Текст книги "Поклянись, что моя (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Папа, пап!

Бодрый голос где-то из недр дома говорит о том, что договорить нам сегодня явно не дадут, как впрочем остаться наедине.

Снова выругавшись, он прячет бокал и бутылку в шкафчик, а потом разворачивается, упершись поясницей в столешницу как раз вовремя.

– Здравствуйте, – Сара резко тормозит, увидев меня, что так и осталась в прихожей, а потом осторожно обращается к отцу, явно подбирая слова. – Пап, ты можешь зайти ко мне, когда освободишься, я хочу тебя кое-что спросить.

– Спрашивай сейчас, – вместо бокала с виски, теперь Блейк наливает себе в стакан воды. Голос его ровный и безоговорочный. Может, до Сары еще не дошло, а вот я сразу понимаю: он не шутит.

– Но в доме посторонние, я не могу, – неуклюже бормочет девочка.

– Сара, говори.

Блейк отвечает с напором и твердостью, свойственным отцу, так что теперь думаю Сара и сама понимает, что лучше послушаться, чем испытать родительский гнев.

– Ладно, – безропотно соглашается дочь. – У Беллы завтра вечеринка дома. Будут все, даже Сандра отпросилась у родителей. Можно я пойду?

– С ночевкой?

– Ну пап, я думаю, что вечеринка не затянется, но я всегда остаюсь у нее, нужно будет помочь убрать и…

– Ты не пойдешь к Белле на вечеринку, – обрывает Блейк, так и не дослушав. – Будешь сидеть дома и делать уроки.

– Но сейчас каникулы, папа! Какие уроки?

– Значит, будешь готовиться к учебному году. Я все сказал, Сара.

После его резкого ответа в комнате повисает тишина. Сара замирает, ее лицо становится серьезным, и она будто прислушивается к чему-то, чего я не могу понять. Взгляд между отцом и дочерью становится напряженным, словно они обмениваются невидимыми знаками, не предназначенными для чужих глаз. Эта пауза полна недосказанности и какой-то скрытой тайны, которую я не могу расшифровать.

Что происходит?

Я чувствую, что воздух в комнате становится плотнее, а мое собственное дыхание возрастает.

Блейк не отводит глаз, и его лицо сохраняет холодную невозмутимость, в то время как с лица Сары сходят все краски. В этой тишине я вижу, как между ними пробегает молния непонимания и, наконец, молчаливого согласия. Еще несколько секунд и плечи Сары медленно опускаются, она выдыхает. Она сдается. Этот момент заполняет меня ощущением, что я наблюдаю за чем-то личным и важным, что не предназначено для меня.

– Вечно он со своими правилами и указаниями. Зануда, – бросив на меня обиженный взгляд, явно предназначенный не мне, а отцу, Сара поспешно прячется в своей комнате, ворча себе под нос о том, насколько несправедлив и бренный этот мир. И вот, наконец, мы снова остались вдвоем. Раньше я была слишком окутана уязвимостью и благодарностью, но сейчас глядя на держащегося стороной Блейка, я понимаю: совсем не из большой любви и желания он это сделал. Тогда в чем дело?

– Ну? – не позволяя затянуться этой дурацкой паузе, спрашиваю я, все еще чувствуя отголоски недавней паузы. – Так что тебя заставило передумать? Ты же упорно отказывался верить в то, что я могу быть верна одному человеку и что это твой ребенок.

Честно говоря, сказано это было слишком громко и вопиюще, но так уж сложилось, что с момента нашего знакомства я действительно перестала смотреть на других мужчин и даже думать о них в интимном ключе.

Парадокс, хоть и Блейк, этого не оценил. И честно, я ожидала услышать что-то вроде лекций и нравоучений о том, какая я легкомысленная и неверная девушка. Но все, что я удостоилась от него, это сухое и уверенное:

– Будем считать, что поверил, – Блейк со звуком захлопнул дверь шкафчика, повернулся с полным бокалом и двинулся вперед. Стоя с отвисшей челюстью, я проследила за тем, как он прошел мимо меня босиком прохладным паркетом, плюхнулся на диван и включил телевизор, что очень ему несвойственно и в моей голове ну никак не клеится с тем властным мужчиной голубых кровей такое домашнее поведение. И другую часть меня вполне удовлетворил бы этот ответ, если бы не червячок, зашевелившийся где-то в глубине души. Мне отчаянно хотелось, чтобы это было действительно так, и он искренне изменил свое отношение ко мне.

Но почему мне кажется, что он все-таки не поверил?

38

Эта мысль, словно пасмурное облако, окрашенное в черные тона, охватило мое сознание, она слишком ярко взорвалась в моей голове, словно вспышка молнии ночью. Когда до меня в полной мере доходит и я осознаю его сидящим на диване в домашней одежде, совершенно спокойно включившим телевизор, во мне вспыхивает непонятная ярость. Я разгневано двинулась к нему, вырвала из его руки пульт и выключила телевизор, уперев руки в спинку дивана и тяжело дыша за его спиной. А ведь он даже не шелохнулся, продолжая спокойно сидеть, будто все происходящее его ничуть не беспокоит.

– Вот что, Элайна, – произносит Блейк без малейшего намека на эмоциональную реакцию, будто он от меня таких действий и ожидал. Он немного отстранился, положив свой бокал на столик, прежде чем откинуться на спинку, даже не взглянув в мою сторону. – Я бы до сих пор не очень беспокоился и тем более не возвращался за тобой. Но рз уж так сложилось, а ты клянешься, что ребенок мой, я предлагаю тебе два варианта, – тут он замолкает на секунду, и в комнате повисает такая тишина, что я почти слышу, как бегут по спине муравья. – Завтра поедем в клинику и сделаем ДНК-тест. И если окажется, что ребенок мой, я извинюсь перед тобой, заберу свои слова назад и возьму ответственность за ребенка. Но если ты мне соврала… – Блейк поворачивает ко мне голову, немного прищурившись и каждое его следующее слово звучит как угроза, повисающая в воздухе: – Лучше тебе не знать, какие у меня мысли на этот счет.

Я ошеломленно выдыхаю, будто из меня резко выкачали весь воздух. Впиваюсь пальцами в обивку дивана и наклоняюсь к нему так, что наши лица почти на одном уровне. Сама не ожидала от себя такого, но напряжение между нами растет в разы, как электрический разряд перед бурей. Тут мой голос исполняется яростью и решительностью, словно каждое слово было вырвано из глубины.

– У меня есть другое предложение, – отвечаю я, пытаясь говорить четко, несмотря на дрожь в голосе от напряжения. – Мы с тобой едем в клинику и делаем ДНК-тест. Если окажется, что ребенок не от тебя, тогда я уйду и больше никогда в жизни не побеспокою тебя. Но если окажется, что ребенок твой… – на моем лице появляется короткая гримаса. – А это действительно твой ребенок, Блейк, то я хочу, чтобы ты кое-что сделал, – пауза. – Женись на мне.

Я резко выпрямилась и умолкаю, сама ошеломленная тем, что только что сказала. Блейк казалось тоже замер, и вместе с ним замерло время, но в считанные секунды взял себя под контроль, не давая понять, что на самом деле творится у него внутри. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Он смотрел на меня с холодным, оценивающим взглядом, будто мое предложение было лишь обычным делом, с которым он столкнулся.

– Без проблем, – наконец отвечает он безразлично, откинувшись снова на спинку и взявшись за пульт, словно только что согласился на незначительную просьбу.

Я прищуриваюсь, оценивая его реакцию. Мой голос наполняется сарказмом и обидой.

– Ты действительно настолько уверен в своей правоте, не так ли?

– Трудно доверять девушке, которая меняет мужчин чаще, чем погода меняет настроение, – сказал он с отстраненной улыбкой, в которой все так же трудно было прочесть эмоции. На мгновение он замолчал, словно взвешивая свои слова, а потом продолжил, теперь с еще большей серьезностью: – Я тебе понравился, я же вижу. Но я не столь глуп, чтобы попадаться на эту ловушку. Меня пытались уже так одурить трижды. Трижды, Элайна, – подчеркнул он, делая упор на каждом слове, и его взгляд вдруг стал другим, вспыхнув раздражением. – Как думаешь, где сейчас эти девушки?

Казалось, вопрос был риторическим и отвечать на него не надо. Но это не лишило меня дрожи, которая пробежала по телу. Если бы я не знала, какой он, я бы почти поверила, что он сделал с ними что-то плохое. Я старалась не поддаваться его провокации, но внутри меня все горело от ярости и отчаяния.

– Да, ты мне действительно понравился, – сказала я, едва сдерживая свой гнев. – Но я не выбирала от тебя забеременеть. Я не понимаю, зачем ты это сделал, если так уж считаешь меня падшей женщиной. Если бы ты тогда не приехал, все бы закончилось. Я бы сделала аборт и избавилась от проблем. И не нужен был бы твой бессмысленный ДНК-тест и эти дурацкие проверки! – воскликнула я и в воздухе вдруг зависло напряжение, настолько ощутимое, что казалось, вот-вот вспыхнут искры и сожгут все вокруг.

На мгновение его лицо исказилось от вспышки ярости, словно мои слова зацепили его за живое. Я тихонько охнула и отступила, почувствовав, как холод страха пробежал по спине, но гнев Блейка исчез так же быстро, как и появился. Он подавил свою ярость, вернув себе контроль с поразительной скоростью. Его лицо снова стало холодным и бесстрастным, но это лишь усилило напряжение, от которого хотелось убежать, вот только я осталась на месте, борясь с этим чувством. В следующее мгновение Блейк лишь кивнул, словно мои слова были ему безразличны. Его выражение лица не изменилось, а глаза оставались холодными, как лед.

– Завтра в десять, клиника «Бейби-Сиэтл», встретимся там. Тебя устроит?

– Вполне, – ответила я с звонким напряжением в голосе, чувствуя как горло передавливает ощутимый ком.

– Прекрасно, – сказал он с ледяной уверенностью, будто это было еще одно простое дело.

Я насильно перевела дыхание, сжимая зубы и стараясь не дать себе сломаться.

– Хорошего вам вечера и постарайтесь не опоздать, мистер Морис, – бросаю с ледяным безразличием, вторя ему, прежде чем повернуться к выходу, отстукивая по паркету каблуками.

Я ухожу.

39

Эта ночь оказывается тяжелой. Мысли о том, что вчера между нами почти что сыпались искры, буквально вгоняет меня в ступор. Воспоминания о нашем разговоре, полном напряжения и взаимных упреков, непрерывно крутятся в голове. Наверное, это впервые с момента нашего знакомства, когда все зашло так далеко. Я ушла, громко хлопнув дверью, а он даже не пытался меня остановить. Конечно, он бы не стал.

Подумать только, насколько глубоко этот человек смог проникнуть в мою жизнь, оставив след в душе. Мне трудно осознавать, что я должна ехать в клинику, чтобы доказать Блейку свою верность. Мысль об этом почти разрушает меня. Но я понимаю: если не сделаю этого, потеряю его совсем. Где же та Элайна, которая никогда не соглашалась на меньшее? Где та беззаботная, жизнерадостная девушка, в которую парни влюблялись толпами? Но самое главное, когда я настолько прониклась Блейком, что готова выпрашивать у него малейшее внимание? Именно поэтому я, наверное, иду на любые уступки. Я все еще верю, что он по-настоящему изменит свое отношение ко мне после того, как узнает правду. Он поймет, что я далеко не обманщица и все гораздо серьезнее, чем мне бы самой хотелось.

А ведь я никогда раньше даже не допускала мысли о том, чтобы по-настоящему влюбиться. Подростковый возраст не в счет, – я тогда мало понимала вообще о любви. Но этот человек уже прорастает в меня, корнями, и я больше не могу это контролировать. Я чувствую, что теряю себя и ничего с этим не могу поделать. Или не хочу?..

Кое-как усмирив все-таки тяжелые мысли, я собираюсь и выхожу из дома, решая думать не об эмоциях, а просто сделать то, что должна. К десяти утра я подъезжаю в клинику, которая находится на окраине города. Внутри все выглядит стерильно и строго: белые стены, мягкие кресла в холле и стойка ресепшна, за которой сидит приветливая девушка.

Подхожу к стойке, и меня встречают приветливой улыбкой.

– Доброе утро, у меня запись на десятя. Блейк Морис обо всем договорился, – информирую я, ничуть не сомневаясь в том, что его имя здесь хорошо знают.

Девушка за стойкой кивает мне, конечно, обо всем уже проинформирована:

– Доброе утро, мисс Элайна. Блейк Морис пока не приехал. Вы можете подождать в холле. Хотите чашку кофе или чая?

– Нет, спасибо, – отстраненно отвечаю я, – я просто подожду.

Я отхожу в зону ожидания, где минута за минутой тянутся как жвачка. Проходит время, а Блейк так и не появляется. Я начинаю волноваться, и сама не замечаю, я в мое беспокойство перерастает в нервозность. В конце концов, когда волнение достигает пика, я решаю позвонить ему, но он сбрасывает звонок. Какого черта? Стараюсь снова, но он не отвечает. Тем временем девушка за ресепшн напоминает о себе:

– Мисс Элайна, пора, врач давно вас ждет.

– Простите, – я стараюсь вежливо улыбнуться, хотя внутри все так и натягивается от напряжения. – Я не могу дозвониться до Блейка, а мы договорились пойти вместе.

Девушка с пониманием кивает, вежливо улыбаясь:

– Возможно, он задерживается. Я могу проверить, есть ли информация о его приезде.

– Хорошо, спасибо.

Когда девушка уходит, я снова звоню Блейку, но и теперь он меня игнорирует. Сжимая зубы, отправляю ему сообщение, но ответа нет. Почему он заставил меня сюда приехать, когда сам исчез, словно сквозь землю провалился? Это такой замысел? Выставить меня дурой и унизить еще больше? Поверить не могу, что он это сделал. Нет, этого просто не может быть. Я чувствую, как в моих венах кипит гнев.

Все, с меня хватит.

Я встаю и решительно направляюсь к выходу. Девушка, замечая это, встревоженно окликает меня:

– Вы уже идете? А как же…

– Простите, я вынуждена отказаться от приема, – говорю я, стараясь сохранять хладнокровие, несмотря на кипящие внутри меня эмоции. – Спасибо за понимание.

И, так и не дождавшись ответа, я покидаю клинику, чувствуя, как с каждым моим шагом гнев на Блейка только усиливается.

40

Собираюсь быстро, накидывая пиджак на плечи и проверяя, не забыл ли документы на столе. Утро выдалось очень суетным: звонки с работы не прекращаются, каждый требует моего внимания, к тому же мы с Кейном договорились решить одно дело. Время поджимает, но я знаю, что не могу задерживаться: встреча с Элайной очень важна, чтобы опоздать.

Телефон вибрирует в кармане. Я машинально достаю его, ожидая увидеть на экране имя Кейна. Но передо мной высвечивается неизвестный номер. Не придавая этому особого значения, отвечаю.

– Да, слушаю, – сухо бросаю я, продолжая собираться.

В трубке раздается женский голос, наполненный чем-то обманчиво нежным, словно сладким ядом.

– Привет, Блейк.

Я замираю. Каждое слово, произнесенное по ту сторону динамика, вместе перекрывает окружающий мир, отодвигая на второй план все остальное. Этот голос… Я бы никогда его не перепутал.

– Кристен? – я почти не верю своим ушам.

– О, ты помнишь, – улыбается она. В ее тоне я слышу и издевку, и скрытую ностальгию.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Прошло три года с тех пор, как я видел ее в последний раз, и вот она снова здесь.

– Чего ты хочешь? – хрипло спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки, но голос все же выдает мое удивление, хотя большее резкость.

– Поговорить, – голос Кристен звучит мягко, почти умиротворенно. – Встретиться и поговорить, как старые друзья.

– У меня дела, – коротко отрезаю я, надеясь закончить этот разговор как можно быстрее. Но ее слова уже прорываются сквозь мою защиту, касаясь тех струн, которые я думал, что давно оборвал.

– Ох дела, дела… – она тянет, словно обдумывая мои слова. – Мы ведь всегда любили эти… дела, не так ли? – в голосе Кристен звучит игривость, она делает паузу, а затем добавляет со всей серьезностью, которая может быть свойственна человеку: – Я изменилась, Блейк. На этот раз окончательно.

Стою, глядя в одну точку, мысли спутаны. Где-то на заднем фоне расхаживает моя пятнадцатилетняя дочь, но я едва слышу ее слова, полностью поглощенные разговором с Кристен.

– Пап, так можно или нет? – повторяет дочь с легким раздражением, возвращая меня в реальность. Похоже, это действительно нечто важное. Я моргаю, стараясь сосредоточиться, и отвечаю ей, но с опозданием.

– Извини, дорогая, потом договорим, – говорю я, прикрывая динамик ладонью, но она уже уходит, не дождавшись объяснений.

– Вспомни, как хорошо у нас все было, – продолжает Кристен, словно почувствовав мою слабость. – Я знаю, что ты помнишь. Мы могли бы просто поговорить о прошлом… О нас.

Молчу. И не собирался соглашаться, но, бытьможет, она воспринимает мое молчание как сомнение. Колебание.

– Что скажешь? – ее голос становится почти шепотом, словно маня меня вернуться в прошлое, от которого я давно избавился.

41

Я выхожу на улицу из клиники, раздраженно ворча себе под нос. Гнев и обида на Блейка бушуют во мне, словно кипящий чайник, готовый вот-вот сорвать крышку. Как он мог так поступить? Заставить меня ехать сюда, ждать его, и в результате просто исчезнуть? Все это кажется мне каким-то издевательством. Если бы это было что-то действительно важное, я могла бы понять, но он даже не смог предупредить меня.

Я в бешенстве шагаю по тротуару, при этом моя рука дрожит, когда я вызываю такси через приложение. Стараюсь не думать об этом, но мысль о том, что Блейк слишком ответственен, чтобы просто так исчезнуть, не выходит из головы. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Нет, не могу об этом думать. Я стараюсь подавить эту мысль, не позволяя себе оправдывать его, но что-то внутри меня все равно цепляется за это тревожное чувство. Почему он не ответил на мои звонки? Почему не отправил хотя бы короткое сообщение?

Такси приезжает быстрее, чем я ожидала, но водитель останавливается не у главного входа, а чуть дальше у другого выхода здания. Я раздраженно вздыхаю, чувствуя, как нервы напряжены до предела. В другой ситуации я бы наверняка позвонила водителю и попросила его подъехать поближе, но сейчас я настолько расстроена, что не хочу тратить силы на разговоры.

Иду к такси, скользя взглядом по улице. Обычный день, рядовые прохожие, ничего подозрительного. Я уже почти у машины, как вдруг в воздухе что-то меняется. Впереди меня появляется тень, и пока я поворачиваю за угол, резкий удар в спину заставляет меня вскрикнуть. Прежде чем я успеваю среагировать, кто-то резко охватывает меня сзади. Я чувствую, как плотная ткань платка обвивается вокруг моего лица, закрывая рот и нос. Вдох – и в ноздри врывается резкий, удушающий запах. Я испуганно пытаюсь вырваться, вскрикиваю, но звук сразу же глохнет в ткани.

Все вокруг начинает расплываться. Сердце безумно бьется в груди, мысли спутываются. Кто-то крепко удерживает меня, и я чувствую, как силы покидают меня. Последнее, что успеваю заметить, – это машина, которая была так близко, и пар светлых глаз, мелькнувших передо мной. Потом наступает тьма, а вместе с ней неожиданная пустота.

42

В палате стоит тишина, нарушаемая лишь мягким шарканием медсестры. Светлые стены и минималистичная мебель создают ощущение стерильности, которая едва разведена льющимся из большого окна приглушенным светом. Я сижу у края кровати, чувствуя холод металла под рукой. Медсестра осторожно обрабатывает мою руку, и ее спокойное, профессиональное лицо вызывает чувство безопасности.

– Все не так плохо, – произносит она с легкой улыбкой. – Однако рекомендации врача я все-таки не стала бы игнорировать, тем более в вашем состоянии. Нужно будет пропить курс витаминов, может несколько лекарств – и все будет хорошо.

Я машинально киваю, отвечая слабой улыбкой, но все мое внимание приковано к Блейку. Он стоит у окна, держа руки в карманах, взгляд куда-то устремлен в серую даль за стеклом. Отстранен, будто весь мир за пределами этой палаты значительно важнее того, что происходит здесь и сейчас. Он ни слова не произнес с тех пор, как мы оказались здесь и его молчание давит на меня больше, чем любые слова.

– Готово, – медсестра заканчивает обработку и убирает инструменты. – Если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, зовите.

– Спасибо, – мой голос звучит механически. В голове остается только тишина, прерывающаяся едва слышным шарканием ее обуви, когда она выходит из палаты. Дверь за ней мягко закрывается, оставляя нас с Блейком наедине и вдруг становится заметно, как это молчание давит на меня. Он постоянно стоял в стороне, даже ни разу не посмотрев в нашу сторону. В воздухе витает что-то странное, тревожное, будто что-то изменилось, но я не могу понять, что именно. И вообще не уверена, слышал ли он, что здесь происходило.

– Я отвезу тебя домой, – наконец звучит его спокойный голос, немного приглушенный, говоря о том, что все-таки слышал. – По дороге куплю все необходимое. С ДНК-тестом пока подождем, сейчас для твоего организма желательно исключить любые стрессы.

Блейк сразу возвращается и направляется к двери. Его слова звучат как приказ, от чего я теряюсь на несколько секунд. Он так и не взглянул на меня ни разу, будто этот разговор не имеет к нему никакого отношения.

– И ты даже не хочешь узнать, что произошло? – с удивлением спрашиваю ему в спину, чувствуя, как раздражение и обида пробивается сквозь покой.

Блейк замирает, но не сразу поворачивается. Несколько долгих секунд я просто смотрю на его спину, сердце бьется в ожидании ответа. Когда он медленно поворачивается ко мне, его взгляд холодный, как зимний ветер.

– Я уже знаю, – произносит он тихо, но в его голосе слышится сталь.

Я чувствую, как от его слов что-то внутри меня сжимается. Ожидала ли я заботы? Нет. Но его безразличие режет живым.

– Ты серьезно? – еле сдерживая дрожь в голосе, бросаю я. – Ты все знал и даже не хотел просто спросить, как я?

Его глаза загораются, но он остается сдержанным.

– Тебе нужно было просто дождаться меня в клинике.

– Я тебя ждала! – вспыхиваю я, не могу больше сдерживаться. – Но ведь ты не пришел! Ты унизил меня, оставив одну. Сколько еще я должна была ждать?

Он резко делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами электризуется.

– Да, я опоздал на двадцать минут. Ни о каком унижении и речи не было, – отрезает он так, что я мгновенно умолкаю. Его голос низкий, сдержанный, но в то же время сильный и властный, от чего возникает неосознанное желание подчиниться. – Ты прекрасно знаешь, что я пришел бы. Ты должна была дождаться.

Блейк резко выдыхает, и в палате повисает тишина, густая и давящая. Пауза, тягучая, как густой туман, окутывает нас и по моей спине вдруг бежит холодок. Его последние слова, окутанные неожиданной уязвимостью, они словно несут в себе нечто большее, чем упреки, скорее просьбы. Что-то тайное скользит в последнем утверждении, заставляя воздух вокруг нас на мгновение поменяться. Мы стоим так долго, слишком долго как для обычной ссоры, его взгляд напряжен, словно он пытается передать что-то важное, не сказанное вслух, и я чувствую, что в этих словах заложено нечто гораздо большее. Но мой гнев и обида слишком сильны, чтобы я смогла их игнорировать, они уже поднимаются изнутри волнами, накатывая словно буря-цунами и остановить их я уже не могу.

– А знаешь что? – вдруг выпаливаю я, вызывающе глядя ему в глаза. – пошел ты к черту, Блейк Морис.

Откинув волосы, я резко шагаю вперед, цокая каблуками мимо ошеломленного Блейка. Уже выйдя в коридор, я слышу, как он меня окликает:

– Элайна. Элайна, подожди.

Блейк настигает меня, хватает за руку и разворачивает, заставляя остановиться. В его глазах бурлит ясно гнев и тревога, не оставляя ни намека на ту уязвимость, что была там минуту раньше.

– Куда ты собралась, Элайна? Хочешь, чтобы на тебя снова напали? Ты же подвергаешь опасности не только себя, но и ребенка.

Эти слова заставляют меня вырвать руку из его хватки с гневом.

– Какое тебе вообще дело до ребенка? – шиплю я. – Еще вчера ты не хотел признавать его, а сегодня вдруг начал заботиться?

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, как мышцы на челюсти напрягаются.

– Прекрати глупить, Элайна, – его голос мягче, но в нем все еще чувствуется холод. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Я стою еще несколько секунд, всматриваясь в его лицо, и чувствую, как гнев снова накатывает. Но вместо того, чтобы продолжать спор, я разворачиваюсь на каблуках и уверенно направляюсь к выходу.

43

Мы едем к Блейку домой. Это я понимаю далеко не сразу, как только начинают мелькать знакомые улицы и контуры домов. Наверное, я все еще слишком заторможена после случившегося, моя голова забита тяжелыми мыслями, и все, что я чувствую – это странное оцепенение, будто весь мир вокруг меня стал неясным и размытым.

Молча смотрю в окно, пока машины и люди за ним превращаются в серые пятна, а мысли скачут с одной тревоги на другую. Почему он везет меня к себе? Зачем? Мысль эта нарастает, как неуемная волна, и когда, наконец, она достигает пика, я не выдерживаю:

– Блейк, почему мы едем к тебе? – Мой голос звучит тише, чем я ожидала, но вопрос остается без ответа.

Он продолжает молча вести машину, его руки крепко сжимают руль, а взгляд сосредоточен на дороге. Я пытаюсь найти в его лице хоть какой-то намек на объяснение, но он не дает мне никакого шанса.

– Почему ты молчишь? – снова спрашиваю я, чувствуя, как начинаю злиться, и его упрямое молчание только добавляет масла в огонь.

Он не отвечает. Я начинаю нервничать еще больше. Внутри все закипает от раздражения и страха неизвестности. Когда машина наконец-то останавливается, и он выходит, я остаюсь сидеть, растерянная и озадаченная. Блейк обходит машину и открывает дверцу с моей стороны, протягивая мне руку. Я смотрю на него удивленно, слишком ошеломленная, чтобы сдвинуться с места.

– Выйди, – его голос звучит мягко, но в нем простирается власть.

– Я не выйду, пока ты не объяснишь, что происходит, – дерзко заявляю я, не сдвигаясь с места.

– Я все объясню, – отвечает он сдержанно, почти хладнокровно, – как только мы зайдем в дом.

Его слова заставляют меня сомневаться, но что-то в этом тоне или, возможно, в том, как уверенно он подает мне руку, заставляет меня принять его помощь. Я осторожно вкладываю свою руку в его и выбираюсь из машины, чувствуя на мгновение его тепло и силу.

Когда мы заходим внутрь, в воздухе витает знакомый запах – смесь кофе и чего-то едва уловимого, как его любимый парфюм. В доме царит тишина, которая прерывается только тихими звуками, доносящимися из кухни. Вскоре в дверном проеме появляется Сара, на ее лице появляется изумление, а большие глаза с подозрением останавливаются на мне. Она так и застывает с чашкой напитка в руке.

– Привет, – коротко здоровается Блейк, аккуратно сбрасывая с себя пиджак на спинку дивана. – Сара, будь добра, убери тот беспорядок, который ты вчера устроила в своей комнате. Элайна будет некоторое время жить с нами.

– Что? – вырывается у нас с Сарой, и в комнате наступает ошеломленная тишина.

Сара первая нарушает ее, издавая почти едкий смешок:

– Смешная шутка, пап.

– Это не шутка, – серьезно отвечает Блейк. – Иди, уберись в своей комнате. У нас гостя.

Сара застывает неподвижно, несколько секунд непрерывно глядя на Блейка, словно ища в его глазах ответ на немой вопрос, но не находит его. Фыркнув, девочка бросает на меня взгляд, от которого мне становится не по себе. Она явно недовольна, но перечить отцу не собирается. Прежде чем уйти, она что-то недовольно бормочет себе под нос, и я не могу не почувствовать этот напряженный взгляд на своей спине. Когда она уходит, тишина в доме становится еще более удручающей, и, наконец, я отмираю.

– Ты не хочешь объяснить, что это значит? – мой голос чуть не срывается от смешанных эмоций. – Я ничего не понимаю. Утром ты хотел сделать этот чертов ДНК-тест, не веря, что ребенок твой, а сейчас предлагаешь мне переехать к тебе? Ты в своем уме? Ты действительно думаешь, что я…

– Сядь и послушай, – Блейк резко обрывает мою тираду.

Его слова, произнесенные с такой жесткостью, заставляют меня умолкнуть. Я молчу, ошеломленная тем, насколько серьезно он настроен. Блейк начинает говорить, его взгляд цепкий, пронзительный, почти проходит сквозь меня:

– Ты переедешь ко мне, и это не обсуждается, – его голос звучит тихо, но от этого еще повелительнее. – Это нападение не было случайным. Недавно так же напали на Сару, ее похитили. Ей также перекрыли доступ к воздуху, нанесли несколько ударов и увезли в неизвестном направлении. Тебе повезло, что вас увидел прохожий, он поднял шум, должно быть, это отпугало нападающего.

Мое сердце начинает биться быстрее, а ладони покрываются холодным потом. Я смотрю на него, не веря своим ушам. Как это возможно? Я все еще не могу оправиться от того, что такое могло произойти с Сарой, не говоря уже о себе. Ужасные картинки проносятся в моей голове, подкидывая воображение, что могло произойти с бедной девочкой.

– Все обошлось, их поймали, – продолжает Блейк, его голос остается ровным. – По крайней мере, я так думал. Но кто-то из них все еще на свободе, или, возможно, поймали не тех людей. Скорее всего, за мной следили и поняли, что мы с тобой связаны. Потому лучше, если ты поживешь у меня. Это временно, но так безопаснее.

Слушая его, я чувствую, как внутри все переворачивается. Муравьи бегут по коже, и я не могу связать и несколько слов. Я едва узнаю свой голос, когда он наконец возвращается ко мне:

– То есть… Это все из-за тебя?

Блейк кивает. Он подходит ближе, его голос становится более мягким:

– Послушай, мне жаль, что ты из-за меня пострадала. Я понимаю, что ты напугана, но обещаю, тебе ничего плохого не сделают. Я тебя защищу. И неважно, мой это ребенок или нет, – шепчет он в конце.

Я чувствую, как моя агрессивность медленно угасает, оставляя место почему-то другому. Его слова немного успокаивают меня, ведь я верю, что он может меня защитить, но эта тревога все еще остается внутри как тихий, непрерывный шепот.

44

Просыпаюсь, и какое-то мгновение не могу понять, где я нахожусь. Вчерашний день всплывает в памяти как туманная реальность, и я резко вспоминаю все, что произошло. Вокруг все незнакомое, но я понимаю – это дом Блейка.

Комната просторная, оформленная в минималистическом стиле, но при этом каждый элемент мебели – дорогой и тщательно подобранный. Все здесь кричит о сдержанности и утонченности вкуса хозяина. Чистые линии, отсутствие лишних деталей, белые стены, темные акценты прямо как Блейк: контролируемый, выдержанный, но с явным намеком на силу.

Выбираюсь из кровати, чувствуя, как холодный пол немного покалывает мои босые ноги. Прохожу к большому окну, за которым раскинулся ухоженный садик. Все кажется таким спокойным и идеальным, будто этот мир не имеет ничего общего с тем, что происходит внутри меня.

Решив не задерживаться в комнате, я направляюсь вниз. По дороге слышу тихий шорох, будто кто-то передвигается по дому. Как только подхожу поближе, чувствую аромат свежезаваренного кофе, который наполняет воздух приятной горечью. Когда захожу на кухню, вижу Блейка, стоящего у плиты, поглощенного приготовлением. Это зрелище меня на мгновение останавливает. Он всегда был таким серьезным, властным, и сейчас такие действия кажутся чем-то чужим в этом уютном домашнем окружении. Вся вчерашняя злость на него будто куда-то схлынула, а быть может я просто-напросто выбита из колеи. Сара тоже здесь. Она сидит за столом, склонившись над книгой. Даже не поворачивается в мою сторону, когда я захожу, слишком явно игнорируя мое присутствие.