиринт, чуть не поседел от страха. Вроде и знаю, что обман кругом, и пламя вредя не причинит, но все равно жуть брала. Только представь огненная стена до неба…
– Не могу, – честно призналась я. Огонь мне не нравился, и я не представляла, как поведу себя, если достанется такое испытание.
– А те, кто в тумане бродил – тем еще хуже было. Белое марево со всех сторон, мгла, в которой скрывалось не известно что.
– Там еще может что-то скрываться? – приуныла я.
– Там может быть что угодно. Поэтому просто запомни путь и не забивай себе голову ненужными мыслями. Ты справишься. – он ободряюще сжал мою ладонь.
Рука у него была теплая и крепкая. Я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы он отпускал. Но мы уже были возле корпуса, и в любой момент нас могли застать другие претендентки на поступление, адепты или что еще хуже – преподаватели.
Пришлось отпускать и делать шаг назад. Сразу стало холоднее, но зато легче дышать.
– Спасибо тебе, за то, что возишься со мной.
– Брось, Найтли. Мне в радость. Знаешь ли, учиться не так уж и весело, а тут такое развлечение, – он подмигнул. Я смутилась. Похоже это стало входить в привычку, – все. Беги. Готовься. До завтра.
– До завтра.
Я поймала себя на мысли, что действительно буду ждать этой встречи.
Девочки еще не вернулись с дополнительного этапа, поэтому в нашем крыле было утомительно тихо. Я одиноко слонялась по комнате, так же одиноко сходила в столовую, в которой обед появился только на одном столике, вернулась к себе.
Дважды прошлась по двору, посмотрела в окно, погрустила. Потом вспомнила об объятиях Хеммери и снова покраснела.
– Глупость какая…
Но глупость на то и глупость, чтобы намертво засесть в голове и вытолкать оттуда мысли обо всем остальном.
Ближе к ужину начали появляться девочки. По одной, по две, или целыми компаниями они брели к крыльцу, а я смотрела на них и завидовала, потому что, не смотря ни измученный вид, на их лицах светилось удовлетворение.
Сквозь приоткрытое окно, я слышала, как они обсуждали вопросы, которые им попадались на испытании. Кому-то пришлось расписывать историю правящей семьи, кто-то писал про основание Хайса, кому-то достались правила поведения на торжественном приеме.
Я не знала ровным счетом ничего из этого, но все равно было обидно.
Особенно когда в самом конце пожаловал Райдо со свитком под подмышкой. Он вывесил его в холле, на самом видном месте и вокруг тут же столпились любопытствующие.
– У меня шестнадцать, – вздохнула Лесса.
– А у меня тринадцать...
Блондинка и чернобровая ожидаемо получили по двадцатке. Стелла на удивление тоже набрала максимум. А замыкала список я со своими пятью баллами, полученными от Райдо. И это совсем не добавляло ни уверенности в своих силах, ни хорошего настроения.
Я была последней и это заметили все:
– Что и требовалось доказать, – надменно сказала Ксандра, постучав накрашенным ноготком по моей фамилии, – знай свое место, Муравьишка.
– Не расстраивайся, – улыбнулась Стелла, едва мы оказались в комнате. – это всего лишь первый этап.
– Думаешь, дальше будет проще?
– Дальше ни у кого не будет преимущества, – беспечно отозвалась она и, нелепо пританцовывая, направилась к своей кровати, – так хочется кушать…
Я тоже хотела кушать и надеялась, что в скором времени пригласят на ужин, а потом можно будет лечь спать. Но этим планам не суждено было сбыться, потому что раздался стук в дверь, и через миг в комнату ввалились Мира и Лесса:
– Ева! Готова?
– К чему? – не поняла я.
– Ты забыла? Мы же собирались после экзамена сходить в город.
– Я не уверена…
Настроения не было, но подруг это не остановило.
– Ничего не знаем. Собирались гулять, значит идем гулять.
Невзирая на мое вялое сопротивление, они вытащили меня из комнаты и, наперебой рассказывая о том, как проходило дополнительное испытание, поволокли к выходу из академии.
