355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Уильям Андерсон » Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига » Текст книги (страница 17)
Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:17

Текст книги "Миры Пола Андерсона. Т. 12. Торгово-техническая лига"


Автор книги: Пол Уильям Андерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

– Но… Hel en verdoemenis! [12]12
  Ад и проклятье! (гол.)


[Закрыть]
Разве вы не видите, чем это чревато? Если профсоюзы получат такой рупор в руководстве, это будет куда хуже, чем верблюжий нос в нашей палатке. Нет, черт возьми, это будет зловонное верблюжье дыхание и заляпанные песком копыта, а вскоре он втиснется в палатку целиком, и можете представить себе, что будет тогда.

– Ваши страхи преувеличены, – ответила Леннарт. – Как всегда.

– Никогда. Все, о чем я предупреждал, сбывается год за годом: хлоп, хлоп, хлоп. Слушайте. Профсоюз, как и любая компания, представляет собой организацию, предназначенную Для извлечения прибылей. И неважно, как он будет сотрясать воздух, крича о рабской доле трудяг. Ладно, пока профсоюзы честны и жадны, вреда от этого нет. Но сегодня они превратились в политические организации, связанные с правительством, будто какие-нибудь головоногие сиамские близнецы. Дать им заправлять этими фондами – значит позволить правительству влезть в ваши дела.

– Но это можно поставить на взаимную основу, – заявила Леннарт. – Если честно… сейчас я говорю от себя лично, а не от имени «Домашних Компаний»; так вот, если честно, я полагаю, что ваше мнение о правительстве как о естественном враге любой разумной жизни, такое мнение характерно для мышления мезозойской эры. Хотите яркий пример того, куда оно может вас завести? Что ж, загляните за пределы Солнечной системы, посмотрите, что делает «Семерка» – методично, жестоко, губя одну планету за другой. Или вам безразлично?

– «Семерка» сама не пожелала вступить в открытое состязание…

– Мастер ван Рийн, мы оба – занятые люди. Я оказала вам любезность и позвонила, чтобы посоветовать не тратить попусту силы, пытаясь настроить «Домашние Компании» против законопроекта Гарвера. Теперь вы знаете, что мы говорим на полном серьезе. Мы будем вполне удовлетворены, если этот законопроект пройдет, и мы имеем все основания быть уверенными в этом, несмотря на любое возможное противодействие – ваше и вам подобных. А теперь, может быть, закончим этот спор и вернемся к нашим делам?

Физиономия ван Рийна сделалась красновато-бурой. Он пробормотал несколько слов, воспринятых Ханни как свидетельство согласия.

– Что ж, тогда до свидания, – сказала она и отключилась. Пустой экран тихо загудел.

Спустя минуту Фолкейн подошел к старику.

– Похоже, дурные вести, – рискнул предположить он.

Мало-помалу ван Рийн перестал напоминать заткнутый пробкой вулкан.

– Да, весть неприятная, – пробормотал он. – Препротивнейшая весть. Мерзкая, гадкая, тошнотворная весть. Будем считать, что никто никогда ничего не вякал.

Койя подошла и, став рядом с креслом, погладила густую гриву деда.

– Нет, Гунунг-Туан, выкладывай, – тихо сказала она. – Тебе сразу полегчает.

Ван Рийн изложил полученную информацию, перемежая свою речь проклятиями и малопонятными фразами на разных языках. Эдвард Гарвер, парламентарий из Лунограда, внес законопроект, по которому управление частными пенсионными фондами для служащих компаний, которые являются гражданами Содружества, контролировалось профсоюзами. Применительно к Пряностям и спиртным напиткам это означало подчинение главным образом профсоюзному объединению техников. «Домашние Компании» решили не мешать принятию этой меры. Скорее уж их представители станут работать в соответствующих комиссиях, дабы усовершенствовать законопроект так, чтобы он устраивал обе стороны. Это означало, что Торгово-техническая Лига не могла выступить единым фронтом: «Домашние Компании» и их дочерние предприятия имели слишком много голосов в совете директоров. Кроме того, «Космическая Семерка» скорее всего воспримет случившееся Совершенно равнодушно, поскольку этот закон почти не затронет ее. А вот независимые предприятия, такие, как у ван Рийна, работающие на межзвездном уровне, но продающие изрядную долю своих товаров в пределах Содружества, и впрямь окажутся в затруднительном положении, с точки зрения держателей основных денежных сумм.

– И когда объединение техников начнет говорить нам, куда вкладывать деньги, оно получит немалую власть в дополнение к уже имеющейся, – закончил торговец. – И это будет не просто влияние на наши дела, но и на всю финансовую политику, деловую жизнь и правительство, а правительство все более рьяно стремится командовать народом. Ах, не завидую я вашим будущим детям.

– Разве, по-вашему, нет никакой надежды направить события в другое русло? – спросил Фолкейн. – Уж я-то знаю, сколько раз вам приходилось опрокидывать всех, кто путался под ногами. Может, приналечь на связи с общественностью? Покатить бочку на кого надо? Вы же прекрасно знаете все эти приемчики…

– Наверное, это бесполезно, если «большая пятерка» против нас, – удрученно проговорил ван Рийн. – Возможно, я ошибаюсь, но… ja, ja, Дэви, малыш, я на тридцать лет старше тебя, а человек в конце концов устает, даже если у него вечные хромосомы и хорошие специалисты по омоложению. Я мало что могу сделать. – Он встряхнулся. – Эй, да что я мямлю? Мы же собрались повеселиться и напиться нынче вечером! А потом Койя отправится вместе с твоей командой и привезет мне много новых замечательных богатств. – Старик тяжело поднялся со стула. – Надо выпить еще, а то в глотке сухо, как на Марсе. Где этот неповоротливый дворецкий? Еще пива, я говорю! Еще водки! Больше, больше, черт побери!

Минус 7 лет

Солнце по имени Елена было карликом, но его планета, Валия, обращалась совсем близко, отчего красно-оранжевый диск солнца в небе цвета индиго казался огромным. Сейчас было Утро, и зайдет солнце только спустя без малого сорок часов. Спокойная поверхность океана поблескивала, будто какое-нибудь озерцо. Холмы полого сбегали к воде. Они были покрыты бурым дерном и поросли жестким кустарником. Крошечные яркие летучие существа, которые, однако, не были насекомыми, парили на волнах теплого бриза, слегка отдающего железом.

На улице возле штаба научной экспедиции Эрик Тамарин-Асмундсен сердито и настойчиво повторял свои жалобы начальнику, Анне Карагацис. Рядом с ними неуклюже стоял долговязый, похожий на паука туземец, которого они окрестили Чарли. Он был покрыт синей шерстью, а голова его, снабженная антеннами, по форме была похожа на каплю.

– Повторяю: так вы ничего не добьетесь, только время зря потеряете, – говорила женщина. – Думаете, я сама не возражала, не молила и не прибегала к угрозам? Но Уайлер только смеялся надо мной – до тех пор, пока не разозлился и не начал угрожать мне расправой в случае, если я не перестану ему докучать.

– Я этого не знал! – Эрик застыл, кровь прилила к лицу, и он попытался взять себя в руки. – Пустые угрозы. Они не посмеют причинить вред кому-нибудь из нас. Да и что они могут сделать?

– Не знаю. – Карагацис вздохнула. – Но я была в их лагере и видела, как хорошо они вооружены. А мы? Всего лишь община, состоящая из исследователей и обслуживающего персонала. В нас сроду никто не стрелял. Люди из «Звездных» могут сотворить с нами все, что пожелают. И здесь не действуют законы ни одной цивилизации.

– Неужели? Содружество требует права наказывать своих граждан за проступки, совершенные в любом месте.

– Верно. Но я подозреваю, что многие члены группы Уайлера, если не все, имеют другое гражданство. Кроме того, никакая полиция не попрется проводить расследование по нашему вызову за две сотни световых лет.

– Гермес не так уж далеко отсюда.

Карагацис окинула его пытливым взглядом. Эрик был здоровенным верзилой. Из-за бурого загара он выглядел старше своих лет (ему был двадцать один год по стандартному летоисчислению). У него было широкое лицо с римским носом, квадратным подбородком и карими глазами. Обычно оно выглядело миловидно-безобразным, но сейчас окаменело от возмущения. Подобно мужчинам своей родной планеты и землянам, он не носил бороды и зачесывал черные кудри на уши. На нем был простой рабочий комбинезон и сапоги, но на лямке красовался герб герцогского рода.

– А что может сделать Гермес? – с сомнением проговорила Карагацис. – И что он станет делать? Валия не имеет для вашего народа никакой ценности, уж это точно.

– «Звездные металлы» ведут с нами торговлю, – напомнил ей Эрик. – Не думаю, что начальство скажет Уайлеру спасибо, если он станет провоцировать надежного торгового партнера.

– Неужели очередные беспорядки на какой-то отсталой планете и впрямь кого-нибудь разозлят? Если бы вы были там, никогда не служили здесь и знали обо всем этом только понаслышке, разве вас волновали бы здешние дела? Хоть себе-то не врите.

Эрик вздохнул:

– Госпожа, я здесь. Я должен попытаться. Или нет?

– Ну… – Она наконец пришла к решению. – Что ж, очень хорошо, лорд Эрик, – осторожно произнесла Анна, обращаясь к нему так, словно тот диалект английского, на котором говорили на Гермесе, был и ее родным языком. – Можете отправиться туда и выяснить, способно ли ваше влияние как-то исправить положение. Только не задирайте их. Не делайте глупостей. И не давайте никаких обещаний туземцам. – Боль прорвалась сквозь броню ее сдержанности. – Мне и без того мучительно видеть их, когда они в растерянности приходят сюда. Они ведь думали, что люди – их друзья. Больно сознаваться в своем бессилии хоть что-то для них сделать.

Эрик опустил глаза и искоса взглянул на Чарли. Этот туземец отыскал Эрика тотчас после его возвращения. Познакомились они, когда гермесец вел изыскания в горах, из которых Чарли бежал и где теперь не мог появиться. Эрик в растерянности произнес:

– Я не старался внушать этому парню ложных надежд, госпожа.

Карагацис грустно улыбнулась ему:

– По крайней мере, мне вы их не внушили.

– Наверное, я скоро вернусь, – сказал Эрик. – Пожелайте мне удачи. До свидания.

Он быстро зашагал прочь в сопровождении Чарли.

Несколько человек окликнули их, пока они шагали мимо. Приветствия были невеселые. Вторжение прямо или косвенно расстроило планы всех и каждого. Но гораздо важнее, вероятно, было то обстоятельство, что рабочие любили обитателей Валии. И им было нелегко стоять и беспомощно смотреть, как грабят горцев.

«Беспомощно? – подумал Эрик. – Это мы еще посмотрим». Но в то же время где-то на задворках сознания зудела мысль о том, что грабеж продолжается уже не первую неделю. И если обуздать «Звездные металлы» в принципе возможно, неужели никто до сих пор ничего не предпринял бы?

Сам он и его товарищи были на другом континенте и занимались в основном изучением ритуальных танцев. На этой планете хореография повсеместно считалась сокровенной и очень сложной стороной жизни здешнего общества. Дабы свести к минимуму эффект своего присутствия, Эрик и его товарищи поставили машину подальше от селения. Риск, связанный с отсутствием радиосвязи, был, похоже, несущественным. Но, вернувшись, он узнал, что стряслась беда, которую он, вероятно, мог предотвратить…

За пределами базы стояли штук пять покосившихся навесов. Их пластик резко выделялся на фоне тусклой красно-бурой местной растительности. Карагацис рассказывала Эрику, как работники «Звездных металлов» преследовали немногих независимых старателей, добывавших золото. Их деятельность не причиняла вреда – слишком невелик был ее размах. Тем не менее их прогнали, как и местных жителей, которые посмели оказать сопротивление. Беженцы ждали следующего корабля с припасами, чтобы улететь на нем.

Эрик увидел несколько человек, праздно сидевших неподалеку с унылым видом. Один из них поднялся и пошел навстречу. Эрик уже встречал его прежде. Человека звали Леандро Мендоса.

– Привет, мастер Тамарин-Асмундсен, – сказал он, но не улыбнулся.

Гермесец думал о своем и на долю секунды растерялся. Кто? К представителям его сословия редко обращались по фамилии. Его называли «лордом Эриком», а близкие друзья – просто Эриком или Стрелком. Но тут он вспомнил, что Мендоса предпочитает земной английский, и выругал себя.

– Здравствуй, – сказал он и неохотно остановился.

– Уезжал, что ли? – спросил Мендоса. – Только что узнал, да?

– Да. Извини, я тороплюсь.

– К Шелдону Уайлеру? Думаешь, ты сможешь что-то сделать?

– Я это выясню.

– Только осторожнее, если хочешь выяснить все по-хорошему.

– Да, я слышал, его вооруженные громилы выставили вас с ваших копей. Где ваше оборудование?

– Распродано. Выбора не было. Мы вложили в него все, что имели, и еще не успели заработать денег на перевозку оборудования в другое место. У нас его выкупили по приемлемой цене, так что мы еще только наполовину ободраны.

Эрик поморщился:

– Разумно ли это? Разве это не ослабит ваши позиции при судебном разбирательстве? Вы же будете подавать в суд?

Мендоса издал трескучий смешок:

– В суд Содружества? Если «Звездные металлы» и не купили судью, то его купит другая компания. А у них все просто: услуга за услугу. Наше заявление выбросят, прежде чем мы успеем составить его по всей форме.

– Я имел в виду этический трибунал Торгово-технической Лиги.

– Ты шутишь? – Мендоса вздохнул раз-другой и добавил: – Ладно, если неймется, действуй. Ценю твои благие намерения.

Он понурил голову и отвернулся.

Эрик пошел дальше.

– Что сказал твой другой ты? – спросил Чарли – так звучал грубый перевод его певучей речи. Психологи по-прежнему бились над вопросом, какой смысл вкладывают жители гор в понятия «ты» и «я». А теперь всей горской культуре грозит уничтожение из-за развернувшихся там широкомасштабных разработок минералов.

Его собственный словарный запас был весьма скуден – итог занятий с индуктивным преподавателем.

– Он был одним из тех, кто забирал золото, прежде чем пришельцы выдворили их, – объяснил Эрик.

– Да, мы сами знаем их самих хорошо. Они щедро заплатили инструментом и одеждой за право выкопать несколько дыр. Пришельцы не платят ничего. Что есть много хуже, они разгоняют лесной скот.

– Человек, который говорил со мной, не надеялся, что я добьюсь успеха.

– А ты надеешься?

Эрик не ответил.

В гараже он выбрал машину и взмахом руки велел Чарли залезать. Антенна валианца дрогнула. Прежде ему ни разу не приходилось летать. Но когда аппарат бесшумно поднялся благодаря антиграву, Чарли посмотрел вниз сквозь пузырь кабины и сказал:

– Я могу указывать дорогу. Правь вон туда, – он показал на северо-восток.

«Человек, получивший сходное воспитание, не смог бы с первого раза так быстро сориентироваться в воздухе», – подумал Эрик. Он прибыл сюда около года назад, настроив себя на дружелюбно-покровительственный лад по отношению к существам, самая передовая культура которых достигла уровня каменного века. Постепенно Эрик дорос до восхищения ими. В технологическом отношении они не могли дать расам, освоившим межзвездные путешествия, никаких полезных знаний, но тем не менее он задавался вопросом, какой вклад в конечном итоге их искусство и философия внесут в общее дело.

Если, конечно, их общества вообще сохранятся. Устои существования зачастую бывают очень уязвимы. Вот вам пример. Горцы кормились в основном мясом травоядных животных, не диких, но и не домашних; к ним не было вполне применимо любое из этих определений. Заполонив лучшие земли ищущими, рыщущими, копающими, ревущими машинами, экспедиция «Звездных металлов» прогнала стада, чем поставила себя на одну доску с саранчой древней Земли.

«Клянусь тремя слепыми Парками, – вдруг подумал Эрик, – ну почему именно золото стало важным промышленным сырьем?»

На это взрослый человек в нем сухо ответил: «Потому что оно – проводник, потому что оно – ковкий металл, потому что оно относительно инертно». Но мальчик продолжал спор: «А почему эти чужаки со своей корпорацией приехали грабить именно этот мир, когда есть тысячи необитаемых планет?» – «А потому, – ответил взрослый, – что один планетолог нашел богатое месторождение и об этом стало известно корпорации. Геологические изыскания уже были проведены, а к тому же на Валии не нужна дорогая и замедляющая работы аппаратура жизнеобеспечения».

«Но почему эти залежи оказались именно там, а не в другом месте?»

На этот вопрос ответа не было.

Машина стремительно летела над прибрежной равниной. Суша постепенно поднималась, превращаясь в лесистый горный склон. Вдруг в поле зрения попала безобразная полоса голого грунта возле какого-то озера. Чарли указал на нее, и Эрик пошел на снижение.

На земле, когда Эрик вылез из машины, к нему торопливо приблизились два охранника, человек и уроженец Мерсея.

– Что вы здесь делаете? – прошипел человек. – Здесь запретная зона.

– Кто дал вам права на владение этой землей? – сердито спросил Эрик.

– Не твое дело. Мы их имеем и пользуемся ими. Убирайся.

– Я хочу видеть Шелдона Уайлера.

– Хватит с него придурков вроде тебя, – рука охранника легла на кобуру бластера, висевшего на поясе. – Добром уберешься или погнать тебя взашей?

– Не думаю, что он одобрит ваше нападение на наследника гермесского трона, – сказал Эрик.

Наемникам не удалось скрыть волнения. До Великого Герцогства было не так уж много световых лет, и оно имело свой маленький военный флот.

– Ну ладно, пошли, – проговорил человек после долгих раздумий.

Пересекая пыльную площадку, Эрик видел всего нескольких рабочих. Почти все отправились валить лес. «Звездные металлы» не довольствовались разработкой жил и добычей золота из горных речек. Они брали золотоносный кварц, взрывая склоны гор, пропускали его через передвижной обогатитель и оставляли после себя ядовитый шлак. Компания пускала целые реки воды в гидросепараторы, не думая о том, сколько при этом погибнет плавучей живности.

В сборном бараке разместился по-монашески скромный кабинет. Уайлер восседал за письменным столом. Он был грузным мужчиной с грубыми чертами лица и усами, как у моржа. Поначалу он держался на удивление мягко. Отослав охранников, Уайлер гостеприимно сказал:

– Присаживайтесь. Вы курите? Эти сигары – из земного табака.

Эрик покачал головой и опустился на стул.

– Так, значит, когда-нибудь вы станете Великим Герцогом? – продолжал Уайлер. – Я полагал, что это выборный пост.

– Да, но обычно избирают старшего сына.

– Как же тогда вас угораздило угодить сюда в качестве ученого?

– Я готовлюсь. Великому Герцогу приходится иметь дело не только с человеческими существами. Кроме того, ксенологический опыт…. – голос Эрика внезапно оборвался. «Проклятье! Этот хитрый гад уже вынудил меня оправдываться», – подумал он.

– Значит, вы не уполномочены говорить от лица вашей планеты?

– Нет, но… нет… Я пишу домой. А со временем вернусь туда.

Уайлер кивнул:

– Разумеется, мы хотели заручиться вашим добрым мнением о нас. Не желаете ли выслушать нашу точку зрения в этом споре?

Эрик подался вперед, уперевшись кулаками в колени.

– Госпожа Карагацис уже сообщила мне то, что… вы сказали ей. Я знаю, как вы получили ваши «права на изыскания и добычу». Как мне известно, вы утверждаете, что недвижимость не подпадает под местные юридические установления и, таким образом, вы не нарушаете ничьих прав. Кроме того, вы утверждаете, что через год-другой работы будут завершены и тогда вы соберете манатки и отправитесь восвояси. Да. Вам нет нужды повторять все это.

– Тогда, возможно, вам нет нужды повторять слова вашего начальника.

– Но разве вас оставляет равнодушным то, что вы творите?

Уайлер передернул плечами:

– Всякий раз, когда корабль садится на новую планету, это ведет к определенным последствиям. Насколько мы знаем, никто не возражал против вольного старательства, хотя у этих ребят не было никаких договоров и законных оснований на работы. Я был готов договориться о возмещении для попрыгунчиков… туземцев то бишь. Но тут мне понадобится помощь ваших знатоков. Однако я столкнулся с этим чертовым тупым сопротивлением.

– Да, поскольку уничтожение страны ничем не возместишь. Черт, да к чему этот разговор? – вспылил Эрик. – Вам все время было плевать на них. Вы с самого начала вели себя, как шайка мародеров.

– Это решит суд, не правда ли? Вряд ли они попытаются вчинить иск, коль скоро не могут предъявить свидетельств серьезного ущерба. – Уайлер водрузил локти на стол и соединил подушечки пальцев. – Откровенно говоря, вы меня разочаровали. Я-то надеялся, что вы не станете мусолить эту набившую оскомину тему. Я тоже могу заявить, что делаю благое дело, знаете ли. Промышленности нужно золото. А вы готовы противопоставить благополучие нескольких сотен этих чертовых дикарей потребностям миллиардов цивилизованных существ.

– Я… я… Очень хорошо. – Эрик вскинул голову. – Давайте начистоту. Вы нажили себq врага в моем лице, а я пользуюсь влиянием на Гермесе. Вы желаете, чтобы положение дел оставалось таким, как сейчас, или нет?

– Естественно, «Звездные металлы» хотели бы иметь друзей, с вашего позволения. А что касается ваших угроз… Признаюсь, я не знаток вашего народа, но, насколько помню, у вас есть свое собственное обездоленное сословие. Захочет ли оно проникаться чаяниями горстки паршивых чужаков, да еще когда все операции здесь будут благополучно завершены? Сомневаюсь. Думается, у вашей матушки больше здравого смысла.

В конце концов Эрик несолоно хлебавши вернулся к своей летающей машине. Он впервые в жизни потерпел такое разгромное поражение. Но, как и предупреждала Карагацис, ему стало еще больнее, когда пришлось рассказать о своем провале Чарли.

Минус 5 лет

Спутник Бабура, который люди окрестили Айша, был размером с Луну. Сидя на обзорной площадке одного из куполов колонии, Бенони Стрэнг разглядывал тускло освещенный каменный грунт, пепельно-серый и испещренный воронками. Звезды ровно сияли в черном небе. Атмосферы тут не было. Планета висела в вышине почти полным диском – громадный янтарный герб, украшенный лентами облаков, белизну которых смягчали оттенки охры и киновари. Над ближним горизонтом высилась похожая на скелет испытательная мачта для космических кораблей, напоминавшая осадную башню, возведенную для защиты от происков Вселенной.

Внутри куполов было более-менее тепло, земная гравитация и в общем пригодный для дыхания воздух. Стрэнг стоял на бархатистой траве среди цветочных кустов. В парке у него за спиной были площадка для игр в мяч, бассейн, фонтаны, столы, за которыми можно было вкусить лакомств и отведать отборных вин. По всей базе были сосредоточены разнообразные увеселения, от лавки, торгующей изделиями народных промыслов, и любительского театра до самых порочных заведений, не менее изощренных, чем на любой известной планете. Здешнему народу требовалось не только отдохновение от изнурительной работы. Людей надо было вознаграждать за то, что они проводят изрядную часть личной жизни на Айше, Бабуре и в окружающем их космическом пространстве, за отсутствие отпусков, запрет на прием гостей и цензуру отправляемых ими писем. Те, кто не мог больше этого выносить, несмотря на высокую зарплату, поступающую на их счета дома, перед отъездом подвергались принудительной очистке памяти. Этот пункт был одним из условий договора, и полиция колонии строго следила за его исполнением.

Стрэнг вспомнил ранние годы станции, тяжкий труд, опасности и лишения тех дней, когда люди выскребли себе первые опоры для ног в этой пустыне. Он едва ли не жалел их. Сам Стрэнг тогда был еще совсем молодым.

«Хотя, в общем, никогда особенно не резвился, как положено молодняку, – подумал он. – Слишком много было работы».

– О чем задумался? – спросила Эмма Рейнхардт.

Он повернул голову и взглянул на нее. Это была миловидная женщина из Германии, помощник инженера, которая вполне могла стать его следующей любовницей: последнее время они довольно много общались друг с другом.

– Да просто подумал, сколько всего мы успели тут натворить, – ответил он. – И сколько еще надо будет сделать.

– Неужели ты никогда не размышляешь о вещах, не связанных с твоим… с твоим делом? – спросила Эмма.

– Работа всегда требовала от меня полной отдачи, – признался Стрэнг.

Эмма тоже пытливо оглядела его. Среднего роста, худощавый, с изящными движениями; лицо прямоугольное; волосы и усы гладкие, каштановые; глаза серо-голубые. Сейчас, в нерабочее время, он был облачен в изысканно сшитый свободный костюм.

– Иногда я спрашиваю себя, что будет с тобой после завершения этого проекта, – пробормотала она.

– Это случится еще не скоро, – ответил Стрэнг. – По моим нынешним оценкам, пройдет шесть стандартных лет, прежде чем мы сможем сделать первый важный ход.

– Если не будет никаких неожиданностей.

– Да. То, что не предусмотрено, практически неизбежно. Что ж, надеюсь, построенное нами окажется достаточно прочным, чтобы приспособиться к любым изменившимся условиям и не утратить способности к действию.

– Ты не так меня понял, – сказала Эмма. – Разумеется, тебе еще долго предстоит всем заправлять, но в конце концов ты перестанешь быть руководителем. Или, во всяком случае, тут разведется много других начальников. Что тогда?

– Тогда, а точнее немного раньше, я отправлюсь домой.

– На Гермес?

Он кивнул:

– Да. В каком-то смысле я считаю здешнее предприятие средством достижения этой цели. Я говорил тебе, какие страдания мне пришлось пережить там.

– Если честно, я не считаю все это чем-то ужасным, – ответила Эмма. – Ты принадлежал к траверам, не имел права голоса, вся пригодная для обработки земля принадлежала аристократам, и… Что ж, это и впрямь могло повергнуть в уныние честолюбивого мальчика. Но ты покинул планету и сделал карьеру. И никто не пытался тебе помешать.

– А как же те, кого я оставил?

– Да, как же? Им что, и впрямь житья нет?

– Они – мелкие сошки. Неважно, насколько легкой кажется их жизнь со стороны. Они – из низов общества. Их слово в политических вопросах ничего не значит. Клану плевать на прогресс, он не заинтересован в развитии; он только и делает, что цепляется за свои помещичьи привилегии. Поверь мне, всю тамошнюю гнилую систему надо было разгромить еще лет сто назад. Нет, следовало придушить ее в зародыше… – Стрэнг взял себя в руки. – Впрочем, где тебе понять? Ты ведь этого не пережила.

Эмма Рейнхардт слегка вздрогнула. На миг она увидела, что он – одержимый.

Минус 1 год

Этот мир искали несколько экипажей, и когда Леонардо Ригасси, командир земного звездолета, нашел его, то с удивлением обнаружил, что здесь уже были люди. Они называли эту планету Обитель Мрака.

А потом – то ли по воле Всевышнего, то ли по иронии судьбы или по чистой случайности – настал тот самый год.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю