Текст книги "Поклянись, что моя (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Что-нибудь произошло? – я стараюсь сдержать голос спокойным, но мне кажется, что он дрожит.

Блейк бросает короткий взгляд на телефон, он медлит, и вот его взгляд снова устремляется на меня.

– Это Кейн, – отвечает он, слишком поспешно, невнятно, словно оправдываясь и впервые я замечаю тонкую брешь в его тщательно выстроенном выражении. – Срочное дело… Сейчас… В общем, я должен уехать.

Я ему не верю. Почему-то мне кажется, что дело совсем не в Кейне. Я чувствую это, но не смею спросить вслух. Внутри меня нарастает тревога, какая-то невнятная ревность. Но вместо того чтобы продолжить разговор, я просто остаюсь на месте. Блейк же, не дождавшись моих слов, направляется к выходу. Его шаги звучат решительно, но внутри что-то кричит, что это только видимость.

Дверь за ним тихо закрывается, густая тишина охватывает пространство, как вязкая паутина, окутывающая меня в плотный кокон. Он уходит. Пустота накрывает меня, я так и стою, чувствуя, как она заполняет каждый уголок этого дома.

51

Дверь за Блейком уже давно закрылась, а я все еще сижу на диване, чувствуя странную пустоту внутри. Тишина гулко стучит в ушах, тянется густыми тенями по углам комнаты, обволакивая меня. Вдруг ее нарушает звук тихих шагов, и в дверях появляется Сара, сонно потирая глаза.

– Папа? – ее голос звучит тихо, словно она не уверена, здесь ли он. Сара выглядывает из своей комнаты, видит меня и останавливается, слегка нахмурив брови. – Вы уже вернулись?

Я киваю, пытаясь выдавить из себя слабую улыбку. Ночь затянулась и объяснять что-то кажется невероятно сложным.

– Да, вернулись, – отвечаю я, но Сара явно замечает что-то неладное, потому что ее взгляд становится еще более настороженным.

– А где папа? И почему ты такая бледная? – в ее голосе звучит искреннее беспокойство, и это немного трогает меня. Но мне нужно держать себя в руках. Не время сейчас объяснять все, да и я сама еще ничего не понимаю.

– Все хорошо, – говорю как можно спокойнее. – Твой папа поехал по делам. Ничего серьезного.

Сара смотрит на меня с сомнением, ее глаза еще наполовину в дрему, но она явно пытается что-то понять. Затем она неожиданно спрашивает:

– Это связано с тем, что тебя чуть не похитили?

Я невольно вздрагиваю, расширяя глаза. Но сил удивляться, тем более выяснять, откуда у нее такие мысли, у меня просто-напросто нет.

– Да. Может быть. Я не знаю, – тихо выдыхаю я, не могу придумать лучшее объяснение. Признаюсь, я устала. Слишком устала.

Сара замечает что-то в моем лице, в моих словах, и ее лицо становится серьезным. Она немного наклоняет голову и пристально смотрит на меня:

– С тобой все хорошо? Ты какая-то расстроенная. Папа что-то сделал не так?

Ее прямота заставляет меня замереть на секунду. Снова удивление, но я стараюсь не показывать этого, хотя ее интуиция поражает. Я знаю, что должна быть осторожной – мы с Сарой еще не до конца находим общий язык, и любые слова могут разрушить хрупкое понимание. Поэтому я только качаю головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

– Нет, все хорошо, – отвечаю как можно спокойнее. – просто устала.

Повисает молчание. Сара кажется, что-то понимает и кивает, больше ничего не говоря. Затем, немного зевнув, она добавляет:

– Ну, я пойду тогда спать?

– Конечно, – отвечаю я, наблюдая за тем, как она разворачивается и идет в сторону своей комнаты.

– Спокойной ночи, – бросает она через плечо, и я машинально отвечаю тем же.

Сара исчезает в своей комнате, а я снова остаюсь одна. Мой взгляд опускается на живот, и мысли о ребенке тяжелой волной накатывают. Как с этим быть? Что будет дальше? К тому же, Сара еще ничего не знает, и я даже не представляю, как она все это воспримет.

52

Я просыпаюсь посреди ночи. В темноте что-то не так, чувствую это сразу, еще не открыв глаза. Лежу, прислушиваясь к тишине, заполняющей дом, но тут шаги. Тихие, аккуратные, будто кто-то пытается не разбудить ни меня, ни Сару.

Я осторожно выхожу из комнаты. В коридоре темно, но я слышу, как ключ поворачивается в замке. Замираю, наблюдая, как открывается входная дверь. Это Блейк. Он поворачивается, и я растерянно стою в тени, не двигаясь. Он взлохмачен, немного встревожен, его рубашка помята, а лицо – бледное. Блейк тяжело дышит, будто только что пробежал марафон или столкнулся с чем-то… с кем-то? Я не знаю.

– Ты… вернулся, – говорю я тихо, почти шепотом, хотя в этом нет смысла.

Он не сразу замечает меня, но, когда поднимает взгляд, я вижу в его глазах что-то новое, то, чего раньше не было.

– Да, – его голос звучит так глухо, что я едва различаю слова. – Вернулся.

Я делаю шаг поближе. Он явно не настроен на разговор, и я это чувствую, но не могу не спросить:

– Все хорошо?

Блейк молчит, его пальцы все еще сжимают ключи, словно он забыл их положить. На мгновение мне кажется, что он что-нибудь скажет, но потом его взгляд идет в сторону, и он немного пожимает плечами.

– Все нормально, – отвечает он, избегая моего взгляда. – Просто надо было уладить кое-что.

Что-то внутри меня сжимается. Я не верю его словам. Все в его образе говорит об обратном, но я не решаюсь настаивать.

– Ты уверен? – мой голос звучит тише, почти неуверенно, будто я боюсь ответа на свои вопросы.

Он коротко кивает, но это неубедительно. Я вижу, что что-то происходит. Он выглядит не как всегда – не хладнокровен и уверен, а уязвим.

Блейк задерживается на месте, словно собирается что-то сказать, но потом его руки опускаются, и он отворачивается.

– Мне нужно в душ, – бросает он через плечо.

– Хорошо, – говорю я еле слышно, осознавая, что это «хорошо» – просто пустая формальность.

Он исчезает за дверью ванной комнаты, и вскоре я слышу звук воды. Остатки его напряженного дыхания еще эхом отдаются в моей голове.

Стою в коридоре одна, охваченная каким-то непонятным чувством. Что это? Беспокойство? Страх? Ревность? Не знаю. Но одно понятно – с каждым его шагом, с каждым мгновением, когда он отдалялся от меня, что-то внутри меня разрастается.

Сара спит, и я один на один с этим чувством, словно тьма сжимает меня со всех сторон, а ответов на мои вопросы нет и так и не будет.

53

– Мама, все хорошо, – говорю я, сидя на барном стуле и крутя в руках чашку. Пальцы сами по себе крутят ее, словно пытаются заглушить внутреннее напряжение. – Если бы было что-то не так, я бы сказала, ты же знаешь.

– Я знаю, знаю, – слышу взволнованный вздох на том конце. – Но все равно я беспокоюсь. Вчера ты выглядела такой задумчивой… У вас точно все хорошо?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Они постоянно возвращаются к тому, что произошло прошлой ночью с Блейком. К его тревожному виду, когда он вернулся. Куда он вообще ездил? Почему выглядел так, будто на его плечах лежит что-то тяжелое?

– Да, все хорошо, – отвечаю, пытаясь убедить и маму, и саму себя. – Я просто не привыкла…

– Элайна, я знаю тебя лучше всех, – говорит мама с легкой тревогой в голосе. – И еще я знаю, что моя дочь не согласится просто так переезжать к мужчине. Я не хотела вчера при всех это озвучивать, но мне кажется, ты что-то темнишь. Что произошло?

Я молчу. Смотрю в окно и мотаю головой, хоть она этого не видит. Куда он снова сорвался? Почему его нет уже с самого утра? Раньше я бы подумала, что он на работе, но теперь… теперь у меня нет уверенности. Глупые слезы набегают на глаза, мысли разбегаются, и я замечаю, как ныряю в это состояние, пока мама продолжает говорить на фоне.

– Элайна? Ты меня слышишь? – ее голос, внезапный и встревоженный, резко возвращает меня в реальность.

– Что? – быстро отвечаю, пытаясь скрыть тревогу, которую я чувствую.

– Вот, о чем я и говорю, – в ее голосе слышен тяжелый вздох. – Ты всегда так поступаешь, когда что-то не так. Я не хотела вчера наседать, но… ты что-то недоговариваешь.

И ничего ведь от нее не скроешь. Я снова сжимаю чашку, чувствуя, как в груди давит. Вчерашний ужин урывками проносится головой, но я слишком пленена мыслями о Блейке, чтобы переживать еще и из-за этого.

– Мам, это не телефонный разговор, – стараюсь увернуться, но знаю, что долго так не продержусь.

– О, нет, Элайна, ты так просто не отвертишься. Что происходит? Пожалуйста, скажи мне правду.

Ее голос становится настойчивее, и я понимаю, что избежать этого не получится. Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть все больше давит на меня.

– Я беременна, – выдыхаю я. С моей груди словно свинцовій дист слетел, – неужели я действительно сказала это вслух?

На другом конце наступает оглушительная тишина, будто мама не может поверить в то, что слышит.

– Беременна? Элайна, ты… О Боже.

Ошеломленный голос мамы.

– Да, – выдыхаю, чувствуя, как это слово наконец выходит наружу. – От Блейка.

Мама будто пытается что-то сказать, но слова застревают у нее в горле. Я слышу ее тяжелое дыхание, но в этот момент вдруг до меня доносится другой звук. Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, стоящую в дверях кухни.

Ее глаза сонные, но взгляд уже прояснился – шок и выражение чего-то застыли на ее лице.

– Мам, я перезвоню, – быстро бросаю в трубку, но все уже сказано. Сара услышала все, что не должна была.

– Ты… беременна? – ее голос звучит надломленно.

Девочка стоит в дверях, будто громом поражена, ее глаза широко раскрыты. Сара быстро-быстро моргает, словно пытаясь осознать услышанное.

Мне тяжело подобрать слова. Сердце сжимается в груди, дыхание становится отрывочным. Но я знаю, что больше не могу уклоняться.

– Да, – говорю я тихо, чувствуя, как каждое слово давит на меня, как бремя. – Я беременна от твоего отца.

Сара стоит неподвижно, ее дыхание начинает учащаться, а лицо бледнеет. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет, ее дыхание становится все более тяжелым и рваным. Я хочу что-то сказать, чтобы сгладить остроту этого момента, но слов нет.

С груди Сары слетает резкий выдох. Прежде чем я успеваю что-то сказать, она разворачивается и срывается с места. Я остаюсь сама в комнате, слишком потрясенная резкой тишиной, наступившей после оглушительного звука входной двери.

54

Я открываю дверь и вижу Сару. Она сидит на лестнице веранды, отвернувшись от дома. Спина ее ссутулена, волосы растрепались, а в утреннем воздухе еще чувствуется прохлада. Она вышла через заднюю дверь, ведущую в лес, и теперь сидит здесь, словно пытается избежать всего, что произошло.

Я перевожу дыхание, чувствуя, как неприятный комок в горле давит все сильнее. Собравшись с духом, осторожно подхожу к ней и опускаюсь рядом, чувствуя, как сердце тяжело бьется в груди. Сара не смотрит на меня, только всхлипывает, ее лицо покрыто дорожками слез. Она ничего не говорит, но и не гонит меня, что, наверное, уже хороший знак.

– Сара… Давай поговорим, – осторожно пробую я.

Она проглатывает и продолжает смотреть на свои переплетенные на коленях ладони. В этот момент я вижу в ней ту самую уязвимую девочку, с которой разговаривала недавно, когда мы с ней сидели в ее комнате.

– Ты беременна от моего отца. О чем тут говорить? – наконец говорит она, повернув голову ко мне. В ее глазах нет гнева или боли, как я ожидала, разве что чуть-чуть. Только растерянность.

– Я хотела тебе рассказать, правда, – начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Просто не знала, как ты…

– Как я отреагирую? – перебивает Сара, и я замечаю, что она нервно сжимает пальцы.

– Я зла, – наконец добавляет она после долгой паузы, ее голос звучит тяжело, словно она и сама не до конца понимает, что чувствует.

Птицы в лесу перекликаются между собой, и это единственный звук, разрывающий между нами тишину. Сара всматривается в свои руки, ее голос становится тише, почти как у ребенка, который впервые сталкивается с чем-то пугающим.

– Я так зла на него. Я просто не могу поверить, что папа так поступил, – говорит она. – Он мне ничего не рассказал. И я совсем не ожидала, что моя будущая мачеха будет на каких-то десять лет старше меня.

Я замираю, удивленная ее словами. Мачеха? Я понимаю еще кое-что. Сара сердится совсем не на меня. И когда содержание ее слов доходит до меня, я слабо улыбаюсь, чувствуя, как мышцы на лице невольно поддаются этой странной иронии.

– О нет, – отвечаю я, качая головой. – У нас с твоим отцом ничего нет, поэтому можешь не беспокоиться.

Сара смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц, и я замечаю, на ее щеках полузасохшие следы слез.

– Ты не поняла, – произносит она тихо, ее голос спокоен и уже почти лишен эмоций.

Я перевожу дыхание, стараясь держать себя в руках.

– Ты здесь, и это о многом говорит, – добавляет девочка.

– Я здесь, потому что на меня напали, – отвечаю я, медленно подбирая слова. – Пока не устранят угрозу, я буду жить с вами, а потом… Я просто уеду.

Сара поднимает уголок губ в полуулыбке, как будто ей известно гораздо больше, чем мне.

– Ты действительно думаешь, что причина в этом? Папа ничего не делает просто так.

Я немного улыбаюсь в ответ, не зная, что еще сказать. Ее слова почему-то попадают прямо в цель.

– Ты многое не знаешь, Сара, – признаюсь я, поворачивая голову и глядя вперед, на темные лесные тени. – Между нами все… сложно.

Сара пододвигается немного ближе, и это меня удивляет. В ее движении я вижу не агрессию, а желание понять.

– Расскажи, – говорит она тихо, и ее голос звучит неожиданно ласково.

Я смотрю на нее, пораженная ее просьбой, но качаю головой.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Да ладно тебе, – фыркает она, и в ее глазах появляется искра подросткового вызова. – Мне пятнадцать. Думаешь, я не знаю откуда дети берутся?

Я моргаю, слегка ошеломленная ее словами. Но что-то в ее виде, спокойном и притягивающем, заставляет меня сдаться.

– Ладно, – выдыхаю я осторожно, чувствуя, как напряжение немного слабеет. – Понимаешь… до твоего отца у меня была своя жизнь. В общем, я встречалась с другим.

Я начинаю уклончиво, не слишком прибегая к деталям. Зачем ей знать, что собственно я встречалась далеко не с одним?

– И теперь этот человек не может оставить тебя в покое? – спрашивает Сара.

– Нет, все не так, – качаю головой, размышляя над ее вопросом. – В общем, твой папа не верит, что я действительно беременна.

Сара фыркает, в ее глазах появляется знание.

– Это очень в его стиле.

Повисает короткая пауза. Сара всматривается в горизонт, а я все еще пытаюсь понять, как это объяснить ей.

– Ты не пыталась поговорить с ним? – спрашивает она.

– Пробовала, конечно, – отвечаю я.

– Он не отправил тебя в лесной домик, – говорит Сара, и я сначала не понимаю, о чем она.

– Лесной домик?

– Да, – продолжает она. – Он мог отправить тебя туда, но привез к нам. Он никого не пускает в дом, если не доверяет. Я не помню, чтобы хоть какая-нибудь чужая женщина переступала порог этого дома. Даже если они у него есть, папа слишком оберегает меня от своих романов на стороне. Бывшая жена не в счет, они были женаты десять лет.

Мое дыхание на мгновение сбивается. Эти слова звучат в голове, вызывая странное чувство, которое я пытаюсь подавить.

– Это ни о чем не говорит, – шепчу я, хотя внутри раздается тихий голос, твердящий обратное.

Сара приподнимает уголок губ в улыбке.

– А ты спроси его.

Она встает на ноги, глядя на меня сверху вниз, и я остаюсь сидеть, ошеломленная ее словами.

– Папа очень недоверчивый, – говорит она. – Но если он что-то делает, то это что-то имеет для него значение. Или кто-то.

Сара разворачивается и направляется обратно в дом, оставляя меня сидеть на лестнице. Я смотрю ей вслед, не в состоянии сразу сдвинуться с места. Мое дыхание становится неровным, а сердце часто бьется в груди.

Птицы продолжают перекликаться в лесу, голоса их внезапно кажутся мне далекими. Я чувствую, как внутри поднимается тёплая волна, какая-то смесь страха и надежды, которую я не могу до конца понять.

А ведь, оказывается, моя темная лошадка не такая уж и темная.

Может быть, когда-нибудь мне удастся заглянуть в уголки его души, и там, за холодной маской, я наконец-то увижу гораздо больше, чем могла себе представить.

55

Я сижу на кухне, спокойно поедая нутеллу прямо из банки, когда хлопает входная дверь. Ложечка за ложечкой – наслаждение мягко растекается языком, успокаивая меня.

Блейк вернулся. За окном уже стемнело, и тишина окутала дом, как мягкое одеяло. Не отвлекаясь от своего занятия, я продолжаю есть, прислушиваясь к звукам, доносящимся из прихожей. Тишина настолько плотная, что можно различить, как он снимает пиджак, кладет ключи на тумбу. Еще несколько секунд он что-то делает, справляется с чем-то, а потом я слышу его шаги, следующие сюда.

– Привет, – раздается его голос с порога.

Я спокойно отправляю еще одну ложку нутеллы в рот, собирая ее со стенок баночки.

– Привет, – отвечаю, как ни в чем не бывало.

Выдыхая, Блейк входит внутрь, направляется к графину и наливает себе воды в стакан. Я продолжаю есть, периферийным зрением улавливая, как он подносит стакан к губам и пьет. Я замечаю, как он ненадолго задерживает на мне взгляд, будто что-то оценивая, потом снова возвращается к своему занятию.

– Как день прошел? – спрашиваю я, так и не обращая взгляда, не меняя равного тона, когда ставлю ложечку на стол и начинаю закрывать банку с нутеллой.

– Нормально, – коротко бросает он и отпивает еще воды, потом хмурится, устраняя стакан, словно ему не понравился вкус.

Я встаю со стула, спокойно вытирая рот салфеткой. Чувствую, как он смотрит на меня, и когда поднимаю глаза, встречаю его заинтересованный взгляд, скользящий по моему телу. На мне облегающее черное платье, которое подчеркивает мои формы, хотя живот все еще остается плоским.

– Ты куда-то собралась? – интересуется он, едва заметно прищурившись.

Я едва успеваю открыть рот, чтобы ответить, как он продолжает:

– Если так, то отмени, – ровно произносит он, проходя мимо меня в холодильник. Он открывает дверцу, ищет что-то, а потом достает маленькую бутылочку минералки. – Пока нельзя, слишком рискованно.

Я делаю несколько шагов и обхожу стол, чувствуя, как у меня нарастает волнение. Сердце начинает стучать быстрее от задуманного, но снаружи сохраняю полный покой.

– Ну вообще у меня свидание, – говорю я, чувствуя, что его реакция в какой-то момент может изменить все.

Блейк замер на мгновение, словно обдумывая услышанное, а затем медленно закрывает холодильник. Бутылка с минералкой в его руках. Он смотрит на меня, прищурившись еще больше.

– Свидание? – переспрашивает он, медленнее, его голос опускается ниже, и я пока не могу понять, что стоит за этим тоном.

Я немного улыбаюсь, глядя ему прямо в глаза, и, не говоря ни слова, медленно подхожу поближе. Блейк продолжает стоять, словно застыл на месте. Я чувствую, как его внимание приковано ко мне. Он словно кролик перед взглядом змеи – завороженный, но не двигающийся.

Я подхожу почти вплотную, медленно забираю из его рук бутылку и ставлю ее на стол. Блейк остается неподвижным. Я снова встречаю его взгляд, который, кажется, проникает прямо в душу, но я не отступаю. Мое сердце бьется как сумасшедшее, но я медленно скольжу пальцами по его рубашке, слегка поправляю галстук, почти игриво.

– Да, – шепчу я, и, прежде чем он успевает среагировать, я дергаю его за галстук к себе, прижимаясь к его губам.

56

Я тяну Блейка за галстук и прижимаюсь к его губам, ожидая ответной реакции. Но он замер, не отвечая на поцелуй. На мгновение мое сердце замирает – что, если я ошиблась? Что, если это было слишком?

Но вдруг ощущаю, как он перехватывает инициативу. Его рука ложится на мою талию, крепко, но без давления. Еще мгновение, и его губы отвечают мне с неожиданной страстью. Я вздрагиваю от этой перемены, от того, как он, казалось бы, всегда сдержанный, вдруг отпускает себя. Моя голова кружится, когда я чувствую его силу и уверенность. Это не просто поцелуй – это контроль, и в этом контроле есть что-то завораживающее.

Но так же резко, как это началось, он отодвигается. Я открываю глаза и вижу его взгляд – напряженный, почти отстраненный, с ноткой помутнения. Его дыхание немного сбито, но он держит себя в руках.

– Элайна… – Он произносит мое имя тихо, но в его голосе чувствуется глубокое удивление. – Что ты делаешь?

Я выдыхаю, чувствуя, как накатывает волна растерянности. Он смотрит на меня пристально, его глаза словно пронзают. Я стараюсь удержать его взгляд, но чувствую, как напряжение растет.

– А как ты думаешь? – говорю, чувствуя, как голос дрожит, но стараюсь держаться уверенно.

Его глаза темнеют, и прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он наклоняется и снова целует меня. В этот раз все происходит быстрее, страсть вспыхивает мгновенно. Его поцелуй становится еще более интенсивным, алчным, будто все барьеры рушатся. Я чувствую, как он резко хватает меня за талию, и тихий звук срывается с его губ, когда он разворачивает меня, прижимая к столу. Все происходит так быстро, что я не успеваю понять, что происходит, пока не слышу громкий стук и лязг – графин с водой падает на пол и с оглушительным треском разбивается на куски.

Мы оба останавливаемся, тяжело дыша, наши губы на мгновение замерли в миллиметре друг от друга. Я не могу оторвать взгляд от его глаз – они полны чего-то более глубокого, но я пока не могу понять, чего именно. Попробовать я так и не успеваю, потому что нас вырывает из этого момента голос Сары, раздающийся из глубины дома.

– Папа, это ты?

Я вижу, как Блейк быстро собирается, он делает шаг назад и прочищает горло, нервно поправляя узел галстука, словно он вдруг стал тесным. Его лицо уже не то – он снова собран, сдержан, как всегда.

– Я… мне нужно в душ, – его голос звучит хрипло, но он пытается вернуть контроль.

Блейк смотрит на меня еще секунду, словно пытаясь что-то сказать, но в конце концов лишь коротко кивает и разворачивается, уходя из кухни. Я слышу, как его шаги быстро удаляются, а потом из ванной раздается звук шума. Душ включился на полную, и каким-то образом я ясно слышу, как вода мощным потоком бьет о плитку.

Я остаюсь одна на кухне, тяжело дыша. Стук сердца отзывается в ушах, перекрывая шаркающие шаги Сары, которая кажется направляется уже сюда. Я знаю, что должна собраться, но не выходит. Что только что произошло?

57

Я не двигаюсь.

Все мое тело напряжено, я все еще слишком ошеломлена, чтобы сразу понять, что произошло. На полу вокруг меня блестят обломки графина, маленькие лужи воды медленно растекаются по кафелю. Поцелуй Блейка до сих пор горит на моих губах. Его горячие руки, сжатые на моей талии, казались такими решительными… Но потом все изменилось – звук разбивающегося стекла, резкое осознание и крах. Он просто ушел. И почему я даже не разочарована?

Я впиваюсь пальцами в край стола, пытаясь справиться с чувствами. Этот поцелуй должен был все объяснить, но только запутал меня сильнее. Я его не понимаю.

Слезы сами собой подступают к глазам, когда я слышу, как Сара заходит в кухню. Я быстро моргаю, стараясь стереть их до того, как она что-нибудь заметит. Стараюсь сделать вид, что все хорошо, но сердце предательски бьется.

– Что случилось? – Сара смотрит на меня, ее глаза быстро осматривают кухню и останавливаются на обломках графина на полу.

– Ничего, – торопливо отвечаю, склонившись, чтобы собрать стекло. – Просто разбила графин. Случайно.

Сара сужает глаза, словно пытается прочесть, что здесь происходило буквально несколько минут назад. Я уже наклоняюсь, чтобы собрать обломки, но затрагиваю банку с нутеллой, и она тоже падает, гулко разбиваясь об пол. О Боже…

– Ох! – Я сбрасываю руки, осознавая, как бессмысленно все это выглядит. Сара фыркает, издавая какой-то полусмешок.

Я снова начинаю собирать обломки, дыша нервно и прерывисто, когда слышу шум в коридоре. Блейк выходит из ванной, его шаги тяжелее обычного и кажется направляются сюда. Он заходит на кухню, слегка хмурясь и оглядывая нас, его взгляд на секунду останавливается на разбитом графине, а затем возвращается к дочери.

– Сара, почему ты еще не спишь? – спрашивает он, стараясь спокойно звучать, но его голос все равно натянут.

Сара фыркает, закатив глаза.

– Попробуй заснуть в таком шуме, – ее тон колючий, но мое внимание уже не устремлено на это. Я вижу, как Блейк направляется ко мне и от этого чувствую нарастающее волнение в груди. Краем глаза замечаю, как он наклоняется рядом, чтобы помочь мне собрать обломки и на какое-то мгновение наши взгляды встречаются, так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Сердце пропускает удар, и все внутри меня замирает. Но этот момент исчезает так же быстро, как появился. Блейк собирает обломки, спокойно командуя:

– Сара, иди спать.

– А я вам мешаю? – Сара с вызовом смотрит на него, прислонившись плечом к дверному косяку, ее голос полон сарказма. Блейк немного замедляется, и я замечаю, как его лицом проскальзывает тень изумления, но он сохраняет покой.

– Уже поздно, – говорит он ровно.

Сара скрещивает руки на груди, ее тон становится острее.

– Конечно, командуешь как обычно. Мы не на твоей работе, отец. И достаточно уже делать вид, что все нормально!

Блейк останавливается. Он медленно приподнимает голову и его взгляд сосредотачивается на ней. Я чувствую, как буквально в эту секунду что-то меняется в воздухе, что-то неуловимое и новое. Он расправляется, оставляя обломки на полу, и смотрит на дочь.

– Какая муха тебя укусила, Сара? – голос его тихий, но пронизанный изумлением и легким раздражением.

– Ты всегда говорил, что надо быть честным, а сам лжешь! – вдруг кричит девочка. В ее глазах начинают проскальзывать слезы.

Я замираю, услышав ее обвинение. Блейк моргает, явно не понимая, что происходит.

– О чем ты говоришь? – спрашивает он, явно озадаченный.

– А то, что она беременна от тебя, папа! – выкрикивает она, ее голос дрожит.

В комнате зависает гробовая тишина. Я тихонько охаю и выпрямляюсь, застыв с осколками в руках. Чувствую, как Блейк застывает рядом, его дыхание становится тяжелее. Он в шоке.

– Это правда, папа? – Сара смотрит на него с таким отчаянием, что у меня сжимается сердце. Похоже, эта беременность задела ее гораздо сильнее, чем она хотела показать это.

Тут Блейк отмирает и делает шаг к ней, его голос полон какой-то жалости:

– Сара…

– Не трогай меня! – кричит она и отступает назад, но уже поздно, – по ее лицу текут слезы, которые она с бешенством вытирает ладонью, а голос дрожит от ярости и боли. – Ты всегда так! Думаешь, что всегда и во всем прав. Маме ты тоже лгал?.. Как ты мог?

– Я никогда не обманывал твою маму. Я очень любил ее, ты же знаешь, – говорит Блейк, его голос тихий и надломленный, с ноткой горечи, но Сара больше не слушает.

– Ненавижу тебя! – кричит она, ее голос дрожит от эмоций, и прежде чем Блейк успевает что-то сказать, она убегает в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Блейк делает шаг вперед, чтобы последовать за ней, но я ловлю его за руку:

– Не надо. Ей нужно остыть, – шепчу я.

Он стоит на месте, его плечи напряжены, и я ощущаю, как он сдерживает свои эмоции. Несколько секунд проходит в тишине, затем он освобождает свою руку и отходит к окну. Он сцепляет пальцы в замок на затылке, стоя спиной ко мне. Я наблюдаю за ним, не решаясь что-либо сказать.

– Рано или поздно она бы все равно узнала, – наконец-то произношу я, пытаясь сделать голос как можно спокойнее.

Блейк вдруг резко поворачивается ко мне, и от его взгляда у меня все сжимается. Его глаза пылают, словно мои слова выдернули его из своих мыслей.

Я содрогаюсь от этого взгляда. Он приближается ко мне, его шаги уверены и быстрые. Мое дыхание замирает, когда он подходит так близко, что я чувствую тепло его тела рядом. Он осматривает меня сверху вниз, его взгляд цепляется за мое платье, за каждый мой жест, и мне кажется, что я в этот момент полностью обнажена перед ним. Я жду, что он сейчас упрекнет меня о Саре, о беременности, о моей «неверности», но не то, что звучит в следующий момент:

– Иди переоденься, – говорит он тихо, но так напряженно, что мои нервы натягиваются, как струны. – И больше не делай так. Это просто глупо.

Его слова ударяют меня сильнее, чем я ожидала.

– Этот поцелуй был ошибкой, – добавляет он холодно и уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь одна. Мое дыхание учащается, слезы начинают капать с глаз, и я больше не могу сдержать их.

58

– Это не то, что нам нужно, – резко бросаю я, упираясь ладонями в стол. – Мы что-то упустили. Что-то у нас прямо под носом, и мы этого не видим.

– Да, и я тебе об этом пытался сказать, – отвечает Кейн, наблюдая за моим лицом. – Может быть, это тот, кого мы не рассматривали. Что если это кто-то из окружения Элайны?

Я чувствую, как мысли путаются. Стараюсь сфокусироваться на его словах, но все равно ускользаю в события прошлого вечера. Сара все знает. И поцелуй… Чувство вины накатывает с новой силой.

– Приятель, ты меня вообще слушаешь? – Кейн пристально смотрит на меня, останавливая ход своей речи.

– Да, конечно, – отмахиваюсь, садясь за стол и поправляя лацканы пиджака. – Ты говорил, что мы кого-то не учли. Но это точно не Фредерик, если ты к этому клонишь. Я накрыл его еще тогда, когда Элайна впервые обратилась за помощью. Он давно не предоставляет угрозы.

Кейн улыбается, но в его глазах появляется новый оттенок интереса.

– Да и к тому же почерк такой же, как у тех, кто похитил Сару, – добавляю я, чувствуя, как мысли снова возвращаются к фактам.

– А что, если в этом дело? – вдруг вставляет Кейн, заставляя меня напрячься.

– Не понял, – поворачиваюсь к нему.

– А если они хотят, чтобы мы так думали? – продолжает он. – Что если это только отвлекающий маневр, и те, кого мы поймали тогда, действительно были похитителями Сары? Но теперь кто-то другой пудрит нам мозги, отвлекая на ложный след?

Я замираю, глядя на него. Его слова бьют прямо в яблочко. Мы не думали в этом направлении. Может, кто-то действительно пытается водить нас за нос? Ловушка в ловушке.

На несколько секунд мы оба замолкаем, осознавая мысль, которая до этого момента даже не приходила в голову. Кейн выглядит так же, как и я: немного в шоке, но все больше убеждается в том, что эта теория имеет право на жизнь.

Я выпрямляюсь, натянувшись как струна, потом медленно выдыхаю, опускаясь в свое кресло.

– Может быть, – задумчиво произношу я, глядя в одну точку на столе, словно пытаясь собрать все части пазла вместе.

В этот момент телефон Кейна начинает вибрировать. Он бросает взгляд на экран и качает головой.

– Это Ким. Нужно ответить, – говорит он, поднимаясь со своего места.

– Конечно.

Я киваю, наблюдая, как он уходит из кабинета, оставив меня одного. Тишина давит на плечи. Я снова думаю о Саре и ее обвинениях. Она заслуживает правды, но какой? В тишине кабинета снова нахожу себя заключенным в своих сомнениях. Я не могу перестать думать о том, что что-то во вчерашнем вечере изменилось. Этот поцелуй, который был таким неправильным, но разбудил что-то внутри. Я ушел, оставив ее там одну, и это было неправильно. И теперь, вместо привычного недоверия, я ловлю себя на мысли, что начинаю думать о ребенке и всей этой ситуации совсем иначе.