332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Гэллико (Галлико) » Банда «Зоопарк» » Текст книги (страница 2)
Банда «Зоопарк»
  • Текст добавлен: 4 августа 2017, 12:30

Текст книги "Банда «Зоопарк»"


Автор книги: Пол Гэллико (Галлико)






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Рокбрюн вспомнил, как он чувствовал себя, когда сидел неподалеку в засаде, окруженный немцами. Его глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы различать лица. Это было похоже на международное сборище подонков. Такая пена всплыла бы на поверхность, если бы кто-нибудь вздумал варить в одном дьявольском котле все пороки мира. Безукоризненно одетые мужчины с гладкими пергаментными лицами, самодовольные и холеные, тихо переговаривались между собой, не обращая внимания на окружавших их красивых девушек. Здесь были американцы, англичане, испанцы, итальянцы, французы. Это были не какие-нибудь мелкие преступники. На террасе сидели оптовики. Их темные очки почему-то действовали на полковника угнетающе. Даже в своем полутемном клубе эти люди предпочитали прятать глаза. Рокбрюн невольно подумал о вечном мраке канализационных ходов, где копошатся крысы. Богатство этих людей источало зловоние. Они делали деньги на человеческих слабостях. Здесь собрались стервятники, пытающиеся изображать людей. Полковнику захотелось принять ванну. Старший официант высоко поднял карточку блюд, показывая, что прибыли важные гости. Через минуту он провел группу людей по узким проходам между столиками. Рокбрюн увидел, что это Сара Говард и ее друзья.

В одной из девушек он узнал ту темноволосую, которая стояла в баре в бикини. Вторая была явно той же категории. Англичанку, о которой рассказывала Сара, сопровождал Кип Тренчли. Полковник узнал его по фотографиям, которые видел в английских газетах. Теперь он вспомнил, почему это имя связывалось с чем-то очень неприятным. Тренчли специализировался на торговле легкомысленными девицами. Он заманивал их на континент, впутывал в свои темные делишки, а потом продавал обратно родителям, которым приходилось платить, чтобы избежать скандала.

Узнал Рокбрюн и итальянца Паоло Андре. Следы благородства, сохранившиеся в его чертах, были почти неразличимы за признаками слабости и разврата.

Сердце полковника болезненно сжалось, когда он увидел высокого мужчину, которого Сара называла Гарри. На нем была лиловая куртка и неизменные темные очки. Полковник подумал, что этот человек неспроста носит очки. За ними скрываются холодные и беспощадные глаза убийцы. Это можно было безошибочно определить по жестокому рту. Это был новый тип американского проходимца, занесенного сюда войной и сделавшего Европу полем своих операций. Замыкал группу Марсель Дюфор. Силуэт его чувственного лица в тусклом свете лампы выглядел весьма поэтично.

Идеально подобранный квартет – так оценил их Рокбрюн: француз – главарь банды, шантажист англичанин, итальянец – темная личность и убийца американец.

Полковник подумал, что Ривьера с ее прекрасным морем, отражающим ночное небо, огнями маяков на холмах и голубым ожерельем огней вдоль побережья, оказалась опасными джунглями для красоты и невинности. Как легко эти две девушки попались в ловушку!

Рокбрюн уже достаточно ориентировался в ситуации. Теперь у него появилось давно забытое и неожиданно приятное ощущение. Респектабельный торговец антиквариатом Пьер Рокбрюн исчез. На его место вернулся Ренар, старый Лис. Опасная игра начиналась снова.

Он попросил счет, расплатился и пошел к выходу, специально пройдя мимо их столика. После внезапного ухода Рокбрюна Сара почувствовала себя брошенной. Теперь, когда полковник ушел, к ней снова вернулись утренние страхи и сомнения. Сара с нетерпением думала о минуте, когда снова увидится с ним и узнает его мнение о людях, с которыми ей довелось связаться. Внезапно она вспомнила о их договоренности. Сара выждала из предосторожности несколько минут и вышла в дамскую комнату. Женщина, прислуживавшая там, не говоря ни слова, вложила ей в руку листок бумаги. Сара развернула его и прочла: «Ничего хорошего. Держи себя в руках. Будет записка с требованием выкупа. Позволь им забрать ее. Они предложат тебе ехать домой. Так и поступи. Р.»

В первое мгновение у девушки закружилась голова от ужаса и сознания собственной беспомощности. Однако она быстро овладела собой, вспомнив о твердости руки, писавшей эту записку. Сара порвала записку на мелкие клочки и вернулась к столу. В ее голове искрами вспыхивали короткие фразы записки. Подтверждались худшие опасения. Слова «ничего хорошего» ясно говорили об этом.

Вскоре после полуночи, когда они обсуждали куда пойти – в казино или в ночной клуб, в котором выступает только что приехавшая из Парижа новая стриптиз-группа, к столику подошел официант и вручил Саре конверт. Разговор сразу же прекратился.

– Я же говорил, что у Сары появился новый кавалер! – захихикал Тренчли. – Гарри, почему ты не ревнуешь?

Сара мгновенно почувствовала ловушку, в которую толкал ее этот англичанин. Он говорил о ней так, словно она принадлежит Гарри, стала его собственностью! Она готова была возмутиться, но вовремя вспомнила предупреждение Рокбрюна. Девушка открыла конверт и прочла отпечатанную на машинке записку.

«Ваши картины у нас. Идентификационный номер ГХУВ53 на Ренуаре докажет это вашему отцу. Мы деловые люди и готовы обсудить условия их возвращения. Завтра утром, когда прилетит ваш отец, приезжайте на своей белой машине к знаку пересечения дорог ниже Пиоля у фермы Минури. Там вас встретят. Мы будем контролировать все дороги, ведущие к месту встречи. Если за вами будет следовать другая машина или полиция станет вести наблюдение с вертолетов, будем вынуждены уничтожить картины».

Легкая улыбка сделала лицо Марселя Дюфора добрым и нежным.

– Надеюсь, дорогая, ты получила хорошее известие?

– Это… Это о картинах. Требование выкупа. Они хотят…

– Картины? – С ловкостью фокусника Марсель выхватил записку.

Мужчины жадно читали ее, передавая друг другу. Гарри вскочил из-за стола и быстро вышел, но через минуту вернулся.

– Ни черта! – разочарованно сказал он. – Подъехал мальчишка на велосипеде, вручил записку привратнику и сразу укатил.

– Может быть, сообщить в полицию? – предложила Сара.

– Нет, – твердо возразил Дюфор, – ни в коем случае!

Четверо мужчин вели себя так, словно Сара не имела ни к записке, ни к картинам никакого отношения. Они пересели на дальнюю от нее сторону стола и оживленно перешептывались. Чтобы лучше видеть, Гарри снял темные очки, и свет лампы отразился в его глазах каким-то звериным блеском.

– Мне кажется, девушкам лучше ехать домой, – сказал он.

– Да, да, – подхватил Дюфор. – Предоставьте все нам. Мы знаем, как действовать в таких случаях.

Саре вдруг показалось, что она играет роль в пьесе, где все ее действия заранее четко срежиссированы. Она снова вспомнила записку полковника: «Они предложат тебе ехать домой. Соглашайся». Но как он мог все знать?

– Я вызову такси для тебя и Дианы, – прервал ее размышления Тренчли.

Когда подъехала машина, англичанин вышел проводить девушек. Трое остальных даже не взглянули на них, увлеченные своим негромким разговором.

Члены банды «Зоопарк» сидели прямо на мешках с огурцами. Все окна склада были занавешены мешковиной, чтобы свет не пробивался наружу. Из-под большой развалившейся кипы мешков виднелся уголок позолоченной рамы.

Рокбрюн посмотрел на часы.

– Пора. Думаю, ваши гости скоро подъедут.

– Не нравится мне это, – пробурчал Слон. – А что если они решат обойтись вознаграждением и пойдут в полицию?

– Не пойдут, – уверенно сказал полковник. – Скоро ты в этом убедишься. Я думаю, вам нелегко будет сдерживаться, но придется пойти на это. Мы имеем дело с опасными людьми. Им уже приходилось убивать. Вам наверняка придется проглотить хорошую дозу оскорблений и выдержать одно или два унижения. Держите себя в руках.

– Что ж, если все пройдет как надо, цена невысока, – ухмыльнулся Волк.

– Скорее всего они подъедут на фургоне ресторана «Голубой грот». Слон, дружище, тебе придется расстаться с несколькими мешками огурцов, а заодно и с этими прекрасными картинами.

И полковник исчез за дверью. Ровно в четыре часа утра фургон, принадлежащий ресторану «Голубой грот», остановился перед темным зданием склада. Ранний визит пикапа, принадлежащего известному ресторану, к оптовому торговцу огурцами не вызвал бы никаких подозрений полиции.

Банда «Зоопарк» с философским смирением вынесла все оскорбления и унижения. Отчасти это объяснялось тем, что один из ранних гостей был вооружен длинноствольным Люгером.

Дюфор, граф Андре и Гарри даже не удосужились замаскировать свои лица. Ворам нечего опасаться, когда они заняты таким доходным и безопасным делом, как грабеж других воров. Тем более эти другие были настолько глупы и наивны, что почти указали в записке о выкупе, адрес, где спрятано украденное. У Дюфора, хорошо знавшего этот район, ушло всего несколько минут на то, чтобы определить по карте единственное место, откуда просматриваются все дороги, ведущие к ферме Минури. Этим местом оказался склад торговца огурцами Жана Соло.

Как и предсказывал полковник, нападение было грубым и слишком жестоким. Легкость операции по захвату картин и полная беспомощность четырех немолодых мужчин, которых они нашли вместе с украденными сокровищами, сделали бандитов еще более наглыми и самоуверенными.

Леопарду рассекли щеку стволом пистолета. Слон был нокаутирован ударом в солнечное сплетение. Тигр сложился пополам от удара ногой в пах.

Когда картины были уложены в фургон и замаскированы пакетами с огурцами, главарь шайки не удержался и произнес небольшую речь.

– Это научит вас, господа любители, не соваться туда, где работают профессионалы. Вы еще должны нас благодарить за то, что мы забрали эти картины и освободили вас от риска, связанного с их хранением. А мы, – чувственное лицо месье Дюфора приняло растроганное выражение, словно он собрался благословлять этих дилетантов, – мы всегда будем помнить, что и вы освободили нас от больших хлопот. Мы собирались забрать эти картины с виллы попозже после того, как их вернут с выставки.

Он приветственно махнул рукой, и бандиты уехали, не забыв предварительно оборвать телефонный провод и разбить карбюраторы на всех машинах в гараже.

Тигр все еще судорожно глотал воздух, стараясь сдержать болезненные стоны. По лицу Леопарда лились слезы ярости и гнева.

– Я должен был вытерпеть это для Лиса, – пробормотал он. – Но будь я проклят, если не расквитаюсь с этими типами!

– Успокойся, – помрачневший Волк положил ему руку на плечо. – Ты еще не понял, как тебе, вернее, как нам всем повезло.

Все четверо подумали о полковнике Рокбрюне, насколько точно он предсказал все, что произошло.

– Слава Богу, котелок у старого Лиса еще варит, – добавил Волк.

Хотя в эту ночь Рокбрюн почти не спал, это ничуть не отразилось на его утреннем распорядке. Как всегда, ровно в девять он открыл магазин. В былые времена полковник мог и по двое суток работать, не сомкнув глаз; оставаясь при этом внимательным и активным.

Прошло ровно двадцать четыре часа с тех пор, как перед его магазином затормозил «Ягуар» Сары Говард.

Интересно, кто будет сегодня первым посетителем? – подумал он.

Послышался скрип тормозов, заскрипел гравий под колесами и перед домом появился капитан Скубайд. Судя по всему у него не было времени зайти переодеться, хотя ночь внесла радикальные изменения в его костюм – левый рукав рубашки был разорван от низа до самого плеча и через дыру виднелась длинная красная царапина. Но капитан так же стремился быть безукоризненно корректным, как и днем раньше. Он вежливо отвернулся к витрине с антиквариатом, давая полковнику время собраться с мыслями и только потом посмотрел ему в глаза.

– Спасибо за совет.

– Не за что, – ответил полковник.

– Что касается вознаграждения, – Скубайд закашлялся, – наверное, будет лучше, если мы с вами разделим его, чтобы избежать нежелательных вопросов.

– Вы правы, – согласился Рокбрюн.

– Двести пятьдесят тысяч – достаточно кругленькая сумма, – добавил капитан.

– Неожиданным деньгам всегда найдется применение, – ответил полковник, взял вырезанное из слоновой кости распятие XIV века и покрутил в руках.

Рокбрюн с таким интересом поглядывал на разорванный рукав капитана, что тот счел нужным дать объяснение.

– Ерунда, – сказал он, – немного повздорил с парнем, когда заходил к нему в гости.

– Картины? – предположил полковник.

– Да, – пробормотал Скубайд, – они были в подвале. Не только Ренуар, но и все остальные тоже.

– Вот как, – сказал Рокбрюн, – а я думал, что они могли…

– Настоящий маленький Лувр! – возбужденно перебил его капитан. – Эль Греко, Ван-Дейк, модернисты и два Брейгеля, о краже которых еще даже не сообщили. Все было подготовлено к отправке.

– Какое разочарование для месье Дюфора и его друзей! Надеюсь, они все были на месте?

– Все, кроме англичанина.

– Маленький шантажист…

Улыбка капитана Скубайда не предвещала ничего хорошего.

– Этого голубка мы тоже возьмем, но попозже, – сказал он. – Он не был замешан в самом грабеже. Банда просто использовала его знакомства. У Дюфора были мозги, граф был экспертом по картинам, а Гарри – убийца. Это он прикончил охранника при ограблении на Кеп-Ферра.

Полковник кивнул.

– Он был еще, по совместительству, и соблазнителем, – добавил Рокбрюн. – Ну что ж, отлично. Я надеюсь, все прошло гладко?

– Понимаете… – начал капитан Скубайд. Брови полковника поползли вверх.

– Гарри был настолько неосмотрителен, – пояснил полицейский, – что иустил в ход оружие. Я убил его, когда он открыл огонь. Теперь меня наверняка представят к награде.

– И заслуженно, мой друг, вполне заслуженно, – совершенно искренне поздравил его Рокбрюн. – Этот рот надо было заставить молчать.

Он подумал о Саре и алиби, которое представил бы Гарри на суде.

– Это вы предупредили меня, что он будет вооружен, и только благодаря вам я был готов к этому, – признал капитан.

Рокбрюн поклонился. Это была одна из тех нечаянных удач, которые и прежде выпадали на его долю. Будущие показания Гарри слишком явно выпадали из плана, разработанного полковником. А он еще со времен Сопротивления не позволял себе упускать никаких мелочей.

Скубайд двинулся к дверям, но приостановился и предупредительно кашлянул.

– Кстати, вчера пострадали ваши друзья, которые живут возле фермы Минори. Там перерезан телефонный провод и повреждены автомобили. Вдобавок у одного из друзей поцарапано лицо, у другого здоровенный синяк. Впрочем, ничего серьезного.

– Спасибо, что вы мне сообщили об этом, – сказал Рокбрюн. – Я обязательно зайду, чтобы проведать их и выразить сочувствие.

Капитан все еще стоял в дверях.

– Я очень благодарен и горжусь вами, – сказал он.

Не имея возможности наградить полковника медалью за участие в ночной операции, Скубайд компенсировал это краткой вычурной речью, которая прозвучала бы совершенно неуместно, если бы не была такой искренней.

– Франция смогла пережить поражение в войне и существует сейчас благодаря таким людям, как вы!

Капитан порывисто повернулся и пошел к машине.

Следующий визит тоже нельзя было назвать неожиданным. Подъехал «Ягуар» Сары, но девушки в нем не оказалось. За рулем сидел ее отец, Джоэль Говард. Этот миллионер, вдовец и на редкость красивый мужчина, буквально излучавший энергию, не стал тратить время на долгие предисловия.

– Я прилетел несколько часов назад. Сара встретила меня в аэропорту. Потом я беседовал с капитаном Скубайдом и пришел поблагодарить вас.

– За возвращение картин?

– Нет, – ответил Говард, – за то, что вы вернули мне дочь. Старые друзья молча посмотрели друг другу в глаза.

– Картины были застрахованы. К тому же это всего лишь вещи. Сара… – Говард мгновение колебался и решительно закончил, – Сара рассказала мне все. Это я виноват, что после смерти матери никто всерьез не занимался ее воспитанием. Я не уделял внимания девочке. Но теперь с этим покончено… Саре очень повезло, что вы оказались рядом.

Полковник сохранял подобающее случаю скромное выражение лица, а в душе молился, чтобы никогда и ничего не узнал мистер Джоэль Говард о возвращении банды «Зоопарк».

– Пьер, дорогой мой друг! Если позволишь, я хотел бы что-нибудь сделать для тебя. Что-нибудь, что угодно, лишь бы это пришлось тебе по душе. Ведь я знаю, как ты великодушен. Ты позволишь мне сделать это?

Полковник вспомнил своих товарищей по оружию, вспомнил идею, которая толкнула их на эту романтичную и безнадежную авантюру… Двести пятьдесят тысяч, которые он получил как вознаграждение, полковник уже решил пожертвовать местным беднякам. Но сейчас у него возник более масштабный план.

– Хорошо, – сказал он, – построй нам больницу, Джоэль. Современную, оборудованную по последнему слову техники, но чтобы в ней всегда бесплатно лечили бедняков.

– О'кей! – сказал миллионер, – вы получите больницу.

– Я предлагаю, – задумчиво добавил полковник, – назвать ее «Больницей Ренуара».

– «Больницей Ренуара»? – удивился Говард. – Какая странная идея!

– Странная, но мне, кажется, прекрасная, – ответил Рокбрюн.

– Извини, – сказал Джоэль Говард, – но я не совсем понимаю. Однако полковник не стал объяснять.

Как ограбить праздник на Ривьере?

Жаркий летний мистраль дул вдоль долины Роны. Достигнув Средиземного моря, он сворачивал вдоль побережья, вызывая нервные стрессы у всех отдыхающих и жителей французской Ривьеры – от Сан-Тропеза до итальянской границы. Даже такой бывалый человек, как полковник Рокбрюн, не избежал его влияния. То, что полковник был не в своей тарелке, подтверждалось и тем, что он, поглощенный рассматриванием своего нового сокровища, не заметил прихода капитана Скубайда. В конце концов капитану пришлось негромко покашлять, чтобы привлечь к себе внимание.

Полковник даже не слышал шума машины, на которой подъехал капитан детективов, что было еще более странным для человека, чья жизнь когда-то зависела от его внимания и реакции.

Рокбрюн взглянул в направлении, откуда слышался кашель, и вновь принялся рассматривать свою добычу – большие позолоченные, богато разукрашенные часы с тонким резным циферблатом и четырьмя прекрасно выполненными фигурами, изображающими времена года.

Не отрывая восхищенного взгляда от принесенных ему накануне вечером часов, Рокбрюн обдумывал, что могло привести к нему детектива в такую рань. Ведь не было еще и девяти часов, оставался по меньшей мере час до открытия магазина. За утренним кофе полковник успел просмотреть сегодняшнюю «Нис Матен» и не припоминал какого-нибудь серьезного преступления, с которым мог быть связан визит капитана.

Скубайд подошел поближе и принялся вместе с антикваром восхищенно разглядывать часы.

– Красивая вещь, – наконец заметил он.

– Не просто красивая – великолепная. Вещь замечательная и уникальная. Пойдемте, я кое-что покажу вам, – предложил Рокбрюн.

На задней стенке часов оказалась металлическая табличка с надписью: «Генри Мартино». Глаза полковника блестели от удовольствия, а лысая голова порозовела от прилива крови. А вот лицо Скубайда оставалось равнодушным. Он явно не разделял восторгов хозяина.

– Генри Мартино, – объяснил Рокбрюн, – был часовщиком Людовика Четырнадцатого. Его мастерская размещалась в Версальском дворце. Это одни из последних часов, которые Король-Солнце получил от него перед смертью. Позже эти часы попали к семье графа Рочестерского, и с тех пор постоянно находились в их поместье.

– Как же они попали сюда? – удивился капитан.

– Мы с графом были друзьями, – объяснил Рокбрюн, – и он завещал, чтобы после его смерти часы были проданы мне.

Капитан посмотрел теперь на часы с большим почтением.

– Интересно, сколько они стоят? – спросил он.

– Я собираюсь продать их за двести пятьдесят тысяч франков, – сказал полковник.

– Боже мой! – у Скубайда перехватило дыхание. – Пятьдесят тысяч долларов!

Жизнь на Ривьере, где всегда собиралось множество американских туристов, приучила его быстро переводить франки в доллары.

– А вы не боитесь воров?

– Нет, – коротко ответил полковник.

Капитан Скубайд обвел взглядом магазин. На окнах не было решеток и замок на входной двери самый обыкновенный.

– Вы правильно поступаете, – вздохнул Скубайд, – я тоже считаю, что невозможно изобрести такой замок, который остановит умного и опытного вора.

– Вот именно! – кивнул полковник. – У взломщика, который возьмет мои часы, проблемы возникнут после, а не до того, как они к нему попадут. В мире нет специалиста, который не опознает эту редкость. За них можно получить выкуп, но продать невозможно.

Скубайд вспомнил о случае двухлетней давности, когда несколько бесценных картин Ренуара все-таки были украдены, и именно с целью получения выкупа. Он подумал, что и полковник сейчас вспомнил о той краже.

– Вы правы, – сказал он. – То ли дело ювелирные изделия. Их можно разломать, золото и платину переплавить, знаменитые камни разрезать так, что их уже никто не узнает.

Рокбрюн насторожился. Он обратил внимание и на чересчур беззаботный голос капитана, и на его слишком уж подробный анализ того, как поступают с украденными драгоценностями, понял, что капитан подводит разговор к тому, что стало причиной его сегодняшнего визита. Но что произошло? В газете не было ни слова о похищении драгоценностей. С тех пор, как какая-то банда несколько лет назад полностью очистила ювелирный магазин Ле Бутелье в Каннах, вообще не было ни одной крупной кражи драгоценностей.

– Вы пойдете на Августовский бал? – неожиданно спросил капитан.

Этот вопрос поразил Рокбрюна. Ежегодный Августовский бал – молодежное благотворительное представление, которое на следующей неделе организует казино «Серебряные пески», обещал стать гвоздем сезона. Вопрос Скубайда был тем более странным, что Рокбрюн действительно собирался туда пойти.

– Мы с женой и еще одна пара собираемся туда пойти вместе с моей племянницей и ее подружкой. Девочке только что исполнилось восемнадцать. Это будет ее первый большой бал. К тому же она, как и вся наша молодежь, с ума сходит от этого американского певца, Томми Рича.

– Они не будут разочарованы, – кивнул Скубайд, – он очень красивый парень и прекрасно поет.

Полковник, казалось, продолжал восхищаться пропорциями и орнаментом королевских часов. Но ум его напряженно работал – воры, драгоценности. Августовский бал, казино «Серебряные пески» и ранний визит самого скрытного полицейского в Кот д'Ажур… Но он все также непринужденно продолжал разговор.

– Вы были на его концертах?

– Он репетировал со своей группой в «Силвер Сэндз». Настоящий профессионал. Я немного поболтал с ним и его телохранителями, четырьмя бывшими полицейскими из Лос-Анджелеса. Крутые ребята. Я бы никому не советовал шутить с этим Ричем.

Полковник посмотрел на него с некоторым интересом.

– В Америке этот парень уже привлек внимание мафии. Он зарабатывает слишком много денег, а у них длинные руки.

– Вымогательство – старая игра, – кивнул Рокбрюн.

Он уже понимал, что Скубайд собирается обсуждать с ним совсем не эту проблему.

– Комитет умно поступил, пригласив эту звезду. На балу места свободного не будет.

Скубайд рассматривал свои ухоженные ногти, пытаясь представить, как бы он себя чувствовал, если бы их выдергивали один за другим. Преклонение перед этим коренастым стариком заставляло чаще биться сердце в груди капитана. В присутствии Рокбрюна он всегда нервничал.

– Вы слышали что-нибудь?

– О чем я мог слышать?

– О предстоящей попытке обчистить Августовский бал в праздничный вечер.

Полковник Рокбрюн был поражен не столько ответом Скубайда, сколько полной абсурдностью такого предположения.

– Ты в своем уме, Клод? Какому идиоту могла прийти в голову такая идея?

– Есть сведения из Марселя. Вы же знаете, у нас там надежные люди.

Взгляд полковника оставался таким же недоверчивым.

– Вы имеете в виду, что они действительно слышали… слышали… о том…

– Нет, нет, – быстро прервал его Скубайд. – Они действительно ничего не слышали. Но, наверное, это звучит глупо, они почувствовали.

– А вы?.. – голос полковника звучал теперь бесстрастно и холодно, но вместе с недоверием в нем звучало и искреннее дружелюбие. – Вы приходите и спрашиваете меня?

Лицо Скубайда стало совсем несчастным.

– Простите меня, мой полковник, но я должен был это сделать. Вы же понимаете, как высоки ставки в этой игре.

Тонкость состояла в том, что хотя не были названы никакие имена, собеседники отлично понимали друг друга. Предполагалось, что когда возникают слухи о подготовке такого большого и абсолютно безрассудного дела, как ограбление нового казино на Серебряных Песках в ночь самого большого благотворительного карнавала во Франции, неизбежно появляется мысль о Рокбрюне и его прежних товарищах, совершавших преступления в стиле Робин Гуда.

Эти мысли отражались на искалеченном лице полковника, и выражение его становилось все более суровым.

– Простите, – воскликнул несчастный Скубайд, с тревогой ожидавший минуты, когда его обвинят в нанесении непростительного оскорбления. – Не могли бы вы оценить, какую сумму смогут захватить там грабители или, по крайней мере, насколько ценной окажется добыча?

– Нет, – ответил полковник. – Такой торговлей я не занимаюсь.

Он произнес это с таким выражением, что двусмысленность ответа не могла пройти мимо собеседника. Но капитан сделал вид, что не заметил этого.

– Пятьдесят миллионов долларов, – сказал он. – Это оценка автора статьи в парижской «Геральд Трибюн».

– Пятьдесят миллионов долларов! – повторил пораженный полковник. – Это было бы ограбление века!

Детектив сунул руку в боковой карман и извлек оттуда какую-то бумагу.

– Здесь у меня предполагаемый список того, что появится на балу.

Когда речь шла о подобных вещах, детектив думал не о том, кто будет, а о том, что будет. Он больше размышлял о драгоценностях, чем о тех, кто их носит.

– Изумрудный комплект: диадема, ожерелье, брошь, браслеты и кольца будут у вдовы нефтяного короля миссис Кренстон Мраберри. Цена их около двух миллионов. Безупречные изумруды ценятся сейчас выше, чем бриллианты. Натальский солитер, пятьдесят шесть каратов, недавно купленный актером Скоттом Реджисом для жены, стоит полтора миллиона. Винстонский бриллиант леди Бёрдик почти не уступает ему. Колье махарани из Сахараннандж, рубины Ван Джелдера, сапфиры миссис Нутчинсон, среди них известнейшие в мире. И это еще далеко не все. А вдобавок, – Скубайд вздохнул, – ко всем этим драгоценностям, за которыми многие годы охотятся все грабители на Побережье, каждая из приглашенных женщин наденет самое лучшее, что у нее есть. И их небольшие украшения вместе составят огромную сумму. Когда это подсчитают страховые компании… Он не закончил фразу, помолчал и добавил:

– На празднике будет префект Приморских Альп с супругой, министр внутренних дел, американский и английский послы тоже сообщили о своем намерении здесь присутствовать.

– Это было бы невозможно… Впрочем, при таком улове, – пробормотал полковник. – Так Марсельская полиция действительно слышала…?

– Нет, нет, нет, – энергично запротестовал Скубайд. – Этого я не говорил. Иной раз, когда замышляется что-то действительно большое, нет нужды слышать об этом. Большое дело всегда имеет отголоски. На прошлогодних Августовских балах, где тоже демонстрировались большие ценности, вполне достаточно было обычных мер безопасности. Но на этот раз…

Полковник хорошо знал, что имеет в виду детектив, когда говорит об отголосках. Ему и самому не раз приходилось ощущать их – невидимые волны, словно идущие от какого-то скрытого передатчика преступления, возникающая без видимой причины напряженность. А что в основе всего этого? Ничего, но в то же время обязательно должно быть что-то. Возможно, скрытая работа законов взаимодействия, которую может уловить лишь тот, кто настроен на нужную волну.

Скубайд мог знать и больше, чем позволил себе рассказать, но все-таки полковник сомневался. До ушей детектива дошли какие-то слухи, и он вышел на охоту. И если уж говорить правду до конца, полковник при всем своем внешнем негодовании, был даже слегка польщен тем, что Скубайд, уловив какой-то смутный, едва различимый намек, тут же обратился к нему. И все же здравый смысл подсказывал Рокбрюну, что просто немыслимо ограбить карнавал, где будут около тысячи гостей, несколько сотен официантов, не говоря уже о полицейских кордонах и агентах в штатском. Все это чересчур нелепо. Если уж какая-то банда охотится за этими драгоценностями, почему бы ей, скажем не ограбить виллы, где они постоянно хранятся?

Молчание прервал Скубайд.

– В знаменитых ограблениях всегда присутствует второй скрытый мотив – ощущение власти, которое возникает при этом. Бросить вызов всем средствам современной службы безопасности, захватить ценности, стоимость которых исчисляется астрономическими цифрами – подобная идея подстегнет больное и отсталое воображение, доведет его до состояния, когда никакой риск не покажется чрезмерным. Соблазн огромен и для некоторых людей непреодолим. На какие только преступления не толкает честолюбие! Сколько жертв принесено на алтарь мании величия! В наших книгах по истории, мой Друг, вы найдете много подобных примеров. Полковник промолчал.

– Даже если у них нет стремления нажиться, – продолжал Скубайд, – подумайте, какое удовлетворение им может доставлять даже сам замысел провернуть величайшее и невероятнейшее ограбление в истории современной криминалистики!

Мысли Рокбрюна вернулись к тому дню, когда он вместе с друзьями обманул службы безопасности немецкой армии, секретной полиции, французских коллаборационистов и захватил жалованье всех германских войск Южного побережья. Воспоминание об этих ящиках со слитками золота, марками и франками радовали его душу и придавало силы даже во время пыток.

Скубайд прервал его размышления.

– Даже простая попытка ограбления будет скандалом и позором для нас, не говоря уже об удаче преступления.

– А вы станете национальным героем, если предотвратите его и поймаете преступников, – улыбнулся полковник.

– Мы с вами хорошо знаем, кому я обязан успехом в том жутком случае с похищением картин, – сказал Скубайд.

– Вы слишком скромны, дружище, – возразил полковник, тревога которого не улеглась.

Он размышлял над тем, какая часть этой истории с похищением картин стала известна Скубайду, а размышлять всегда лучше в одиночестве.

– Хорошо, – сказал Рокбрюн, – если я что-нибудь узнаю…

– Это все, о чем я хотел вас просить, – продолжил капитан. – Желаю вам хорошо заработать на этих прекрасных часах, и чтобы они не привлекли внимания преступников.

Мужчины пожали друг другу руки, и незаметный детектив уехал в своем незаметном «Пежо». Полковник вернулся, сел на скамью возле тяжелого дубового стола и глубоко задумался. Капитан Скубайд, сам того не подозревая, натолкнул его на мысль, что единственными, кто мог бы задумать и даже попытаться осуществить эту идиотскую авантюру, были его друзья – престарелые члены банды «Зоопарк».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю