Текст книги "Поклянись, что моя (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Доброе утро, – коротко говорю я.

Сара поднимает глаза, смотрит на меня несколько секунд, и в этот момент Блейк ставит перед ней тарелку с завтраком, перехватив мой взгляд. В ее выражении на мгновение мелькает что-то непонятное, но тут же исчезает, оставляя только холодную стену безразличия. Не сказав ни слова, Сара резко захлопывает книгу и уходит, даже не прикоснувшись к еде. Ее демонстративное молчание и холодный взгляд слишком явно кричит о ее недовольстве, и я чувствую это каждой клеткой своего тела. Но я не осуждаю ее.

Я ее понимаю.

– Не обращай внимания, – тихо говорит Блейк, когда мы остаемся вдвоем. – Проходи.

Легко ему говорить. Переведя дыхание, я делаю шаг вперед, оглядываясь на необычную мне кухню, и сажусь на высокий барный стул. Взгляд падает на тарелку Сары – завтрак так и остался нетронутым. Блейк на мгновение смотрит туда, но потом отворачивается к столу.

– Чай, кофе? – спрашивает он спокойно и непринужденно, как будто это нечто обычное для нас.

Я немного улыбаюсь, поймав чувство дежавю.

– Зачем спрашиваешь, если это будет чай?

Он тихо улыбается и, не отвечая, возвращается, начав копошиться. Я следую за ним взглядом, машинально изучая его фигуру. Даже здесь, на кухне, он одет как из иголочки, в безупречный костюм. Все в нем говорит о дисциплине и контроле, и это выбивает меня из колеи.

Пока он справляется с моим чаем, я не могу избавиться от мыслей о том, насколько все-таки это странно. Что было бы, сложись все по-другому? А если бы не то нападение, я вряд ли сидела бы сейчас здесь, на его кухне, дожидаясь пока он приготовит мне обычный чай. Кто знает, может быть, это и есть мой шанс.

– Твой чай, – его голос возвращает меня в реальность.

– Спасибо, – пробормотала я, потянувшись к чашке. Горячий пар слегка прикасается к моему лицу, приятно согревая.

– Может, ты хочешь что-нибудь на завтрак? Что-то особенное?

Я поднимаю взгляд, немного удивлення подобным проявлением заботы.

– Нет, – качаю головой. – Меня немного тошнит… я не думаю, что смогу что-нибудь съесть в ближайшее время.

На мгновение на кухне повисает тишина. Эти слова, сказанные так обыденно, но с таким глубоким смыслом, вдруг зависают между нами, как невидимая стена. Я вижу, как его лицо меняется: от покоя к чему-то мрачному, почти непримиримому, мгновенно возвращаясь к своему обычному хладнокровному выражению. Я понимаю: он все еще не принял мою беременность до конца.

Он все еще не верит мне.

– Ладно, – спокойно произносит Блейк. – Чувствуй себя как дома.

Я только киваю, чувствуя, как тишина становится более ощутимой.

– Вечером заедем за твоими вещами. Возьмем все необходимое.

Он задерживается на несколько секунд, будто хочет что-то еще сказать, но вместо этого поджимает губы, а потом и вовсе выходит из кухни. Через мгновение я слышу, как хлопают входные двери, и понимаю, что остаюсь одна в полной тишине.

Я смотрю на чашку, чувствуя какое-то смятение и пытаясь собрать мысли. Если между мной и Блейком до сих пор стоит пропасть, то по крайней мере другую проблему я могу попробовать решить прямо сейчас.

45

Я стучу в дверь Сары, трижды. Жду, но в ответ стоит только глухая тишина, проникающая сквозь каждую щель этого дома. Еще один стук – безрезультатно. В конце концов, я опускаю ладонь на ручку двери, медленно проворачиваю ее и захожу без приглашения.

Сара лежит на кровати, вытянувшись, наушники, слишком большие для ее головы, полностью поглощают ее. Теперь я понимаю, почему она не открывала. Из-под них доносится рок, разливаясь по комнате, которая выглядит как типичная комната подростка – плакаты с рок-группами на стенах, несколько книг и журналов на столе, и аккуратно разложенные вещи на стуле. В комнате царит идеальный порядок, и что-то в этом заставляет меня взбодриться. Все-таки, ей не все равно, как бы она ни пыталась это показать.

Тут Сара замечает меня. Она поднимается с неожиданной растерянностью, снимая наушники.

– Ты? – недовольно произносит девочка, но откладывает наушники, избегая моего взгляда. Это хорошо, несмотря на ее недружелюбное настроение ко мне. – Вообще-то, надо стучать перед тем, как заходить.

Я немного улыбаюсь, пытаясь сгладить ее напряжение, и медленно подхожу к кровати.

– Я стучала, но ты не слышала, – говорю, осторожно становясь немного ближе. – Можно? – указываю на кровать.

– Как будто ты поступишь по-другому, если я скажу «нет», – недовольно восклицает она, но все же убирает ноги и садится, освобождая место. В этот момент она выключает музыку, ставя наушники-вкладыши, но ее недовольство никуда не исчезло.

Я осторожно сажусь рядом, внимательно за ней следя. Я замечаю что-то едва уловимое за ее идеально выстроенной бравадой. Я замечаю еще кое-что. Уязвимость. Моя улыбка исчезает, и я начинаю осторожно говорить.

– Послушай, я понимаю твои чувства…

– Понимаешь? – фыркает Сара, ее большие глаза устремляются на меня, и я вижу в них едва уловимый гнев. – Еще скажи, что не знала, чем это обернется.

– Я знаю, как это выглядит, – говорю я, стараясь быть искренней. – Но поверь, я действительно не ожидала, что все сложится именно так.

– Как «так»? – ее глаза загораются еще ярче. – Ты не ожидала, что переедешь к нам? Разве это не был твой первоначальный план? Охмурить моего папу, женить его на себе и завладеть имуществом?

Ее голос полон обвинений, но в нем больше отчаяния, чем уверенности. Она говорит быстро, словно пытаясь уйти от своих эмоций. Наступает напряженная пауза, воздух в комнате кажется тяжелее.

– Признайся, – говорит Сара, и я не могу не уловить злой иронии в ее голосе, – что ты ради этого спасла меня тогда в клубе. Что ж, поздравляю, твой план по охмурению моего отца прошел успешно. Можешь торжествовать.

Ее слова режут, но я стараюсь сохранить покой. Сара хватает наушники, уже собираясь надеть их обратно и лечь на кровать.

– Сара, все совсем не так, как ты думаешь, – тихо говорю я, надеясь достучаться до нее.

– Ага, еще скажи, что не собиралась замуж за папу, – скептически фыркает она, но я чувствую, что ее уверенность начинает трещать.

– Тогда, в клубе, я даже не подозревала, что ты его дочь.

Сара останавливается резко, ее рука замирает на полпути к ушам, а в глазах появляется секундное удивление, почти сомнение. Я цепляюсь за эту ниточку, но она быстро рвется, Сара снова хмурится, собираясь натянуть наушники.

– На меня напали, Сара, вчера, – мой голос звучит глухо, словно я слышу себя через толстую стену. – Как недавно напали на тебя.

Здесь ее глаза широко раскрываются, в них мелькает шок, а потом еще что-то. Страх. Я вижу, что она поражена до глубины души. Сара молчит, и я чувствую, как ее защита ослабевает.

– Твой папа просто заботится о моей безопасности, вот и все, – продолжаю я, и после короткой паузы добавляю с легкой горечью, которую слышно только мне: – Между нами ничего нет.

А ведь парадокс в том, что это даже не ложь. Я ловлю себя на мысли, что сама вряд ли могу надеяться на что-то большее.

Между нами висит тишина. Сара уже и не думает надевать наушники, просто смотрит на меня, не пытаясь сказать что-нибудь в ответ. Она слишком удивлена, чтобы пытаться завязать дальнейший разговор. Я встаю с кровати, делаю несколько шагов к двери и оборачиваюсь, немного улыбнувшись.

– Когда все кончится, я уйду, и у вас с папой будет все по-прежнему.

Улыбаюсь, хоть внутри все протестует от этих слов. Я не хочу уходить. Не хочу, но понимаю, что от правды никуда не уйдешь. Я выхожу, тихо закрывая за собой дверь, так и оставив смущенную Сару наедине со своими мыслями.

46

– Кейн, я уже говорил, что надо действовать быстро. У нас мало времени, – шум потолочных вентиляторов на мгновение выбрасывает меня из ощущения абсолютной тишины. Мои руки упираются в стол, схватившись за его грани с такой силой, что я чувствую, как немеют пальцы. Голова заброшена к потолку, я дышу, закрыв глаза. Мое дыхание приходит в норму, я опускаю плечи и смотрю в окно, стоя спиной к нему.

– Кейн, ты слышишь, что я говорю?

Я раздраженно поворачиваюсь.

– Прекрасно слышу, Блейк.

Кейн сидит напротив, развалившись на стуле и слегка съехав вниз по спинке. Бросив ручку на стол, он подтягивается, мелькнув взглядом на надежно запертую дверь. Кабинет закрыт, сюда явно никто лишний не прорвется, я об этом позаботился. Мы уже полчаса как экстренно закрылись от окружающего мира, обсуждая происшедшее.

– Дела плохи, согласен. И я полностью поддерживаю твою идею. Я только одного не пойму, – тут он останавливается, и в его глазах я вижу то же непонимание, а еще какую-то отчаянную уверенность. – При чем здесь Элайна? Мы поймали их, Блейк. Ошибки быть не может. Ты уверен, что это они?

– Уверен, – без всякого сомнения отвечаю, обходя стол и раздраженно поправляя лацканы пиджака. Сажусь в свое кресло, которое немного скрипит, когда я откидываюсь назад. – Почерк тот же. Они пытались задушить ее платком, как и Сару. Мне нужно убедиться, что с ней все будет хорошо, прежде чем они нанесут новый удар.

Кейн кивает в раздумьях, крутя в руках черный карандаш.

– Я могу об этом позаботиться, – его внимательный взгляд цепляется за меня, на мгновение его движения останавливаются и в глазах мелькает решительность. – Давай отправим Элайну в лесной домик к моим. Ты же знаешь, там ее точно не найдут.

– Спасибо, дружище, но нет, – спокойно отказываюсь, собирая разбросанные бумаги в аккуратную кипу. Я стараюсь выглядеть спокойно, хотя, признаться, внутренняя тревога не дает покоя.

– Тогда что ты собираешься делать? – в глазах друга мигает секундная растерянность.

– Усилю охрану вокруг нее, – я четко смотрю, фокусируясь на нем. – Я уже говорил с людьми. Но этого мало. Нам нужно разобраться, кто за этим стоит. Будь на чеку, Кейн, и не своди глаз с Ким и Оливии, пока мы не выясним все.

Кейн коротко кивает, соглашаясь.

– А теперь иди, Кейн. Нам нужно быть готовыми.

Он встает, небрежно забрасывая карандаш в органайзер.

– Можно вопрос? – вдруг говорит Кейн и в этот момент на моем столе вибрирует телефон. Я киваю, игнорируя звонок и даже не глядя в его сторону.

– Ты делаешь это только потому, что она пострадала из-за тебя? Только из-за чувства вины? И… все?

Я чувствую, как что-то неуловимо меняется в воздухе. Вопрос зависает в пространстве как натянутая струна, мои мысли крутятся вокруг этой фразы, и я позволяю себе короткую паузу. Ответ звучит в моей голове еще до того, как я его произношу.

– Да, – через секунду твердо выдыхаю я. Мне кажется странной эта задержка, пусть секундная.

Кейн смотрит на меня внимательно, потом медленно кивает, словно обдумывая мой ответ. Он усмехается, но эта улыбка мне совсем не нравится.

– Не обманывай себя, Блейк. Я знаю тебя сто лет, дружище. И я знаю, что где-то в глубине души ты хочешь ей верить, как и в то, что ребенок твой.

В воздухе на миг повисает тишина. Мои мысли текут, но я сохраняю внешнее спокойствие. Кейн понимает, что я не собираюсь отвечать, он поворачивается и уходит.

– Кейн, – тихо зову его, когда он приоткрывает дверь. Мой голос звучит хрипло, я едва его узнаю. Он оборачивается. – Обезопась своих, пока мы не найдем того, кто за этим стоит.

Кейн кивает, хотя мне кажется, он сомневается. Однажды я уже ошибся, и это чуть не стоило жизни Саре. Я больше не позволю этого.

Кейн выходит, закрывая за собой дверь. Телефон на моем столе снова вибрирует, загораясь входящим.

47

– Привет, Блейк. Я вижу, ты удивлен.

Я на миг замираю. Кажется, вокруг все размывается, как будто камера резко приближается и фокусируется только на моем лице. Стою, приглушенный, прижав телефон к уху, и да, я удивлен. Кристен. Неожиданно. Снова.

Тишина. Слова застревают в горле, как будто я не могу подобрать нужных. Галстук вдруг начинает душить, сдавливая горло. Я машинально поправляю его, прокашливаясь, ощущая, как по коже лица и шее стекает тонкий пот. В голове тихим ветром проносятся ее слова, словно они звучат где-то далеко, но в то же время настойчиво, проникая все глубже.

– Кристен, – произношу сдержанно, стараясь не выдавать никаких эмоций. – Что тебе нужно?

– Блейк, – отвечает она, будто мы никогда не расставались. – Я просто хотела узнать, как ты. Как Сара.

Мои мышцы напрягаются, и я резко отвечаю:

– С Сарой все хорошо. Теперь скажи, что тебе нужно. По-моему, в прошлый раз я ясно дал понять, что не заинтересован.

Я слышу, как она вздыхает, будто мои слова снова ранили ее, хотя я давно перестал верить в искренность ее чувств.

– Ты такой холодный, – продолжает она, а я слышу в ее голосе привычную мягкость. Она делает паузу, будто вот-вот скажет что-нибудь важное, но не решается. – Знаешь, я действительно не хотела беспокоить тебя по пустякам. Это просто важно.

– Важно? – я прищуриваюсь, чувствуя, как раздражение медленным потоком растекается по венам.

– Да. Это не телефонный разговор, Блейк. Я не хочу говорить об этом так. Мы могли бы встретиться…

– Кристен, – перебиваю ее резко, не дав ей закончить фразу. А ведь она всегда была мастерицей создавать загадки, интриги. – Я не заинтересован в том, чтобы встречаться с тобой.

– Ты думаешь, я хочу поговорить только о нас? – ее голос снова смягчается и звучит с ноткой удивления, но на этот раз я слышу в нем просьбу. – Я действительно не хотела бы говорить об этом по телефону, но это важно. Пожалуйста, Блейк. Ты должен выслушать меня.

– Я тебе не обязан ничем, – говорю резко, чувствуя, как во мне закипает злоба. – Если это действительно важно, ты могла бы это сказать сейчас, а не медлить.

– Я не могу… по телефону. – Ее голос звучит искренне, но я очень хорошо ее знаю, чтобы верить этим интонациям. – Просто давай встретимся, Блейк. Это не займет много времени. Обещаю, я не собираюсь вторгаться в твою жизнь.

Секунды тишины тянутся, как вечность. Я встаю с кресла и подхожу к окну, наблюдая за людьми снаружи, как они суетятся внизу. Я вспоминаю десять лет брака. Она знает меня слишком хорошо, знает мои слабости, все трещины в броне, которые может использовать. Я молчу. Мысли проносятся через голову, как стремительные вспышки света.

– Нет, Кристен, – твердо говорю я. – Все давно закончилось.

Связь прерывается.

Я кладу телефон на стол, чувствуя, как внутреннее напряжение растекается по телу, словно выброшенная пружина. Слишком многое произошло в последнее время. А теперь еще и Кристен, которая, похоже, не остановится, пока не получит своего.

48

Ключ медленно вращается в замке, и я слышу, как дверь открывается. Блейк проходит внутрь спокойно, не торопясь, будто его движения рассчитаны до мелочей. Его поведение настолько сосредоточено, что на миг мне кажется, что это обычный вечер, будто между нами нет всех этих недоразумений и натянутых разговоров, и никогда не было. Я смотрю, как он заходит, осматривает комнату, на мгновение задерживается у окна, а потом возвращается ко мне.

– Ты готова? – его голос ровный, как всегда, но что-то в нем сегодня по-другому.

– Да, готова, – отвечаю я, и это правда. Блейк мне позвонил заранее, и я успела подготовиться.

Тут на пороге кухни появляется Сара с чашкой в руках. За последнее время, похоже, это уже стало ее ритуалом – она часто пьет чай, словно этот простой жест дает ей чувство контроля и покоя. Она лениво смотрит в нашу сторону, уводя взгляд.

– Уже едете? – спрашивает она, и ее тон настолько обычный и спокойный, что на сотую долю секунды я сама верю в то, что так оно и есть на самом деле.

– Да, а ты хочешь с нами? – говорю я, сверкнув в ее сторону осторожной улыбкой.

– Нет, спасибо, – отвечает она с той же безмятежностью, ответив такой же едва уловимой улыбкой и сворачивая в направлении своей комнаты. – Па, купишь мне что-нибудь по дороге?

Ее тон неожиданно спокойный, как и в целом поведение, и это похоже сбивает с толку не только меня. Блейк приподнимает брови, удивленно переводя взгляд то на меня, то на Сару.

– Вы, я смотрю, уже помирились? – спрашивает он, скептически прищурившись, явно не ожидая такого развития событий.

Сара лишь слегка пожимает плечами и бросает что-то невнятное с легким румянцем на щеках, в следующее мгновение исчезая за дверью комнаты.

Блейк молчит, будто анализирует ситуацию, а потом смотрит на меня. Я коротко киваю, подтверждая:

– Да, мы поговорили, – говорю я, стараясь не показать, что придаю этому слишком большое значение. Но кажется мне, для него это не менее важно, чем для меня.

– Хорошо, – тихо говорит он, больше обращаясь к себе, чем ко мне, а потом снова смотрит на меня. – Ты точно готова?

Этот вопрос звучит так, будто он хочет убедиться, что я не передумаю. Я ловлю его взгляд, в котором мелькает что-то неуловимое. На мгновение меня одолевает чувство, что теперь все будет по-другому.

– Да, я готова, – говорю я, мягко пожимая плечами, хотя внутри у меня все еще есть сомнения.

Сара молча ушла в свою комнату, оставив нас вдвоем. Блейк оборачивается на меня снова, потом медленно выходит из дома. Я медлю секунду вторую, позволяя себе впитать очертания его силуэта, а потом иду вслед. Я выхожу.

49

– Привет, дочь. – Я стою перед открытой дверью квартиры, которую только любезно открыла мне мать. – Ну, наконец!то, то мы уже забыли, как ты выглядишь.

Я закатываю глаза, слегка цокая языком. Всего лишь один день не была дома, а она уже успела сделать из этого событие.

– Мам, меня не было всего один день, – отвечаю ей, поправляя лямку сумки на плече.

Я делаю шаг, но прежде чем успеваю войти в квартиру, чувствую на спине теплую руку. Вслед за этим слышу низкий, мягкий голос, словно прорастающий из ниоткуда, парализуя меня:

– Добрый вечер. Прошу прощения, это из-за меня.

Я резко вскидываю голову, расширив глаза от неожиданности. Блейк стоит позади, приобняв меня за талию, его спокойная улыбка и тот же взгляд, сдержанный, но проницательный, как всегда выбивают меня из равновесия. Я почти перестаю дышать. Мы ведь договорились, что он подождет меня внизу.

– Я думала, ты подождешь меня в машине? – Мои слова звучат как вопросы, но больше напоминают упрек. Блейк слегка пожимает плечами, его тон остается непринужденным:

– Не могу позволить тебе таскать тяжелые чемоданы, – как ни в чем не бывало отвечает он, после чего обращает внимание на маму. – Простите, я Блейк. Блейк Морис, – он вежливо протягивает руку матери для рукопожатия.

Мама, явно удивленная его появлением, быстро приходит в себя, коротко кивая:

– Тот самый?.. – немного смущенно произносит она, но уже через секунду приходит в себя, с улыбкой пропуская нас внутрь. – Проходите, что ж это я.

Суета, неловкие передвижения, знакомство с отцом и никому не нужны заботы. В конце концов мы все-таки оказываемся на кухне, где уже раздаются тиканье приборов о тарелки, оживленные разговоры и изредка смех моего отца. Блейк ему понравился, это очевидно. Я молча ковыряю вилкой еду, думая о том, как мне быть. Ведь придется как-то объяснить происходящее родителям. Они у меня конечно понимающие и любящие, но так сразу раскрывать все карты пожалуй я не готова. Да, я предупреждала, что вернусь сегодня домой, но не говорила ни слова о Блейке. У меня был четкий план и расчет на то, что я с этим справлюсь сама. Возможно, так было бы легче. Но он нарушил все мои планы. И как, спрашивается, я должна на такое реагировать? Ведь придется как-то объяснить.

– Элайна, ты вообще слушаешь? – вдруг звучит голос отца, который до этого весело что-то обсуждал с Блейком.

– Что? – я моргаю, выныривая из своих мыслей. – Простите, я…

Тут Блейк аккуратно обнимает меня за плечи, прерывая:

– Простите, она просто немного нервничает.

Я с удивлением смотрю на него, не понимая, что он имеет в виду. На его губах легкая вежливая улыбка, не сползающая с его лица почти весь вечер, как и легкая, непринужденная забота обо мне.

– Элайна переезжает, – говорит он спокойно, и за столом сразу застывает такая мертвая тишина, которой в этом доме наверняка еще не было со времен моего появления на свет. Все умолкают и резвые звуки приборов резко останавливаются.

– Ко мне, – добавляет Блейк, будто ему недостаточно того ошеломления, которое он привнес, окутывая весь воздух.

Это длинная, очень длинная пауза.

Мама тихонько охает, а отец смотрит на Блейка с легким налетом удивления, немного приподняв брови.

– Вот как, – начинает он и его голос мгновенно снова звучит серьезно, даже где-то настороженно, не оставив ни следа от той легкой беззаботности, которой был покрыт весь вечер. – Так у вас… Все серьезно? – спрашивает отец, и кажется, будто воздух постепенно отмирает, возвращая все на круги своя. Снова становится слышно лязг приборов о тарелки, и дышать, кажется уже немного легче.

Блейк спокойно поправляет узел галстука, кивая:

– Я думаю, интересное положение вашей дочери говорит само за себя.

Мои родители пересматриваются, и что-то в их взглядах заставляет меня напрячься. Мгновенно воздух проникается таким напряжением, что я почти чувствую его на себе. На мгновение в комнате повисает двусмысленная тишина. Отец коротко прочищает горло.

– Какое такое положение? – его голос низкий, немного хриплый, кажется почти на грани угрозы и еще чего-то. Я, пытаясь сохранить самообладание, резко кашляю:

– Это он о финансовом положении, – неловко улыбаюсь. – У меня сейчас сложности с деньгами, – быстро добавляю, чтобы сбить волну недоразумений.

И сразу поднимаюсь из-за стола, не дав родителям вставить слово:

– Нам пора. Дочь Блейка одна дома, не думаю, что…

– У вас есть дочь? – удивленно переспрашивает мама.

– Да, ей пятнадцать, – спокойно отвечает Блейк, вставая и поправляя лацканы пиджака.

– Ей пятнадцать, и она прекрасно справляется дома одна, – добавляет он, глядя на меня, почти прожигая взглядом. Мы молча обмениваемся взглядами, словно негласно споря. В конце концов Блейк сдержанно уступает: – Но, к сожалению, нам действительно пора.

Дальше все происходит почти как в тумане. Мама охает, но все-таки приходит в себя, пожимая Блейку руку, а отец, посерьезнев после всего разговора, кивает ему, протянув ладонь для рукопожатия:

– Надеюсь, моя дочь в надежных руках.

– Можете не сомневаться, – сдержанно улыбается Блейк, а потом немного наклоняется ко мне, приобняв, и тихо шепчет: – Я подожду тебя снаружи.

Он действительно идет, я же остаюсь на месте, настолько ошеломленная, что не сразу понимаю, когда его спина исчезает за дверью. Только осторожный стук входной двери возвращает меня в реальность.

– А он не промах, дочь, – голос отца, только отошедшего от всех потрясений этого вечера, звучит почти как выстрел в этой ошеломленной тишине.

Я не могу сказать ни слова. Но прежде чем это успевают сделать мои родители, я быстро убегаю в свою комнату, чтобы избежать лишних вопросов, которыми они уже готовы меня усыпать. А вопросы есть, я вижу по их глазам. Собираю на быструю руку чемодан и, попрощавшись с родителями, выхожу на лестничную площадку. Провожая меня, мама лишь коротко целует меня в щеку, она понимает, что я не настроена на разговор, но ее взгляд полон недосказанности.

– Все хорошо, – успокаиваю ее, прежде чем она закрывает за мной дверь.

– Ну ты хотя бы звони мне, хотя бы иногда, – говорит мама, и я вижу, что ее глаза уже на мокром месте.

– Конечно, мам. Пока, – я улыбаюсь, держа улыбку до тех пор, пока дверь передо мной окончательно не закрывается и на их месте появляется силуэт. Я не пугаюсь, потому что знала, что он здесь. Увидела его сразу, как только вышла из квартиры. Моя улыбка мгновенно сходит. Я выдыхаю, несколько секунд просто глядя в закрытую коричневую древесину. Он был за дверью все это время, пока я прощалась с матерью.

Мы обмениваемся взглядами и вот теперь я чувствую, что в воздухе что-то меняется. Нет больше той безмятежности и легкости, которым был наделен этот вечер. Родителей больше нет рядом, мы не у меня дома, а значит, пора заканчивать с любезностями.

– Ты не рассказала им о беременности, – говорит он, не спрашивая, а скорее констатируя факт.

У меня на миг даже перехватывает дух. Я молчу. Блейк тем временем забирает у меня чемодан, продолжая сканировать своим холодным, нечитаемым взглядом. Я сглатываю, чувствуя, как пережимаются связки горла. Выдохнув, я резко качаю головой и поворачиваюсь, молча цокая каблуками к лифту. Блейк практически сразу последовал за мной.

– Почему ты им не рассказала?

Я вызываю лифт. Пока он едет, я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Мне не хочется отвечать, потому что я попросту не знаю, что сказать. Все это казалось таким ложным. Блейк и его поведение. Он вроде бы был искренним за столом, но стоило нам выйти, как все вернулось на круги своя. Снова этот холодный взгляд и закрытая, непроницаемая маска.

– Я собиралась, позже, – отвечаю поникшим голосом, чувствуя, как он предательски выдает меня. Я понимаю, что Блейк уловил что-то, после того, как он подозрительно прищурился. Признаюсь, я расстроена, сильно. Видеть Блейка таким, отдавать себе отчет, что он может вот так, просто и непринужденно, это больно. Его поведение, то, как он весь вечер заботился обо мне, смеялся, о чем-то переговариваясь с отцом… Зачем все это? Впечатлить моих родителей? И только? Ведь на самом деле все иначе, ему нет дела до меня и до моих чувств. На глаза неконтролируемо выступают слезы. Наконец лифт щелкает и створки разъезжаются. Я быстро захожу внутрь, Блейк идет следом и нажимает нужную кнопку. Лифт тут же трогается с места, разбавляя эту необычную, почти ощутимую тишину.

– Что это было? – спросила я скорее себя, чем его, но Блейк все же отвечает.

– Ты о чем? – удивленно спрашивает он.

Я поднимаю взгляд, встречая его.

– Я о тебе. О том, как ты себя вел.

Мой голос затихает, и мы возвращаемся в относительную тишину. Между тем лифт щелкает, достигнув своего назначения, и створки снова разъезжаются. Я жду несколько секунд, не сводя с него взгляда.

– А как я вел себя? – Блейк приподнимает один уголок губ в намеке на улыбку. Я с подозрением прищуриваюсь. Неужели он не понимает, о чем идет речь? Нет, он все отлично понимает.

– Будто мы пара, – выдыхаю я, понимая всю абсурдность ситуации. Разочарованно покачав головой, я выхожу, но не раньше, чем замечаю его приподнятую бровь и легкую смешку в голосе.

– А это разве не так? – доносится мне следом, когда Блейк выходит за мной. Я слышу, как позади нас закрывается лифт. В мгновение ока у меня перехватывает дыхание. Я останавливаюсь, заставляя раскатистый цокот моих каблуков затихнуть. Блейк тоже остановился, я почувствовала его сзади, словно отражая мои движения. На какое-то мгновение я будто попала в ловушку этой фразы, но всего на мгновение, потому как следующей я жестко возвращаюсь в реальность. Хмыкнув, я снова двинулась вперед, выходя из подъезда. Мне показалось, что он вздохнул.

– Слушай, что опять не так? – Блейк догнал меня и схватил за локоть, остановив.

– Да все, – выпаливаю я, резко остановившись словно в каком-то трансе, словно наблюдая за всем со стороны. На мгновение мне кажется, что я все это вижу откуда-то со стороны, и то, как он держит меня за локоть, не отпуская, и свое почти натянутое как струна тело, то как на его лице почти незаметно ходят желваки. В выражении Блейка не осталось ни следа от той легкости и беззаботности, которые на какую-то сотую часть проскользнули минуту назад. Я смотрю ему прямо в глаза, даже не скрывая гнев, что сверкнул в них.

– Зачем весь этот спектакль? Зачем эта мнимая забота и улыбки? Ты ведь даже не веришь, что ребенок твой! – вспыхиваю я, чувствуя, как в глазах стоят слезы.

Блейк стоит, поджав губы, я чувствую, как его пальцы напрягаются, смыкаясь на моем локте. Мне ужас как хочется узнать, что у него в голове. Кольнуло хотя бы чуть-чуть, или как? Между тем, я продолжаю, даже не замечая, когда на моем лице появляется подобие горькой улыбки.

– А ведь мои родители поверили. Они поверили, что у тебя есть чувства. Зря ты так, Блейк.

Мой голос беспомощно затихает, опустев, я высвобождаю свою руку, чувствуя странную опустошенность. Он меня не держит, больше не держит.

– Осторожно, я ведь тоже могу в это поверить, – шепчу я в безнадежности. – Ведь легче всего поверить в сладкую ложь, чем в горькую правду. Не правда ли, Блейк? – выпаливаю я и замечаю, как лицо Блейка уродует гримаса, с него словно слетает свинцовый листок и я впервые вижу в его выражении то, чего добивалось столько времени. Как будто он впервые услышал меня, впервые понял. Да, пойми ты наконец, что я тоже человек.

– Элайна, я…

Но я не даю ему договорить, выставив руку, я глотаю ком в горле, пытаясь сдержать слезы, которые большими горошинами выступили на глаза.

– Просто поехали, Блейк, – говорю я, а потом поворачиваюсь и иду к машине. Он меня не останавливает.

50

Мы приезжаем домой, и тишина обволакивает нас, как густой туман, в котором просто невозможно разглядеть друг друга. Это скорее напряжение, высокочастотное, кричащее, тянущееся со всех уголков пространства, но непонятное, будто что-то незаконченное, недоказанное. Так ведь и есть. Я чувствую, что что-то изменилось, но не знаю, как это выразить или одолеть. Это будто невидимый сдвиг чего-то, едва уловимый, и я пока не понимаю, чего от него ожидать. Скорее всего, Сара уже спит, мы снова остаемся вдвоем, вот только сегодня это не приносит мне привычного волнения. Я измотана, морально, физически, как угодно, мне просто хочется пойти к себе. Всю дорогу мы не разговаривали и ощущение чего-то неизбежного не покидает меня, будто брешь между нами только расширилась, пуская новые трещины.

Я ставлю сумочку и, обернувшись, замечаю, что Блейк так и не вошел внутрь. Он стоит на пороге, расставив ноги, рука в кармане брюк. Его внимание приковано к телефону, и мне почему-то становится не по себе. Ничего такого, просто мимолетное ощущение, которое сразу ускользает.

– Ты не собираешься заходить? – Мой голос звучит немного тише, чем я хотела.

Блейк отрывается от экрана и поднимает взгляд на меня. Что-то меняется. В его глазах появляется смятение, удивление и… еще что-то. Что-то неуловимое, но важное. Это выражение было настолько внезапным и сильным, что если бы я держала что-то в руках, то точно упустила бы это. Впервые я вижу его таким – без обычной хладнокровной маски. Словно на долю секунды он был застигнут врасплох, и на его лице отразилась какая-то правда, которую он обычно прячет.

На мгновение я просто стою и молча смотрю на него, не в состоянии пошевелиться. Он выглядит уязвимым и что-то во мне переворачивается от этого.

– Нет, – наконец говорит он, сглотнув. Он нервничает, мне ли показалось? – Планы изменились.

Его голос немного хриплый, словно он еще не до конца собрался с мыслями. Неужели он действительно нервничает? Он будто не хочет сказать мне правду или просто не может этого сделать.