Текст книги "Дети Хроноса"

Автор книги: Питер Аспе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Ив Провост смотрел на Линду Артс, покачивая головой. С растрепанными волосами и без макияжа она выглядела еще менее привлекательно, чем обычно.

– Я считаю ваш рассказ невероятно безвкусным, госпожа Артс.

Провост стиснул зубы, из-за чего кровь отлила от его лица.

– Сначала вы порочите мое доброе имя, а потом просите меня вызвать в суд сотрудника полиции с высоким званием, потому что он вылил вам на голову ведро воды?

– Значит, ему позволено такое делать?

– Конечно нет, – раздраженно отреагировал он.

Он оказался в затруднительном положении. То, что она назвала имена, можно было исправить. Народ не лишится сна из-за того, что высокопоставленные лица в этой стране иногда ходили налево. Судебное дело возбуждено не было, и прессы ему тоже бояться не стоило. Клиенты Love принадлежали к сливкам общества Брюгге. Ни одному главному редактору и в голову не придет упомянуть в статье имена этих людей. В наши дни для того, чтобы лишиться своего поста, череды скандалов уже недостаточно. Без доказательств ее рассказ останется слухами, а со слухами жить вполне можно. Также было ясно, что Линда давала показания под давлением, отчего их ценность снижалась почти до нуля. Однако его больше всего беспокоило то, что Ван-Ин вцепится в это дело. Если комиссар увидит связь между оргиями и инцидентом, он будет рыть до упора.

– Вам ни в коем случае нельзя было давать показания. Интересно, как на это отреагирует Вилльям.

– Вилльям уехал, – огрызнулась она.

– Ну, госпожа Артс. Давайте не будем морочить друг другу голову. Это не первый раз, когда Вилльям дает стрекача. Он обязательно вернется.

Провост был уверен: больше никто не увидит Вилльяма Артса живым.

– С шестнадцатью миллионами в кармане, – усмехнулась она. – Почему ты, черт возьми, думаешь, что я сообщила копам? Этот ублюдок меня обокрал. Я хочу получить свои деньги назад. На остальное мне глубоко наплевать.

– Шестнадцать миллионов! – присвистнул Провост.

– Именно, ваша честь. Как будто ты не знаешь, откуда он их взял.

Провост сглотнул. Он быстро сделал расчеты. За эти годы он наскреб лишь одну восьмую этой суммы.

– Я, конечно, не могу вам немедленно все возместить, госпожа Артс, но как насчет того, что я сейчас выпишу вам чек на сто тысяч франков? Отправляйтесь спокойно на некоторое время в отпуск. Пользуйтесь случаем.

Провост попытался изобразить обаятельную улыбку. Выиграть время ему показалось наилучшей стратегией.

Несколько секунд Линда сидела, как истукан. Казалось, его щедрое предложение произвело эффект. Провост достал из нагрудного кармана ручку и открыл верхний ящик своего письменного стола. Там лежала его чековая книжка.

– Я хочу, чтобы этого любителя резиновых палок притащили в суд, – прошипела Линда.

Провост задвинул ящик и убрал ручку.

– Конечно, госпожа Артс.

Эта ведьма неожиданно натолкнула его на блестящую мысль.

– Расскажите мне еще раз во всех подробностях, что случилось сегодня ночью, – произнес он с демоническим выражением лица.

Линде такой подход показался превосходным. Она вытянула ноги и начала рассказывать.

Версавел услышал новость после полудня. Линда Артс подала иск в жандармерию. Она обвинила Ван-Ина в жестоком обращении и в попытке изнасилования. Поскольку Ван-Ина не было, он позвонил Ханнелоре. Тщетно. «Заместитель прокурора в данный момент недоступна», – сообщил телефонист с некоторым злорадством. Версавел не стал настаивать. Он давно уже примирился с тем фактом, что в таких учреждениях отделывались от всех, у кого звание ниже офицерского. Как раз в тот момент, когда он положил трубку, вошел Ван-Ин. Он выглядел как Персей, который подготовился к очной ставке с Медузой.

– Привет. – Ван-Ин пошарил в кармане брюк и бросил на пол горсть монет.

– Я не знаю, наберется ли там тридцать, Иуда.

Версавел подождал, пока утихнет звон последней монеты.

– Я посчитал своим долгом сообщить Ханнелоре о твоих злодеяниях, Питер. Сегодня ночью ты действительно зашел слишком далеко.

Ван-Ин пожал плечами. Версавел прав, но сейчас уже поздно это признавать.

– Линда Артс сегодня утром подала иск в жандармерию. Она обвиняет тебя в жестоком обращении и в попытке изнасилования. – Версавел нервно поглаживал свои усы.

– Sowhat?[33]33
  И что? (англ.)


[Закрыть] – раздраженно поинтересовался Ван-Ин. Он прикурил сигарету и сел за свой стол.

– Я думаю, у тебя большие неприятности, Питер. Судьи больше не любят такие переполохи. Времена, знаешь ли, изменились.

Ван-Ин не недооценивал проблему. Он ее признавал. Однако согласиться с тем, что он был не прав, ему не представлялось возможным.

– Я до нее и пальцем не дотронулся, Гвидо. Ты прекрасно это знаешь. Более того, во время допроса со мной находилась очаровательная Карине Неелс. Ты же не думаешь, что я настолько глуп, чтобы…

– Госпожу Артс будет защищать Ив Провост, – прервал его Версавел. – Все знают, что он редко проигрывает дела.

– Провост живет за счет имени своего отца. Сам он не так уж и хорош. Кроме того, он отнюдь не неуязвим. Сделай мне приятное и, ради бога, прекрати так со мной нянчиться. Я прекрасно справлюсь сам. – Ван-Ин пошарил во внутреннем кармане. – Я все утро провел в коммерческом суде. – Он протянул Версавелу тонкую пачку маленьких листков. – Это копия свидетельства об учреждении НКО «Собственная помощь». Уверяю тебя, это необычайно интересное чтиво.

Версавел прочитал имена членов правления. Все они встречались в списке, который Линда Артс продиктовала сегодня ночью: Вандале, Провост, Брэйс, Верворт и Де-Ягер.

– Впечатляюще.

Это прозвучало не очень убедительно.

– Боже милостивый. Подумай немного, Гвидо. Наш друг Вандале вместе с несколькими закадычными друзьями учреждает НКО. Целью этой организации является поддержка неимущих ближних. После убийства Герберта Вандале дарит обветшалый загородный дом НКО – подарок, который он может вычесть из своих налогов. Примечательная деталь: долгие годы загородный дом был чем-то вроде борделя для избранных, куда в установленное время приезжали потрахаться члены правления.

– Примечательно, – сухо сказал Версавел.

На его взгляд, Ван-Ин будто ходил по топкой земле. Обвинения, которые ему предъявила Линда, были тяжелее, чем возня с несколькими важными лицами.

– Ты что, не видишь связи? – удивленно спросил Ван-Ин. – Согласно последнему годовому отчету, НКО располагает ста восьмьюдесятью миллионами собственных средств. Если эти деньги чистые, то я тогда не знаю, что и сказать. Они ежегодно тратили больше двенадцати миллионов на печатные материалы, двадцать миллионов – на заграничные поездки для неимущих и лишь десять миллионов – на образование малоспособных. Ни один здравомыслящий человек этому не поверит.

– Между небом и землей есть нечто большее…

– Замолчи, Гвидо. – Ван-Ин не понимал, почему Версавел ведет себя так глупо. – Из этого действительно следует то, что там есть нечто большее. Я обзвонил несколько благотворительных организаций. НКО «Собственная помощь» никто не знает. Нет никаких следов их деятельности.

– На что же тогда они потратили свои фонды?

– Я задаю себе такой же вопрос, Гвидо.

Версавел массировал левой рукой верх своего трицепса. Он часто так делал, когда испытывал напряжение.

– Если я не ошибаюсь, этот Верворт является одним из шишек VLOK. Может быть, нам стоит поискать в этом направлении?

Ван-Ин в смятении посмотрел на своего друга. VLOK, расшифровывающееся как VLAANDEREN LAAT ONS KLAUWEN[34]34
  Фландрия позволяет нам царапаться (голл).


[Закрыть], было названием определенной группировки в политической партии правых экстремистов, которая за последние годы стала довольно популярной. Между тем было хорошо известно, что ребята из VLOK не брезговали насилием.

– Скажи, что это неправда, Гвидо.

– Ведь VLOK должна же откуда-то брать финансовые средства, – предположил Версавел.

– Будем молиться, что Герберт не был марокканцем.

Ван-Ин подумал о лете 1996 года, когда дело Дютру[35]35
  Дютру Марк – бельгийский серийный убийца.


[Закрыть] перевернуло Бельгию вверх дном, и об охоте на ведьм, которая за этим последовала.

– В любом случае у нас бы появился предлог без помех схватить этот сброд, – проворчал Версавел.

Ван-Ин пытался представить себе, что бы случилось, если бы это предположение оказалось верным.

– В любом случае это след, который мы не можем не принимать во внимание. Это будет уже не первый раз, когда так называемую благотворительную организацию используют для «служения высшей цели».

– Вандале никогда своих симпатий к правым не скрывал, – заметил Версавел. – Провоста тоже сложно назвать фанатом Маркса.

Ван-Ин поднялся и стал ходить по комнате взад и вперед. Что было заманчивым в любой гипотезе, так это то, что исследователь начинает думать в определенном направлении и оставляет лишь те элементы, которые могут поддержать его исходную теорию.

– Тогда что мы будем делать с Брэйсом?

Министр иностранных дел был социалистом. Его, конечно, есть за что упрекнуть, но даже Версавел считал, что тайный альянс с правыми экстремистами – это уже слишком.

– Возможно, я ничего и знать не знаю. Тебе известно, какие бывают социалисты. Стоит запахнуть жареным, как они начинают страдать коллективной потерей памяти. Полицейские – аполитичные существа, всех министров стригут под одну гребенку.

Ван-Ин пытался систематизировать факты. Первое: убийство Герберта; второе: связь между убийством и клиентами Love; третье: возможное финансирование группировки VLOK некоммерческой организацией «Собственная помощь». Много переменных и еще больше неизвестных.

– А если нам сейчас проверить бухгалтерию НКО? – спросил он вдруг.

– На это потребуется время, Питер. Прежде чем ты получишь на это разрешение, они аккуратно подгонят целую кучу бумаг. Большинство таких организаций работают с двойной бухгалтерией. Более того, у них для каждой транзакции есть свидетельство о ее проведении.

– Есть другие предложения?

– Неожиданный визит иногда может сотворить чудо, – заметил Версавел. – Ты ведь сказал, что НКО руководит приютом для бездомных.

– Хорошо, что ты напомнил, Гвидо. Как Верворт назвал этот приют?

– «Помощь», Питер. Я нашел вчера адрес в «Золотом гиде»[36]36
  «Золотой гид» – справочник организаций Бельгии.


[Закрыть].

– Тогда вперед. Ты предупредишь Барта, или это сделать мне?

Версавел пожал плечами:

– Он сегодня утром сообщил, что заболел.

– Что-то серьезное?

– По словам его жены, ему надо несколько дней отдохнуть. Бедняга мучается болями в спине. Слишком долго сидел на телефоне, я думаю.

– И ему дали больничный только на несколько дней.

– Его домашний врач – один из представителей нового поколения, который хочет внести свою лепту в оздоровление системы социальной защиты. Его пациенты должны быть при смерти, чтобы он выписал им больничный на неделю.

– Жаль.

– Что ты имеешь в виду?

– Что Барт не может себе позволить врача со старыми принципами.

Версавел засмеялся.

– Мне запросить машину?

– Нет, – сказал Ван-Ин. – Полицейская машина слишком бросается в глаза. Дево дежурит?

– Я думаю, да, – кивнул Версавел. – Он сидит на КПП.

– Прекрасно. Тогда мне сначала надо кое-что у него спросить.

Ван-Ин направился к двери, но на полпути обернулся.

– Свяжешься пока с Карине Неелс? Спроси у нее, не захочет ли она несколько дней поработать на нас. Я хочу, чтобы она обзвонила всех пластических хирургов.

Версавел удивленно посмотрел на него.

– Герберт обратился к одному из этих «творцов красоты», чтобы его привели в порядок. Ханнелоре это вчера выяснила. Извини, но во всей этой спешке я забыл тебе рассказать.

Ван-Ин открыл дверь.

– Питер.

– Да, Гвидо.

– Я задаюсь вопросом, откуда ты знаешь, что Карине Неелс сегодня дежурит, и почему ты у меня спрашиваешь, на месте ли Дево.

Ван-Ин уже взялся за дверную ручку. Вопрос Версавела его необычайно развеселил.

– Потому что именно я знаю, где обитают красивые девушки.

«Помощь», в отличие от Love, была безупречно отреставрированным загородным комплексом с изобилием хорошо ухоженной зелени. Тот, кто приходил сюда, не мог обвинить НКО «Собственная помощь» в дилетантстве. Это место было похоже на дорогую «фирму красоты», где каждые полгода обрюзгшие представительницы среднего класса подтягивали кожу. Но наружность обманчива. Маленькие корпуса, беспорядочно разбросанные по территории, предлагали приют десяткам семей, которые в силу разных обстоятельств впали в нищету.

Илсе, проворная социальная работница, которая, видимо, здесь всем заправляла, провела Ван-Ина и Версавела по территории.

– НКО, прежде всего, заботится о судьбе семей, – сказала она с улыбкой, за которую любое уважающее себя рекламное агентство предложило бы круглую сумму. – В первую очередь мы стараемся предложить людям немного отдохнуть. И только спустя две недели принимаемся за дело. Команда специалистов выявляет проблемы и предлагает подходящие способы их решения. Их излагают нашим клиентам. После тщательной оценки вырабатывается стратегия, которая обеспечивает реинтеграцию наших клиентов. Наши шансы на успех выше среднего показателя по стране.

Ван-Ин уже давно не слушал. У Илсе были роскошные ноги, а сквозь цветастое льняное летнее платье он видел, что директор «Помощи» покупает себе нижнее белье отнюдь не в местном супермаркете.

К счастью, Версавел на подобного рода детали не отвлекался. Он непрерывно делал заметки.

– Это была очень интересная экскурсия, госпожа…

– Ванкватем, доктор, – сказала она. – Но вы можете называть меня Илсе.

Версавел старался сохранять серьезный вид. Представиться врачами была идея Ван-Ина. Это была проверенная тактика. Последователи Гиппократа по-прежнему вызывали уважение. Илсе Ванкватем была убеждена, что доктор Вансанде и доктор Прат хотели начать подобный проект недалеко от Тюрнхаута[37]37
  Тюрнхаут – округ в провинции Антверпен, Бельгия.


[Закрыть]. Даже деланый антверпенский акцент, который по этому случаю выдавал Ван-Ин, не вызвал у нее подозрения.

– Наверное, было бы полезно обменяться мнениями с парой клиентов.

Сияющая улыбка на ее губах застыла.

– Боюсь, доктор, что в такого рода деликатных делах мы не можем импровизировать. Подобные встречи требуют серьезной подготовки. Я обязательно упомяну ваше предложение на нашем совещании.

– Прекрасно, Илсе. Вы должны понимать, что нам будет полезна любая информация об этом потрясающем проекте.

Версавел протянул ей свою визитку.

Илсе быстро взглянула на изящные буквы: профессор, доктор Питер Вансанде, психиатр. У Версавела было при себе еще пятьдесят таких визиток. Они напечатали их на вокзале. Там стоял автомат, и за двести франков ты мог напечатать на нем все что угодно. Надменным жестом он, в свою очередь, достал свои «верительные грамоты».

– Спасибо, доктор Прат, – сказала Илсе с некоторым восхищением. У нее была слабость к мужчинам с высшим образованием в возрасте и в хорошей форме. – Могу я предложить вам чашечку кофе?

Илсе провела своих гостей в главное здание и дала одному из клиентов задание сделать кофе. Когда Версавелу срочно потребовалось в туалет, Ван-Ин усиленно расхваливал НКО «Собственная помощь». И делал он это так убедительно, что Илсе не заметила, что Версавел отсутствовал больше пятнадцати минут.

Когда они прощались с директором у входной двери, Ван-Ин натолкнулся на сухощавого человека в комбинезоне. Их взгляды ненадолго пересеклись. Холодные глаза рабочего вызвали у Ван-Ина неприятное чувство. С садовыми ножницами мужчина был вылитым Фредди Крюгером из «Кошмара на улице Вязов».

– Который час? – спросил Ван-Ин, когда они стояли перед светофором, ведущим на автостраду.

– Полпятого, – ответил Версавел.

– Отлично. Дево не стоит волноваться.

Их коллега Андре Дево всю душу отдавал дорогим машинам. Он был обычным полицейским, но ездил на великолепном «альфа-ромео». Его-то и одолжил Ван-Ин на пару часов, чтобы выглядеть солидно во время визита в «Помощь».

Ван-Ин медленно отпустил сцепление и неаккуратно прибавил газу. Нервный «итальянец» отреагировал соответствующим образом. «Альфа-ромео» легко оставлял своих конкурентов далеко позади.

– Пикантный драндулетик, – оценил Ван-Ин.

– У тебя скорость сто двадцать, Питер, а скоростной предел здесь тридцать километров в час.

– Здесь нет ни одного копа, чтобы нас оштрафовать, – усмехнулся Ван-Ин.

Версавел покорно промолчал, надеясь, что Ван-Ин не разобьет машину, потому что Дево этого не переживет.

Ван-Ин стоял за плитой. В сковороде булькали четыре перепела. Стол был накрыт. Бокалы сияли, столовое белье пахло душистым стиральным порошком. Тем не менее в воздухе возникло некоторое напряжение. Оно стало зримым, когда Ханнелоре захлопнула входную дверь. Обязательная для такого случая свеча задрожала в бутылке, пламя зловеще затрепетало.

– Ты же не злишься, дорогая?

Ханнелоре швырнула свою сумку на стул. В бирюзовом платье она была так хороша, что у Ван-Ина дух захватывало. Казалось, что беременность делает ее с каждым днем все моложе.

– Ты слабоумный дурак, Питер Ван-Ин. Господи, что мне с тобой делать?

Она ничего не сказала об аромате тушеных перепелов, который распространялся по дому. События последних дней заставили ее забыть о диете.

– Я спросил, злишься ли ты.

Бывали такие моменты, когда Ханнелоре проклинала наглую самоуверенность, которая сквозила в его взгляде.

По тому, как она молча застыла, Ван-Ин понял, что дела плохи. Оставив перепелов, он обнял жену. Ханнелоре протестовала не очень убедительно. Он крепче прижал ее к себе, и она согласилась на поцелуй.

– Мне надо было тебя запереть вчера. В суде ты – тема дня. Даже секретарь на входе презрительно поинтересовался, как у тебя дела. Можешь проверить.

– Не принимай близко к сердцу, Ханне. Я знаю, что делаю.

Она вырвалась из объятий.

– Сейчас на меня еще насядет прокурор Бекман.

Ван-Ин усмехнулся, оскалив зубы.

– Прокуроры умеют держать удар, любимая.

Он употребил слово «удар» двусмысленно, но она, к счастью, это не заметила.

– Госпожа Артс пытается играть на публику. Ей никто не поверит. Ну а Провост… он, вероятно, просто забывает, что относится к тем похотливым козлам, которые приезжали в загородный дом Вандале восстанавливать свой гормональный баланс. А как только дойдет до дела, он сбавит тон.

– Ты уверен?

Ханнелоре подошла к плите и приподняла крышку сковороды. От аромата золотисто-коричневых перепелов у нее закружилась голова. Сегодня днем она пропустила обед, и сейчас ей не терпелось съесть что-нибудь горячее.

Ван-Ин достал из холодильника полупустую бутылку мозельвейна и снял перепелов с огня.

– У меня есть заявление от госпожи Артс, – сообщил он флегматично.

– Провост сделает так, что оно ничего не будет стоить.

Ханнелоре села за стол, задаваясь вопросом, почему именно в те дни, когда она просто синела от злости, он готовил для нее самые изумительные блюда.

Ван-Ин налил два бокала вина, при этом пролил вино на скатерть.

– Для меня загадка, почему Провост ее защищает. Если дело когда-нибудь дойдет до суда, его имя будет упомянуто в связи с деятельностью Love.

– Провост знает, что его имя в любом случае прозвучит. Я думаю, он хочет использовать Линду в качестве отвлекающего маневра. Комиссар, который в наши дни пристает к голой беззащитной женщине, произведет более сильное впечатление на публику, чем адвокат, который десять лет назад с кем-то переспал.

– Ну-ну-ну. Я к этой стерве вообще не приставал, – запротестовал Ван-Ин.

Перед тем как сделать первый глоток, Ханнелоре вытерла ножку бокала бумажной салфеткой.

– И я должна этому верить? – спросила она презрительно.

Ван-Ину вдруг стало душно. Если кто-то подвергал сомнению его благие намерения, он мог взорваться, как партия нелегальных фейерверков.

– Я эту бабу и пальцем не тронул.

Чтобы это подчеркнуть, он ударил кулаком по столу. От удара его бокал с вином опрокинулся, покатился по столу и со звоном упал на пол.

– Ты совсем с ума сошел? – вскричала Ханнелоре.

Обычно она предвосхищала его вспышки гнева. Но сегодня она слишком устала и слишком раздражена. Ханнелоре вскочила. Брызги вина попали ей на платье. Она подошла к раковине и намочила под струей воды полотенце.

Несколько секунд Ван-Ин продолжал сидеть, как истукан. К его большому удивлению, он чувствовал, что гнев угасает. Неужели все-таки эти три месяца умеренности и правда оказали благотворное влияние на его вспыльчивый темперамент?

– Сильно испачкалось? – спросил он смущенно, ступая по полу в одних носках.

– Осторожно, осколки! – рявкнула она больше из беспокойства, чем от злости.

– Мне жаль, дорогая.

Ханнелоре оттирала платье концом мокрого полотенца.

– К счастью, это было не красное вино, – сказала она уже примирительно.

Ван-Ин покорно надел тапки, взял щетку и смел все осколки. Они оставили на вымытой плитке липкий след.

– Давай сними платье, я положу его в стиральную машину, – любезно предложил он.

– Тебе бы этого хотелось.

Оценив его искренне огорченный взгляд, она расхохоталась.

– То есть ты мне веришь.

– Конечно, я тебе верю. Вопрос в том, поверит ли тебе судья.

– Это мы увидим позже, – ответил Ван-Ин. – Мое слово против слова потаскухи. И кстати, о потаскухах. Я не удивлюсь, если НКО «Собственная помощь» – всего лишь прикрытие для организованной сети проституции.

Ван-Ин принес отчет о визите в «Помощь».

– В то время как я пил с директрисой кофе, Версавел взломал их компьютер.

У Ханнелоре не было никакого желания в который раз напоминать ему, что улики, добытые нелегально, не представляют для суда никакой ценности.

– Угадай, что он нашел.

Ван-Ин не стал ждать ответа. Это был момент, которого он ждал весь вечер. Он достал из кармана брюк листок фальцованной бумаги.

– Что ты об этом думаешь?

Ханнелоре посмотрела на листок. На нем было двадцать имен.

– Посмотри, что написано сверху.

– В наличии, – прочитала она, ничего не подозревая.

– Посмотри на даты рождения.

После каждого имени стояло число из шести цифр. Она не понимала, что он хотел ей сказать.

– Нет ни одной женщины старше тридцати пяти, – пояснил Ван-Ин.

– Ты серьезно? – ужаснулась Ханнелоре.

– Они должны откуда-то брать «мясо», – цинично произнес Ван-Ин.

– Но ты сказал, что Вандале свернул Love в 1986 году.

– Да. И спустя пару месяцев НКО открывает «Помощь». Какое совпадение.

– После убийства Герберта.

– Точно.

Ханнелоре сделала глоток мозельвейна.

– Ты ничего не преувеличиваешь? Список с двадцатью именами ничего не доказывает. Ты даже не можешь установить личности женщин. Может быть, это список сотрудниц, которым НКО выплачивает «черную» зарплату.

– У меня тоже есть такой список, – сказал Ван-Ин. – И кого мы там видим? Джон Катрэйсе – мужчина, который врезался в «мерседес» Вандале на своем мопеде. Он там кто-то вроде садовника, и я могу тебя заверить, что сотрясение мозга ничего хорошего ему не принесло. Катрэйсе – вылитый младший брат Квазимодо.

– Прекрати, Питер Ван-Ин. Никто не отвечает за свою внешность.

– И все же его голова заслуживает почетного места в кабинете редкостей Чезаре Ломброзо[38]38
  Ломброзо Чезаре – знаменитый итальянский судебный психиатр, криминалист и антрополог.


[Закрыть], – съехидничал Ван-Ин.

– Теории Ломброзо уже полвека считаются старомодными, – фыркнула она. – И нет никакой связи между физиогномикой человека и его склонности к преступности.

– Я разве сказал, что Катрэйсе преступник?

– Нет, но ты на это намекаешь.

– И все же в Америке есть ученые, которые…

– В Америке есть ученые, которые утверждают, что Элвис еще жив.

Ван-Ин отмахнулся. Не было никакого смысла злить ее дальше. Повисла вынужденная тишина.

– Я все же считаю, что мы должны взять на прицел деятельность НКО, – зевнул Ван-Ин, помолчав.

Он чувствовал, как его одолевает сон, его мысли расплывались, как акварельные краски на листе грубоволокнистой бумаги.

– Думаю, я сейчас сначала подам ужин, – сказал он.

Ханнелоре не стала нагнетать обстановку. У них у обоих был тяжелый день. Завтра она идет к гинекологу для пункции околоплодных вод. Не было смысла сейчас приставать к нему с вопросами.

– Через десять минут по «Арте»[39]39
  «Арте» – немецко-французский телеканал.


[Закрыть] будут показывать «Метрополис». Хочешь посмотреть?

Ханнелоре знала, что классикой его можно прельстить всегда. Ван-Ин принял предложение с энтузиазмом. Он вскочил и пошел на кухню.

– Я подам ужин в гостиную.

Раскрашенная сокращенная версия шедевра Фрица Ланга[40]40
  Ланг Фриц (1890–1976) – немецкий кинорежиссер. Один из величайших представителей немецкого экспрессионизма. (Примеч. ред.)


[Закрыть] их не увлекла.

– Вот видишь, – сказала Ханнелоре. – Если Голливуд вмешивается в искусство, от него ничего не остается.

Она обглодала кости своего последнего перепела.

– Завтра они покажут «Птиц», – сказал Ван-Ин. – Этот фильм нас не разочарует. Ведь с Хичкоком всегда знаешь, что тебя ждет.

Ван-Ин переключил на Би-би-си. Ханнелоре устроилась рядом с Ван-Ином. Они попали на середину документального фильма. Дэвид Аттенборо сопровождал компетентным комментарием спаривание двух муравьедов.

– Даже если бы ты сейчас не увидел этих животных, ты бы все равно захотел, – с удовлетворением заметила Ханнелоре.

Ван-Ин отодвинул свою тарелку и выключил телевизор.

– Ну тогда дело улажено, – ответил он плотоядно.

Йос Броуэрс за короткое время стал относительно богат. Шесть лет назад бывший жандарм открыл собственное дело и теперь зарабатывал в десять раз больше, чем раньше. В правых кругах его детективное бюро пользовалось солидной репутацией. К его самым преданным клиентам относился Лодевейк Вандале. Броуэрс знал старого подрядчика как человека, который всегда получал то, чего хотел, и ради этого ничем не брезговал.

Он припарковал свой ржавый «рено» у обочины боковой дороги канала Дамсе-Ваарт и последние триста метров прошел пешком. Вандале платил порядочно, но в обмен на это требовал абсолютной секретности.

Ровно в девять часов Броуэрс позвонил в дверь. Вирджини, пенсионерка-домработница, открыла ему еще до того, как звонок утих. Это было немалое достижение для старушки, которая из-за ревматизма ходила согнувшись. Она поприветствовала позднего гостя беззубой улыбкой и сказала, что хозяин ждет его на веранде.

Вандале поприветствовал Броуэрса широким жестом, который больше свидетельствовал об авторитете, чем о гостеприимстве.

– Садись, Йос. Чудесно, что ты пришел. Сигару?

Броуэрс не отказался от предложения. Вандале курил исключительно «Давидофф», а они даже для состоятельного бывшего жандарма были почти непозволительной роскошью.

– Кофе?

– С удовольствием.

Броуэрс взял сигару, зажег спичкой полоску кедрового дерева и покрутил кончик сигары над желтым, не имевшим запаха пламенем.

– Как дела у Греты?

– Она в отъезде, – ответил Броуэрс сухо. – Уехала на Мартинику, как будто здесь недостаточно хорошо.

– Женщины, – многозначительно вздохнул Вандале.

Мужчины шутили, пока Вирджини не подала кофе. Броуэрс наслаждался ароматом свежемолотых колумбийских зерен. Вирджини пошла, шаркая, на кухню и вернулась с блюдом птифуров – угощения, на котором Броуэрс был помешан. Он, не спрашивая, взял одну штучку.

– От Николаса?

– Конечно, – приветливо ответил Вандале.

Николас был известен своими изысканными кондитерскими изделиями.

– Спасибо, Вирджини.

Из уст Вандале даже слово благодарности звучало как приказ. Вирджини тихо удалилась.

– Я кое-кого разыскиваю, – сказал Вандале, когда Вирджини закрыла двери веранды.

Броуэрс кивнул, проглотил полпирожного и достал блокнот.

– Без записей, Йос. Я боюсь, это будет мокрое дело.

Бывший жандарм сунул в карман блокнот и взял второе пирожное. На жаргоне «мокрое дело» означало, что ему придется кого-то убрать.

– По обычному тарифу?

Вандале налил в чашки кофе. Себе он добавил взбитых сливок. Броуэрс делать этого не стал. В свои сорок шесть лет детектив обладал физической формой как у тридцатилетнего, он не употреблял вредных продуктов. Разве что для пирожных Николаса и хорошего пива делал исключение.

– Само собой разумеется, Йос. И я гарантирую тебе бонус в пятьсот тысяч, если ты справишься за неделю.

Броуэрс поднял брови. Премия в полмиллиона – это звучало особенно привлекательно.

– Человек, которого я ищу, – необычайно хитрый тип, Йос. Несколько дней назад он бесследно исчез, и меня не удивит, если он сбежал за границу.

– Это не проблема, господин Вандале. Мир тесен. Если человек хочет выжить, он должен оставить следы.

Вандале улыбнулся. Броуэрс был профессионалом, уже не один раз ему удавалось успешно завершить почти невозможное задание.

– Нашего человека ищет полиция?

– Вполне вероятно. Именно поэтому я и обещаю тебе бонус. Для меня жизненно необходимо, чтобы ты нашел его быстрее, чем копы. На расходы не обращай внимания, я все возмещу.

Броуэрс хотел спросить, что Вандале подразумевал под словом «все», но старик его опередил.

– Если тебе придется лететь на «конкорде»[41]41
  «Конкорд» – англо-французский сверхзвуковой пассажирский самолет. Снят с эксплуатации в 2003 г.


[Закрыть], чтобы его выследить, – не стесняйся. Если он летит слишком медленно, спокойно подойди к капитану и спроси, сколько он хочет, чтобы «прибавить газу». Понимаешь, что я имею в виду, Йос?

Броуэрс затянулся сигарой. Полет на «конкорде» показался ему соблазнительным.

– Будем надеяться, что жертва выбрала дальнее направление, – ухмыльнулся он.

– То есть я могу полагать, что ты принимаешь задание.

Вандале встал. Он направился к сервировочному столику на колесиках из красного дерева. Пришло время скрепить контракт бокалом. На этот раз Броуэрс от алкоголя не отказался.

– Мне, конечно, требуется еще немного информации, – сказал он. – Чем больше я знаю о человеке, тем быстрее его найду.

– Информации более чем достаточно, Йос. Я знаю Вилльяма Артса еще с пеленок.

Йос Броуэрс был слегка подшофе, когда ближе к полуночи попрощался со своим заказчиком. Воздух над польдером был исключительно чистым. Дорогу ему освещали мириады звезд. Но Броуэрс не чувствовал холода. Довольный, он прогулочным шагом направился к своей машине. Жалко, что Греты не будет, когда он сейчас вернется домой.

В доме на Ветте-Виспорт Ван-Ин поцеловал Ханнелоре на ночь. Час назад он представить себе не мог, что документальный фильм о спаривающихся муравьедах может оказаться таким возбуждающим.