Текст книги "Просто моя (ЛП)"

Автор книги: Павлов Лора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

4 Леджер

Ее светло-карие глаза, блестящие от эмоций, впились в мои. Я понял, что поступил правильно, наконец рассказав ей, почему вел себя так все те годы. После того как моя семья взорвалась, мне казалось, хуже быть не может. А потом не стало Кольта. В этом не было никакого смысла. Он был потрясающим спортсменом. Черт, мы проводили целые лета, плавая в том озере. Но в детстве он всегда был самым упрямым ослом в лучшем смысле этого слова. Принимал любой вызов. Для меня он был неуязвим. А потом произошла эта нелепая случайность, и вернуть его было уже невозможно.

И что я сделал, чтобы усложнить все еще больше? Вернулся домой и переспал с Шарлоттой Томас. В ту ночь она умоляла меня зайти дальше и это был мой шанс на искупление. Потому что я знал: такого я не заслужил. Мне тогда нечего было ей дать. Я просто выживал. Так что я поступил правильно и поставил точку.

Я понимал, что у нас не может ничего быть, а она потом пошла дальше. И правильно сделала. Но после всего, через что я прошел из-за отца, я понимал, насколько важна правда. А она спросила, значит, я не собирался врать.

– Ну, я ценю, что ты мне все это рассказал. – Она покачала головой. – Приятно знать, что мои чувства все-таки были не совсем безответными.

– Я и не думал, что ты когда-то в них сомневалась. Я понимаю, я тогда не поднимал тему того, что было между нами, но и ты тоже. Я все время думал, жалеешь ли ты об этом.

– Никогда. – Она пожала плечами. Такая до черта честная и искренняя. Меня всегда тянуло к этому ее свету. Но я видел, что до конца она мне все равно не верит.

– Я знаю, что все испортил, и ненавижу, как потом все изменилось. – Я сцепил пальцы на столе. Наверное, дело было в том, что я вернулся домой, а с этим местом связана целая жизнь.

– Я тоже. – Она провела пальцем по краю бокала. От одного этого движения у меня тут же встал. Да что со мной не так? Я только что признавался, как ранил ее когда-то, а правда была в том, что я хотел ее сейчас не меньше, чем тогда, хотя понимал, что это неправильно.

Влечение не выбираешь. Можно только не поддаваться, но от этого оно никуда не девается. А сейчас оно было сильнее, чем когда-либо.

– Когда я вернулся на выпускной Джилли из школы… И если уж говорить честно, я ехал на твой выпускной не меньше, чем на ее, – тогда я уже немного пришел в себя, но ты держалась отстраненно из-за того, что случилось годом раньше. – Я вопросительно приподнял бровь.

– Тогда меня впервые вообще кто-то тронул, – прошептала она. – А потом я попросила о большем, а ты меня отверг. По крайней мере, именно так это ощущалось.

Отказать Шарлотте Томас, когда она просила забрать у нее девственность, было самым тяжелым решением в моей жизни. И я гордился, что смог. Я понимал, что не заслужил этого. Мой отец всю жизнь брал все, что ему протягивали. Я не хотел быть таким. Хотел заслуживать. Хотел быть достойным. А тогда я таким не был. По крайней мере, сам так считал.

– Я несколько раз написал тебе, когда вернулся в кампус, но ты не отвечала.

– Ты написал, и я цитирую: «Хороших тебе летних каникул, Божья Коровка». А потом еще несколько сообщений с одним словом: «Эй». – Она закатила глаза. – Так что я решила, что пора двигаться дальше. Отпустить свой глупый краш. Я точно не хотела превратиться в отчаянную, как Люси Блокер.

– Между мной и Люси ничего не было, и ты это знаешь. Ты знаешь, что между нами все было другим. Как ты можешь этого не видеть? Черт. Тогда я просто не справлялся. Летом в колледже у меня были бешеные тренировки по футболу, я горевал по лучшему другу и испытывал такую злость на отца, что не понимал, что с ней делать. И уж точно не знал, что сказать тебе после того, как ты вылетела из машины и хлопнула дверью. Ты никогда раньше на меня не злилась, и я понятия не имел, как себя вести. Так что решил сыграть в безразличие, а ты перестала отвечать. А когда я в следующий раз вернулся домой, ты со мной была холодна. Я подумал, ты жалеешь о том, что случилось. На твоем выпускном ты едва на меня посмотрела.

– Я двигалась дальше. – Она снова пожала плечами. – Девушка может выдержать только столько отказов, Леджер.

– Я никогда не отвергал тебя. Я пытался защитить тебя. Поступить правильно. И поверь, мне было чертовски больно от того, что мы больше не разговариваем.

– Ну, девушек у тебя за эти годы хватало. Не скажешь, что ты сильно страдал.

Я кивнул. Она была права. В женском внимании я никогда не нуждался. Но единственная, чьего внимания я по-настоящему хотел, как раз и была той, кого я считал для себя запретной. Единственная настоящая связь, которую я когда-либо чувствовал с женщиной, досталась мне в детстве. Каковы, к черту, шансы, что такое случится еще раз? Но ладно. Связь с кем-то, если по-честному, переоценена.

– Я бы сказал, мы оба пошли дальше и неплохо устроились. Но мне ненавистна эта пустота между нами. Я не утверждаю, что все делал правильно. Признаю, я был молод, глуп и пару лет порядком сломан. Но ранить тебя – это последнее, чего я когда-либо хотел. И я скучаю по нашей дружбе. Скучаю по нашим разговорам. Ты была единственной, кому я мог по-настоящему рассказать, как все плохо. Я доверял тебе. Черт, до сих пор доверяю. Наверное, я по этому и скучаю.

Черт, я сейчас выкладывал сердце на стол. Для меня это не было естественным, но я хотел все исправить.

– Я по-прежнему твоя подруга, Леджер. Ты же знаешь, я всегда буду рядом, если ты меня позовешь.

– Как насчет того, чтобы начать с чистого листа, Божья Коровка? – Я чертовски скучал по ней целиком. У меня были разные женщины, в том числе несколько серьезных отношений. Но никто не засевал мои мысли так, как Шарлотта Томас.

– Ладно. Думаю, нам действительно есть что нагнать. Так что рассказывай. Слышала, ты встречаешься с дочкой босса? – Она приподняла бровь, и я рассмеялся.

– Нет. Уже нет. Не сложилось. А ты? Я слышал, ты рассталась с парнем по жукам, – сказал я, когда подошел официант, и мы заказали десерт. Я настоял – у нее всегда была слабость к сладкому.

– Боже. – Она запрокинула голову и расхохоталась. – Его зовут Лайл. Почему все называют его парнем по жукам?

– Это было серьезно? – спросил я, внезапно до безумия желая знать. – Ты его любила, этого парня по жукам?

Она закатила глаза и усмехнулась:

– Ты, возможно, самый странный мужчина на планете. Мы вроде как решили начать все с дружбы, а ты уже ведешь себя подозрительно.

– Эй! Не честно. Как раз об этом друзья и разговаривают. Отвечай, Чарли.

– Нет. Не любила. А ты? Ты любил дочку босса? – Я отлично услышал и сарказм, и ту легкую ревность, которую она пыталась спрятать.

– Нет.

– Ну, начало неплохое. Я рада, что мы об этом говорим. Это для нас обоих точка. Так что снова друзья? – Она протянула руку, и я вложил свою в ее.

– Да. За дружбу. – Я сжал ее пальцы, но она тут же выдернула руку. Она все еще не до конца мне доверяла, и я понимал ее осторожность. Мне самому доверие никогда не давалось легко. Но разрывало из-за того, что она не верила, что может на меня положиться. В моей памяти не было ни одного момента, когда бы я не пошел ради нее в огонь. Включая этот. Я поднял ложку и подождал, пока она сделает то же самое, когда официант поставил между нами брауни с мороженым.

– Нам стоит поговорить о свадьбе? – спросила она.

– Да. Ты приведешь кого-нибудь на свадьбу? – спросил я, потому что, если честно, меня интересовало только это.

– Не знаю. Учитель физкультуры у нас на работе пригласил меня на свидание. Посмотрим, что из этого выйдет. – Она хитро улыбнулась, и даже в мягком свете я видел, как каждый раз, когда наши взгляды встречались, ее щеки розовели. Но она зачерпнула ложкой мороженое и медленно обвела его губами, глядя прямо на меня. Существовала ли женщина сексуальнее?

– Правда? Значит, тебе нравятся потные типы, которые любят играть мячами, только не своими? – Я выбил ее ложку и перехватил тот самый кусок, на который она нацелилась.

– Я уже и сама не знаю, какие мужчины мне нравятся. – Она рассмеялась и выбила теперь мою ложку. – Наверное, я ищу мужчину, который знает, чего хочет.

– Учитывая, что твой прошлый парень был по жукам, сильно не зазнавайся.

Она запрокинула голову, заливаясь смехом, и у меня кольнуло в груди – будто разом вспомнились все самые светлые моменты моего детства. Ее взгляд уперся в мои губы, и я не упустил шанс: наклонился вперед, медленно проведя языком по губе.

– Ты все еще голодная, Божья Коровка?

– Я уже не так легко ведусь, как в юности, Леджер. Твои штучки для соблазнения на меня больше не действуют.

Я скользнул взглядом по ее белой блузке, соски ярко проступали под тонкой тканью, и поднял бровь.

– Не скажу, что это похоже на правду. – Я подцепил ложкой мороженое и наклонился вперед. – Давай помогу с аппетитом, подружка.

Она моргнула и улыбнулась, наклоняясь ко мне и приоткрывая рот. Черт, мой член так натянул молнию, что я боялся – сейчас прорвет. Я подвел ложку к ее губам… и отдернул. Просто потому что любил смотреть, как она реагирует на мои подначки. Но именно в этот раз она резко подалась вперед, накрыв ложку губами и тихо простонав.

Я закрыл глаза и меня чуть не перекрыло на месте.

– В эту игру могут играть двое, приятель, – сказала она, усмехнувшись.

– Вижу, у тебя получается не хуже.

Она откинулась на спинку стула.

– Ты приведешь кого-нибудь на свадьбу?

Я – нет. Но признавать это сразу не собирался.

– Пока не решил. А давай заключим сделку?

– Какую еще сделку?

– Если оба пойдем без пары, будем друг у друга напарниками. Мы же друзья, верно?

– Конечно. Друзья могут ходить на свадьбы вместе. Но мне еще надо посмотреть, что выйдет с учителем физкультуры. – Она дернула бровями, прекрасно понимая, что доводит меня до бешенства.

– А вот интересно, что ты до сих пор не назвала его по имени. Значит, он тебе не так уж нравится. Это все равно что он бы сказал: «Я пригласил воспитательницу из детсада». Это странно, Божья Коровка.

Она покачала головой, хмыкнув.

– Его зовут Тобиас.

– Тобиас Блэкстоун? – Я застонал. – Терпеть его не могу. Он был на год старше меня и был последним засранцем.

– Ты замечаешь, что у тебя были претензии к каждому парню, с которым я встречалась? Весь Хани-Маунтин у тебя выходит сплошной сборищем хулиганов.

– Эй, я просто забочусь о тебе. Так друзья делают. К тому же Тобиас в старших классах хвастался, что бреет себе яйца, так что будь осторожна. Тот факт, что у него они вообще суперволосатые, тревожит до истерики.

Она повалилась на спинку стула от смеха.

– Что мне с тобой делать, Леджер Дейн?

– Не знаю, Шарлотта Томас. А что ты хочешь со мной делать?

Ее грудь заметно вздымалась, пока она изучала меня. Потом она выпрямила плечи и поджала губы.

– Думаю, нам надо поговорить о свадьбе. Но не о том, с кем мы туда пойдем, а о наших обязанностях как подружки невесты и шафера.

– А-а, да. – Я нарочно широко зевнул. – Но уже поздновато в это все влезать. Обсуждать нам много. Давай я завтра привезу тебе обед в школу, и поговорим во время твоего перерыва?

– Думаю, Дарвин не в восторге будет, если ты появишься снова.

– Я больше боюсь Злюки Марси, – сказал я.

Она рассмеялась и прикусила нижнюю губу, задержав ее между зубами, раздумывая над моим предложением.

– Понятно, что я не хочу халтурить со своими обязанностями подружки невесты.

– Разумеется.

– И раз мы работаем над дружбой, вреда в этом нет.

– Согласен. Черт, как же приятно тебя видеть, Божья Коровка. Я рад, что мы все прояснили.

Она улыбнулась.

– Я рада, что ты дома, Леджер Дейн. Кажется, я очень по тебе скучала.

– И я. Я здесь две недели, и намерен восстановить нашу дружбу. А когда ты скоро уйдешь на каникулы, у тебя будет достаточно времени помочь мне с этим.

– Ну, если мы с Тобиасом вдруг не убежим вместе в закат. – Она пожала плечами.

– Ты не похожа на девушку, которую прельщают волосатые яйца.

Она закрыла лицо ладонями – но я видел, как у нее трясутся плечи от смеха.

– Вот так ты собираешься чинить нашу дружбу? Знаешь, Дили бы была в восторге от этого разговора.

Я улыбнулся.

– Да. С нетерпением жду встречи со всеми.

Подошла официантка, и я протянул ей карту.

Шарлотта схватила сумочку, но я перехватил ее за запястье.

– Даже не думай.

– Ладно. Это место немного кусается для моего кошелька. Я заплачу завтра за обед.

– Нет уж. Я угощаю, Божья Коровка.

И всегда буду.

5 Шарлотта

Я сегодня буквально влетела на работу на мягких ногах. Понятия не имела, что именно было вчера между мной и Леджером, но каждая секунда была чертовски приятной. Мы флиртовали всю дорогу домой, а когда он проводил меня до двери и попросился зайти посмотреть, как я живу, я отказала. Сказала, что поздновато для визитов друзей. Он рассмеялся на моем пороге, когда я легонько оттолкнула его и закрыла дверь прямо перед носом.

Я прекрасно понимала, что играю с огнем.

Я всегда его хотела и знала без тени сомнения, что он хотел меня тоже. По крайней мере, физически. Но он здесь не жил, и я очень сомневалась, что мечтает когда-нибудь вернуться. Да и вообще, Леджер не походил на человека, который где-то осядет. Черта с два. Джилли говорила, что дочка его босса – красавица и очень богатая, и даже это он не пытался удержать.

Так что легкая игривая дружба – совсем не худший вариант.

Мне нравилось проводить с ним время, и я радовалась, что между нами больше нет того странного напряжения. Он был огромной частью моей жизни столько лет, и я скучала по нему.

Так что… возможно, я и правда надела сегодня на работу свое любимое белое платье и накрутила волосы, что делала раз в век.

Я опустилась на свой стул, пока дети рассаживались на ковре, и Дарвин тут же вскинул руку. Я кивнула, разрешая говорить.

– Почему у вас волосы прыгают? Это же не первый день школы и не зимний концерт. Вы так делаете только в особые дни.

Марси тоже вскинула руку и замахала ей так яростно, что я позволила ей вмешаться:

– Женщина может носить прыгающие волосы, когда захочет, Дарвин. Ей не нужен повод. Правда, мисс Томас?

Марси, наверное, с первого шага в жизни маршировала бы за права женщин. Я даже рассмеялась: мало того, что дети заметили, как я уложила волосы, так они еще и готовы были спорить об этом.

– Просто сегодня захотелось, вот и все.

Джейден поднял руку, и я махнула ему.

– У слонов бывают дети?

Добро пожаловать в мою реальность – где звучит все, что угодно.

– Бывают, – спокойно ответила я. – А теперь давайте начнем утро, чтобы потом перейти к центрам. Сегодня у нас пластилин, и я знаю, как вы его любите.

Центры в детском саду были для пятилеток сокровищем. Они переходили от магнитных кубиков к водным рисункам и к работе с пластилином. Это было время творчества – дети его обожали.

Они завизжали от радости, и мы начали обычный цикл. Утро пролетело в одно мгновение, а Келл провела последние пару часов в копировальной, прежде чем вернулась собрать детей и отвести их на обед и на прогулку.

– И так, расскажешь, почему у тебя сегодня прыгающие волосы? – поддела она. – И платье, между прочим, шикарное. Ты сегодня просто сияешь, мисс Томас.

Я рассмеялась и покачала головой:

– Лето, хорошее настроение, вот и все.

– Это не связано, случайно, с тем прекрасным мужчиной, который был тут вчера? Боже мой. – Она свистнула. – Будь я моложе лет на десять и не замужем за своей гирей на ноге и не с двумя маленькими вампирятами, я бы уже охотилась за ним.

Келл всегда так шутила.

Она и Рей – одна из самых милых пар, которых я знала. Она обожала его и своих детей. Но такая болтовня – часть ее образа.

Дверь распахнулась, и Дженна из приемной заглянула внутрь с Леджером за спиной. Ее щеки розовели, а когда она поймала мой взгляд, хмыкнула и подняла брови. Дженна и Келл – две мои коллеги, с которыми я смеялась ежедневно.

– Мисс Томас, – пропела она. – К вам пришли.

– О нет. Он опять тут. Он что, ваш парень? – проворчал Дарвин, скрестив руки. Все дети хихикнули, кроме Марси.

– Нельзя так говорить взрослым, Дарвин. – Марси подчеркнула каждое слово, как всегда, с руками на бедрах.

– Можно! Это называется «говорить свой мозг». – Он рассерженно подбежал ко мне, и я обняла его, сдерживая смех.

– Это называется «говорить, что думаешь», – поправила я.

– Так, достаточно. Строимся. Время обеда. – Келл подмигнула мне и вышла.

Леджер был в джинсах, белой футболке и кроссовках. Темные волны волос растрепаны – чертовски небрежно и чертовски красиво. Он прошел мимо детей, остановился напротив Дарвина и поднял кулак.

Дарвин просиял и стукнулся с ним, а Леджер хмыкнул:

– Ну что, посмотрим, кто сильнее, друг.

Марси раскрыла рот, будто он совершил нечто невозможное – заговорил с Дарвином.

Леджер стоял к Келл спиной, и она прошептала: «Боже мой», обмахивая лицо рукой.

– До встречи, мисс Томас! – крикнула она и увела детей.

Леджер подошел ко мне и остановился, открыто окинув меня взглядом сверху вниз, потом медленно поднял глаза.

– Ты всегда была самой красивой девочкой на свете.

Я забрала пакет из Honey Bee’s Bakery и отвернулась, потому что его флирт всегда действовал на меня. А мне нужно было держаться в руках. Я даже немного гордилась собой: в отношении него я почти никогда не была такой собранной.

Когда дети ушли, я провела его к столу для чтения, где обычно ела, если оставалась в классе. Здесь стояли два взрослых стула, которые я специально придвинула назад, чтобы не сидеть на миниатюрных детских.

– Ты был в Honey Bee’s? – Я улыбнулась, зная, что Виви точно положила мне мой любимый сэндвич с куриным салатом.

Моя сестра держала эту пекарню – одно из центральных мест Хани-Маунтин.

– Ага. Увидел Виви. И там же была эта тасманская чертовка Дили. Так что приготовься: тебя будут допрашивать. – Он сел, и когда наши взгляды встретились, я увидела что-то у него в глазах. Он очень старался это спрятать. Я всю жизнь читала его как открытую книгу – он мог очаровать кого угодно, но не меня. Разве что я никогда не знала, что он чувствовал ко мне так сильно, как говорил вчера. До конца я и сейчас не была уверена.

Я протянула ему его сэндвич и салфетку.

– Спасибо. В следующий раз я угощаю.

– Не глупи. Рад, что ты согласилась меня впустить.

Я наклонила голову.

– Ну? Что происходит? Ты расстроен.

Он широко раскрыл глаза:

– Что? Нет. Все нормально.

– А я думала, мы восстановить дружбу пытаемся? – Я откусила сэндвич и медленно пережевала, глядя на него.

– Пытаемся. О чем ты вообще?

– Не ври мне, Леджер. Я знаю тебя лучше. И ты ненавидишь ложь. – Я подняла бровь. – Что-то случилось. А если мы хотим вернуть дружбу, то надо говорить. Мы же раньше так и делали?

Он открутил крышку с бутылки воды, сделал длинный глоток и выдохнул:

– Мой отец был в Honey Bee’s со своей новой девушкой Бэмби. Не знал, что они уже в городе.

Дин Дейн уехал из Хани Маунтин после развода, заявив, что хочет начать с чистого листа. Для Леджера и Джилли это было тяжело, но хотя бы им не приходилось видеть, как отец таскает новых подружек.

– А я думала, Джилли сказала, ее зовут Бренда? – уточнила я, вглядываясь в него.

– Бренда, Бэмби – я их не различаю. Она почти подросток, – прошипел он.

Я тихо рассмеялась:

– Твоя сестра сказала, ей тридцать восемь. Ты драматизируешь.

– Так ты вот так налаживаешь нашу дружбу – оскорблениями?

– Я тебя не оскорбляю. Я говорю с тобой как с другом. У тебя нет проблемы с Брендой или ее возрастом. Проблема у тебя с твоим отцом. Так что давай об этом и поговорим. Каково было его увидеть?

– Чертовски странно. Мы ведем себя как деловые знакомые. У него торчат волосы, зубы слишком белые, и одевается он как пятидесятилетний мужик, который отчаянно пытается выглядеть на двадцать.

– Значит, проблема у тебя с его волосами, зубами и одеждой? – спросила я, прожевывая последний кусочек. Ему нужно было разгрести свои отцовские раны, иначе они никуда не денутся.

– Именно. Он похож на актера из убогого порно восьмидесятых. Абсурд. Щеголяет своими часами «Картье», хотя не заплатил ни цента за свадьбу своей единственной дочери. Хотя кто знает, единственная ли она вообще. У него, наверное, дети по всей стране. Он ни за что не отвечает.

– Ты когда-нибудь думал поговорить с ним прямо? Высказать все?

– Что это даст? Он никогда не изменится, Божья Коровка.

– Зато тебе может стать легче. Выпустишь пар. А не будешь пассивно-агрессивным с ним. – Я пожала плечами и откусила еще.

– И как же я, по-твоему, пассивно-агрессивен? – Он даже не пытался скрыть раздражение.

– Ну, по определению, пассивная агрессия – это когда злишься, обижаешься и раздражаешься, но выражаешь это не прямо. Например, ты не говоришь ему, что думаешь. Ты холоден и отстранен. А он и продолжает – ведь ты его не останавливаешь.

– С чего это ты знаешь определение пассивной агрессии? – Он приподнял бровь, улыбнувшись так, будто впечатлился.

– Потому что Дили постоянно говорит, что я пассивно-агрессивная. Я стараюсь над этим работать. Учусь говорить людям правду, когда что-то раздражает.

– Например, как вчера сказала мне? – уточнил он.

– Да. Пожалуй, сказала. – Я рассмеялась. – Но ты не пассивно-агрессивный человек, Леджер. Только рядом с отцом. Может, ты боишься его столкнуть лицом к лицу с тем временем, которое сам вспоминать не хочешь. Тяжелым временем.

– Да пошел он. Ненавижу, что он хотя бы на секунду делает меня слабым. Мне нравится думать, что я просто не трачу на него энергию. Но, может, ты права. Может, мне действительно стоит сказать ему, каким я считаю его придурком. Мы едва разговариваем, да он и сам редко звонит. Мне не нужна с ним связь.

– Но тебе нужно отпустить эту злость. Она тянет тебя назад.

– Да какого черта ты так хорошо меня знаешь? – Он отправил в рот последний кусок сэндвича и внимательно на меня посмотрел.

– Понятия не имею. Наверное, дар, – сказала я, и он громко расхохотался.

– Еще какой, Божья Коровка.

– О, надеюсь, я не мешаю. – Тобиас открыл дверь моего класса и просунул голову, заставив нас обоих вздрогнуть.

– Нет. Мы просто обедаем. Ты помнишь Леджера, правда? – Я промокнула губы салфеткой.

– Конечно. Да. Ты старший брат, верно?

– Не ее старший брат, – процедил Леджер. – А старший брат Джилли.

– А, да. Какая разница. Просто держу в курсе, чувак. Я хотел узнать, свободны ли вы сегодня вечером, мисс Томас, для ужина? – Он пытался придать моему имени сексуальный оттенок, но вышло настолько нелепо, что мне стало стыдно за него.

– Она занята. У нее свадебные дела. Поэтому я здесь. Сегодня ужинаем с Джилли и Гарреттом, обсуждаем обязанности. Так что ближайшие две недели она очень занята. – Леджер смял обертку от сэндвича, метнул ее через весь класс – и попал в корзину.

Я одарила его предупреждающим взглядом. Во-первых, я впервые слышала про этот ужин с Джилли и Гарреттом. Во-вторых, не нужно за меня отвечать. Но я, если честно, испытала облегчение: идти на ужин с Тобиасом мне не хотелось ни сегодня, ни когда бы то ни было. Мне было куда приятнее рассказывать Леджеру, что меня позвали, чем рассматривать сам поход.

– Я сама могу ответить, Леджер. Но да, у меня планы, и ближайшие две недели забиты подготовкой к свадьбе. Прости.

Я потянулась за бутылкой воды, сделала глоток и едва не задохнулась, когда Тобиас сунул руку в штаны и без стеснения долго чесал себя, после чего тем же движением пригладил волосы. Я распылила воду по столу и закашлялась, отворачиваясь.

Леджер расхохотался и вскочил, театрально похлопывая меня по спине.

– Все нормально, – сказала я сквозь смех. – Просто не туда пошло.

– Ладно, мисс Томас. Ну, летом будет лучше. Можем, например, устроить пикник у озера и провести там день?

– Вы явно не боитесь солнечного ожога и риска получить рак кожи, – сказал Леджер, выпрямившись и глядя на Тобиаса, который все еще стоял в дверях. Он вел себя так же безумно, как и этот учитель физкультуры.

– У нее хороший загар. И она наверняка просто огонь в бикини. – Он провел языком по губам, и я сдержала одновременно и желание закатить глаза, и желание сбежать.

– Слушай, сейчас не время и не место. Я поговорю с тобой позже, Тобиас. Спасибо, что заглянул. – Я поднялась и одним взглядом дала понять, что разговор окончен.

Я непременно объясню ему позже, что на озеро я с ним ни при каких обстоятельствах не поеду. Парень сегодня излучал флюиды настоящего creep’a, но быть грубой я не собиралась.

Он самодовольно улыбнулся и постучал по косяку:

– Увидимся. Береги себя, старший брат.

Что это сейчас было?

Он вышел, а я обернулась к Леджеру, который кипел и ходил кругами по комнате.

– Я бы с удовольствием надрал этому типу задницу, но, думаю, раздражение от бритвы на его яйцах – уже наказание само по себе. У него нет ни капли стыда. Просто берет и чешет. Кто так делает? И что за «старший брат»? Он же старше меня. И смотрит на тебя так, что это чертовски непрофессионально.

Я скрестила руки:

– Непрофессионально, значит?

– Да. Мы друзья. Я обязан тебя защищать.

У меня внутри что-то дрогнуло. С Леджером связано столько воспоминаний. Некоторые я годами пыталась задвинуть подальше.

– Включает ли это обязанность отвечать за меня, когда меня зовут на свидание? – Я подняла бровь. Он стоял так близко, что меня окутывал запах мяты и шалфея.

– Если он хватает себя за яйца и обсуждает тебя в бикини – да, я отвечаю за тебя. – Он шагнул вперед, еще ближе.

– Ты нелепый.

– А я думал, я пассивно-агрессивный? – Он усмехнулся.

Задняя дверь открылась, в класс вбежали дети, и я выдохнула.

– Отлично. Мы опять не поговорили о свадьбе.

– Какая досада. – Он даже не попытался скрыть сарказм и расплылся в широкой улыбке. – Но ужин у нас действительно сегодня. Джилли и Гарретт хотят обсудить расписание. Я заеду за тобой в шесть.

– Почему у меня ощущение, что тебя вполне устраивает, что мы снова не обсудили то, что нужно было? – Я улыбнулась, пока Дарвин подошел ко мне и посмотрел то на меня, то на Леджера.

Леджер поднял руки и начал пятиться к двери:

– Эй, это не моя вина, что ты решила устроить экскурсию в мои эмоциональные недра. Но спасибо. Мне правда лучше, Божья Коровка.

– Конечно, лучший друг. До вечера. – Я отвернулась – и все равно не смогла удержать улыбку.

Потому что я была счастлива, что он вернулся.

Хотя знала: когда он снова уедет – будет больно.

И он обязательно уедет.

Но в этот раз я буду готова.