355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пьер Буало-Нарсежак » Морские ворота » Текст книги (страница 9)
Морские ворота
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 23:47

Текст книги "Морские ворота"


Автор книги: Пьер Буало-Нарсежак



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

12

Никакого движения не последовало. Да знает ли Мопре, с кем имеет дело, если Доминика отказалась говорить? Если, случайно, Мопре не смог прочесть газеты или услышать новости, он все еще думает, что его противник

– Мерибель. Вот почему он так осторожен. Севр подошел поближе к бассейну, сложил руки рупором и заорал:

– Мо-пре!

Его голос отдавался от стен и короткое эхо повторило: пре… пре… Севр медленно обвел глазами ряды окон, ожидая, что сейчас одно из них отворится. Он попытался крикнуть громче и протяжнее: Мо-пре-е-е…

Он закашлялся. Глаза наполнились слезами, и стены стали двоиться. Он уже ничего не видел, вытер глаза, поднял голову. Над ним был прямоугольник синего неба, где теперь проплывали облака, почти прозрачные, слепящие. Контраст – опаловые стены в тени. Он еще отошел, чтоб лучше видеть, и изо всех сил закричал:

– Мо-пре!

Его должно быть слышно повсюду. Почему же он молчит?

– Мопре!… Я отдам вам деньги!

Кричать имя было достаточно легко. Фразу – труднее. Слова падали, как тяжелые камни. Севр подхватил чемодан и вышел из сада, бросив назад последний взгляд. Он занял пост под южной аркой, набрал в грудь побольше воздуха и крикнул:

– Мо-пре!

Под сводом родилось эхо и на этот раз крик прозвучал с резкой силой. Севр подождал. Ответного крика. Напрасно!… Вдоль стен скользили лишь еле уловимые шорохи поднимающегося ветра.

– Мопре!… Ответьте!…

Почему он молчит? Как глупо. Он же должен догадаться, что его тайна раскрыта. Может, услышит, если позвать из другой арки? И Севр, с внезапно потяжелевшим чемоданом в руке, перешел на другое, более подходящее, по его мнению, место, остановился.

– Мопре!… Мопре!…

Он уже хорошенько не понимал, в какой части Резиденции находиться. Все те же завораживающие стены, расположенные чуть по-иному. Без конца, окна, окна, одни за другими. Эти окна кружились у него в голове. Они составляли до бесконечности протянутые аккуратные ряды, в высоту, в длину, как чудовищный кроссворд.

– Мопре!… Мопре!…

Испуганный зов метался между решеток клетки. Было ясно: Мопре отвечать не хочет. Он изматывает противника. Севр при каждом вопле слабел, это правда. Но он не отступит. Может, он упадет, задохнувшись, на пределе жизни, но заставит Мопре объявиться, сознаться.

– Мопре!…

Голос было плохо слышно. Иногда он едва долетал до пределов сада; потом раздался в холле – в котором? – который был незаперт; он скользнул

на лестничную площадку, прокричал с этажа на этаж: Мопре!… Мопре!… прежде чем скрыться во тьме лестниц. Измученный Севр присел, прислонившись спиной к стене. В груди все горело. Он прерывисто дышал. Он вспомнил себя в своем рабочем кабинете, важного, исполненного величия, окруженного телефонами, магнитофонами, пишущими машинками. Он пощупал свою ужасную бороду, колющую пальцы. А ведь в этом чемодане хватит денег, чтоб купить все на свете!… Все на свете, кроме Доминики!… Он встал. Машинально подобрал чемодан, и вышел. Сколько раз он так входил, выходил? Сколько раз звал? Он поднял голову, как напуганное животное, и заорал:

– Доминика!

Не может быть, чтоб судьба дала ему ее лишь чтоб сразу отобрать обратно! И у абсурда есть предел. Волоча ногу, таща из последних сил свои миллионы, он медленно шел вперед, и время от времени, как в прежние времена стекольщик или лудильщик, кричал: Доминика!… Хриплый крик, робкое предложение услуг, которое уже никого не интересует. В конце концов, он уже сам себе шептал: Доминика!… Зов раздавался у него внутри. Губы едва шевелились, а его все-таки оглушало громовое эхо. Он говорил: Доминика, уже не губами, не горлом, а веками, костями; он сконцентрировался, как иллюзионист, приготовившийся вершить чудеса.

И чудо произошло. Он споткнулся о тело. Это Доминика лежала на плиточном полу комнаты, которую он не мог узнать. Это Доминика. Неподвижная. С распущенными волосами. Еще теплая, но не настоящей, не живой теплотой. Встав на колени, Севр взял ее за руку. Долгое путешествие окончилось. Он даже не слишком страдал. Умерла она, и, каким-то странным образом, он тоже… Он воображал, что сможет сменить кожу. Забавно!… Он гладил ее руку. У него было чувство, что он и здесь, и не здесь. Стол, картотека… Агентство. Как это далеко, агентство. Дверь в Бесконечность!… В голове у него стоял какой-то гул, шум поезда в туннеле… Он перелетел через огромные пространства. Может, чтоб догнать себя самого!… Он выпустил руку, сразу скользнувшую в мягкий мех шубки, как пугливый зверек. Потом нагнулся, коснулся губами лба. Лоб был холоден. Он не решился закрыть приоткрытые глаза, потому что никогда еще в своей жизни не закрывал мертвых глаз. Он не умел. Странно, но он успокоился. Надо сделать немедленно то, что он должен сделать. Потом он будет плакать, если у него останутся слезы. Настоящий Севр шагал теперь за спиной ненастоящего, как призрак. А ненастоящий Севр шагал к гаражу. Он впервые бросил чемодан. Миллионы! Забота живых! Для человека, удаляющегося, сгорбившись, прижав к груди сжатую в кулак ладонь, – все это стало несчастный ворох бумаги. Он шел, из последних сил; он даже не думал больше о Мопре, который, возможно, бежал. Машину! Подогнать машину, уложить в нее тело и доехать до жандармерии. Потом… Сначала, машину; если только Мопре уже не уехал на ней.

Нет. Она все еще была там, блестящая, живо светящаяся. Когда Севр открыл дверцу, то увидел свое отражение на ветровом стекле, как в кривом зеркале, с огромной обросшей физиономией и большими руками душителя. Бардачок был открыт. В тряпку явно был завернут пистолет. Без сомнения, тот, которым Мопре оглушил Мари-Лор и убил Доминику. Взглянув на сложную приборную доску, Севр поколебался. Он включил зажигание, дал газ. Машина тронулась с места сразу, наполнив подвал рычанием мотора. У Севра никогда не было такой новейшей модели. Две педали смущали его. Бесполезная левая нога дергалась. Он слишком быстро рванул Мустанг назад, резко затормозил. стоило ему коснуться акселератора, и машина уже проскочила подъем, торпедой рванула в сад. Он катастрофически вывернул руль; повернул у входа, чуть не задев стену. Ему ни за что не доехать до жандармерии. У сапога слишком большой каблук. Он не чувствовал педали. Он поднял ногу. Машина остановилась.

На свету буквы, обозначающие переключение скоростей, были ему видны лучше. Он включил первую, медленно доехал до агентства, и аккуратно поставил Мустанг у двери. Он старался ради Доминики. Опустил спинку правого переднего сиденья; почти вытянутое тело будет так в более пристойной позе. Быстро щелкнул двумя крючками капота, толкнул его назад, чтоб полностью открыть дверцы. Так он легко и бережно положит Доминику на сиденье. Затем вошел в кабинет. Он заметил второй чемодан, тот, что Доминика привезла из Сен-Назара, наверное, полный новой одежды. С одной стороны – деньги, с другой – костюм для побега… Из его глаз разом брызнули слезы. Теперь он один; и может, наконец, поплакать.

Он приподнял голову Доминики, чтоб обнять ее рукой за плечи. От крови волосы склеились. Рана была не видна; она не от пули, а, видимо, от удара рукояткой пистолета. Правой рукой подхватил Доминику под колени; тело было тяжело, он, шатаясь, выпрямился и направился к красной машине… Точная копия афиши, которую он сам когда-то развесил почти повсюду… Длинная спортивная машина, остановившаяся у роскошной Резиденции. Вы покупаете счастье!…

Он положил Доминику, заботливо поправил шубку, осторожно, чтоб избежать шума, закрыл дверцу. Она как-будто спала, и ветер шевелил волосы. Если б не эти ужасные глаза. Севр отвернулся и возвратился за чемоданами, которые сложил на заднем сиденье. Последний взгляд, чтоб сохранить в памяти то, чего он больше никогда не увидит. Он завел мотор, развернулся, подъехал к выходу. И вдруг появился какой-то силуэт, и вытянулась рука с оружием.

Севр не хотел, не успел решить, что сделать. Просто нога его нажала на педаль чуть сильнее, чем следовало. Машина рванула в тот самый момент, как переднее ветровое стекло брызнуло, покрыв колени Севра тысячью стеклянных осколков. Он увидел согнувшегося вдвое человека. Мустанг дрогнул, будто преодолевая препятствие. Он лихорадочно искал тормоз, жал не туда, опять на акселератор, наконец остановился в конце арки, и пешком вернулся к Мопре. Тот лежал вниз лицом. Все еще сжимая пистолет. Струйка крови змеилась от его тела к водостоку. Левая рука сжималась и разжималась, как сжимающееся и разжимающееся сердце. Он тоже умирает. Севр повернул его, и вдруг выпустил из рук. Умирающий прошептал:

– Ты перехитрил меня!

Это был не Мопре. Это был Мерибель.

ЭПИЛОГ

– Вы уже поняли, – сказал Севр, – что убитый в охотничьем домике был Мопре.

Молодой посольский атташе пробежал глазами заметки, которые торопливо набросал только что.

– Какая необычная история, – прошептал он. – Но как же, мсье Блэн…

– Извините… Жорж Севр… Запомните хорошенько, я – Жорж Севр.

– Да, да… конечно!… Дайте мне привыкнуть… Вы ведь и Шарль Блэн, с момента вашего приезда в эту страну. Это было давно?

– Почти четыре года.

Молодой человек встал и прошел на террасу, Севр последовал за ним. Он указал на сверкающие, поднимающиеся над городскими крышами, небоскребы.

– И вы сумели все это построить?

– Здесь не так, как во Франции, – сказал Севр. – В этой стране из зерна в несколько недель вырастает дерево, а один доллар за несколько дней превращается в целое состояние. А когда долларов много, представляете!… Естественно, если умеешь их вкладывать. Но это же мое ремесло.

– А почему вы поселились здесь? Севр пожал плечами.

– У мусора не спрашивают, почему его выбросило на один берег, а не на другой. Все решили обстоятельства.

– Какие обстоятельства? Севр сел обратно за огромный стол красного дерева и подвинул гостю коробку с сигарами.

– Неважно, – устало сказал он. – У меня были деньги, одежда, адреса… И мне неожиданно повезло… Я сумел выехать из Франции и выбрал страну, откуда меня не могли выслать на родину, если б даже случайно и разыскали.

– Но все же, зачем вы открыли свое имя здесь, в посольстве?… Могу сообщить, эффект был колоссальный.

– После стольких лет?

– Просто, «дело Севра» стало своего рода исторической загадкой. Я тогда жил во Франции. Несколько месяцев везде говорили лишь о вас… Подумайте только, три трупа: Мерибель, его жена, да еще один неизвестно чей, который не принадлежал ни вам, ни вашему зятю… Мошенничество в пятьсот миллионов!… И единственный, кто мог бы все объяснить, исчез.

– Все сочли бы меня убийцей.

– О, нет! Делались самые невероятные предположения. Полиция же, со своей стороны, выражалась более чем скромно.

– Я тоже читал газеты, – не без горечи произнес Севр… – пусть с опозданием на две недели, но они до меня доходили… Может, из-за этой задержки, все те статьи и казались настолько жестокими. В общем считалось, что я сбежал, убив своих близких. Так ведь?

– По правде, никто так и не понял, что же случилось в охотничьем домике.

– Но вы-то теперь, – сказал Севр, – вы-то понимаете… Мерибель, убив Мопре, решил выдать его за себя; вот тут и начались загадки. Не знаю, как все точно произошло, потому что в этот момент я листал блокнот Мерибеля в Ла Боль. Но можно легко себе представить. Мопре вернулся – неизвестно почему – и мой зять, не отличавшийся сдержанностью, выстрелил ему в голову. Потом… организовал всю инсценировку. Поскольку ему нужен был свидетель, человек, который как бы присутствовал при его самоубийстве, он заставил Мари-Лор позвонить мне. Я срочно вернулся; я ведь уже был уверен, что он убьет себя… Все было хорошо продумано. Откуда я мог догадаться?.. Мопре и Мерибель были примерно одного роста. Мерибелю пришлось лишь натянуть на него свой охотничий костюм. Прибавьте обручальное кольцо, часы, бумажник… прибавьте прощальное письмо на столе. Все было для отвода глаз. Моя сестра была просто оглушена, бедняжка… Но того, что я знал о происшедшем, было достаточно, чтоб объяснить ее состояние.

– Да, понимаю.

– Когда я подошел к двери, Мерибель закрыл ставни, выстрелил из ружья в воздух, потом, бросив ружье рядом с трупом, выскочил в окно, прикрыл ставень, и бежал, воспользовавшись Мустангом. Ему нужно было спрятать машину, где-нибудь подальше, чтоб я ничего не заподозрил. Ну вот! Комедия была разыграна. Только, ему и в голову не пришло, что кто-нибудь по той же причине мог сделать то же самое, что и он.

– Вы испугались скандала?… Были в отчаянии?…

– Да… да много и других причин, более личных.

– Все ясно, – сказал молодой человек. – По крайней мере, что касается вас… Но как же ваш зять? По-вашему, он отправился напрямик в Резиденцию?

– Естественно! У него были ключи от квартиры Фрек. Где ему было бы безопаснее всего? Никто ведь не знал, зачем Мопре приехал во Францию. Значит, он не подвергался большему риску.

– Вы мне сказали, что нашли у него, у мертвого, в кармане два паспорта на чужое имя, в одном из которых была фотография Доминики Фрек.

– Именно! Думаю, из-за этих паспортов и погибла Мари-Лор…

– Подождите! Тут я что-то не совсем понимаю.

– Да, – продолжал Севр. – У Мерибеля не было возможности зайти домой, чтоб забрать чемодан с миллионами и двумя паспортами. Значит, он велел сделать это Мари-Лор; вы согласны? У него не было выбора. Итак! Что он ей сказал? «Принесешь туда-то и туда-то… чемодан, который возьмешь там-то и там-то». Примерно тоже сказал Мари-Лор и я сам.

– И, меньше чем через час, он услышал, как вы приехали?

– Скажем так, он услышал, как кто-то приехал. Это и заставило его покинуть квартиру Фрек, и перейти в другой блок. Куда?… Не знаю ничего. Ни как он жил. Впрочем, какая разница!… И вот вмешалась полиция. Мари-Лор отвечает на множество вопросов, и начинает, видимо, догадываться, что скрывал от нее муж. Возможно, она была раньше робкой, незаметной, но не глупой. Что в чемодане? Она хочет знать. Значит, открывает его. Находит там миллионы и паспорта, доказательство, что Мерибель приготовился бежать с другой женщиной…

– Понимаю. Ревность!

– Не только. Когда будете пересказывать наш разговор, настаивайте на этом. Мари-Лор думала не только о мести.

Она приехала в Резиденцию, чтоб объясниться с мужем, а деньги привезла мне… Иначе, зачем бы она потащила с собой чемодан? Ей достаточно было передать его полиции. Но она хочет спасти меня, меня, потому что знает теперь, что Мерибель – негодяй. Вот тогда и произошла встреча, у лифта, куда она поставила чемодан. Понимаете… Куда он ее увлек? Чтобы сказать что?… Мари-Лор – простая женщина, без всяких там хитростей. Она, наверное, швырнула паспорта ему в лицо. Он понял, что попался. И убил ее.

– И то же самое повторилось с мадам Фрек?

– Думаю, так, – грустно сказал Севр. – Он выслеживал нас. Он захватил Доминику, когда она вернулась… Вы помните детали? Севр взял сигару, понюхал, задумчиво поглядел на нее.

– Вся эта история, – продолжал он, – не выходила у меня из головы. Чтобы покончить с навязчивой идеей, есть лишь одно средство: сказать правду, рассказать всем, сразу, без всяких ухищрений. Вот почему вчера вечером я позвонил в Министерство Юстиции. Я должен был сам туда пойти. Но тогда получилось бы, что я сам признал себя виновным. Нет, ни за что! Севр или Блэн, я здесь видная фигура. И останусь ею.

– Вы хотите говорить на равных, – сказал атташе.

– Именно так. Я хочу с лихвой вознаградить жертв Мерибеля. Вам придется найти для этого законные средства. И еще я хочу изредка, хоть на несколько дней, приезжать во Францию. Но я должен быть свободным, и не обязанным ни перед кем отчитываться. Вы этим займетесь.

– Боюсь, будет нелегко!

– У моей страны здесь есть интерес. Ей нужны такие люди, как я. Надо строить плотины, стадионы. А я делаю это достаточно дешево.

– У вас во Франции еще остались родственники?… Из-за этого? Севр медленно положил сигару обратно в коробку, скрестил руки на груди и закрыл глаза.

– Доминика! – прошептал он. – Я похоронил ее там… в песке. Она принадлежит мне. Я построил целый город, имею же я право дать ей могилу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю