Текст книги "Путешествие втроем"

Автор книги: Пэнси Вейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Ричард остановил машину, вышел и распахнул перед Энн дверцу. Пиццерия, куда он ее привез, оказалась настоящим итальянским рестораном. Их появление с собакой в самом деле не вызвало ничьих протестов. Сняв пальто в гардеробе, они прошли в уютный небольшой зал и сели за столик у окна, а Глостер устроился под столом у ног Энн.

После того как они сделали заказы, Ричард впервые смог разглядеть Энн как следует. Взглянув на нее, он долго не мог оторвать глаз. Наверное, она не была красавицей, но ему показалось, что перед ним принцесса из сказки. Иронический голос внутри него, постоянно комментировавший его поступки, обидно засмеялся в ответ на такое банальное сравнение, но настоящему Ричарду, которому не надо было ни перед кем притворяться, оно казалось самым истинным.

Лицо сидевшей перед ним девушки, серьезное и кроткое, носило отпечаток внутренней чистоты. Уголки мягких розовых губ были слегка опущены, хотя их форма говорила о том, что обладательница их любит смеяться. Он снова утвердился в предположении, что Энн пережила какое-то горе. Проклятая неловкость сковывала его. Энн заговорила первая.

– Вы в самом деле частный детектив?

– В данный момент – да.

– И большое у вас агентство?

– Оно, собственно, состоит из двух человек. Его глава – мистер Кэрри, очень славный, но ему уже за восемьдесят. Агентство – его любимое детище, он не мыслит дня, чтобы не прийти в свою контору хотя бы на час. Сейчас он занят описанием случаев серийных убийств в Лондоне в послевоенные годы, к расследованию которых он был причастен. Всю оперативную работу исполняю я один.

– Это, наверное, очень интересно, – благоговейно сказала Энн, и Ричард увидел в ее глазах неподдельный интерес. – Вы, должно быть, каждый день сталкиваетесь с чем-то необычным. Наверное, вы могли бы рассказать о множестве любопытных случаев.

– Видите ли, я работаю в агентстве не так давно и, наверное, поэтому не могу похвастаться богатым опытом в раскрытии запутанных криминальных загадок.

Его застенчивость плохо вяжется с его внешностью, подумала Энн. Он как будто боялся показаться интересным. Она заметила, что он то опускал глаза, то крутил в руках салфетку в явном замешательстве. Или подолгу не отрывал от нее своих темно-голубых глаз, отчего ей становилось неловко. Впрочем, неприятного ощущения она не испытывала, отнюдь. Этот человек вызывал у нее желание как-то приободрить его.

– Неужели со всеми делами вы справляетесь в одиночку? – удивилась Энн.

– Помощник вроде доктора Ватсона мне бы скорее помешал, – признался Ричард.

В этот момент появился официант с пиццей по-корсикански для Энн и с пиццей с грибами для Ричарда. Энн взялась за нож и вилку и стала нарезать пиццу маленькими кусочками. Потом посадила Глостера на колени и принялась угощать его. Глядя на нее, Ричард внезапно спросил:

– Вы живете одна?

Энн подняла глаза и прямо взглянула ему в лицо. И ответила с внутренним напряжением в голосе:

– Сейчас да. То есть вместе с Глостером. Я жила с отцом, но он недавно умер. Он был археолог, работал в Британском музее. Профессор Эдуард Салливан.

– Простите... – Ричард стиснул в руке вилку. – Должно быть, вам очень тяжело сейчас. Мой отец тоже умер, правда уже восемь лет назад.

– А кем был ваш отец? – спросила Энн, чтобы поддержать разговор.

– Он управлял крупной брокерской фирмой. Это наш семейный бизнес, его основал еще до войны мой дед. Мне было предназначено стать юристом и пойти по стопам отца.

– Но вы не пошли по его стопам, – констатировала заинтересованная Энн.

Он взглянул на нее и почувствовал, как слова застревают у него в горле, а мысли разбегаются. Какие удивительные глаза у нее – золотисто-карие, ясные, наполненные теплом и светом. Эта девушка создана для радости и любви, какая жалость, что ей уже пришлось потерять близкого человека. Несмотря на ее несколько отчужденную манеру держаться, в этих глазах он читал искренний интерес.

Она была одета в брюки и свитер светло-лилового цвета, который был ей не очень к лицу. Она казалась в нем слишком бледной. И все равно Ричард с нежностью смотрел на этот свитер, словно он был частицей ее самой.

– Я некоторое время работал в отцовской фирме, – сказал он, – но год назад окончательно понял, что это не мое дело. И ушел. Тут как раз познакомился с мистером Кэрри, и он предложил мне заняться делами в его агентстве, которое существовало чисто формально. Наверное, это может показаться смешным и несерьезным.

– Нисколько! – убежденно воскликнула Энн, откидывая со лба прядь волос. – Человек должен заниматься тем, чем ему нравится. Папа говорил, что это долг перед самим собой.

– Но с другой стороны – не эгоизм ли это? По крайней мере, так считают некоторые близкие мне люди, да и сам я не перестаю задавать себе этот вопрос. Моя мать... – Он запнулся. – Конечно, она была недовольна, но ее можно понять.

– Но вы все равно поступили по-своему.

– Да. Был человек, который поддержал меня в этом.

Когда-нибудь он, возможно, расскажет мне об этом подробнее, неожиданно подумала Энн. Впрочем, может быть, мы больше никогда не увидимся. При этой мысли ей стало холодно.

– Можно мне тоже угостить Глостера? – спросил Ричард. – У меня для него есть вкусный кусочек.

– Можно. Возьми, Глостер.

Они оба с удовольствием смотрели, как песик, сперва настороженно принюхавшись, взял из пальцев Ричарда кусок пиццы. Энн смотрела на черные волосы Ричарда, причесанные на пробор. Они у него мягкие и чуть-чуть вьются. Неловкость ее покинула, и она чувствовала себя свободно и легко. Она разговаривала с этим человеком так, словно знала его уже давно.

– А можно спросить, чем занимаетесь вы? – полюбопытствовал он, вытерев руки салфеткой.

– Последнее время я занималась тем, что подыскивала работу. В моем случае речь идет только о средстве к существованию, у меня нет ни призвания, ни талантов, – вздохнула Энн.

– А раньше вы работали где-нибудь?

– Я каждый год ездила на раскопки вместе с отцом. Но у меня нет специального образования. Я помогала бы отцу, даже если бы он работал машинистом на железной дороге, а теперь, когда он... – Энн проглотила слово, которое никак не могла применить по отношению к отцу. – Приходится думать о том, чтобы самой зарабатывать на жизнь.

– А кем вы хотели быть в детстве? – спросил он, внимательно глядя на нее.

– Представьте себе, мне никогда не хотелось стать выдающейся и совершать что-то необыкновенное. И о профессии я никогда особенно не думала. Любила читать, помогать миссис Босуорт – это моя няня – печь пирожки, гулять с собакой. Должно быть, я просто лентяйка.

Еще Энн представляла себе, как живет с добрым и любящим мужем в домике, увитом плющом, и у них много детей. Но разве можно рассказать незнакомому человеку, как она мечтала о таком обывательском счастье? Да он ее засмеет. Но этот домик она до сих пор отчетливо видела в своем воображении: он был построен из светло-желтого камня, на котором играли солнечные блики, крыша у него покрыта соломой, вокруг раскинулась изумрудная лужайка, по которой бежит искристый ручеек. Довольно, Энн, ты просто никак не выберешься из детского возраста...

Его синие глаза смотрели на нее не отрываясь, в их глубине разгорался огонек. Некоторое время они молча глядели друг на друга. Потом Энн снова уставилась в свою тарелку.

– Здесь и в самом деле очень вкусная пицца, мистер Хоуп.

– Зовите меня, пожалуйста, Ричардом.

– Если хотите.

Официант принес кофе. Он показался Энн восхитительным, такого она не пила даже на Востоке.

– И все-таки такую работу, как ваша, не назовешь скучной, – сказала она с легким вздохом.

– Если вас в самом деле интересует работа такого детективного агентства, как наше, я буду рад, если вы придете и проведете хотя бы день в нашей конторе. Но романтики у нас маловато. Сейчас детективы прорабатывают финансовую и бухгалтерскую отчетность, составляют справочники о финансовых показателях банкиров и их клиентов, – сказал Ричард и сам поразился, что осмелился предложить ей такое.

– Я бы очень этого хотела! Но как ваш мистер Кэрри? Он не станет возражать?

– Старик обрадуется новому лицу, хотя сам он заходит в контору только на час-другой.

– Но я не хотела бы просто сидеть сложа руки целый день. Может быть, я могла бы выполнить у вас какую-нибудь работу?

– Если вы в самом деле такой ангел, то можете помочь мистеру Кэрри разобрать его бумаги, он сам никак не разложит их в нужном порядке и поэтому не сдает в машинописное бюро. Может быть, придется внести в компьютер данные о новом клиенте, ответить на телефонные звонки.

Если такие будут, добавил он мысленно. Очень интересные занятия он предлагает девушке, занимавшейся увлекательной работой на раскопках исторических древностей! Сейчас она передумает. Он с волнением поднял на нее глаза и увидел, что она глядит на него с определенным интересом.

Предложение Ричарда на мгновение заставило Энн растеряться. Ее первой реакцией было отказаться, стоило ей вспомнить свой неудачный опыт с фондом помощи африканским иммигрантам. Но в следующую секунду она поняла, что очень хочет поработать в детективном агентстве, пусть даже это будет всего лишь рассортировка страниц мемуаров в нужном порядке. И еще Энн испытывала необъяснимое доверие к Ричарду Хоупу.

– Я уж точно не Ватсон, поэтому надеюсь не слишком вам помешать – сказала Энн. – Но если вас устроят мои скромные способности, то я попробую вам помочь.

Впервые за долгое время ей вдруг стало весело и легко, словно она стояла в самом начале увлекательного приключения. Такое чувство у нее бывало в детстве, когда она открывала первую страницу новой книги. У нее даже приятно кружилась голова, как от выпитого бокала шампанского. Энн смотрела в глаза сидевшего напротив мужчины и чувствовала, как ее переполняет уверенность в своих силах.

Работа в детективном агентстве? Она никогда не могла бы представить себя в такой роли. Но неужто ей совсем чужд дух авантюризма?

Ричард смотрел на нее с радостным удивлением.

– В таком случае, приходите завтра, в удобное для вас время. Я буду ждать вас в десять часов. Это вам подходит?

– Вполне.

Ричард расплатился с официантом, и они вышли на улицу. Энн показалось, что небо, по-прежнему пасмурное, стало светлее и выше. Потом они сели в машину, Ричард снова посадил Глостера ей на колени. У ее дома Энн протянула ему руку, как тогда, когда они впервые познакомились.

– Спасибо вам за ланч и за ваше приглашение.

– Вы действительно придете завтра? – осторожно спросил он, бережно пожимая ее протянутую руку. И снова по руке Энн разлилась теплая волна и, докатившись до сердца, заставила его забиться в учащенном ритме. Это явление смутило девушку, она кивнула и, потянув Глостера за поводок, торопливо вошла в подъезд.

Энн не помнила, как поднялась в квартиру, но через некоторое время поймала себя на том, что, обхватив себя руками за плечи, ходит по гостиной. Итак, завтра она пойдет в детективное агентство. Как мило со стороны Ричарда Хоупа, что он пригласил ее. Энн огляделась кругом и впервые увидела невытертую пыль, две перегоревшие лампочки в люстре, нитки на ковре. Фу, как она запустила квартиру!

Налив в тазик воды, она принялась за уборку. То, что несколько дней назад казалось непосильной обузой, далось ей легко. Она пропылесосила ковры, вымыла кухонные шкафчики и постелила в них чистую бумагу на полки, тихо напевая. Глостер прыгал вокруг и пытался всячески помочь хозяйке в ее занятии. Перед мысленным взором Энн то и дело возникало лицо Ричарда Хоупа в разные моменты их встречи. Его мягкие серо-голубые глаза смотрели то нерешительно, то твердо, то весело. По мнению Энн, человек, отказавшийся от теплого места в семейной фирме, должен обладать изрядным мужеством. Кто в наше время решится так безоглядно последовать за мечтой?

Энн выпила чаю, покормила Глостера и села за швейную машинку. Она некоторое время назад скроила гипюровый халатик с широкими рукавами по рисунку из журнала, сметала его и только начала сшивать на машинке, как тут случилось несчастье с отцом. Халат лежал недошитый, и некоторое время она даже не могла на него смотреть и засунула в ящик комода. Но теперь ей захотелось закончить работу.

Энн поставила на проигрыватель диск с музыкой Моцарта и села шить. Под звуки ее любимой «Маленькой ночной серенады» дело двигалось быстро. Глостер успокоился и задремал под столом, а голова Энн продолжала работать в прежнем направлении. Ричард Хоуп пригласил ее провести день в своем агентстве, или, точнее, в агентстве этого мистера Кэрри – не потому ли, что почувствовал к ней интерес? Наверное, она понравилась ему сразу, в первую их встречу, иначе зачем бы он стал приглашать ее в кафе? Тепло разлилось по груди Энн. Но тут ее несчастная привычка сомневаться в себе взяла верх.

И что будет дальше? Да, он красив, приятен в обращении, располагает к себе. Может быть, какое-то время спустя он сделает попытку сблизиться с ней. Конечно, ведь это в порядке вещей. Он захочет поцеловать ее... Энн закрыла глаза и представила, как Ричард Хоуп обнимает ее за плечи, как его руки скользят по ее спине... и нервно передернула плечами.

Для Энн каждый мужчина, интерес которого она чувствовала к себе, превращался в тяжелую проблему. Она встала и снова заходила по комнате. Теперь о завтрашнем дне она думала со страхом. Она останется наедине с Ричардом Хоупом, и неизвестно как он поведет себя. Ведь она его совсем не знает. После эпизода с мистером Сеймуром ни в чем нельзя быть уверенной. Но даже если Ричард Хоуп окажется порядочным человеком и она попробует представить себе, что их отношения могут привести к чему-то серьезному...

Энн обвела взглядом гостиную со старой дубовой мебелью. Здесь не господствовал какой-то единый стиль, предметы обстановки покупались разными людьми на протяжении многих лет, но ни папа, ни Энн ни за что не сменили бы их на модные и современные. На этом кожаном диване лежала мама, когда уже чувствовала недомогание, а маленькая Энн играла перед ним на ковре. Потом на нем сидела в своем бархатном халатике Энн и читала по вечерам папе вслух. Возможно ли представить здесь Ричарда Хоупа в его безупречных костюмах, с элегантной булавкой в галстуке? Он не принадлежал ее миру, который составлял всю ее сущность. Разве сможет он понять ее мир и стать ему близким? И разве сможет она принять в свой мир пусть даже самого красивого и приятного мужчину? Разве можно второй раз выстроить отношения, полные невыразимой близости, единения с другим человеком, духовной общности, как было у нее с папой?

Нет, Ричард Хоуп не принадлежит этой комнате с милыми ее сердцу вещами, он не знал ее отца. Энн прекрасно проживет без него. Может быть, даже самое лучшее – позвонить ему сейчас и сказать, что она не придет завтра.

Энн подошла к телефону, сняла трубку и снова задумалась. Не слишком ли она торопится? Не чересчур ли поспешные делает выводы? С чего она взяла, что Ричард заинтересовался ею? Ее смутило это странное тепло, перелившееся из его руки в ее руку... Но он просто доброжелательный, отзывчивый человек, такие еще встречаются. И ей действительно было интересно.

Она еще немного покружила по комнате, остановилась у полки со статуэтками. Большинство из этих статуэток собачек принадлежали ее бабушке, папа привез их из Лорел-Лоджа, когда они окончательно обосновались на лондонской квартире. Этот Ричард Хоуп чересчур уж мягок для своей профессии детектива. И с его стороны просто нелепо было бросить отцовскую фирму. Несерьезный поступок! Безответственность – вот что это такое.

Тут Энн неуютно поежилась, поняв, что это говорит в ней тетя Мириам.

Что с ней такое, ведь она только что находила его поступок достойным восхищения. Ей стало стыдно.

Неплохо попробовать себя в том, что казалось привлекательным в детстве... Но есть же и обязанности перед семьей. Его мать не поддержала его идею, но он все равно поступил по-своему... Вот Энн никогда бы не поступила против папиного желания! Впрочем, не было ни одного случая, чтобы папа оказал на нее какое-либо давление.

Энн нервно вздохнула. Но ведь тетя Мириам осуждала ее отца на тех же самых основаниях. За то, что, следуя велению души, он не выполнил свой долг обеспечить дочь как можно лучше. По крайней мере, тетя Мириам считала это отцовским долгом. Но сама Энн полностью разделяла папино решение перечислять деньги на счета медицинских исследовательских центров и больниц, где пытались лечить лейкемию.

Решено, она сходит завтра в это агентство и проверит свое впечатление. И в конце концов, она сама туда напросилась.

Ричард подъехал к дому, остановил машину на стоянке и почувствовал, что не хочет идти домой. Он застегнул пальто и неторопливо направился вниз по улице. Уже стемнело, воздух был сырым и неподвижным. Повсюду виднелись признаки приближавшегося Рождества: украшенные елочками витрины, гирлянды на фонарях. Праздничное настроение уже витало в воздухе. Но Ричард не замечал свидетельств приближавшегося праздника.

Перед его глазами стояло лицо Энн, рука до сих пор хранила тепло ее руки. Он шел и улыбался, чувствуя себя беспричинно счастливым. Неужели он влюблен, и не на шутку? Ему до сих пор не верилось, что она согласилась прийти завтра в агентство. Он чувствовал, что должен видеть ее каждый день, и от него зависит, будет ли так. Тревожный голос несколько раз пытался напомнить ему, что он некоторое время назад связал себя обязательством, которое никак не совместимо с его глупым безмятежным счастьем. Но он усилием воли заставил этот голос замолчать, ему хотелось еще какое-то время насладиться этим блаженным состоянием души.

Он вспоминал каждое сказанное ею слово. А как очаровательно она улыбнулась, когда говорила о том, что любила в детстве. Какая у нее потрясающая улыбка – сперва она возникает в глазах, прежде чем воплотиться на губах.

Он остановился у магазина подарков с особенно ярко разукрашенной витриной. Что бы он мог подарить Энн на Рождество? Повинуясь импульсу, Ричард зашел в магазин. На стеклянных полках теснились статуэтки, вазочки, всевозможные безделушки, ближе к окну чинно восседали куклы – дорогие, коллекционные, из фарфора.

На одну из них Ричард невольно засмотрелся. У нее было серьезное личико, длинные, прикрывающие глаза ресницы. Маленький ротик не улыбался, выражение скорее можно было назвать печальным. Темные волосы, уложенные в стиле двадцатых годов, покрывала ажурная шапочка, платье на ней тоже было такое, какие носили в двадцатые годы: с плиссированной юбкой и бантом на поясе.

Ему показалось, что в кукле есть какое-то сходство с Энн. Это выражение беззащитности и неприступности. Не долго думая, он купил эту куклу и сам себе удивлялся, пока ее укладывали в обитую атласом коробку.

Дома он достал куклу и посадил на свой письменный стол. Она устремила на него загадочный вопрошающий взгляд из-под ресниц. Он сел напротив на диван, усмехаясь про себя. Что это? Им овладели сентиментальные чувства? Даже если Энн и испытала к нему симпатию – разве у них может что-то выйти? Зачем же тешить себя надеждой, обманываться? Он может просто любоваться ею, так же как сейчас любуется этой куклой...

Энн проснулась утром со смутным ощущением тревоги. Вчера она решила, что Ричард Хоуп – чужой ее внутреннему миру человек. Но оказалось, что точка на этом не поставлена. Она поймала себя на том, что думает о нем с симпатией, к которой примешивалось что-то вроде любопытства. Он напоминал ей то мальчика, поглощенного новой игрушкой, то она видела в нем уверенного в себе взрослого человека.

– Все-таки он очень приятный человек, Глостер, – обратилась она к песику, который немедленно навострил уши, готовясь внимать речам хозяйки. – Тебе он тоже понравился, правда, малыш? И если он полагает, что я могу чем-то помочь, почему бы мне не попробовать? – прибавила она, оправдываясь.

Она открыла шкаф и, немного подумав, выбрала ярко-красный джемпер с треугольным вырезом. Раньше Энн не особенно жаловала красный цвет, но сейчас, надев его, почувствовала, как в ней просыпается воля к активным действиям. На косметику она сначала хотела махнуть рукой, но в последний момент слегка подкрасила ресницы.

В прихожей, надевая куртку, она нежно простилась с Глостером, провожавшим ее тревожным взглядом. На улице она пыталась представить себе, что принесет ей сегодняшний день. Ее охватило какое-то будоражащее веселье. Она мельком бросила взгляд в витрину, увидела свое отражение и понравилась сама себе.

Ричард по пути в контору заехал в цветочный магазин и купил букет белых лилий. Когда он поставил их в воду на секретарском столе и представил, как Энн входит и ее взгляд падает на этот букет, в нем заговорило сомнение. Не сочтет ли она это подношение пошлостью? Он замешкался в мучительном колебании, и тут раздался стук в дверь. Ричард едва успел переставить букет на подоконник и загородить его собой, как дверь открылась и на пороге возникла она.

В глаза Ричарду сразу бросился напряженный вид Энн, несмотря на то что она пыталась держаться уверенно и независимо.

– Доброе утро. – Он направился к ней навстречу, хотя перед этим решил, что не станет излишне суетиться при ее появлении. – Очень рад, что вы не передумали. Мистер Кэрри зайдет примерно в одиннадцать, чтобы познакомиться с вами. А где же Глостер? Я ждал, что вы приведете его с собой.

Энн слегка нахмурилась.

– Глостер ждет меня дома. Мистер Хоуп... Ричард, нельзя ли мне сразу ознакомиться с тем, чем мне предстоит заниматься.

– Конечно, Энн. Но я не шучу насчет Глостера.

– Но... зачем он вам здесь нужен?

С ним вы будете чувствовать себя спокойнее, хотел сказать он, но вместо этого произнес:

– Собака в офисе придаст оригинальности нашему агентству и вызовет любопытство и приток свежих клиентов. Как видите, я весьма расчетлив.

Энн не могла понять, шутит он или нет, и на всякий случай пожала плечами. Она села за стол, на котором стоял ноутбук и лежали стопки белой бумаги.

– По электронной почте пришел запрос. – Ричард подошел к столу и нажал кнопки на клавиатуре. – Надо ответить, что в данное время мы не занимаемся слежкой.

Энн приходилось посылать сообщения по электронной почте, и она решила, что задание не представляет для нее труда. Ричард тем временем сел за свой стол и принялся просматривать газету. Она отметила, что сегодня на нем был твидовый пиджак, делавший его похожим на преподавателя колледжа, а волосы слегка растрепались. Это ей почему-то понравилось. Его движения были спокойными и уверенными...

Вдруг Энн почувствовала, что он тоже украдкой посматривает на нее, и по спине у нее пробежала легкая дрожь.

Через некоторое время открылась дверь и вошел высокий представительный старик с большим старомодным кожаным портфелем. Он с широкой улыбкой направился к столу Энн.

– Вы и есть Энн Салливан? Очень приятно. Ричард сказал, что вы любезно предложили свою помощь, – сказал он слегка дребезжащим голосом, пожимая ей руку плохо гнущимися пальцами. – Добро пожаловать, Энн.

Он выложил перед ней на стол толстую стопку листов.

– Дело в том, что я терпеть не могу вторично просматривать написанное. Боюсь, что листки могли перепутаться, так что будьте добры просто разложить их в хронологическом порядке. Цифры я пишу обычно в левом верхнем углу. Ну не стану вам мешать, я хотел заглянуть в Ярд, мне обещали сделать в архиве одну подборку. Всего доброго.

– Мистер Кэрри выглядит очень бодро для восьмидесяти лет, – сказала Энн, когда за стариком закрылась дверь.

– Да, но в последнее время он стал прихварывать.

Энн принялась перебирать листки, а Ричард снова погрузился в чтение. Он едва сказал ей несколько фраз. Сначала Энн это успокоило, затем пришло разочарование. Может быть, ей самой заговорить с ним, попросить рассказать какой-нибудь случай из практики? Да и в настоящий момент – неужели он не занят никаким делом? Но он так сосредоточенно высматривает что-то в газете... Пусть, если сочтет нужным, заговорит первый. И в этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – быстро произнес Ричард.

На пороге появилась женщина лет шестидесяти, с бледным веснушчатым лицом, в клетчатом пончо и фетровой шляпе со слегка обвисшими полями, из-под которой виднелись рыжеватые волосы. Взгляд у нее был тревожный и печальный.

– Это детективное агентство «Кэрри и Хоуп»?

– Да. – Ричард поднялся из-за стола. – Прошу вас, проходите. Я Ричард Хоуп. Разрешите повесить ваше пальто.

– Я не буду снимать пальто, – сказала женщина и сделала несколько шагов вперед, продолжая сверлить Ричарда пристальным взглядом. – У вас достаточный опыт работы?

– Я работаю в агентстве год, – признался Ричард. – Но ваше дело будет расследовано со всем вниманием.

Дама вздохнула и опустилась в кресло у стола. Энн затаила дыхание: интересно, что им доведется сейчас услышать?

Ричард сел напротив посетительницы.

– Я вас слушаю очень внимательно.

– У меня не так много денег, преуспевающее заведение мне не по карману, – сказала женщина. – Но вы, я полагаю, не возьмете много? Я хочу, чтобы вы нашли одного человека.

6

– Меня зовут Рози Дженкинс, – решившись, начала клиентка, после того как размотала длинный шарф, обвивавший ее шею. – Я всю жизнь проработала бухгалтером на предприятии «JBW и Кº», семьи у меня нет... – Она слегка замялась. – Полгода назад я вышла на пенсию, живу очень скромно и уединенно в маленькой собственной квартире в Патни.

Энн, вспомнив, что сегодня выполняет в конторе обязанности секретаря, встала.

– Мисс Дженкинс, вы позволите предложить вам чай?

Дама рассеянно кивнула. Энн отошла к чайному столику, включила чайник, положила в чашки пакетики, налила кипяток. Дама за ее спиной напряженно молчала, видимо Энн сбила ее своим предложением. Девушке стало неловко. Она быстро поставила на поднос чашки, сахарницу, положила пакетики со сливками и, моля Бога, чтобы не уронить все это на пол и не опозорить своего временного шефа, перенесла поднос на стол.

– Прошу вас, мисс Дженкинс, – мягко сказал Ричард. – Продолжайте.

Дама помешала ложечкой чай. Энн тихо вернулась на свое место и вся ушла в слух.

– Общаюсь я только со своей кузиной, которая работает в детском саду преподавателем музыки. Мы ходим в театры, на концерты, не пропускаем новые выставки. Иногда я просто гуляю в парке... Однажды, когда я кормила уток у Серпантина, рядом остановился мужчина. Мы неожиданно разговорились. Даже в юности я не знакомилась на улице, но тут... словно узнала старого знакомого. Мы вместе пошли по аллее, потом сели на скамейку. Наш разговор тек очень непринужденно. Я испытала к этому человеку безотчетное доверие...

Она помолчала и отпила чай.

– Его зовут Уолтер Пайк. Это имя мне всегда нравилось... На следующий день я снова пришла в парк. Он уже ждал меня у пруда с целым пакетом сухариков для уток. В общем, мы стали видеться каждый день. За короткое время он сделался для меня близким и дорогим человеком. – Она слегка покраснела. – Мистер Пайк рассказывал мне о себе. Он очень любит цветы, увлекается разведением экзотических растений. Когда мне впервые довелось побывать у него в гостях, я ахнула. Это изумительно, видели бы вы, какие диковинные цветы он вырастил в обыкновенной лондонской квартире. И это тем более чудесно, что всю жизнь он проработал инженером в машиностроительной фирме.

Он рассказал, что был женат, но с женой давно расстался, имеет дочь, отношения с которой тоже не сложились. Единственный друг его живет в Уэльсе, поэтому они лишены возможности часто видеться. Ему свойственно разговаривать в шутливом тоне, но глаза у него постоянно грустные. Я поняла, что он чувствует себя одиноким, но, когда мы начали встречаться, эта грусть становилась все менее заметна.

Позавчера он не пришел в парк, где мы договорились встретиться накануне. Я испугалась, что он заболел, и позвонила ему по телефону. Трубку никто не снял. Я поехала к нему домой, и консьержка сказала мне, что утром он ушел куда-то с чемоданом.

Дама перевела дыхание. Ричард хотел было что-то вставить, но она его сердито опередила:

– Вы, наверное, подумали, что Уолтер просто не захотел поддерживать наши отношения! Но видите ли, этот способ разрыва непохож на него. Он очень мягкий человек и не смог бы оборвать все внезапно, без объяснений. И потом, я знаю... – Она покраснела, сжала руками матерчатую сумочку. – Он считает меня своим лучшим другом. Короче, я хочу, чтобы вы разыскали его. Я хочу знать, что Уолтер жив и здоров. Если вы его разыщете и в этом убедитесь, то ничего не говорите ему обо мне. Если он счел нужным уехать без объяснений, таково его желание. Главное, чтобы с ним не случилось ничего плохого.

Она выпрямилась и строго взглянула на Ричарда.

– У меня есть небольшие сбережения, я надеюсь, что у меня хватит денег на оплату ваших трудов.

– Не волнуйтесь об оплате, мисс Дженкинс, – сказал Ричард. – Вы заплатите ровно столько, сколько вам будет удобно. – Он откинулся на спинку кресла. – Вы не пробовали связаться с его дочерью?

– Я не знаю ее адреса, – фыркнула мисс Дженкинс. – Мы просто как-то шли по Оукли-роуд, и Уолтер показал мне парфюмерный магазин и сказал, что его дочь работает здесь. Выражение лица у него было грустное. Я считаю, что она просто бездушная эгоистка, раз нисколько не интересуется отцом.

– Как зовут ее, он не говорил вам?

– Ее зовут Люси. Он так и сказал – здесь работает моя Люси. Он еще говорил, что она живет в Уайтчепеле со своим приятелем, невозможным типом, и он очень боится за нее.

– Не упоминал ли он еще о каких-нибудь своих друзьях, живущих здесь, в Лондоне?

– Насколько мне известно, все его друзья отошли в мир иной. Остался только один, тот самый фермер из Уэльса. Уолтер называл его Робином. Он с таким воодушевлением рассказывал мне об этой ферме, где его друг разводит свиней и коров, что даже я, коренная горожанка, заслушивалась его. Для меня-то нет жизни без большого города, его суеты, театров и магазинов. Пожалуй, это единственное, в чем расходятся наши вкусы...

– Оставьте, пожалуйста, ваш телефон, чтобы я мог сообщать вам о результатах поисков. Возможно, потребуются какие-то уточнения, – попросил Ричард.

Дама написала на бумажке, которую положила перед ней Энн, номер телефона.

– Мне бы только знать, что он жив и здоров, – повторила она и, внезапно замигав, порылась в сумочке и прижала к глазам носовой платок.

Энн, которую рассказ клиентки взволновал, нервно сжала руки. Бедная, бедная мисс Дженкинс, встретила на закате своей жизни человека, с которым понадеялась обрести счастье, и вдруг он исчезает, ничего не сказав. Неужели этот Уолтер в самом деле сбежал от нее? Можно себе представить, какой ей пришлось перебороть стыд, рассказывая все это. Вот таковы мужчины! В груди Энн закипал гнев по адресу неведомого ей Уолтера.