355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Уильям Андерсон » Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига » Текст книги (страница 16)
Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:17

Текст книги "Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига"


Автор книги: Пол Уильям Андерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Глава 26

Полгода спустя по земному календарю.

Чандра Махавани, помощник министра иностранных дел Земного Содружества, бросил взгляд на коричнево-золотистый шар, на орбиту вокруг которого вышел линкор, и сказал:

– Нет, это просто недопустимо! Какая-то кучка капиталистов поработила весь мир!

Адмирал Флота Торгово-технической Лиги холодно взглянул на него.

– Как по-вашему, что шенны собирались сделать с нами? – Он был родом с Ферры, и саблевидные клыки весьма мешали ему говорить на любом из земных языков. Тем не менее в его словах явственно прозвучала насмешка.

– Вы даже не потрудились известить нас. Если бы не результаты расследования мастера Гарвера, которые вынудили меня прибыть сюда лично…

– Чего ради Лиге связываться с Содружеством или любым другим правительством? – Вайахо ткнул когтем в медленно кружившуюся на обзорных экранах Датину. – Мы здесь слишком далеко от них. Пусть скажут спасибо, что мы собственными силами устранили угрозу, никого в это дело не впутывая.

– Угрозу? – воскликнул Махавани. – Вы пригнали сюда целую армаду… без всякой видимой причины… заставили этих бедных… э… шеннов отдать вам все, что они с таким трудом построили: космические корабли, головные заводы… растоптали их суверенитет… ввергли их в экономическое рабство… О чем вы вообще говорите? Знаете, как это называется, сэр? Это называется породить ненависть, которая в скором времени приведет к серьезным конфликтам! А правительство Содружества твердо придерживается политики умиротворения. Прошу не забывать, что в случае войны мы тоже окажемся в нее втянутыми.

– Никакой войны не будет, – отозвался Вайахо. – Это я вам гарантирую. И потом, я бы не стал на вашем месте говорить о рабстве. Да, разумеется, зугайа, мы лишили их возможности развязать войну, мы контролируем их промышленность, мы стараемся сделать так, чтобы их экономика полностью зависела от нашей. Но все это – ради одной-единственной цели: не дать поднять голову реваншизму. По правде сказать, я не думаю, что все это возможно. Шенны как будто не испытывают особых сожалений, подчиняясь, – подчиняясь тому, кто оказался сильнее их.

Мимо них по коридору, держа в руках мнемоленту, прошла женщина. Вайахо приветствовал ее.

– Вы не могли бы задержаться на минутку? Познакомьтесь: сударыня Белдэниэл. Мастер Махавани с Земли. Сударыня Белдэниэл очень помогает нам в налаживании контактов с шеннами. Кстати, вы знаете, она с раннего детства воспитывалась у них? Сударыня, согласны ли вы, что шенны не видели от Лиги ничего, кроме добра?

Худощавая женщина средних лет насупила брови, размышляя.

– Ничего не могу вам сказать, сэр, – откровенно ответила она. – Но, с другой стороны, выбрав из двух зол меньшее и влившись в Техноцивилизацию, шенны, по-моему, поступили правильно. Иначе им оставалось только погибнуть. – Она фыркнула. – Всем ведь хочется жить, и они не исключение.

– Но как же с экономикой? – не сдавался Махавани.

– Естественно, мы хотим, чтобы наши усилия окупились, – сказал Вайахо. – Но мы не пираты. Мы вложили в их предприятия определенные средства и рассчитываем получить известные прибыли. Кроме того, вы должны помнить, что бизнес – это не игра в один карман. Мы улучшаем этот мир к выгоде его обитателей.

Махавани покраснел.

– Вы хотите сказать, сэр, что ваша треклятая Лига имеет наглость брать на себя функции правительства?

– Не совсем так, – промурлыкал Вайахо. – Никакому правительству не удалось бы добиться столь многого. – Он рывком поднял с сиденья свое длинное тело. – Прошу прощения, но нас с сударыней Белдэниэл ждут неотложные дела.

В саду на Земле Николас ван Рийн оторвался от экрана – только что промелькнули последние кадры видеофильма, привезенного недавней экспедицией на Сатану. Он вкрадчиво улыбнулся глядевшим на него с других, меньших экранов человеческим и нечеловеческим лицам, принадлежавшим могущественнейшим промышленникам Галактики.

– Ладно, друзья, – сказал он, – как вы видите, у меня есть все основания требовать себе монополии на разработку этих богатств. Но поскольку я всего лишь бедный старичок, которому только и нужно, что нежиться на солнышке да попивать вечерами сингапурский слинг, да поторговывать сахаром, пряностями и прочими вкусными вещами, меня эти сатанинские сокровища не прельщают. Я не собираюсь сам связываться с этой чудесной планетой, где деньги валяются прямо под ногами. Нет-нет, и не просите. Но я был бы рад продать вам особые права… естественно, договорившись сначала о дележе прибылей. Скажем, процентов тридцать – сорок… Заметьте, многого я себе не прошу. Вы как будто хотите возразить?

Выйдя на орбиту вокруг Луны, «Через пень-колоду» начал набирать скорость. Фолкейн долго глядел на кормовой экран.

– Что за девушка! – пробормотал он.

– Кто, Вероника? – спросила Чи.

– Да. Такую поискать. – Фолкейн раскурил трубку – И чего ради нас снова куда-то несет? Не понимаю.

– Хочешь, объясню, – предложила Чи. – Еще пару дней той жизни, которую ты там вел, и ты бы лопнул. – Она взмахнула хвостом. – А мне стало скучно. Так славно снова оказаться на воле!

– И очиститься, – добавил Эдзел.

– И правда, – согласился Фолкейн. – Я пошутил. Звучит довольно высокопарно, но ведь мы на самом деле принадлежим космосу.

Включив привод механических рук, смонтированных именно ради этого, Пень швырнул на стол колоду карт и пригоршню покерных фишек.

– В таком случае, капитан, – сказал он, – следуя предложенной вами программе на ближайшие часы, рекомендую вам заняться делом. Ваша очередь сдавать.

ОБИТЕЛЬ МРАКА

Перевод с английского 
А. Шарова

ПРОЛОГ
Минус 500 000 лет

Была когда-то великая гордая звезда, яркая, как целая сотня солнц. Четыреста миллионов лет ее ровное бело-голубое сияние отторгало прочь окружающий звезду мрак и бросало вызов далеким ярким бриллиантовым россыпям других солнц, теснившихся на небосводе. По дальней орбите вокруг нее обращался спутник, вполне достойный своей величавой звезды; масса его в полторы тысячи раз превышала земную; отвердевая, планета сияла тусклым красным огнем. Вероятно, в системе звезды были и другие миры со своими лунами; теперь судить об этом невозможно. Мы знаем, что у исполинских звезд редко бывают спутники, а значит, эта планета была обязана своим существованием то ли причуде Всевышнего, то ли судьбе, то ли чистой случайности.

Исполины умирают молодыми, и смерть их так же исполнена величия, как жизнь. Настал день, когда 51дро выработало свой запас водородного топлива. Вместо того чтобы разбухнуть и приобрести красный цвет, как сделало бы любое старое солнце меньшего размера, эта звезда сжалась под действием собственного притяжения. На волю вырвалась невообразимо огромная энергия; атомы сталкивались и соединялись, образуя причудливые, доселе неведомые химические элементы; в итоге звезда взорвалась, на миг воссияв яростной вспышкой, почти такой же яркой, как свет всей Галактики.

Ни одна заурядная планета не выдержала бы натиска такой тепловой волны. Мир размером с Землю исчез бы без следа, даже его железное ядро – и то обратилось бы в пар. Даже громадный спутник звезды потерял едва ли не всю свою массу; водород и гелий попросту улетели в бескрайнюю бездну. Но на это ушло столько энергии, что металлическое ядро планеты только расплавилось, и его захлестнуло кипящее вещество, выброшенное бившейся в предсмертных судорогах звездой.

Но еще больше этого вещества унеслось в космическое пространство. Десятки тысяч лет обломки звезды и планеты вихрем вертелись в центре туманности, похожей издалека на сияющее волшебное кружево. Но с расстояния в несколько световых лет туманность уже было не разглядеть: она тускнела и исчезала из виду, поскольку ее затмевал космический сумрак. Остов планеты сковал холод, и она только едва заметно поблескивала, когда ее кора, образованная сплавами различных металлов, отражала мерцание далеких созвездий.

Пятьсот тысяч лет останки планеты одиноко плыли сквозь бездну.

Минус 28 лет

Мир, который люди называют Бабуром, никогда не станет их домом. Покинув космический корабль, Бенони Стрэнг тотчас почувствовал неистовую силу здешнего тяготения. Нагрузка на его опорно-двигательный аппарат в полтора раза превышала притяжение Гермеса, где вырос Стрэнг, или Земли, вырастившей его расу. Мышцы заболели, не выдерживая собственного веса. Скафандр, обеспечивающий жизнедеятельность, давил на плечи, как каменный.

Но хотя Стрэнг мог включить свой пропеллер и вылететь из шлюзовой камеры, он предпочел спуститься на грунт по сходням, будто прибывшая с визитом венценосная особа.

Сначала он толком и не понял, что существа поджидают его. Могул стоял высоко в подернутом дымкой и затянутом красными тучами лиловом небе. Он сиял еще яростнее, чем Майя или Солнце, но был слишком далеко и оттого казался крошечным. Серебристый грунт, ледяная гора в километре от корабля и низвергающийся с ее отвесных стен каскад жидкого аммиака отражали свет, но его было недостаточно, чтобы видеть горизонт. Стрэнгу показалось, что слева, на самой границе видимости, стоит купа маленьких деревьев с длинными черными ветвями, а справа вроде бы поблескивает искорками город, которому там и надлежало находиться. Но все выглядело очень неопределенно, а о том, какой прием ему здесь окажут, ничего нельзя было сказать наверняка. Все формы жизни, которые мог различить Стрэнг, выглядели столь причудливо и чуждо, что он забывал их облик, едва отведя глаза. На этой планете ему придется заново учиться пользоваться зрением.

Атмосфера состояла из гелия и водорода, а оттого и шум падающего аммиака, и топот сапог по сходням, и скрип подошв на грунте звучали пронзительно. Зато дыхание облаченного в шлем Стрэнга и пульс в ушах казались глухими, как удары басового барабана. Стрэнг взмок, пот щекотал ноздри, но он почти не замечал этого из-за охватившего его возбуждения.

С каждым шагом размытые контуры впереди обретали четкость очертаний, пока не превратились в горстку существ. Их было с дюжину. Одно из них двинулось навстречу Стрэнгу. Он откашлялся и смущенно сказал в переговорное устройство:

– Я – Бенони Стрэнг. Вы хотели, чтобы я прибыл к вам.

У бабурита было переговорное устройство, превращающее хмыканье и бормотание в английские слова.

– Мы потребовали этого в равной мере и для твоего, и для нашего блага. Если тебе надлежит поддерживать с нами тесные связи и изучать нас так же, как мы будем изучать тебя, значит, тебе придется часто подниматься на поверхность и вступать в прямое соприкосновение с нами. Это посещение должно стать твоим испытанием на годность.

Его уже проверяли на годность в средокамерах школы, где он проходил подготовку. Но Стрэнг ничего не сказал, потому что такое заявление могло прозвучать обидно. Несмотря на два десятилетия тесных сношений, несмотря на торговлю, которая достигла высшей точки, когда в обмен на космическую технологию люди стали получать тяжелые металлы и некоторые другие товары, им по-прежнему очень мало было известно о бабу-ритах. «Нам и невдомек, сколько они про нас знают», – вспомнилось Стрэнгу.

– Благодарю вас, – отвечал он. – Боюсь, со мной будет хлопотно, но в конце концов я добьюсь того, что вы получите награду за ваши усилия.

– Каким образом?

– Разумеется, найдя новые области взаимовыгодного делового сотрудничества. – Стрэнг умалчивал о том, что его руководство весьма слабо надеялось на успех. Ему еле-еле удалось получить это задание – в основном потому, что он хотел за несколько лет приобрести кое-какой опыт практической работы. Стрэнг был молодым ксенологом, изучающим планеты, которые не превышали размерами Юпитер.

Он ничем не выказал своих честолюбивых устремлений. Время еще не пришло и придет не раньше, чем он раздобудет доказательства тому, что придуманная им схема вполне возможна. Если, разумеется, он их вообще раздобудет.

– После того что случилось на Сулеймане, – продолжал туземец, – мы подвергаем сомнению любые посулы Торгово-технической Лиги.

Ровный искусственный голос не мог передать неприязненных ноток. Но действительно ли эти слова были продиктованы неприязнью? Кто может заглянуть в сердце бабурита? Да у них и не было ничего похожего на Сердце.

– Галактическая компания пряностей и спиртных напитков – это еще не вся Лига, – ответил Стрэнг. – Я представляю совсем других людей, которых связывает с компанией только общее членство в Лиге, а членство в наши дни утратило свое былое значение.

– Это мы будем изучать, – ответило ему существо. – Вот почему мы будем сотрудничать с вашей научной группой. Мы намерены не только давать, но и получать знания, такие сведения, которыми должна вооружиться наша цивилизация, прежде чем претендовать на место рядом с вашей.

Стрэнг тотчас воспарил на крыльях мечты.

Минус 24 года

Оба спутника Гермеса стояли высоко над горизонтом: Кадуцей поднимался, маленький, но зато почти полный; широкий серп Сандалиона садился на западе. Высоко н сумрачном небе блеснули золотистой вспышкой два крыла, когда на них упали лучи молодого утреннего солнца. В шелестящей на легком ветру кроне миллионолистника запела тилирра. В каньоне, прорезанном рекой Паломино, журчали ее быстрые звонкие воды, но сюда, наверх, доносился только приглушенный рокот.

Сандра Тамарин и Петер Асмундсен вышли из дома на террасу. Остановившись у перил, они устремили взгляды вниз, в сумрак, в котором тускло поблескивала вода, потом обвели глазами лес, опоясывавший Ветреное Кольцо, и, наконец, посмотрели на лежавшие впереди лиловые силуэты холмов Аркадии.

Они взялись за руки.

– Жаль, что тебе надо ехать, – г наконец проговорила Сандра.

– Мне тоже жаль, – ответил Петер. – Я так хорошо гостил здесь.

– Ты совершенно уверен, что не сможешь управлять делами отсюда? У нас есть полный набор оборудования, средства связи, вычислительные машины, аппаратура для сбора данных – все, что нужно.

– При обычных обстоятельствах этого было бы вполне достаточно, но сейчас… Мои работники с Травера правильно делают, что жалуются. На их месте я и сам пригрозил бы начать забастовку. Если уж я никак не могу избежать предоставления льгот Последователям, то надо по крайней мере попробовать разработать систему возмещения для ребят с Травера, хотя бы дополнительные отпуска, что ли. Их предводители скорее пойдут на уступки, если я возьму на себя труд приехать и лично встретиться с ними.

– Наверное, ты прав. В таких делах тебе чутья не занимать. – Сандра вздохнула. – Жаль, я не такая.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Петер сказал:

– Ты такая. Даже в большей степени, чем тебе кажется. – Он улыбнулся. – Лучше бы… Вероятно, ты – наша будущая Великая Герцогиня.

– Ты правда так думаешь?

Вопрос, обсуждения которого они всячески избегали во время отпуска, вдруг снова встал перед ними, и деваться было некуда.

– Один раз и я в это уверовала. О да. Но теперь уж и не знаю. Вот почему я… укрылась здесь, в родительском доме. Слишком многие люди чересчур ясно, дали мне понять, кем считают меня теперь, когда они своими глазами увидели, к чему привела моя глупость.

– Довольно говорить чепуху, – произнес Петер, возможно, чуть резче, чем ему хотелось бы. – Не будь у твоего отца собственного дела, которое помешало ему выставить свою кандидатуру, его бы наверняка избрали. Но ты – его дочь, лучший из всех возможных кандидатов. Ты не уступаешь ему, а может быть, и превосходишь. А посему ты достаточно умна, чтобы понимать это. Ты хочешь сказать, что позволишь горстке чистоплюев и зазнаек сделать себе больно? Да тебе следует гордиться Эриком. Со временем твой малыш станет лучшим Великим Герцогом в истории Гермеса.

Сандра отвела взгляд и посмотрела на сумрачный дикий мир, раскинувшийся вокруг. Потом сказала – так тихо, что Петер едва расслышал ее:

– Если уж он и способен обуздать самого черта, то лишь благодаря своему отцу.

Она выпрямилась, вновь посмотрела Петеру в глаза и произнесла уже гораздо громче:

– Я больше не сержусь на Ника ван Рийна. Он обошелся со мной куда честнее, чем я с ним и с собой. И как можно сожалеть о том, что у меня есть Эрик? Но последнее время, признаюсь тебе, Пит, мне бывает досадно при мысли о том, что Эрик – незаконнорожденный. Хотелось бы мне, чтобы его отцом был человек, который может жить с нами вместе.

– Что-нибудь в этом роде можно устроить, – выпалил Петер и тотчас осекся. Они долго стояли в молчании, два рослых светловолосых человеческих существа, пытливо смотревших друг на друга сквозь окружавший их сумрак. Ветерок стих, тилирра знай себе пела, а река весело несла свои воды к морю.

Минус 18 лет

Корабль рыскал по пространству, пока не нашел потухшую сверхновую. Капитан Дэвид Фолкейн осмотрел вращающееся ядро планеты и увидел, что оно в сносном состоянии, но выглядело оно настолько негостеприимно, что Фолкейн окрестил эту планету Обитель Мрака.

Вскоре он привел туда и другие корабли, набитые существами, исполненными решимости выжать надежду даже из этого безрадостного мира. Они знали, что времени отпущено всего ничего и, пока возможно, следует дерзать и трудиться в поте лица.

Фолкейн с сотоварищами не стал задерживаться на Обители Мрака: у них была своя жизнь. Время от времени они заглядывали сюда, чтобы проверить, как идут дела, и труженики всякий раз благословляли их.

Минус 12 лет

Опустившись на Бабур, Стрэнг перестал ходить пешком; его поддерживал каркас, установленный на гравитационных санях, и теперь он мог перемещаться более или менее свободно. Туземцы поняли, что он сможет держаться на их планете молодцом и завоюет уважение ее обитателей. Он вновь и вновь доказывал им это, иногда с риском для жизни, если в здешнем необузданном краю вдруг случался какой-нибудь катаклизм вроде землетрясения или снежной лавины. Сегодня он сидел в построенной из ледяных глыб комнате и вел многочасовую беседу с существом, которое про себя окрестил Ронзалом.

Разумеется, в действительности бабурита звали совсем не так. Просто встроенный в переговорное устройство компьютер решил передать серию импульсов именно этим словом: «Ронзал». Очевидно, оно ничего не значило, хотя Стрэнгу так и не удалось выяснить это наверняка. Как бы там ни было, но со временем он и носитель этого имени стали друзьями, или, во всяком случае, их отношения были настолько близки к дружеским, насколько это вообще возможно. А кто знает, насколько это возможно?

Язык, на котором они вели свои споры, зависел от того, что именно хотел сказать каждый из них. Английский или латынь Лиги лучше подходили для обсуждения одних вопросов, а сисеман – для других (эти три слога тоже были изобретением переговорного устройства). Но все равно им то и дело приходилось ощупью искать средства выражения своих мыслей. Иногда они не могли толком разобраться даже в собственных умозаключениях. И тот, и другой посвятили все свое рабочее время кропотливому наведению мостов между разными разумами и историями, но их труды были еще очень далеки от завершения.

И тем не менее Ронзал как-то исхитрился сообщить Стрэнгу весть, от которой в душе его грянули трубы:

– Последние очаги сопротивления подавлены. Вся планета попала в сети Империи, и теперь мы готовы обратить взор к другим мирам.

« Наконец, наконец! Но пройдут годы, прежде чем мы – Бабур и я – перейдем от созерцания к действию. Спокойно, Бенони, спокойно, парень!»

Человек заставил свой разум вернуться к размышлениям о менее возвышенных материях.

– Чудесно, – произнес он, выказав ровно столько воодушевления, сколько посчитал нужным. Земляне и бабуриты по-разному выражали свою радость. – Я и мои коллеги, разумеется, ожидали этого. Вы одерживали победы до тех пор, пока я не начал удивляться, как вообще то или иное общество осмеливалось оказывать вам сопротивление. По правде сказать, я только что вернулся с совещания с моими… – Он поколебался. – …с моим руководством.

«Хотя они мне больше не начальники. По мере ускорения хода событий, по мере того как Бабур делался все более похожим на тот инструмент, в который я надеялся его превратить, а сам я стал главным и жизненно важным связующим звеном между ними и Бабуром,я сравнялся, с этими людьми. И в конце концов намерен стать их старейшиной.

Но пока не будем об этом. Не стоит хвастаться. Мне предстоит пройти долгий и трудный путь, прежде чем я снова почувствую под ногами твердь Гермеса».

– Я уполномочен начать переговоры о создании вашего военного космического флота, – сказал Стрэнг.

– Мы обсуждали между собой, как сделать это экономически возможным, – отозвался Ронзал. – Как мы потянем расходы?

Пытаясь подавить распиравшее его возбуждение и вновь обрести хладнокровие, Стрэнг осторожно ответил:

– Вероятно, наши отношения уже прошли тот этап, когда мы строили их по принципу «деньги на бочку», как было до сих пор. Совершенно очевидно, что тех полезных ископаемых, которые вы можете предложить, не хватит на закупки наших вооружений. (Золото и серебро на Бабуре были дешевыми, потому что при здешних температурах их с гораздо большим успехом заменяла в промышленности твердая ртуть. Соки местных растений были хорошей основой для органо-галогенного синтеза. Некоторые другие материалы, по цепочке передававшиеся с планеты на планету до тех пор, пока потребители наконец не получали то, что хотели. Торговля между столь чуждыми друг другу мирами и в лучшем случае приносит доход, еле покрывающий затраты.)

– Наши народы могут обмениваться не только товарами, но и услугами, – сказал Стрэнг.

Ронзал умолк и, несомненно, погрузился в размышления. Насколько можно доверять чудовищам, которые дышат кислородом, пьют жидкую воду, скафандры которых источают печной жар? Стрэнг его понимал. Он тоже когда-то терзался неуверенностью и знал, что ему всегда будет немного не по себе, как и бабуриту. Словно напоминая себе, насколько он чужд этому миру, Стрэнг прищурился в полумраке и пытливо взглянул на Ронзала.

Когда оба стояли в полный рост, макушка Ронзала едва доставала Стрэнгу до пояса. Позади вертикального торса у бабуритов располагалось туловище в горизонтальной плоскости, поддерживаемое восемью коротенькими ножками и не имевшее хвоста. На туловище этом виднелось нечто вроде шеренги жабр. На самом деле это были оболочки, защищавшие трахеи, которые при здешней плотной водородной атмосфере снабжали организм воздухом так же исправно, как легкие Стрэнга, насыщавшие его кислородом. Из торса, будто побеги, росли две руки, заканчивавшиеся клешнями, как у омара, а из запястий торчали мощные щупальца, служившие пальцами. Голова почти целиком состояла из похожего на губку рыльца и имела четыре крошечных глаза на затылке. Ровная гладкая кожа была покрыта оранжевыми, синими, черными и белыми полосами; бабурит почти полностью был закутан в прозрачную мантию.

У бабуритов не было рта. Они брали снедь клешнями и засовывали в пищеварительную сумку на брюхе, где она разжижалась, после чего бабуриты всасывали пищу рыльцами. Органы слуха и обоняния помещались в трахеях, голосовыми связками служили дрожащие мембраны по бокам головы. Бабуриты были трехполыми, и особи циркулировали по какой-то схеме в зависимости от обстоятельств, в которых Стрэнгу так и не удалось полностью разобраться.

Человек неопытный увидел бы только гротеск, но Стрэнг, наблюдавший этих существ в их родной стихии, обнаружил в них и достоинство, и мощь, и причудливую красоту.

Раздалось бормотание, тотчас переведенное устройством:

– Кто из нас будет в выигрыше?

– И мы, и вы, – ответил Стрэнг, а потом добавил, хотя и знал, что его слова покажутся слушателю бессмыслицей: – Безопасность. Мастерство. Слава. Справедливость.

Минус 9 лет

Отсюда, из-за прозрачных стен пентхауза Николаса ван Рийна, расположенного на вершине Крылатого Креста, Объединенный Чикаго выглядел как сказочное нагромождение шпилей, башен, разноцветных стен, хрустальных витражей, изящно изгибающихся транспортных магистралей, мерцающих гербов. Тут и там виднелись редкие купы деревьев и зеленые лужайки. И в небе, и на озере, равно как и на земле, царило оживление. Это зрелище так и не наскучило Фолкейнам, сколько бы они сюда ни приезжали. Правда, Дэвиду оно было еще более-менее внове, поскольку большую часть жизни он провел за пределами Земли. Но Койя, которая начала ездить в гости к дедушке сразу же, как только научилась ходить, тоже всякий раз воспринимала его как откровение. А сегодня оно захватило их, как никогда прежде: вскоре им предстояло отправиться в первое совместное путешествие – в такую даль, куда не залетает ни одна комета Солнечной системы.

Старик устроил им скромный прощальный обед, только для своих. Настоящие слуги из плоти и крови (он мог позволить себе держать их) в счет не шли. Их хорошо вышколили, и они умели не мозолить глаза, а двух своих нынешних любовниц старик отправил в Джакарту, где у него был дом и где им надлежало в течение суток или около того дожидаться его приезда. Зная, что, по понятиям ван Рийна, скромный обед длится часа два, начиная с белужьей икры и кончая чудесным пористым сыром, Фолкейны постарались нагулять аппетит. Приветственным тушем им стала соната Моцарта; высокие пивные кружки соседствовали со штофами ледяной водки и десятком всевозможных копченых даров моря; в воздухе витал нежный дух тайских благовоний. По случаю приема хозяин дома принарядился, облачившись в сорочку с длинными рукавами, кружевным воротником и манжетами, переливающийся всеми цветами радуги жилет и темно-лиловые брюки (хотя на ногах у него были плетеные сандалии), и, казалось, пребывал в игривом расположении духа.

И тут зазвонил телефон.

– Wat drommel? [9]9
  Какого черта? (гол.) (Здесь и далее примеч. ред.)


[Закрыть]
– взревел ван Рийн. – Я же сказал Мортенсу: не соединять ни с кем, кто по рангу ниже архангела Гавриила. Видать, та овсяная каша, что у него в голове, совсем остыла и сбилась в комки, ха!

Шлепая ногами, он переместил свои дородные телеса по широкому ковру в дальний конец гостиной, где стоял аппарат.

– Ну, сейчас он у меня получит по заслугам, flambe [10]10
  Костей не соберет (фр.).


[Закрыть]
, проклятье!

Он ударил волосатым пальцем по кнопке «прием».

– Звонит госпожа Леннарт, сэр, – объявила фигура на экране. – Вы сказали, что поговорите с ней в любое время, когда она сочтет нужным удовлетворить вашу просьбу о беседе. Соединить ее с вами?

Ван Рийн заколебался. Он подергал себя за козлиную бородку» украшавшую его тройной подбородок. У него был покатый лоб, узко поставленные черные глазки, похожие на бусинки, и огромный крючковатый нос. Он метнул на гостей быстрый взгляд. Вопреки широко распространенному поверью, у владельца Галактической компании пряностей и спиртных напитков была настоящая душа, а не протез, сделанный из криогенного компьютера. Он просто обожал свою любимую внучку и всячески продвигал ее молодого супруга, пока не сделал его своим доверенным посредником.

– Я наперед знаю, о чем она будет кудахтать, – прорычал ван Рийн. – О Гризмале. Это не для нашего развеселого сборища.

– Пожалуй, тебе не следует упускать ни одной возможности пообщаться с ней, не правда ли, Гунунг-Туан? – сказала Койя. – Давай же. А мы с Дэви пока полюбуемся видом.

Она не предложила ему поговорить по телефону из другой комнаты. Подразумевалось, что ван Рийн мог доверять им, как самому себе. По мере того как понижалась степень взаимного доверия в общественных образованиях, таких, как Галактическое Содружество или Торгово-техническая Лига, лояльность становилась все более и более личной.

Ван Рийн испустил вздох, похожий на дуновение небольшого тайфуна, и устроился в кресле. Брюхо его величаво разлеглось на коленях.

– Я недолго, – пообещал он. – Будет спорить, тотчас окорочу. У меня от этой Леннарт несварение желудка, ja [11]11
  Да (гол.).


[Закрыть]
, там сок закипает. Но мы должны держать круговую оборону, спина к спине, и неважно, что у этой дамочки она костлявая… Соединяйте, – велел ван Рийн своему старшему секретарю.

Фолкейн и Койя со стаканами в руках вновь подошли к прозрачной стене и устремили взоры на город. Но вскоре отвели глаза и посмотрели друг на друга, ибо каждый считал другого куда более прекрасным зрелищем, чем тот мир, который раскинулся вокруг них там, внизу.

Возможно, он любил ее меньше, чем она его, поскольку был восемнадцатью годами старше и, вдоволь поскитавшись, познал немало женщин с самых разных планет. Но Дэвид нутром чуял, что после всех своих долгих странствий наконец обрел ту тихую гавань, которую всегда искал, сам того не сознавая. Койя Коньон, с гордостью следовавшая обычаю своего поколения и носившая теперь имя Койя Фолкейн, была высокой и изящной женщиной. Сейчас на ней был свободный алый костюм. Прямые темные волосы ниспадали на плечи, обрамляя овальное лицо с большими зелеными глазами, в которых играли золотые искорки, с широким пухлым ртом и маленьким твердым подбородком; носик у нее был такой же вздернутый, как у Дэвида, а кожа напоминала позолоченную солнцем слоновую кость.

Койя все никак не могла наглядеться на него. Дэвид тоже был высок, серый костюм не мог скрыть его атлетического сложения. Лицо было скуластое, узкое, с синими глазами, а волосы – белокурые, с соломенным оттенком, присущим представителям аристократических семейств Гермеса. Осанка у него была прямая, что тоже свойственно этому сословию, но вот губы казались унаследованными от кого-то еще, поскольку были слишком улыбчивыми. Пока Дэвид не нуждался в медитехнической помощи: он и так выглядел моложе своего возраста. А был ему сорок один год.

Дэвид и Койя чокнулись пивными кружками и улыбнулись друг другу, но вопль ван Рийна заставил их невольно переключить внимание на него.

– Что вы сказали?! – взревел торговец. Его черные кудри, какие были в моде лет тридцать назад, разметались по мясистым плечам. В голове Фолкейна пронеслось воспоминание о том, как совсем недавно одна конкурирующая фирма разработала целую шпионскую операцию, чтобы выяснить, завивается старик или нет. Ответ на этот вопрос помог бы ей рассчитать, как скоро начнет ослабевать его хищная деловая хватка. Но попытка шпионажа провалилась.

– Не надо шутить, Леннарт! – гремел ван Рийн. – Это вам не к лицу. Даже в шутовском наряде, с красным помпоном на носу и намалеванной ухмылкой, вы все равно будете выглядеть так, словно собираетесь цитировать какого-нибудь жалкого еврейского пророка, поющего за упокой. Давайте серьезно обсудим, как нам устроить все таким образом, чтобы положить конец этой заразе!

Взгляд Ханни Леннарт буравил его с расстояния в несколько тысяч километров. Она была тощей блондинкой болезненного вида, в нелепой тунике, расшитой золотом.

– Это вы занимаетесь шутовством, мастер ван Рийн, – ответила Ханни. – Я вам понятным языком говорю: «Домашние Компании» не пойдут против законопроекта Гарвера. И позвольте мне, ради вашего же блага, внести предложение. При нынешнем настрое общественного мнения вам будут давать дурные советы натравить на этот законопроект как ваших явных лоббистов, так и тайных мастеров подкупа. Они непременно потерпят неудачу, и единственным вашим завоеванием станет всеобщая неприязнь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю