Текст книги "Исчезнувшая армия царя Камбиса"

Автор книги: Пол Сассман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 22
КАИР

Дорога от Луксора до Каира заняла десять часов. Поезд был набит битком; все десять часов Халифа просидел в углу вагона, зажатый между женщиной, которая держала на коленях корзину с голубями, и надрывно кашлявшим стариком. Несмотря на чудовищную тесноту, почти до самого Каира инспектор спокойно спал, подсунув под голову свернутый пиджак и положив ноги на чей-то мешок с финиками. Когда внезапный толчок поезда разбудил его, Юсуф с удивлением обнаружил, что чувствует себя посвежевшим и бодрым. Прочитав утреннюю молитву, он выкурил сигарету и поделился с соседом-стариком своим завтраком: в портфель мужа Зенаб положила хлеб и изрядный кусок овечьего сыра.

К пригородам Каира поезд подкатил около шести утра. Мохаммед Тауба, следователь, который вел дело Икбара, ждал инспектора в девять. Вместо того чтобы трястись на разболтанных стыках рельсов до самого вокзала, Юсуф вышел из вагона в Гизе и в маршрутном такси отправился в деревушку Назлат аль-Саммам.

За семь лет, прошедших после его отъезда в большой город, второй раз Халифа решился посетить родные места. Ребенком ему казалось: вся жизнь пройдет в деревне. Но гибель брата и последовавшая через несколько месяцев смерть матери до неузнаваемости изменили окружавший юношу мир. Каждая улица, каждое дерево напоминали о безвозвратной потере. В душе разлилась абсолютная, мешавшая дышать пустота. Вот почему Юсуф согласился с назначением в Луксор. Единственный раз он приезжал в Назлат аль-Саммам только для участия в похоронах.

У оживленного перекрестка инспектор выбрался из пикапа, бросил взгляд на едва видневшуюся в туманной дымке вершину пирамиды Хеопса и, испытывая непонятное волнение, зашагал в деревню.

Годы сильно изменили ее облик. Когда-то Назлат аль-Саммам была захолустным поселком: несколько десятков невзрачных домишек, разбросанных у подножия плато под бдительным взором молчаливого Сфинкса.

Деревушка не выдержала натиска индустрии туризма и агрессивно расширявшихся городских кварталов. По улицам бесконечными рядами потянулись сувенирные лавки, жилища из необожженного кирпича уступили место безликим бетонным уродцам. Юсуф в изумлении оглядывался по сторонам, зная только одно: не приехать сюда он не мог. Там, где когда-то стоял его дом, теперь высился современный четырехэтажный отель. Давным-давно здесь был дворик со стойлами, где он помогал брату чистить верблюдов. Время от времени среди прохожих мелькали знакомые лица, Халифа слышал слова приветствия. В них не ощущалось теплоты, одна только вежливость, от которой веяло холодком. Ничего удивительного, подумал Юсуф, люди помнят еще, что случилось с Али.

Около часа инспектор бродил по улицам, ощущая, как нарастает в душе тоска, размышляя, не совершил ли он ошибку, приехав. Наконец, бросив в конце улицы взгляд на часы, Халифа двинулся в сторону плато. Солнце уже поднялось, сквозь рассеивавшийся туман все отчетливее проступали грани пирамид. На несколько мгновений Юсуф задержался, чтобы еще раз запечатлеть в памяти грандиозную картину, а потом решительно свернул к огороженному невысокой стеной кладбищу. Расположено оно было на пологом склоне неподалеку от массивного основания Сфинкса.

В нижней, более или менее ровной части кладбища на ухоженные могилы падала тень сосен и эвкалиптов. Выше по склону, где зелень уже отсутствовала, надгробия выглядели скромнее, напоминая задворки богатого, процветающего города.

Именно сюда взбирался сейчас Халифа, лавируя между плоскими прямоугольными холмиками. У двух плит из серого потрескавшегося бетона он остановился. На могилах родителей не было никаких украшений, если не считать вцементированного в изголовье каждой обломка скалы да пары написанных выцветшей от времени краской строк из Корана.

Опустившись на колени, Юсуф прошептал слова молитвы и поцеловал надгробия, сначала матери, затем отца, после чего выпрямился и, медленно переставляя ноги, пошел вверх, к разрушенной стене.

Здесь на земле виднелись кучки овечьих окатышков и много мусора. В углу кладбища была лишь одна могила, как бы вытесненная сюда, на загаженный клочок, другими. Невзрачная надгробная плита, еще более убогая, чем у родителей, без надписи. Халифа вспомнил, как молил он кладбищенского смотрителя дать разрешение на рытье здесь могилы, как копал своими руками неподатливую землю – ночью, чтобы никто из сельчан этого не видел, как рыдал, копая. Аллах свидетель, сколько слез он тогда пролил.

Юсуф встал на колени и прижался щекой к прохладной, усыпанной мелкими бетонными крошками поверхности.

– Ох, Али, – шептали его губы. – Брат мой, жизнь моя! Почему? Скажи, почему?

* * *

Мохаммед Абд эль-Тауба, детектив, который вел следствие по делу об убийстве Икбара, походил на настоящую мумию: сухая, напоминавшая старый пергамент кожа, ввалившиеся щеки, тонкие, поджатые в полугримасе серые губы.

Рабочее место детектива находилось в мрачном здании на Шарийа Бур-сайд. Прокуренный кабинет, где стоял его стол, Тауба делил с четырьмя другими офицерами. Переступив в начале десятого порог, инспектор Халифа приветствовал коллегу. После обязательной чашки чая начался деловой разговор.

– Значит, тебя интересует старина Икбар. – Тауба ткнул окурок в переполненную пепельницу и тут же закурил новую сигарету.

– Думаю, его убийство может быть связано с тем, что мы расследуем в Луксоре.

Тауба энергично выдохнул из ноздрей две струйки дыма.

– Поганое, должен сказать, дело. В Каире, конечно, хватает убийц, но о таком еще никто не слышал. Складывается впечатление, что над стариком потрудился мясник. – Следователь выдвинул ящик, извлек из него папку, бросил на стол. – Отчет патологоанатома. Многочисленные глубокие порезы на лице, руках и груди. Плюс следы ожогов.

– От сигары?

Тауба утвердительно кивнул.

– А порезы? Чем наносили порезы?

– Это может показаться странным, но прозектор не уверен. Металлический инструмент, однако слишком громоздкий для ножа. Он считает, нечто вроде мастерка.

– Мастерка?

– Ну да, которым работают каменщики. Им кладут и разравнивают цементный раствор. Пролистай отчет.

Халифа раскрыл папку и углубился в бумаги. Фотоснимки распростертого на полу обнаженного трупа, напоминавшего огромную рыбину со вспоротым животом, вызвали у него отвращение. Заключение патологоанатома почти слово в слово повторяло выводы Анвара по делу Абу Найара.

«Точно определить инструмент, нанесший жертве упомянутые выше ранения, не представляется возможным», – читал Юсуф казенные строки документа. «Характер порезов не соответствует параметрам ножевых ран. Судя по их форме и углу, под которым были рассечены кожные покровы, преступник воспользовался неким подобием строительного мастерка или лопатки археолога. Но утверждать это однозначно эксперт не в состоянии».

На слове «археолога» взгляд Юсуфа задержался. Инспектор поднял голову.

– Кто обнаружил труп?

– Хозяин соседней лавки. Удивился, почему Икбар не начинает торговлю. Подошел к двери, толкнул – она оказалась незаперта – и ступил внутрь. Дальше все как на снимке.

– Когда это произошло?

– В субботу утром. Одному Аллаху известно, почему об убийстве так быстро пронюхали газетчики. По-моему, половину всех преступлений в Каире они совершают сами, чтобы было о чем писать.

Халифа улыбнулся.

– Икбар занимался нелегальным бизнесом?

– Наверное. Все они приторговывают налево. Конкретных материалов на него у нас нет, однако это ни о чем не говорит. Наших ресурсов едва хватает, чтобы как-то бороться с акулами. На мелочи приходится закрывать глаза, в противном случае государству придется строить все новые и новые тюрьмы.

Юсуф просмотрел папку до конца и вернулся к «археологу».

– Ты не слышал, не появилось ли на рынке антиквариата что-нибудь необычное?

– Необычное?

– Ну, нечто ценное, за что можно убить?

Тауба пожал плечами.

– Вроде нет. Был один грек, он контрабандой вывозил подлинники под видом копий, но с той норы прошло уже месяца два. А за последнее время? Нет, ничего не приходит в голову. Или ты имеешь в виду случай в Саккре?

– В Саккре?

– Да, вчера вечером. Молодая супружеская пара из Англии ввязалась в перестрелку и скрылась с места в угнанном такси. Девчонка наверняка подцепила что-то интересное в одном из павильонов, где работают археологи.

Следователь обернулся к сидевшему за его плечом коллеге, тучному мужчине с огромными пятнами пота у подмышек.

– Эй, Хелми, у тебя же в Гизе приятель! Что там говорят о Саккре?

– Говорят очень мало. – Голос прозвучал сдавленно, так как в этот момент рот Хелми был забит куском пирожного. – Никто в точности ничего не знает. Известно только, что девица прихватила с собой какую-то коробку.

– Ее личность установили? – быстро спросил Халифа. Хелми неторопливо облизал языком губы.

– Дочка британского археолога. Ее узнал один из сотрудников тефтиша.Фамилия звучит как Маллрей.

Маллрей, повторил про себя Юсуф. Неужели тот самый?

– А отец – Майкл Маллрей?

– Он. Умер пару дней назад от сердечного приступа. Тело обнаружила дочь.

Вместе с записной книжкой инспектор достал из кармана и ручку.

– Так, давайте-ка по порядку. Два дня назад дочь обнаружила мертвое тело отца, а вчера она вновь объявилась в павильоне археологов, чтобы забрать какую-то вещь…

– Водитель такси считает, что парень с девушкой нашли ее в одном из захоронений, – уточнил Хелми. – Они направились к стенке из песчаника и вытащили откуда-то нечто вроде картонной коробки для пиццы…

– В ней наверняка было съестное, Хелми! – крикнул сидевший у окна совсем молоденький офицер.

– Поцелуй меня в задницу, Азиз! – огрызнулся толстяк. – … Вытащили ее, и тут по ним кто-то открыл стрельбу. Жители расположенного рядом поселка уверяют, будто стрелять начал тип, который приехал вместе с девицей. Говорю вам, никто толком не знает, что там произошло.

– Личность типа не выяснили?

Хелми покачал головой.

– Могу я поговорить с твоим приятелем в Гизе? – после секундной заминки поинтересовался Халифа.

– Конечно, но он скажет тебе то же, что и я. А потом, минувшей ночью полиция передала дело в «Аль-Мухабарат».

– Секретной службе? – удивился Юсуф.

– Похоже, расследование будет негласным. Власти не хотят подрывать престиж страны, распугивать туристов и все такое прочее… В теленовостях об инциденте даже не обмолвились.

Халифа черкнул что-то в записной книжке.

– С кем бы еще я мог пообщаться на эту тему?

Хелми ладонью смахнул со стола крошки пирожного.

– Девицу видели в компании сотрудника британского посольства, Отса или Ортса, не помню. Помощник атташе. Больше я ничего не знаю.

Юсуф записал имя и сунул блокнот в карман.

– Думаешь, стрельба в Саккре как-то связана с нашими убийствами? – спросил Тауба.

– Понятия не имею. Явных ниточек пока не прослеживается. Но у меня такое ощущение… – Не закончив фразы, Халифа тряхнул папкой. – Разрешишь сделать копию?

– Естественно.

– И еще я хотел бы побывать в лавке старика. – Нет проблем.

Тауба покопался в ящике, вытащил из него желтый конверт. – Здесь адрес и ключи. Это на Хан аль-Халили [11]11
  Хан аль-Халили – огромный базар в Каире, где продается все: от кальянов до украшений из золота.


[Закрыть]. Наши эксперты там уже поработали.

Он перебросил конверт инспектору, и тот поднялся. – Через пару часов я вернусь.

– Можешь не спешить, мне все равно сидеть здесь до позднего вечера. Уже вошло в привычку.

Они пожали друг другу руки. Юсуф направился к двери, но у самого порога его остановил голос следователя:

– Постой-ка, забыл спросить. Скажи, Халифа, твои родители… они, часом, не из Назлат аль-Саммама?

В кабинете повисла короткая пауза.

– Из Порт-Саида, – ответил Юсуф и вышел в коридор.

ЛУКСОР

Больше всего Дрейвик сожалел о том, что оставил девчонку в живых. Получив все, что было нужно, от ее молодого тела, он должен был перерезать ей горло и бросить труп в какую-нибудь канаву. Но этого не произошло. Идиотское великодушие! Девчонка, естественно, прибежала в полицию. Карьере был положен конец.

Да, хороший адвокат, которого он нанял, убедил присяжных, что все произошло по взаимному согласию, однако полностью очиститься от грязи так и не удалось. Мирок, где вращаются египтологи, узок, поэтому коллеги очень скоро узнали: Каспер Дрейвик изнасиловал свою практикантку, и это сошло ему с рук! У него отобрали кафедру, перестали отправлять в экспедиции, издатели рассыпали наборы уже готовых статей. Тридцатилетний ученый оказался в пустоте. Черт возьми, ну почему он не убил мерзкую тварь? Нет, больше такая ошибка не повторится. Никогда.

Отгоняя ненужные воспоминания, Дрейвик тряхнул головой и знаком потребовал у стоявшего за стойкой хозяина еще кофе. За соседним столиком молодые супруги из Скандинавии, оба высокие и светловолосые, склонились над путеводителем. Задержав взгляд на соблазнительно округлых коленях девушки, Дрейвик подумал о том, с каким наслаждением он вошел бы в восхитительную попку и трахал бы ее, трахал и трахал, а белокурая бестия кричала бы от экстаза. С большим трудом немец отогнал от себя сладостную картину и вернулся в мыслях к предстоявшему делу.

Почти всю предыдущую ночь они разбирали находки: погребальные стелы, базальтовые изваяния Анубиса [12]12
  Анубис – древнеегипетский бог. Изображался в виде шакала или мужчины с шакальей головой. Покровитель захоронений и процесса мумифицирования умерших.


[Закрыть], алебастровые канопы. Нетронутым остался лишь гроб, ярко раскрашенный, с множественными вкраплениями иероглифов. Что ж, сегодня вынесут и его. Все остальное, упакованное в неприметные ящики, уже вывезено на юг, в Судан, откуда товар будет переправлен на черные рынки Европы и Дальнего Востока.

Добыча была знатной, более богатой он, пожалуй, и не видел. Поздний период, двадцать седьмая династия, около сотни предметов. Не каждый, безусловно, вышел из-под руки мастера, зато все в превосходном состоянии. На рынке за них можно выручить несколько сотен тысяч. А десять процентов от общей суммы – хороший куш. Хотя по сравнению с главным призом это, конечно, гроши. По сравнению с главным призом, гроши всё, что до этого момента Дрейвик поставил коллекционерам. О такой находке не приходилось даже мечтать. С нею разрешались все его проблемы.

Только бы разыскать недостающую часть, важнее задачи не существует. Его будущее держат сейчас в своих руках Лакаж и дочка этого Маллрея. Где они прячутся? Что намерены делать? Что именно им известно?

Поначалу Дрейвика мучила мысль: они отнесут бесценный фрагмент властям. Но до сих пор самого страшного не случилось. Это и настораживало, и вселяло надежду. Настораживало, поскольку парочка вполне могла опередить их, вселяло надежду – потому что оставался еще шанс.

Однако больше пугало все-таки первое. Как верно заметил Саиф аль-Тхар, у них почти не оставалось времени. Сколько можно ждать? Чем дольше фрагмент находится в чужих руках, тем меньше вероятность вырвать у противника победу. Главный приз обойдет его стороной, и все мечты обратятся в прах…

– Что ты делаешь? – негромко спросил себя Дрейвик. – Чем, к дьяволу, ты занят?

Сбоку послышалось недовольное перешептывание. Повернув голову, Дрейвик увидел направленные на него пристальные взгляды молодых скандинавов.

– Ну? – угрожающе прорычал он. – Чего уставились?

Парочка мгновенно поднялась и, оставив на столе какую-то мелочь, торопливо вышла из кафе.

Официант поставил перед Дрейвиком чашку, но немец продолжал сидеть неподвижно, не сводя глаз с Фиванских холмов, гряда которых казалась темно-коричневой на фоне поблекшего от жары неба.

Он не мог понять одного: каким образом Лакаж и девица, если они действительно решили сами получить награду, могут опередить его, располагая всего лишь фрагментом? Правда, парня считают весьма знающим египтологом. Неужели он в состоянии разгадать головоломку с помощью единственного куска текста? Дрейвик сильно сомневался в этом. Нет, им потребуется дополнительный материал, а чтобы получить его, они будут вынуждены прибыть сюда, в Луксор. Вот почему грамотнее всего ждать здесь, не в Каире. Они наверняка объявятся, другого выхода у них нет. Главное – время. Время, которого нет уже у него, Дрейвика!

Залпом выпив остывший кофе, немец извлек из кармана длинную и толстую сигару, размял ее, наслаждаясь мягким похрустыванием табачных листьев, и закурил. Густой, чуть горьковатый аромат дыма принес желанное успокоение. Дрейвик откинулся на спинку пластикового кресла, расслабленно вытянул ноги. Перед глазами возникла фигурка дочери профессора Маллрея: изящные крутые бедра, высокая грудь, аппетитные ягодицы. С такими можно бы поработать. С такими он обязательно поработает. Предвкушаемое удовольствие отозвалось в теле Дрейвика сладкой истомой. Да, после него милая дама уже никому не достанется. Никому.

Опустив взгляд на вспухший под брюками бугор, немец расхохотался.

ГЛАВА 23
КАИР

Лавка Икбара находилась на узенькой улочке чуть в стороне от Шарийа аль-Муиз – бурлившей жизнью торговой артерии исламского квартала. Юсуфу потребовалось немало времени, чтобы разыскать позади бесчисленных, заваленных фруктами и кусками мяса прилавков проржавевшую металлическую решетку, за которой темнела дверь. Когда инспектор, справившись с решеткой, толкнул створку, над его головой тонко прозвенели колокольчики.

Сквозь царивший внутри полумрак можно было разглядеть заваленные безделушками стеллажи, бронзовые светильники, стоявшие в углах глиняные вазы и прочую, не поддающуюся определению рухлядь. Со стен на Халифу смотрели деревянные маски, на ветке под потолком сидело чучело птицы. Воздух в лавке был пропитан запахом кожи, старого железа и, как почудилось Юсуфу, смерти.

Свыкаясь с темнотой, он смежил веки и двинулся к прилавку, возле которого на полу кто-то мелом начертил фигуру лежавшего в нелепой позе человека. Рядом с белыми линиями темнели пятна. Кровь Икбара, решил Халифа. По центру трех небольших меловых кружков лежали кучки серого сигарного пепла. К одной из них инспектор, склонившись, прикоснулся кончиком пальца.

Обнаружить здесь что-нибудь особенное Юсуф не рассчитывал. Если, как он предполагал, Икбар и скупал у Найара древние поделки, то товар либо уже продан, либо убийцы нашли искомое и унесли его. Если же, по невероятному стечению обстоятельств, что-либо значимое тут все же осталось, отыскать его вряд ли удастся. Каирские антиквары славятся умением прятать свои сокровища. Однако посмотреть лишний раз, решил Халифа, не повредит.

Он выдвинул пару ящиков, покопался в их содержимом; проверил, не скрыт ли в стене позади зеркала сейф, заглянул в высокие плетеные кувшины. Пройдя в заднюю, без окон, комнату, прикрыл за собой дверь и включил свет.

В небольшом помещении было тесно от старых громоздких шкафов, в углу поблескивала черной и золотой краской деревянная статуя, дешевая копия тех стражей, что охраняли покой усыпальницы Тутанхамона. Юсуф сделал шаг и заглянул в ее грубовато намалеванные глаза.

– Уу-у!

На полках шкафов лежали стопы пожелтевших газет. Порывшись в них без результата минут десять, инспектор вернулся в лавку.

– Это все равно, что искать иголку в стоге сена, – негромко сказал он, глядя на заваленные хламом стеллажи. – Я даже не знаю, естьли она там.

Чтобы совесть его была чистой, Халифа около часа порылся в углах, а потом сдался. Нет, здесь, в этом невообразимом хаосе, ему ничего не найти, даже если просеять содержимое лавки сквозь тонкое сито. Бросив последний взгляд на прилавок, Юсуф выключил в задней комнате свет, достал из кармана ключи и направился к двери.

За крохотным стеклянным окошком виднелось чье-то лицо.

Вернее, не лицо, а личико, чумазое, с пуговкой прижатого к стеклу носа. Халифа потянул на себя дверь. На пороге стояла одетая в рваное платьице девчушка лет пяти-шести, ее глаза были устремлены в темный провал за спиной инспектора. Юсуф опустился на корточки.

– Привет, – ласково произнес он.

Девочка его не замечала, казалось, ее магнитом тянул к себе царивший в лавке мрак. Детектив осторожно взял малышку за руку.

– Привет, меня зовут Юсуф. А тебя?

Взгляд маленькой посетительницы безразлично скользнул по его лицу и вновь упал в темноту. Высвободив руку, девочка указала внутрь лавки.

– Там живет крокодил.

Халифа оглянулся. У стены за его спиной стоял древний деревянный сундук с массивным замком.

– Правда? – Юсуф улыбнулся: ребенком он свято верил, что под постелью родителей обитает страшный дракон. – А откуда ты это знаешь?

– Он зеленый, – не обратив внимания на вопрос, продолжала девочка. – По ночам он выходит и пожирает людей.

Руки и ноги малышки были болезненно худенькими. Дитя улицы, подумал Юсуф. Наверное, нищие родители послали выпрашивать подаяние, ведь нужно же чем-то кормиться. Ладонью инспектор убрал падавшую на глаза девочки челку. В голове мелькнуло: ничего удивительного, что многие поддерживают действия фундаменталистов. Методы их, может быть, и дикие, но они хотя бы пытаются сделать что-то для простого народа. Во всяком случае, в отличие от правительства. Халифа выпрямился.

– Ты любишь сладости?

Впервые в детских глазах мелькнул интерес.

– Да, – прошептала она.

– Не уходи, я сейчас вернусь.

Юсуф направился к ближайшему прилавку, за которым сидела скучающая торговка, и через минуту вернулся с двумя верблюжьими фигурками из жженого сахара. Девчушка уже переступила порог лавки. Халифа протянул ей янтарно-коричневого верблюжонка, и она сразу же сунула леденец в рот.

– А знаешь, кто сидит внутри той лампы? – Тоненькая ручонка указала на большой бронзовый светильник.

– Нет, не знаю.

– Джинн. Его зовут Аль-Гуль. Он старый, ему уже десять тысяч лет, и он умеет превращаться в кого угодно. Когда пришли те люди, я просила его помочь Икбару, но он не захотел.

Слова девочки прозвучали так наивно, что инспектор не сразу оценил их истинное значение. Положив ладонь на ее плечо, Юсуф мягко развернул малышку лицом к себе.

– Значит, ты была здесь и видела, как они обидели старика Икбара?

Девочка продолжала сосредоточенно сосать конфету. Халифа терпеливо ждал.

– Ты сказал, тебя зовут… – поднимая головку, едва слышно выговорила она.

– Юсуф. А тебя?

– Майа.

– Красивое имя.

Малышка принялась внимательно рассматривать второго верблюжонка.

– Можно я съем его потом?

– Ну конечно.

Она прошла за прилавок, вытащила откуда-то обрывок бумаги, завернула лакомство и сунула крошечный сверток в карман платьица.

– Давай я тебе кое-что покажу.

– Давай.

– Только закрой глаза.

Халифа повиновался. Босые ножки легонько прошлепали из-за прилавка в угол.

– Открывай!

Юсуф раскрыл глаза: в лавке никого не было. Выждав с минуту, он медленно двинулся в направлении, откуда только что прозвучал ее голосок. За старым плетеным кувшином в углу виднелась детская головка.

– Хорошенькое же ты нашла местечко!

Чумазое личико просияло в довольной улыбке, но не надолго. Уголки маленького рта вдруг опустились вниз, по щекам, оставляя светлые дорожки, поползли слезы, и через мгновение хрупкое тельце уже сотрясалось в рыданиях. Халифа подхватил девочку на руки.

– Ну, будет тебе, будет, – ласково прошептал он, проводя ладонью по давно не знавшим мыла, спутанным волосам. – Все хорошо, Майа. У нас с тобой все очень хорошо.

Через несколько мгновений поток слез начал ослабевать, девочка задышала ровнее.

– Когда они вошли сюда, ты спряталась за кувшинами, так?

Майа кивнула.

– Помнишь, на кого они были похожи?

– Сюда приходили три человека, – после некоторого молчания прошептала она инспектору в ухо. – У одного в голове я увидела дырку.

Чуть отстранившись, девочка пальчиком провела по лбу Юсуфа вертикальную черту.

– Вот здесь. А у другого, такого огромного и белого, было забавное лицо.

– Забавное?

– Ну, то есть… Оно было фиолетовое. – Майа приложила ладошку к левой щеке Халифы. – Тут фиолетовое, а все остальное – белое. Еще он держал в руке какой-то непонятный нож, и этим ножом он ударил дедушку Икбара. А двое других схватили дедушку и не отпускали. Я стала тихонько звать на помощь Аль-Гуля, но он не пришел.

Речь девочки превратилась в скороговорку. Захлебываясь словами, она поведала Юсуфу, как трое незнакомцев задавали Икбару вопросы и продолжали наносить ему, уже упавшему, удары. Девочка боялась после ухода страшных мужчин выбраться из своего убежища и ничего потом никому не рассказала. Оказывается, если бы мать узнала о том, что Майа не выпрашивала милостыню у прохожих, а просидела до ночи у Икбара, она наверняка бы жестоко выпорола девочку.

Юсуф внимательно слушал, вылавливая в почти бессвязных фразах крупицы информации. Когда Майа, выбившись из сил, внезапно на половине слова смолкла, он посадил малышку на прилавок и вытер носовым платком ее мокрое от слез личико. Девочка тут же достала из кармана сахарного верблюжонка.

– Наверное, тебе не стоит обижаться на Аль-Гуля. Я уверен, он очень хотел помочь, только не смог выбраться из своей лампы.

– Почему? – отвлеклась на мгновение от конфеты Майа.

– Потому что джинн появляется тогда, когда кто-нибудь потрет лампу. Человеку нужно призвать его в наш мир.

Брови Майи поднялись домиком, на губах проступила несмелая улыбка.

– Давай потрем ее прямо сейчас, а?

– Потереть, конечно, можно, но ты должна помнить, что джинну разрешается прийти к человеку всего три раза. Будет стыдно, если мы потревожим его без причины, согласна?

– Да, – подумав, кивнула малышка и внезапно объявила: – Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже, Майа. Ты очень храбрая девочка. – Выждав секунду, Юсуф добавил: – У меня есть для тебя несколько вопросов.

Майа тихонько грызла леденец, ее голые пятки почти беззвучно барабанили по передней стенке прилавка.

– Видишь ли, я хочу поймать тех, кто причинил зло дедушке Икбару. Ты мне поможешь?

Пятки забарабанили чаще.

– Хорошо.

– Ты сказала, страшные мужчины что-то просили у Икбара. А не помнишь, что именно?

Подумав, Майа покачала головой.

– Уверена?

Утвердительный кивок.

– А что он говорил этим людям? Что он сказал, когда они его били? Пожалуйста, вспомни.

– Он кричал: «Я ее продал, я ее продал!»

– Он не сказал кому? Не назвал имени?

Майа опустила голову. Когда по прошествии, как показалось инспектору, целой вечности она вновь подняла ее, в глазах девочки читалось выражение вины.

– Не переживай, у тебя все получится.

Чем подстегнуть ее память? На ум пришел утренний разговор со следователем, и Халифа рискнул:

– Не сказал ли дедушка Икбар, что продал ее англичанину?

Новый энергичный кивок.

– Англичанину, который работает в Саккре? – отчетливо и очень медленно, едва ли не по слогам выговорил Юсуф.

За продолжительной паузой последовал очередной кивок. Так, подумал инспектор, не стоит спешить. Вернемся немного назад.

– Майа, несколько дней назад в лавку никто не заглядывал?

Давным-давно Халифа слушал в университете лекции профессора Маллрея. Сейчас требовалось во что бы то ни стало вспомнить, как он выглядел.

– Скажем, высокий такой мужчина с длинными седыми волосами. На носу у него должны были быть маленькие круглые стеклышки и…

– Он еще оторвал себе большой палец! – взволнованно перебила Юсуфа девочка. – Так здорово!

По ее словам, высокий мужчина приходил в лавку около недели назад. Пока Икбар копался в задней комнате, посетитель спросил у Майи, не хочет ли она увидеть фокус. Та с восторгом согласилась, и он на ее глазах неуловимым движением правой руки отделил от ладони левой большой палец. Причем на пол не пролилось ни капли крови! Вот было смеху!

– Он купил что-нибудь у дедушки Икбара? – спросил инспектор.

Майа сунула мизинец в нос.

– Картину.

– Картину?

Она извлекла из носа пальчик, вытерла его о прилавок.

– Ну… похожую штуку. Там внизу были нарисованы змеи. А наверху… – В поисках подходящего слова девочка запнулась. – Наверху шли фигуры.

Фигуры, мысленно повторил Халифа. Фигуры. Скорее всего иероглифы. Некий предмет с иероглифической надписью.

– Я помогла дедушке завернуть ее и уложить в коробку. Я всегда помогала заворачивать покупки.

Майа вновь занялась леденцом, а инспектор начал мерить шагами лавку. Дело представлялось в виде разрозненных кусочков головоломки: Найар приезжает в Каир, чтобы продать Икбару некий древний предмет; профессор Маллрей покупает его и привозит в Саккру. Найара убивают. Икбара тоже. Маллрей умирает от сердечного приступа. Совпадение или нет? В Саккру приезжает дочь профессора и находит там спрятанный предмет. Неизвестные люди пытаются остановить ее.

Вместо того чтобы добавить ясности, новые детали только окончательно запутывали общую картину. Какую цель преследовал профессор Маллрей, связываясь с украденным раритетом? Что именно произошло вчера в Саккре? Как в события оказалась втянута дочь профессора?

Раритет, пульсировало в мозгу Халифы. Раритет. Какой? Почему он им всем понадобился?

Инспектор подошел к зашторенному окну. Расспрашивать девочку о картине не имело смысла. Майа сообщила все, что могла. Если только… Если только ей, по воле провидения, не известно о других предметах, которые Икбар получил от Найара и которые еще могут оставаться в лавке.

– Майа! – негромко позвал Юсуф. – Не было ли у дедушки Икбара потайного местечка, где он хранил свои самые любимые вещицы?

В молчании малышка опустила глаза, но ее поджатые губы и стиснутые кулачки подсказали Халифе: вопрос попал в цель.

– Прошу тебя, Майа, помоги мне. Пожалуйста.

Тишина.

– Думаю, дедушка Икбар похвалил бы тебя, если бы ты мне сказала. Ведь иначе я не поймаю тех, кто причинил ему столько зла.

В душе девочки шла невидимая борьба. Наконец она решилась:

– А если я покажу, можно мне будет забрать лампу Аль-Гуля?

Юсуф добродушно улыбнулся.

– Что ж, у нас выйдет честная сделка. Показывай, и Аль– Гуль твой.

С радостным смешком Майа за руку потащила инспектора в заднюю комнату.

– Кроме меня никто в мире не знает об этом месте! – гордо заявила она, подходя к деревянной статуе в углу. – Даже джинны!

На черной статуе были покрытые золотой краской головной убор, сандалии и расширявшаяся книзу колоколом юбка. Правый кулак статуи сжимал золотой жезл. Опустившись на колено, девочка сунула под юбку руку и на что-то нажала. С глухим стуком на пол из-под юбки выпал потайной ящик. Майа отложила его в сторону и, осторожно вращая, открутила большой палец правой ноги статуи. Из образовавшегося отверстия она извлекла маленький металлический ключ, вставила его в неприметную замочную скважину ящика, дважды повернула.

– Хитро, правда?

– Чистая правда, – согласился Юсуф и присел на корточки рядом. – Хитрее не придумаешь.

Под крышкой ящика обнаружились два отделения. В одном лежали толстая пачка банкнот, какие-то документы и горстка необработанной бирюзы. В другом инспектор увидел перетянутый нитью сверток из холстины. Потянув за нить, он развернул сверток и присвистнул от изумления.

На грубой ткани взору Халифы предстали семь предметов: кинжал с кожаным ремешком у рукояти, серебряный амулет в форме джедды,золотой нагрудник воина, маленький терракотовый сосуд для масла и три матовых, вырезанных из бледноголубого камня фигурки ушебти.Юсуф в волнении рассматривал одну вещицу за другой. Когда он повернулся к девочке, той уже не было.