Текст книги "Академия сердцеедов. Отбор (СИ)"
Автор книги: Полина Верховцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Я никогда не голодала, так что жаловаться тут грех, но новость о содержании очень порадовала.
– Тебе повезло, что не придется долго ждать. Первый этап женского отбора начнется завтра днем.
– А есть еще мужской?
– Есть общий. Но поскольку девушек в академии гораздо меньше, и они заведомо слабее, то им дается небольшое преимущество, в виде помощника со старших курсов, и дополнительный этап для набора баллов.
Я приуныла. Мне казалось, что самое сложное – это добраться до академии, а потом все будет как по маслу. Покажу метку, пройду испытание, например сочинение как в школе. И все – уже адептка Весмора. А тут какие-то помощники, дополнительные этапы, общий набор баллов. Справлюсь ли?
***
Когда я вышла из своего укрытия, неуверенно приглаживая сырые волосы, он требовательно произнес:
– Покажи руну.
Я не посмела ослушаться и протянула ему руку, на которой красовалась бабочка.
Магистр поднял ее ближе к глазам и долго рассматривал. Потом прикоснулся и от неожиданности я даже дернулась, потому что место прикосновения опалило горячей волной, а по контуру пробежалось и угасло серебристое свечение.
– Не зрелая еще. Сколько дней?
– Сегодня утром появилась.
– Для такого маленького срока неплохо.
Это была не похвала, а констатация факта, но я все равно довольно зарделась.
– Сколько всего рун уже было?
– С десяток.
– И ты все их раздала? – посмотрел исподлобья, и дождавшись моего кивка, строго произнес, – крайне неосмотрительно.
– У меня, знаете ли, как-то особо и не спрашивали. Хочу я их отдавать или нет
Обычно мачеха строго говорила: отдай, и а этом обсуждение заканчивалось.
– Насильный забор рун карается законом.
– У нас в Муравейнике нет таких законов.
– У вас в Муравейнике и рун не должно быть, – задумчиво произнес Мерран, словно общаясь не ко мне, а к самому себе, – надо бы разобраться.
Пусть с чем хочет разбирается, мне главное поступить, не вылететь в первый же год обучения и…в общем планов у меня было много.
– Почему вы сказали, что руна не дозрела? Они что, как ягоды….
– Сама ты ягода, – проворчал он, – руны сил набираются со временем. Чем выдержаннее, тем больше дают возможностей. Та, что ты растратила на чью-то молодость – это была руна неуязвимости. Та, которая на пожрать – руна восстановления. А песни – скорее всего голос вершителя. Кстати, очень дорогая.
– Их можно продавать?!
Теперь он посмотрел на меня, как на дурочку.
– Ты вообще хоть что-то знаешь о своем даре?
– Матушка каждый раз ходила к ведьме, и та рассказывала, что дает новая отметка. Вот и все мои знания.
– Ведьма, значит, – хмыкнул он, потирая подбородок, – кажется в Муравейнике пора проводить облаву. Нечисти у вас там всякой много развелось. А по поводу продажи рун… Созидающие всегда нарасхват. Кто-то служит при дворе, кто-то в армии, а есть и те, кто получают лицензию и открывает салоны, в которых выставляют на продажу свои…кхм…подарочки. Аристократы, знаешь ли, готовы платить много денег, чтобы получить ту или иную способность. Очень много.
Я с трудом сглотнула. Это что же получается, я с этими метками могу свой салон открыть?
– Ты губу-то сильно не раскатывай. Чтобы получить разрешение на продажу или устроиться на хорошую работу, тебе надо не только академию закончить, но и сдать дополнительные экзамены и получить личное разрешение от правителя. Лицензии кому попало не раздают
Да ради такой возможности я отличницей стану! Буду зубрить днями и ночами! Все силы на это брошу. Мне бы только суметь.
– Вам известно, что значит бабочка?
– Это тебе с магистром рун надо разговаривать, а не со мной.
– А вы…
– А я по физической подготовке и боевым плетениям.
– Вы тоже будете меня учить?
– Вот поступишь и продержишься до третьего курса, тогда и буду.
В этот момент, глядя в светло-зеленые глаза я себе пообещала, что продержусь, чего бы мне это ни стоило.
– На ночь можешь остаться здесь, – распорядился магистр, – со сторожем я договорюсь.
– А потом?
– А то, что будет потом, зависит только от тебя. Справишься – получишь комнату, форму, содержание согласно установленным правилам. А если нет – счастливого пути обратно в Муравейник.
С этими словами он покинул сторожку, а я осталась одна, беспомощно озираясь по сторонам и не чувствуя ни капли уверенности в завтрашнем дне.
Сразу после магистра на пороге появился дед. Смерил меня недовольным взглядом и проворчал:
– Вот не было печали…принесла нелегкая на ночь глядя.
Мне было неуютно, но идти все рано некуда, поэтому угрюмо спросила:
– Где можно лечь спать?
Старик еще немного поворчал, но указал на закуток, в котором я переодевалась.
– Туда иди. И смотри платье не испорти. Оно жене моей принадлежит, а она очень не любит, когда ее вещи кто-то трогает.
Я бы не хотела встречаться с его женой. Судя по размерам платья – женщина она внушительная и очень грозная.
Просить еды я постеснялась, поэтому ушла на свое место и, уныло бурча пустым животом, завалилась спать
Глава 2
Утро началось со скандала.
Я еще только разлепляла глаза и спросонья пыталась понять, где нахожусь, и почему от меня так несет табаком и почтенной старостью, а с улицы уже доносились гневные крики. И что самое страшное, голоса были слишком знакомыми.
– Где она? – кричала мачеха, – верните ее мне немедленно!
– Дамочка, – в ответ скрежетал старый Висмор, – не забывайтесь. Вы на территории Академии, а не у себя в Муравейнике.
– Мою любимую дочь удерживают здесь незаконно.
– Да! Верните нам нашу любимую сестру, – раздалось откуда-то издалека.
Я натянула повыше хлипкое одеяло-редушку, а потом и вовсе спряталась под него с головой. Теперь я, оказывается, любимая дочь и сестра. Повезло.
Не думала я, что Карла отправится следом за мной, а Эмма с Камиллой увяжется следом.
– Ваша дочь пришла поступать в академию. Сама.
– Глупости! Ее заманили сюда обманом. И если вы прямо сейчас ее не выпустите, я буду жаловаться.
– Жалуйтесь.
– Я вызову стражей правопорядка, и они мигом наведут здесь порядок.
– Еще раз повторяю, ваша дочь пришла сама.
– Неправда, – взвизгнула Карла, – ее обманули, запудрили мозги и насильно затащили в этот вертеп!
Дедушка, миленький, не сдавай меня.
– Хотите вы того или нет, но сегодня первый этап отбора. И ваша дочь в нем участвует.
– Нет! Не участвует! Я запрещаю!
– Она взрослая.
– Ей нет восемнадцати!
Я аж подскакиваю на своей неудобной лежанке. Да как ей не стыдно! Врет в глаза пожилому человеку, лишь бы добраться до меня.
– Женщина, – его голос становится особенно скрипуч, – вы видите эти ворота? Сквозь них невозможно пройти, если возраст не подходит.
– Ослиное дерьмо – ваши ворота, – от негодования Карла по привычке сыпет ругательствами.
Мне за нее стыдно. Только пришла и уже стала звездой некрасивого спектакля. Я не представляю, как буду смотреть в глаза людям, после такой выходки мачехи.
– Сам Магистр Мерран сказал, что она может попробовать свои силы.
Дед не сдавался, но мне было неудобно, что он принимает на себя удар, поэтому поднялась с кровати, подошла к покосившейся двери и приникла одним глазом к крошечной щелке, пытаясь рассмотреть, что происходит на улице. К сожалению, они стояли немного в стороне, поэтому у сторожа я видела только часть спины в растянутой меховой жилетке и ярко-зеленый подол мачехиного платья, а сестры так и вовсе не попали в поле зрения.
– Да мало ли что ваш Магистр сказал. Мне лучше знать, что она может, а что нет! И вообще, пропустите меня немедленно!
– Нет, – Висмор был непреклонен, – на территории академии запрещено присутствие посторонних. Дальше этого пятачка в не пройдете.
– Я не посторонняя! – взвилась Карла, – мне надо немедленно увидеть Еву и увести ее из этого рассадника зла и дурных нравов! Она где-то поблизости, да? Я знаю, что поблизости! Ева! Немедленно выходи! Слышишь меня?! Ева!!!
Мачеха кричала во весь голос, и от каждого ее слова я содрогалась, как от пощечины. Она сейчас привлечет ко мне столько ненужного внимания, что я, еще даже не поступив, стану объектом для сплетен и насмешек!
Этого я никак допустить не могла, поэтому навалилась на дверь, и та со скрежетом поддалась.
– Ева! – тут же встрепенулась мачеха, – а ну иди сюда, негодная девчонка!
Висмор глянул на меня из-под кустистых бровей и с досадой крякнул:
– Вот бестолочь. Не сиделось в доме.
Я не торопилась спускаться с крыльца, вместо этого в полнейшем недоумении смотрела на забор. Ночью он был высоченным и кирпичным, а теперь хвастался коваными прутьями, замысловатыми завитками и острыми пиками поверху. И ворота тоже были не тяжелыми и сплошными, а изгибались воздушной, резной аркой.
– Что встала! Иди сюда! – Карла поманила меня требовательным жестом.
Я поплотнее затянула пояс на своем убогом наряде и, спустившись по скрипучим ступеням, подошла ближе. Мачеха тут же ухватила меня за руку и с нескрываемым торжеством воскликнула:
– Попалась!
– Матушка…
– Все. Молчать! Дома поговорим о твоем неподобающем поведении! – и потащила меня к воротам, – уму не постижимо! Сбежала! Как только совести хватило, неблагодарная? Совсем о семье не думаешь! Знаешь, что бабочка твоя дает? Жениха хорошего! А у тебя две сестры не пристроенные!
Бедные, не пристроенные сестры стояли за воротами, и прожигали меня гневными взглядами. В их понимании, благодарность – это когда я все им безропотно отдаю и при этом не путаюсь под ногами.
Я уперлась изо всех сил и дернула рукой, пытаясь освободиться из захвата, но не получилось.
– Перечить вздумала? – тут же взревела она, – я тебе устрою. Хамка. А ну идем!
И снова попробовала меня утащить. Я снова уперлась. На кону будущее мое стояло, и если я сейчас позволю себя увести, то ждет меня незавидная судьба бедной прислужницы, которую без конца шпыняют мачеха и капризные сестры. Да стоит им только за ворота меня вытащить, как с заветной бабочкой придется распрощаться.
– Пусти! Я не пойду! Я хочу учиться!
– Ха! Учиться она захотела. В голове пусто, а туда же! Идем!
– Магистр Мерран, – раздался позади возмущенный голос сторожа, – вы посмотрите, что делается. Будущих адептов силой из Весмора утаскивают.
Я еще никогда так не радовалась появлению малознакомого человека.
***
Опасно блеснув зелеными глазищами, он подошел к нам:
– Что происходит?
До этого решительно настроенная мачеха вздрогнула и кокетливо провела ладонью по волосам без единой седой нити. Потом зарумянилась. Все-таки не каждый день увидишь мужчину в строгой форме, и с таким выражением лица, что невольно хочется выпрямиться и встать по стойке смирно.
– Вот, полюбуйтесь! Нахалку домой забираю, – смерила меня грозным взглядом, – Знаете, чего учудила? Из дома сбежала! Стоило только отвернуться, а ее и след простыл. Я всю ночь по городу металась, искала ее, а она вот куда забралась. Неблагодарная! Такая же как ее папаша!
Ну все, мачеха оседлала своего любимого коня. Она просто обожала рассказывать незнакомым людям, о том, как я у них появилась.
– Он ведь притащил ее в дом, когда мы уже женаты были! Представляете? Принес своего приблудыша в семью! Наглец!
– Невероятно, – магистр скупо улыбнулся.
– Да. А спустя несколько лет взял и исчез. Наверное, отправился новую любовь искать, а эту мне оставил. Запросто в приют могла отдать, так нет ведь, воспитывала, кормила, поила, душу вкладывала, а она мне нож в спину.
В приют она меня не отдала только по причине того, что к моменту исчезновения отца у меня уже появилась первая руна, как раз та, которая продлевала молодость.
– Очень животрепещущая история, – согласился Маррен и, не глядя на меня, продолжил, – тем не менее Ева пришла поступать в Весмор, и будет участвовать в сегодняшнем этапе отбора.
– Да какое поступать? – заискивающе рассмеялась Карла, – она ж глупенькая совсем. С трудом буквы освоила…
От такой клеветы я возмущенно охнула. Я прекрасно читаю, в отличие от сестричек, которые считают это наискучнейшим занятием, и считаю, и пишу красиво.
Магистр смерил меня задумчивым взглядом, а я отчаянно замотала головой, умоляя его не верить словам матушки. Впрочем, он и так был непреклонен:
– У нее дар, а значит, она имеет право попытать свои силы на отборе.
– Да вы посмотрите на нее. Это же замарашка бестолковая. Зачем вам такой позор? И дар у нее… пффф, – пренебрежительно махнула рукой, – сущая нелепица. Картиночки на руках делает.
Мерран опасно прищурился, на резко очерченных скулах заиграли желваки.
Ой зря, мачеха руны картиночками назвала. Он еще от пятнышек в моем исполнении не оправился.
– Вы в курсе, что за насильное вымогательство этих…картиночек, – сквозь зубы процедил он, – положен штраф в размере трех сотен золотых за каждую, и исправительные работы от полутора лет. Тоже за каждую.
Она залилась пунцовым румянцем и хлопала губами, не произнося ни звука. Потом перевела на меня лютый взгляд и зашипела:
– Ева! Чего ты им наговорила? Опозорить нас решила? – и тут же с натянутой улыбкой переключилась на Маррена, – вы же видите. Она не в себе.
Магистр хмыкнул:
– Кстати, я внес ее в реестр Созидающих. Теперь каждая руна, проступившая на ее коже, в тот же миг появится в картотеке и подлежит обязательному досмотру и учету. С последующим письменным разрешением на использование и передачу.
У матушки задергалась щека.
– Да, зачем же…не надо было, – она сморщилась так, будто съела кусок прокисшего сыра, – у нее меток-то практически и не бывает. Зачем бумагу марать из-за таких мелочей? Столько забот на пустом месте.
На самом деле из-за этих мелочей она готова была выкрасть меня из академии, притащить домой и посадить под замок, выпуская только по праздникам и под усиленным присмотром.
– Ну что вы, никаких забот, – Маррен улыбнулся, но глаза остались холодными, – это мой священный долг. Вы же понимаете, как важно сохранить руны в целости и сохранности и не тратить их впустую.
– Понимаю, – сквозь зубы процедила Карла и, наконец, отпустила мое запястье.
– А теперь, позвольте я украду вашу дочь. Ей нужно готовиться к первому этапу, – с этими словами он сунул мне в руки сверток, который до этого времени небрежно держал под подмышкой.
– Конечно, – мачеха натянуто улыбнулась.
– Попутного ветра, – и прямой наводкой указал на выход.
Она наградила меня взглядом, полным лютой злобы и, резко развернувшись, бросилась к воротам, за которыми прыгали мои дорогие сестрички.
– Мама! – тут же возмутилась Эмма, – мы что оставим ее здесь? У нее же…
– Идемте.
– Но сейчас же моя очередь, – простонала Камилла, – она должна отдать… Я хочу…
– Рот закрой! – рявкнула Карла, – Все потом! Уходим!
Сестры синхронно развернулись в мою сторону и уставились так, будто я их собственноручно обокрала.
– Живо! – через плечо прикрикнула Карла, потом в полголоса добавила, – растяпы бестолковые…вдвоем за одной усмотреть не смогли.
Девушки сердито переглянулись, взглядами обвиняя друг друга, и поплелись следом за матерью.
– Что за реестр созидающих? – шепотом поинтересовалась я, наблюдая, как мачеха и сестры, сердито накручивая бедрами, уходят прочь.
– Я его только что придумал, – ответил магистр, а потом тоном, от которого по спине прошел озноб, добавил, – с этого дня тебе запрещено выходить за пределы академии без сопровождающих.
– Это если я поступлю…
– Уж постарайся.
После этих слов он обратился к Висмору:
– Если эта мадам и ее дочери снова появятся, то за ворота не пускать. Ничего от них не предавать. И если потребуют встречи с Евой, ставить меня в известность.
Чего это он так разозлился?
– Да-да, я все понял, – дедан кивал и сурово смотрел на меня из-под своих роскошных седых бровей, – глаз с нее не спущу.
Я съежилась. Только личного надзирателя мне и не хватало.
– Ты еще здесь? – Маррен снова переключился на меня и выглядел недовольным, – отбор начинается через час.
Глава 3
В свертке оказалась одежда. Темно-зеленое платье с простым кремовым подъюбником, нательная рубаха с короткими рукавами и легкие ботиночки. Все ношеное, но чистое и безукоризненно отглаженное.
Я переоделась и, жалея, что в сторожке нет ни одного, даже мало мальского зеркала, кое-как переколола волосы.
– Голодная поди? – спросил Висмор, наблюдая за моими приготовлениями.
– Нет, что вы…
– А живот тогда почему урчит?
Как раз в этот момент раздалась особо заунывная трель, поэтому я смутилась.
– Свалилась на мою голову, – ворча и причитая, он начал открывать один за другим маленькие деревянные ящики.
На столе появился хлеб, кружка молока и кусочки мяса, весьма неприглядного вида.
– Чем богаты, – он развел руками, а я, поблагодарив за щедрость, принялась за трапезу.
Старалась жевать размеренно, а не заглатывать еду, как большеротые ратаны, которые жили в грязном пруду на окраине Муравейника.
– Ты не рассиживайся. Тебе еще до старой башни бежать.
Я понятия не имела, где эта старая башня расположена, поэтому поспешно затолкала в себя все, что осталось, еще раз поблагодарила хозяина сторожки и выскочила на крыльцо. Правда тут же заглянула обратно:
– Куда идти-то?
– Ох, бедовая, – проскрипел он и вышел на крыльцо, – вдоль ограды до конюшен, потом налево. Увидишь два двухэтажных дома – это архив. Между ними тропка узкая. Протиснешься. Попадешь в сад. Через него по диагонали, а там через забор и на месте. Запомнила?
– Конюшни, налево, протиснутся, сад по диагонали, забор.
Вроде все так. Не желая больше тратить ни минуты, я отправилась в путь.
Если ночью Весмор показалась мне зловещей махиной, притаившейся в тьме, то теперь, когда светило ласковое солнце, все выглядело иначе.
От резных ворот к массивному зданию академии шла широкая мощеная дорога, а по обе стороны от нее раскинулись изумрудные газоны, настолько яркие, что даже захотелось наклониться и проверить, а не облиты ли они краской. От главной дороги во все стороны ровными лучами расходились дорожки поменьше. Они были усыпаны красной мраморной крошкой, а по бокам красовались низкими, стриженными под квадрат кустиками.
Я даже задержалась на пару секунд, не в силах отвести взгляда от явившейся мне завораживающей картины. Я хочу здесь учиться! Просто до дрожи!
Для этого надо поступить.
Быстрым шагом я прошла вдоль забора до конюшен. Здесь пахло сеном, лошадьми и рассохшейся кожей. Очень хотелось посмотреть поближе на красавцев, фыркающих в стойлах, но я проскочила мимо.
Миновав конюшни, я вывернула к тем самым двум двухэтажным домам, о которых говорил Висмор, и его небрежно оброненное «протиснешься» заиграло совсем другими красками.
Потому что это «протиснешься» означало, что надо выдохнуть, втянуть попу и весьма не кстати обнаружившуюся грудь, и бочком, рискуя позорно застрять, просочиться сквозь узкую щель.
Далее передо мной раскинулся сад, и он совершенно не походил на те крохотные зеленые пятачки, которые доводилось встречать в Муравейнике. С ровными рядам плодовых деревьев, переходящих в буйство малинника, раскидистыми вишнями, опустившими ветки под тяжестью ягод, и сотнями кустов разноцветных роз, он казался поистине бесконечным.
Красиво. Только идти мне надо было по диагонали и до другого конца. Поэтому я бежала сломя голову, а по пути нашла и заросли крапивы, и поле колючего крыжовника, и свеже подкормленные молодые посадки. Пришлось даже обходить небольшой, заросший лотосами пруд.
Потом меня ждал забор, и на первый взгляд он казался совершенно неприступным. Я долго бродила вдоль него, пытаясь найти место, чтобы перелезть и гадая, а был ли другой путь до старой башни. Не такой долгий и грязный. В итоге нашла неплотно прибитую доску, сдвинула ее в сторону и проскочила в открывшую дыру. Доску потом аккуратно вернула на место, мало ли пригодится.
Впереди уже маячила старая башня. Совсем невнушительных размеров, с плоской крышей и узкими бойницами, нелепо раскиданными по стенам. Одна единственная дверь была плотно закрыта и охранялась молчаливым стражником.
На площадке перед башней уже собралась взволнованная толпа. Человек тридцать. И все девушки.
Кто-то из них смеялся, кто-то нарочито громко рассуждал о том, как легко поступит в Академию, а некоторые ходили из стороны в сторону, не находя себе места от волнения.
Меня встретили подозрительно, протыкая настороженными, оценивающими взглядами, будто каждая из претенденток на поступление видела во мне коварную соперницу. А я…
Я малодушно радовалась тому, что Мерран принес мне одежду. Потому что будь на мне те лохмотья, в которых я сбежала из Муравейника, или старый халат жены Висмора, меня бы точно засмеяли.
Не желая привлекать к себе лишнего внимания, я встала в сторонке и с любопытством слушала, о чем говорили остальные.
– Меня уже ждет комната в главном корпусе, – произнесла худенькая, бледная, как поганка блондиночка, надменно глядя на своих собеседниц.
– Так уверена, что поступишь?
– Конечно, – девушка кивнула, – у меня вся семья здесь училась, вплоть до пятого колена, – и, между прочим, все заканчивали с отличием.
С другой стороны собралась группа хохотушек, обсуждающих первый этап:
– Я вам точно говорю, брать надо с изумрудом! Говорят, они самые семейные! У меня старшая сестра взяла изумрудную брошь, а через год вышла за своего наставника.
Кажется, все остальные были в курсе, и только я не понимала о каких изумрудах речь. Но спрашивать не стала, потому что с первого дня привлекать к себе внимание невежеством не хотелось. Успею еще.
Еще чуть дальше от остальных на траве сидела растерянная девушка с длинной рыжей косой, плела изумительной красоты венок из одуванчиков и ни с кем не спешила разговаривать. И хоть в ней тоже без труда угадывала жительница Хайса, выглядела она не так заносчиво, как остальные. Может, получится с ней подружиться?
Ровно в десять часов из башни вышел высокий худощавый мужчина в синей форме Весмора, с посеребренными сединой висками, и выправкой военного. Он остановился на верхней ступени, заложил руки за спину и обвел притихших девушек суровым взглядом.
– Ну, что, тунеядки, готовы?
– Почему это тунеядки? – проворчала блондиночка, но тут же осеклась, словив от мужчины убийственно тяжелый взгляд. На бледных щеках проступил возмущенный румянец, но пререкаться дальше она не посмела.
Остальные тоже выглядели куда более смиренно, чем минуту назад.
– Итак, добро пожаловать на отбор, – раскатисто произнес он, – тут должна быть восторженная речь о том, какие вы все молодцы, и как мы рады вашему появлению в стенах этой академии. Так вот…мы не рады!
Девушки непонимающе перглядывались, а он тем временем продолжил:
– Исходя из опыта прошлых лет, половина из вас сойдет с дистанции еще на середине отбора. Другая половина поступит, но вместо того, чтобы учиться, будет крутить хвостом в надежде поймать одного из парней. В итоге – лишние траты из казны, лишние койки и хлопоты, а толку никакого. Но в Академию имеют право поступать все одаренные вне зависимости от пола, достатка и сословия. Поэтому, добро пожаловать и помните, что вы здесь скорее всего ненадолго.
Какой неприятный тип.
– Меня зовут Райдо Хонер, и я ваш куратор на время отбора. Вы можете, обращаться ко мне с любыми вопросами. Помогу, чем смогу, – при этом глянул так, словно говорил – только попробуйте обратиться, ноги повыдергиваю и вперед пятками обратно вставлю, – пока всем понятно?
Мы вразнобой закивали, за что тут же получили замечание:
– Когда я вам задаю вопрос, отвечать строго и по делу. Так точно, сэр. Или никак нет, сэр. Ясно?
– Так точно, сэр, – раздался нестройный хор голосов.
– Злой какой, – прошептала девушка с рыжей косой. Я и не заметила, как она поднялась с травы и оказалась рядом со мной, – мы же не солдаты, какие-нибудь…
– Тсс, – зашипела я, – услышит.
Однако сэр Райдо перешел к объяснению правил, поэтому не обратил на нее никакого внимания.
– Как вы знаете, для девиц, решивших поступать в Весмор руководство сделало две поблажки. Вспомогательный этап, в котором вы сможете набрать дополнительные очки, необходимые для прохождения минимального порога. И наставник со старших курсов.
При упоминании старшекурсников девушки заметно приободрились, а Баскет размеренно продолжал:
– Сейчас вам предстоит определиться с выбором, и поверьте, в дальнейшем от него будет зависеть очень многое, если не все. Выбирайте не глазами загребущими, а душой.
Я оглянулась по сторонам, силясь понять, где выбирать, а главное из кого, ведь на площадке перед башней кроме девушек никого не было.
Похоже, такие правила озадачили только меня, потому что остальные даже не думали удивляться, наоборот довольно улыбались и кивали.
Не желая отрываться от коллектива, я тоже кивнула, очень надеясь, что в нужный момент все-таки соображу что к чему.
– Это Башня Прозрения, – торжественно произнес он, и у меня где-то внутри взволнованно дрогнула струна, – мы будем запускать вас внутрь по пять человек. У вас будет всего десять минут, чтобы сделать свой выбор, после чего вы пройдете на малую арену, где пройдет знакомство с вашими наставниками. Вопросы есть?
– Кто пойдет первы? – тут же подняла руку блондиночка, – Ведь у тех, кого запустят раньше, выбор будет больше. Я надеюсь очередь будет сформирована в соответствии с сословиями и родовыми заслугами перед Академией…
– Очередь формируется исключительно по моему усмотрению, – припечатал он и протянул ладонь помощнику, маячившему за спиной. С подобострастной улыбкой тот вложил в нее свиток, перетянутый красной лентой, – итак, приступим.
Веревочка была бесцеремонно оборвана, а свиток развернут. Райдо пробежался по нему взглядом сверху вниз и назвал первые имена.
Как и следовало ожидать, меня среди счастливиц не оказалось.
– Ксандра Морей, Эльвира Эрхан, Сью Кемми, Белла Вайс и Стелла О’Харди.
Настырная блондинка в этот список не попала, зато моя рыженькая соседка проворно выступила вперед.
Остальным пришлось с завистью наблюдать, как избранные поднимаются по узким ступеням, боком протискиваются мимо могучего Хонера и исчезают за темной дверью.
– Время пошло, – торжественно объявил помощник, и в тот же момент над нашими головами, переливаясь всеми цветами радуги, возникли полупрозрачные песчаные часы.
Эти десять минут показались мучительно долгими. Я боялась лишний раз пошевелиться и пропустить что-то важное, поэтому смиренно стояла на своем месте, и только шею вытягивала, в надежде хоть что-то рассмотреть сквозь темные провалы бойниц.
Райдо по-прежнему возвышался на верхней ступени и бесстрастно наблюдал за нами, не проявляя ни малейших признаков нетерпения, а когда первые десять минут истекли, снова развернул список, и по одному ему известным критериям отобрал следующих претенденток.
И снова не меня.
Блондинке тоже не повезло, и она от возмущения покрылась алыми пятнами.
– Это просто не слыханно!
– У вас есть какие-то возражения? – Баскет слегка поднял одну бровь.
– Да…то есть нет… просто…
– Отвечайте по уставу!
– Никак нет, сэр! – выпалила они и покраснела еще сильнее.
Другие участницы не хотели привлекать к себе лишнего внимания, поэтому благоразумно промолчали. Но напряжение в наших рядах усилилось. Девушки волновались все больше, и я не была исключением. Вдруг сейчас всех наставников разберут, а мне не хватит?
Поэтому, когда Райдо перешел к объявлению третьей пятерки, я сжала на удачу кулачки, закрыла глаза и молилась:
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Эллис Ватерли, Марика Сарбуки, Роуз Мак’Эрди, Кайла Браш, Ева Найтли.
Меня аж подбросило от волнения.
Просочившись между тех, кому до сих пор не повезло, я направилась к входу.
– С дороги! – мимо меня решительно проскочила блондинка и первая поднялась по ступеням.
– Десять минут, девочки, – напомнил куратор, – время пошло.
И нас запустили в башню Прозрения.
Внутри оказалось тесно и сумрачно. Сквозь узкие щели бойниц пробивались одинокие солнечные лучи, подсвечивая старую кладку внутренних стен и пыль, неспешно витающую в воздухе.
Пока я осматривалась, мои спутницы на перегонки понеслись вверх по винтовой лестнице.
– Я первая!
– Нет я!
Их топот уже затих где-то над головой, а я все еще тормозила на первых ступенях. От волнения отчаянно потели ладошки, а еще тряслись ноги. Да так сильно, что я дважды споткнулась, а в третий раз вовсе чуть не повалилась навзничь, умудрившись наступить на свой собственный подол. Ладно руки успела выставить перед, иначе бы расквасила лицо о гладкий, истертый сотнями ног пол.
Удержалась, почти грациозно припав на колени, и в такой позе заметила, что на правом ботинке налип внушительный комок не то грязи, не то удобрения из сада.
– Черт!
И как в таком виде появится перед будущим наставником?
Я оглянулась в поисках какой-нибудь палочки или камушка, с помощью которого можно было бы сковырнуть это недоразумение, но ничего не дошла. Поэтому дальше поднималась, ругаясь и пришаркивая ножкой по ступеням.
Наверху оказались несколько проходных комнат, по которым, выпучив глаза, бегали девушки.
– Я не знаю, что выбрать! Не знаю! – в голос причитала одна из них.
Я пока не понимала, что происходит. Зато увидела на полу какую-то щепку, с ее помощью отковыряла добро, налипшее на обувь, и тут же почувствовала себя увереннее.
Ладно, приступим.
Прошла дальше и оказалась в комнате, заставленной старой мебелью. Стол, застеленный пожелтевшей скатертью, массивный местами рассохшийся комод с бронзовыми ручками, тумбочка у окна, полки на стене. И везде разложены какие-то побрякушки. Колечки и бусики, просто прозрачные камни и кулоны, крохотные стеклянные статуэтки и древние чеканные монеты.
– Что с этим делать? – в полнейшем недоумении спросила у блондинки, которая в отличие от остальных вела себя сдержано. Она переходила с места на место и обстоятельно рассматривала все, что было разложено.
– Издеваешься? – одарила меня надменным взглядом.
– Нет. Я действительно не понимаю, что делать.
Райдо, наверное, думал, что все и так в курсе, поэтому забыл рассказать о такой мелочи, что делать, когда попадешь внутрь башни.
Блондинка смерила меня подозрительным взглядом и, напоровшись на мою полнейшую растерянность, нехотя пояснила:
– Эти вещи оставили старшекурсники. Ты должна выбрать только одну из них и предъявить на выходе.
– То есть я должна выбрать себе наставника по каким-то безделушкам? – удивилась я.
– Не безделушки, а пропитанные магией артефакты, – фыркнула она и прошла мимо, напоследок обронив, – К чему потянуло – то и бери.
В первой комнате мне ничего не приглянулось. Вроде маленькая стеклянная статуэтка котенка понравилась, но не так сильно, чтобы захотелось взять ее в руки. Во второй комнате тоже ничего не зашло, как и в третьей. Больше комнат не было.
Я снова вернулась в первую. Покрутила в руках какое-то кольцо, с обеих сторон рассмотрела монетку, с которой на меня сердито косил чей-то надменный профиль. Все не то. Нет отклика. Перешла во вторую комнату.
