355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пола Вольски » Жена чародея » Текст книги (страница 12)
Жена чародея
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 19:40

Текст книги "Жена чародея"


Автор книги: Пола Вольски



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12

"Ну и что теперь?» – подумала Верран.

Она слышала о последнем указе герцога и практически не сомневалась в том, что ее муж не потерпит подобного вмешательства в дела Избранных. Гвардейцы на острове Победы Неса? Он никогда не согласится на это – никогда!

Фал-Грижни уже собрался из дому. Он распорядился о созыве совещания Избранных в потайном зале, которым пользовались лишь в самых экстренных случаях. Даже Верран он не сказал о том, где находится этот зал. Ожидалось, что он пробудет в отсутствии весь день и, возможно, большую часть ночи. Сопровождать чародея должен был Нид, уже оправившийся от ран.

Они стояли на причале Грижни. У них за спиной, прекрасный и строгий, высился дворец. Их ожидал крытый домбулис, тщательно замаскирована была и его геральдика. Студеный ветерок скользил над поверхностью канала, небо было цвета покрытого ржавчиной железа. Все было готово к отплытию, оставалось только попрощаться с женою.

Верран не скрывала своего любопытства. Стоило мужу посмотреть на нее, как она осведомилась:

– Вы уже решили, как поступите, лорд? Я понимаю, что вы не собираетесь покориться воле его высочества.

– Ничего вы не понимаете, мадам. Вы всего лишь предполагаете, но знать наверняка ничего не можете. – Он невозмутимо посмотрел на нее. – И в вашем неведении залог вашей собственной безопасности.

– Что касается моей безопасности, то я уповаю не столько на собственное неведение, сколько на могущество моего мужа. Он сумеет оберечь и меня, и нашего еще не родившегося ребенка.

– Я рад, что вы так уверены во мне. Так неужели вы не хотите довериться моему суждению о том, что вам лучше обойтись без опасного знания?

– Но в знании заключается сила, и это не раз говорили вы сами. – Она посмотрела в его непроницаемые глаза. – А я ведь ваша жена. Неужели жена Грижни не заслуживает его доверия?

Он пристально посмотрел на нее, помолчал немного, а потом ответил:

– Вы и впрямь слишком молоды, чтобы возлагать на вас опасную ответственность.

– Но не слишком молода для того, чтобы подарить вам наследника. Я ваша жена и прошу вас воспринимать меня именно в таком качестве.

Он едва заметно кивнул.

– В том, что вы говорите, есть своя правда. Мы поговорим об этом позже, после моего возвращения. А до тех пор оставайтесь здесь под надежной охраной. Строго говоря, мне бы даже не хотелось, чтобы вы выходили из дворца. Даже в сад.

Верран была ошеломлена:

– Даже в сад? Но почему? Неужели опасность действительно так велика? – Он ничего не ответил, и она добавила: – Но как насчет вашей собственной безопасности? Вы отправляетесь в путь в сопровождении лишь одного слуги!

– Я способен постоять за себя. И маловероятно чтобы сегодня кому-нибудь вздумалось покуситься на мою жизнь напрямую. С другой стороны, моим врагам ясно, что моя самая главная слабость заключается в… – Он резко оборвал фразу. – Итак, не выходите сегодня из дому, мадам. И всего хорошего.

Грижни и Нид взошли на борт домбулиса. Верран постояла на причале, провожая взглядом высокую фигуру мужа в темном плаще, пока она вместе со всей лодкой не растаяла в утреннем тумане. Затем медленно и нехотя вернулась во дворец, и слуги тут же тщательно заперли двери изнутри.

Время еле ползло. Верран провела несколько часов, продумывая и мысленно репетируя разговор с мужем, в ходе которого ей предстояло убедить лорда Грижни поделиться с нею всем, что он знает или хотя бы вправе ей сказать. Она также подумала о последствиях возможного провозглашения независимости Избранных в ответ на нестерпимые санкции его высочества и пришла к выводу, что подобный поворот событий пойдет на пользу герцогу Повону Дил-Шоннету, позволив ему расправиться с магистром ордена Избранных Грижни раз и навсегда. В таком случае противникам Фал-Грижни вполне могла прийти в голову мысль о его убийстве. Внезапно озябнув, Верран подсела к мраморному камину. Ей и в голову не пришло, что от летящих оттуда искр может пострадать ее шелковое платье. Она приблизила руки к огню. Убить лорда Террза Фал-Грижни? Такое проще сказать, чем сделать. Пусть только попробуют! Он был как минимум вдвое умнее и втрое могущественнее всех своих врагов; он их наверняка должен уничтожить. По крайней мере, именно в этом уверяла себя Верран. Но, пока она глядела на пламя, его алые языки потемнели и стали багровыми. И среди этих языков она увидела призрачный образ своего мужа – и лицо его было лицом мертвеца. Всплеснув руками, Верран поспешно поднялась с места. Огонь горел совершенно нормально. Должно быть, такие фокусы вытворяет с нею ее собственное воображение.

Но чем он занимается и когда он вернется?

Она решила побыть в обществе мутантов – и на какое-то время их радостное шипение позволило ей забыть о тревогах. Но ненадолго. Когда же он вернется домой?

Зимний вечер опустился на землю рано, и Верран приветствовала его приход. Потому что ей казалось, будто нынешний день никогда не кончится. А теперь она стояла у одного из высоких арочных окон в главном зале и наблюдала за тем, как становится угольно-черным небо над причудливыми башнями и куполами города Ланти-Юм. Медленно начали загораться огни: сперва поодиночке, потом целыми дюжинами и наконец сотнями – это зажглись уличные лампы и цветные фонари. Свет свечей пробивался сквозь дымчатое стекло из множества окон. Тысячи разноцветных огоньков заплясали, отражаясь на поверхности канала Сандивелл. Там, внизу, на домбулисах и лодках, тоже зажгли фонарики, перевозя закутанных в меха пассажиров из одного дворца в другой. Но все эти суденышки казались совершенно ничтожными по сравнению с грандиозной венеризой Бескота Кор-Малифона «Мечта о славе», стоящей на якоре возле причала Малифон. И над всем городом высилась башня Ка-Неббинон, самая верхняя часть которой была подсвечена призрачно-голубыми огнями. Город Ланти-Юм как и всегда, представал во всей своей красоте основанной на сочетании огня и воды. И конечно же этому не суждено измениться никогда?..

Воздух в главном зале стал необъяснимо холодным, хотя в камине бушевало пламя. Верран подошла к огню и в его алых глубинах вновь увидела лицо Фал-Грижни: его сильные черты были искажены страданием. Верран инстинктивно зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, лицо исчезло. Сон наяву – или видение? Она тяжело дышала. Неужели именно так и воздействует на женщину беременность, затуманивая ей сознание? И доводя до безумия? Но ведь природа ни за что не решилась бы на такие жестокие шутки? Лишь одно было ясно Верран. Она ни за что не расскажет Фал-Грижни о том, что с нею происходит. Потому что если расскажет, он наверняка отправит ее в поместье на длительный отдых и никакие доводы рассудка и чувств не заставят его отказаться от такого решения.

Верран прижала руку к огромному животу. В ее лоне нерожденный младенец сучил ножками.

– Никуда мы не уедем, – объявила она ему.

И вновь посмотрела в огонь. На этот раз ее не потревожили никакие видения, однако пульс бился по-прежнему учащенно. Ей захотелось покоя и уединения, какие можно обрести лишь в собственной спальне, и она поспешила туда направиться.

Войдя в свои покои, Верран сразу же увидела записку. Она лежала на столике у входа в переднюю и еще час назад ее здесь не было. На протяжении всего дня в дом никто не приходил – ни посетитель, ни гонец. Записка могла появиться здесь лишь в результате того, что кто-то прибег к помощи Познания. Разволновавшись, Верран взломала восковую печать и прочитала следующее:

«Леди Грижни!

Необходимо известить вас о том, что сегодня было предпринято покушение на жизнь вашего супруга, благородного Фал-Грижни. Магистр ордена тяжело ранен и ему, возможно, не суждено дожить до рассвета. Сейчас он пребывает в горячечном бреду. Но при этом то и дело называет ваше имя и совершенно ясно дает понять, что хотел бы видеть вас. Остается надеяться, что вы подчинитесь его воле, которая вполне может оказаться последней.

Друзья Фал-Грижни переправили его в безопасное потайное убежище. В настоящее время его враги обыскивают весь город в надежде поскорее завершить свое подлое дело. Если они отыщут его в нынешнем беспомощном состоянии, ему уже ничто не поможет. Поэтому категорически необходимо сохранить место его пребывания в полной тайне.

Если вы хотите попасть к нему, то вам следует ночью покинуть дом украдкой и в одиночестве, без друзей и слуг. Возьмите не отмеченный геральдикой Грижни домбулис и приезжайте на пирс Дестула. Оттуда отправляйтесь пешком по набережной до моста Злых Кошек, а там сверните под арку с зеленым фонарем на аллею. Там вас будут ждать друзья, готовые препроводить вас к мужу, страдания которого вызывают глубочайшее сочувствие».

Подписи под письмом не было.

Верран похолодела, читая это письмо. Она сделала импульсивный шаг в сторону двери, словно бы собравшись покинуть дворец немедленно. Затем остановилась, припомнив слова, сказанные ей мужем: «Не выходите сегодня из дому, мадам». Как правило, советы Фал-Грижни стоили того, чтобы им следовать, но, конечно, нынешнюю ситуацию он предвидеть не мог. Сейчас он ранен, он страдает, он, возможно, при смерти, – и ему хочется ее увидеть. Так ли это на самом деле? А может быть, это ловушка, смысл которой заключается в том, чтобы выманить ее из дому? Но кому может захотеться причинить вред ей самой? И она вспомнила так и оставшуюся незавершенной фразу Грижни: «Мои враги понимают, что мое самое слабое место заключается в…» В ней, в Верран, вот что он на самом деле хотел сказать. В ней, Верран, вынашивающей его ребенка.

Она прочитала записку еще раз, обнаружив при этом, что на лбу и на висках у нее выступил холодный пот, как будто напряжение, изведанное ею в испытании с зеленым восьмиугольником, возросло теперь в десятки тысяч раз.

Образы, в которые складывалось горящее в печи пламя, заранее предупредили ее об опасности – и вот теперь это предупреждение начало сбываться. Но с помощью все того же Познания можно было не только направить ей письмо, но и навеять видение в пламени. Значит, и это могло оказаться ловушкой… В это мгновение Верран решила последовать предписанию мужа. Но тут же подумала о нем – обливающемся кровью, страдающем и мучающемся, призывающем к себе жену, которая и не думает к нему отправиться Она вообразила, как его темные глаза закрываются в мгновение одинокой кончины, так и не взглянув в последний раз на нее.

И чуть ли не сама по себе ее рука метнулась к колокольчику и позвонила в него. В короткое время остававшееся у нее до тех пор, пока на ее зов не откликнулись, Верран бросилась к столику, на котором стояла шкатулка, открыла ее и достала изубранный драгоценными камнями стилет, довольно жалкую в качестве средства самообороны вещицу, которую она приобрела исключительно из эстетических соображений. Мысль о том, чтобы использовать этот стилет как оружие, до сих пор не приходила ей в голову. А сейчас она сунула кинжал в один из карманов просторного платья. Бросилась к шкафу и извлекла оттуда темный неприметный плащ, в котором ей не грозило бы замерзнуть. Да и беременность была под ним совершенно незаметна. Она надела плащ и надвинула на лицо капюшон.

В дверь постучались, и Верран отперла. Молодой рослый мутант по имени Сприл стоял у порога. Взгляд его был добродушен и безмятежен. Он был не самым надежным из имеющихся в доме слуг, но наверняка самым сильным. Его шипение заключало в себе вопросительные нотки.

– Мы уезжаем, – объявила ему Верран. – Я узнала о том, что лорд Грижни, возможно, серьезно ранен. Сообщение может оказаться и ложным, однако я не могу рисковать, положившись на такую возможность. – Сприл тревожно зашипел. – Да, я понимаю, что это опасно, но что же мне делать? Что, если сообщение соответствует истине? Что, если я не поеду к нему нынче ночью, а он умрет? И я не могу прибегнуть к помощи другого чародея, – продолжала она, отвечая на вопрос, который ее собеседник не смог бы, разумеется, не только задать, но и выразить. – Если изложенное в этом письме соответствует действительности, то друзья лорда Грижни находятся под наблюдением и им тоже угрожает опасность. Так или иначе, на все это нет времени. Если он и впрямь ранен, то ему станет лучше, когда я к нему приду. Возможно, это придаст ему новые силы. Даже наверняка. Так что мы должны ехать.

Мутант грустно зашипел. Судя по всему, он понял, что жизнь его господина в опасности.

– Но… – Верран с трудом подбирала слова. – Но не исключено, что эта записка может оказаться ловушкой. Поэтому ты должен отправиться со мной, только я не хочу, чтобы люди тебя узнавали. Опусти клобук! – Сприл выполнил приказание. – Мы отправимся на лодке до пирса Дестула, а оставшуюся часть пути проделаем пешком. Как только мы сойдем на берег, следуй за мною на определенном расстоянии. Следи за тем, чтобы никто тебя не заметил, но, главное, не упускай меня ни на мгновение из виду. Если услышишь, что я зову тебя, будь готов сразу же прийти ко мне на помощь. Возможно, этого и не понадобится, но на всякий случай будь готов. Ты меня понял? – Судя по всему, Сприл прекрасно понял ее. – Вот и отлично. Тогда пошли.

Две фигуры в темных плащах проскользнули по коридорам и залам дворца Грижни, вышли через маленькую боковую дверцу и отправились на причал, где стояло несколько небольших судов, принадлежащих семье.

– Выберем вот этот.

Верран указала на неприметный черный домбулис лишенный и геральдики, и каких бы то ни было украшений: домбулис, пристально смотреть на который не захочется никому. Зашипев, Сприл помог госпоже подняться на борт. Верран передвигалась чрезвычайно осторожно, не забывая о своем состоянии. Лодка закачалась, и Верран сразу же ухватилась за полированный борт. По мере того как развивалась ее беременность, многое начало становиться для нее все более трудным. Поступки, которые она раньше совершала легко и естественно, требовали теперь тщательного обдумывания. Еще не так давно она бы с легкостью спрыгнула с берега в проплывающую мимо лодку, не говоря уж о том, чтобы сойти в неподвижную с причала, а вот теперь…

Сприл отвязал домбулис, спрыгнул в него и взялся за весла. Лодка помчалась по направлению к пирсу Дестула.

– Не так быстро, Сприл. А то мы привлечем к себе внимание.

Она обеспокоенно посмотрела на мутанта. Сприл был молод, усерден, но не слишком сметлив. Куда лучше было бы отправиться в опасный путь с Нидом. Да, кстати, где же Нид? В записке про него ничего не сказано. Вне всякого сомнения, он бросился на выручку своему господину. Значит, он ранен… или убит?

Они промчались под мостом Нищих, на котором собирались зеваки, окликая проплывающие суда.

Проплыли мимо статуи чародейки итчистского толка Джун, мимо садов Шоннета с их фонтанами, украшенными скульптурами, свернули затем в Прямой канал, представляющий собой один из самых древних водных путей во всем городе. Прямой канал вел в ту часть Ланти-Юма, которая называлась Дестулой.

Здесь на воде уже почти не было других лодок. Немногие лодочники и даже владельцы сендилл отваживаются заплывать в район Дестулы после наступления тьмы. А те, что осмеливаются, стараются миновать этот район побыстрее и при минимальном освещении. Дома, стоящие по обе стороны Прямого канала, полуразрушены, ужасны, таинственны. И по большей части заброшены или хотя бы кажутся такими. Однако внешность обманчива, и в районе Дестулы на самом деле кипит жизнь. В этих безмолвных домах собирается всякий сброд – от людей, вызывающих сострадание, до тех, кто внушает подлинный ужас, от безобидных полоумных простофиль до разбойников и головорезов; здесь же нашли приют и вызывающие бесконечное отвращение Отверженные. Так называли чародеев, по той или иной причине изгнанных из ордена Избранных и теперь использующих возможности, даруемые Познанием, для изощренного отмщения. Появление здесь пусть и неприметно одетой, но, вне всякого сомнения, высокородной дамы было просто-напросто чем-то немыслимым, и из многих окон, не зажигая света, за лодкой Верран следило великое множество глаз, в которых горело разнообразное по своей природе любопытство.

Она, конечно, осознавала опасность, но оставалась к ней равнодушна. Все ее мысли были устремлены сейчас к мужу. И перед мысленным взором витало искаженное страданием и залитое кровью лицо Фал-Грижни, лицо, ставшее в горячечном бреду почти бессмысленным. Грижни – горделивый и могущественный маг – оказался теперь совершенно беспомощным, загнанным, да и как знать, жив ли он еще. Верран стиснула руки.

– Он жив!

Сприл одобрительно зашипел. Лодка уткнулась в пирс Дестула и женщина с мутантом выбрались на берег. У Сприла был с собой фонарь; он поднял его высоко над головой и с удивлением огляделся по сторонам.

«Пешком по набережной до моста Злых Кошек», – значилось в записке.

– Дай мне фонарь, – потребовала Верран, и Сприл выполнил ее приказание. – Ты хорошо все запомнил? Иди за мной и не попадайся никому на глаза. Если услышишь, что я закричала, сразу спеши ко мне на помощь. Понял? – Он утвердительно зашипел, однако Верран посмотрела на него не без сомнения. Он казался ей таким радостным, таким беззаботным. – Ты уверен?

Он зашипел еще утвердительней.

Она пошла по набережной, и с каждым шагом в этой зловещей и бесконечно ущербной округе ее страх становился все сильнее. Должно быть, в любой арке ворот здесь скрываются головорезы, посматривая на нее, как коршун – на мышь-полевку. Куда там, ей ни за что не добраться до моста живой. А если даже ей это случайно удастся, что тогда? Действительно ли там будут ждать ее друзья и подвижники Фал-Грижни или никого не окажется? Ей почудилось, будто за спиной у нее послышался стук кованых сапог по булыжной мостовой. У Сприла на обуви каблуков не было. Она остановилась, оглянулась, подняла над головой фонарь, тщательно вслушалась. Ничего не разглядела, кроме нескольких ярдов совершенно пустой дороги. За кругом слабого света, испускаемого ее фонарем, стояла полная тьма. Сприл тоже оставался невидимым – если он по-прежнему следовал за нею. Верран напрягла слух, но ничего не услышала, кроме плеска воды в Прямом канале. Рука, держащая над головой фонарь, дрожала, свет качался из стороны в сторону. Верран сделала глубокий вдох, сжала челюсти и решила продолжить путь. И действительно пошла; и ее каким-то чудом никто не тронул.

Она подошла к мосту Злых Кошек. Название свое он получил не зря. Здесь многими сотнями собирались бродячие коты изо всего Ланти-Юма. Здесь они спаривались и производили на свет потомство на протяжении многих поколений. Наконец их количество оказалось настолько велико, а свирепость достигла такой степени, что люди не осмеливались тревожить их. Поговаривали, что зимой, когда бездомным кошкам голодно живется, здешние убивали и пожирали любого человека, которому понесчастливилось взойти на мост. И в такое вполне можно было поверить.

Верран услышала шипение, не похожее на то, какое мог бы издать ее телохранитель. Она поглядела себе под ноги. Земля буквально кишела гибкими пушистыми зверьками. Десятки бродячих кошек преградили Верран дорогу. И подкрались они так неслышно, что она и не подозревала об их присутствии, пока один из котов не замяукал, отпугивая ее. Глаза их в свете фонаря угрожающе сверкали, и Верран охнула. Было ясно, что никого постороннего они на мост не пустят.

«В аллею под арку с зеленым фонарем», – вспомнила Верран. Арка с фонарем была совсем недалеко отсюда. Как раз налево от того места, где Верран сейчас находилась, призывно манил из мрака изумрудно-зеленый свет. Верран отступила на шаг, обошла кошачью стаю и зашагала прочь от моста. Кошки следили за ее бегством, одна из них торжествующе замяукала.

Верран прошла под аркой, одинокая путница под шальным зеленым светом. Впереди стояла тьма. И позади была тьма. И кругом – ни звука. Следует ли за нею Сприл? Окликнуть его здесь она бы не посмела. Интересно, находятся ли где-нибудь поблизости друзья лорда Грижни, как было обещано в записке? Если да, значит, они отменно затаились.

Верран осторожно прошла под аркой и очутилась в одном из самых темных и отвратительных тупиков во всей Дестуле. Дома, выходящие сюда глухими стенами, были высоки, а тропа петляла. Сюда никогда не проникал свежий ветер, и пахло здесь испражнениями и прочей мерзостью. Леди Верран невольно содрогнулась. На протяжении всей своей беспечальной жизни она и не подозревала, что в ослепительном городе Ланти-Юм может найтись такая помойка. Она прислонилась к стене, ее затошнило. Еще мгновение – и ее бы вырвало. Инстинктивно она схватила прядь собственных волос, надушенных и благоухающих, и поднесла ее к носу. Это помогло. Спазм миновал. Верран зажала ноздри двумя пальцами и сделала глубокий вдох ртом. Как бы ни был чудовищен здешний смрад, ей полегчало. У себя за спиной она услышала тихие шаги – вне всякого сомнения, это был Сприл.

Набравшись решимости, она пошла дальше, во тьму. Двадцать шагов, тридцать, тридцать пять… К тому времени, как ей пришлось повернуть, она уже сбилась со счета. Здесь было светло. И стояли несколько человек в плащах. На лицах у них были маски, а в руке у одного – фонарь. Никто из них не пошевельнулся и не сказал ни слова.

Верран остановилась на сравнительно безопасном расстоянии от этой группы. Она была предельно насторожена. Конечно, беременность оказалась в создавшейся ситуации порядочной обузой, однако при первых признаках опасности Верран непременно пустилась бы в бегство. Ей понадобилось определенное время, чтобы набраться сил и заговорить, и когда она это сделала, голос ее прозвучал неуверенно:

– Так это вы отведете меня к Фал-Грижни? Так это вы отведете меня к мужу?

В ответ заговорил самый рослый из незнакомцев.

– Мы отведем тебя.

Губы, видные из-под маски, тронула легкая улыбка. Его голос показался Верран знакомым, хотя она и не могла вспомнить, где его слышала.

– А он жив?

– До поры до времени.

Он по-прежнему улыбался. Верран поняла, что никакие это не друзья Фал-Грижни. Значит, она угодила в ловушку. Не произнеся больше ни слова, она отвернулась и неуклюже бросилась бежать по тропе в противоположную сторону. Но не успела сделать и нескольких шагов, как из глубокой тени где-то сбоку выскочил еще один человек в маске. Одной рукой он зажал ей рот, а другой – стиснул горло. Верран принялась отчаянно сопротивляться, она молотила незнакомца фонарем, который по-прежнему держала в руке, и хватка у нее на горле стала туже. Теперь Верран практически не могла дышать. Она увидела, что остальные враги приближаются к ней, и усилила отчаянное сопротивление. Фонарь летал у нее в руке туда и сюда. Верран укусила незнакомца и почувствовала, как ее зубы глубоко вошли в жилистую ладонь. Она услышала злобный крик, рука отпрянула от ее рта, а хватка другой, которая сжимала ей горло, несколько ослабела. Судорожно вдохнув воздух, она закричала во все горло:

– Сприл! На помощь!

Сприл рванулся из тьмы на выручку госпоже, а навстречу ему кинулись трое в масках. Мечи были у них в руках, а главный верзила светил фонарем. Яркий свет брызнул в глаза мутанту, ослепил его и на мгновение он утратил ориентацию. Глядя на госпожу и четко осознавая, что ей грозит опасность, он вслепую двинулся вперед, угрожающе зашипев при этом, – и натолкнулся на обнаженный меч. Тот пронзил ему сердце, оставив Сприла на весу в воздухе, а затем был извлечен из раны. Мутант затрепетал, опустился на колени и повалился наземь. Мужчины всем скопом накинулись на Верран.

Меж тем Верран заехала локтем в живот первому из своих мучителей. Он охнул, однако не выпустил ее из рук. Ее рука скользнула за стилетом. Достав его из кармана, она принялась разить им вслепую. Но в ответ услышала только хохот. Руку ей сдавили в запястье, словно железным обручем, стилет бессильно выскользнул и упал наземь.

Верран закричала. В тщетной надежде на то, что кто-нибудь, услышав, придет к ней на помощь, она кричала все громче и громче – и ее крики разносились, должно быть, по всей Дестуле. Многие из здешних обитателей слышали эти крики, но никто конечно же не бросился на выручку. Меж тем мужчины пытались заткнуть ей рот – однако именно это у них и не получалось. Верран вырывалась и выкручивалась у них из рук, она отчаянно боролась и кричала при этом как сумасшедшая.

Мужчина с фонарем раздраженно пробурчал:

– Этак полгорода сюда сбежится. Неужели вы не можете заставить эту дрянь замолчать?

– Она кусается, сэр.

– И вы боитесь этой малявки? Эй, подержи-ка. – Верзила передал фонарь одному из подручных и повернулся к Верран. – Вот, смотрите, как это делается.

И без дальнейших разговоров он заехал огромным кулаком ей в челюсть.

Мир взорвался, замелькало пламя, вспыхнула жгучая боль, а потом все пропало. Абсолютно все.

Невозможно было определить, сколько времени она провела без сознания. И все же, придя в себя Верран почувствовала, что пребывала без памяти довольно долго. Челюсть у нее страшно болела, да и все тело тоже, мир, казалось, раскачивался из стороны в сторону. Она лежала на чем-то мягком в кромешной тьме. Сперва она не полностью пришла в себя. Действительно ли мир ходит ходуном вокруг нее или у нее всего лишь кружится голова? Где она находится и как сюда попала? Она чувствовала себя набитой дурой и не хотела ломать голову над сложными вопросами, но, так или иначе, она очнулась. И нравилось это ей самой или нет, но ее мозг заработал на полную мощность. Что было последним из того, что она запомнила? Темная отвратительная аллея, свет фонаря, страх, мужчины в масках, убитый слуга, надвигающийся на ее лицо кулак… Что же она делала в таком гнусном месте? Пришло какое-то письмо. Письмо, в котором ей сообщали о том, что жизнь лорда Грижни в опасности. Вспомнив сейчас все это, она разом села на своем загадочном ложе. Да, но все же где она сейчас находится?

Она ничего не видела, однако почему-то решила, что в темном помещении никого, кроме нее самой, нет. Мир продолжал раскачиваться из стороны в сторону, и, будучи лантийкой по рождению, Верран без труда сообразила, что находится на борту судна, стоящего на якоре. Однако это очень большой корабль, подумала она, а ее поместили куда-то в трюм. Но что это за корабль? И что это за причал?

Она сидела на своего рода кушетке, поверх которой были набросаны несколько одеял. Медленно и осторожно Верран встала на ноги. Пугливо поднесла руку к животу. Не было никаких признаков того, что похищение, сопровождаемое побоями, принесло вред ребенку. Если эти люди в масках все-таки причинили ему вред, подумала Верран, то она исхитрится узнать, кто они такие, и непременно убьет их. Конечно, непрошенно пришло ей на ум, если они сами не убьют ее первые. Но хватит ли у них на это смелости? Похитить ее у них смелости хватило. Более того, если полученной ею записке можно было хоть в какой-то степени доверять, это означало, что лорд Грижни, возможно, мертв, а в таком случае ему не удастся отомстить за собственную жену. Ее лицо задергалось, и она прикоснулась к поврежденной челюсти. Плакать она себе позволить не могла. Вместо этого следовало подыскать себе осмысленное занятие. И она решила обследовать помещение, в котором ее заточили.

Обследовать тут было особенно нечего. Верран вскоре поняла, что ее держат в прямоугольной клетушке примерно пяти футов в ширину и семи в длину. Встав посредине и разведя руки в обе стороны, она прикоснулась к обеим стенам сразу. Окон не было. Должно быть, какая-то кладовая? Обойдя свою темницу по периметру, Верран обнаружила дверь. Она оказалась заперта, причем изнутри не было ни крючка, ни задвижки. Верран пробежала рукой по поверхности двери – древесина оказалась гладкой, может быть, даже отполированной. Но кому могло понадобиться полировать внутренней стороны дверь кладовки? Странно.

Во всей клетушке обнаружилось только два предмета. Одним из них оказалась лежанка, на которой Верран только что пришла в себя, а другим – моток корабельного каната. Верран вернулась к лежанке и села на нее. Прикоснулась к одеялам. Они были из тончайшей мягкой шерсти. Опять-таки странно.

Здесь стояла полная тьма. К настоящему времени глаза Верран уже должны были к ней привыкнуть, однако она по-прежнему ничего не видела. Верран предположила, что за стенами ее темницы все еще ночь. Интересно, кто там, по другую сторону от запертой двери? Может ли случиться так, что где-нибудь в пределах досягаемости окажется кто-то из ее друзей? Услышат ли они, если она позовет на помощь? Наверное, нет, но попытаться все же стоило. Она закричала что было силы, однако, понятно, никакого спасителя так и не обнаружилось. От собственных криков она успела охрипнуть еще накануне вечером, и теперь ей было долго не продержаться на том же уровне. Какое-то время она провела, молотя катушкой троса по двери, но скоро сдалась. Такие примитивные средства ей не помогут.

Она вновь села на лежанку, прислушалась. Но услышала только потрескивание досок. Сидеть в одиночестве в темной кладовке было просто чудовищно. Смотреть не на что, идти некуда, можно только думать… думать… отчаянные чудовищные мысли крутились у нее в голове. Сколько времени она уже здесь находится? Кто организовал ее похищение – и чего ради? И что эти люди собираются с нею делать? В безопасности ли лорд Грижни? Записка, в которой сообщалось о покушении, наверняка была написана только затем, чтобы выманить ее из дому, а раз так, то она была сфабрикована от начала до конца. Значит, он, скорее всего, в безопасности. Скорее всего…

И тут Верран в голову пришла еще одна неожиданная мысль. Если с Грижни ничего не произошло и он жив и здоров, то он наверняка прибегнет к помощи Познания, чтобы найти ее. Ведь не надеются же ее похитители на то, что сумеют скрыть место ее заточения от величайшего чародея этого времени, да и других времен тоже? Нет, это немыслимо. А раз так – альтернативы не существует, – им волей-неволей придется убить ее. Так, час за часом, в мучениях, блуждали по кругу ее мысли, пока она сидела одна в кромешной тьме.

Ее мучила жажда. Похитители не снабдили ее ни пищей, ни питьем. Во рту у нее пересохло, а горло горело. Сколько же времени она уже здесь провела? Сколько бы это на самом деле ни было, часы заточения показались ей вечностью.

Верран забылась сном и окончательно потеряла ощущение времени. Но наверняка прошло уже несколько часов, потому что в щель под дверью сейчас пробивалась полоска слабого света. Скорее всего, этот свет был дневным. Верран встала на четвереньки и попыталась заглянуть в щель. Но ничего не увидела. Расстроившись, как она не расстраивалась еще до сих пор, Верран вернулась к лежанке и легла на нее. Сейчас ей ничего так не хотелось, как провалиться в полное забытье.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю