Текст книги "Просто моя (ЛП)"

Автор книги: Павлов Лора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

25 Шарлотта

Нэн пригласила меня к себе на ужин – вчера мы долго возились в ее саду. Она раз за разом спрашивала, все ли со мной в порядке, а я упрямо уверяла, что да. Неловко признавать, насколько это было неправдой. Моя первая попытка легкого романа с треском провалилась. У меня бывали отношения, длившиеся годами, и я вполне спокойно переживала их конец. А тут – двухнедельная интрижка, после которой я едва держалась на ногах.

Сестры и Джилли постоянно заглядывали ко мне, проверяли, как я. Я неплохо научилась натягивать фальшивую улыбку и изображать, что все нормально. И каждый раз, когда Леджер писал мне просто «привет», это ощущалось как удар под дых. Мне нужно было забыть Леджера, а ежедневная вежливая переписка этому точно не помогала.

Для него это, наверное, было легко. Ему не было больно. Он не ворочался по ночам, скучая по ощущению моего тела рядом. Его не разрывала тоска по моему присутствию, по моему голосу и смеху.

Но время с Нэн оказалось самым спокойным, что я чувствовала с тех пор, как он уехал. Возможно, дело было в привычности или в том, что они с Леджером были так похожи и одинаково шутили. Или в том, что она не тянула из меня разговоры, хотя я была уверена – она догадывается, что между нами что-то произошло.

Я поднялась по трем ступенькам к ее входной двери и постучала.

– Заходи, моя девочка! – крикнула она.

Я распахнула дверь, и меня сразу накрыло запахом персиков и меда. Нэн была потрясающим кулинаром, а ее пироги ничуть не уступали пирогам Вивиан.

– Привет, Нэн. В доме так вкусно пахнет, – сказала я, проходя на кухню и целуя ее в щеку.

– Ну еще бы, ты в последнее время совсем исхудала, и я намерена нарастить тебе мяска на костях, – заявила она.

На ней был очаровательный цветочный фартук, а волосы были туго завиты и аккуратно уложены. Она была одним из моих самых любимых людей на свете: в ней уживалась ласковая бабушка и такая дикая сторона, что я каждый раз хохотала. Я легко могла представить, что моя сестра Дилан в старости будет точь-в-точь как Нэн.

– Я нормально ем, правда, – немного соврала я. Аппетита у меня не было уже несколько дней, но я знала, что это временно. Это пройдет, и я двинусь дальше. А что мне еще оставалось? Я взяла стакан сладкого чая, который она мне протянула. – Чем я могу помочь?

– Ничем, любовь моя. Сиди здесь и расскажи, как прошел твой день. – Нэн уселась напротив.

– Я пару часов плавала на каноэ и читала новую книгу Эшлан, которую она только что закончила. Я у нее бета-читатель.

– О. А кто такой бета-читатель?

– Я читаю ее тексты раньше всех и даю обратную связь. Это удобно нам обеим: ей важны комментарии, а я обожаю читать, особенно ее книги.

Нэн потерла ладони, и глаза у нее загорелись.

– Я как раз собиралась взять одну. Я никогда особо не читала, но, может, пора начать. Они сексуальные?

Я рассмеялась.

– Довольно сексуальные. В этой книге есть альфа-герой, он военный и работает телохранителем героини. Очень классно написано.

– Ох ты. Мой муж тоже был военным, и скажу тебе… этому мужчине хватало одного взгляда, чтобы у меня земля уходила из-под ног. Я даже не сосчитаю, сколько раз он раздевал меня глазами посреди полного зала.

У меня отвисла челюсть. Нэн и правда была еще той шалуньей, как называли ее Леджер и Джилли, но о своей интимной жизни она со мной никогда не говорила.

– Серьезно? Я знала, что у вас был прекрасный брак, но не думала, что настолько… горячий.

– О, моя девочка, мы использовали каждую минуту, когда оставались наедине, – сказала она, а я сделала глоток чая. – И, между прочим, мужчина он был весьма одаренный. Прямо-таки обладатель наградного достоинства.

Я прыснула холодным чаем на стол и закашлялась так, что едва могла вдохнуть. Нэн уже была на ногах, хлопала меня по спине полотенцем и хохотала.

– Ты что, никогда не видела пенис, Чарли?

Мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя.

– Видела. Я просто не ожидала, что ты будешь говорить о пенисе своего мужа.

Она дала мне несколько бумажных салфеток и снова села.

– Только не говори мне, что у тебя никогда не было хорошего секса. У меня сердце разобьется.

Мысли о Леджере хлынули в голову. В моей постели. В каноэ. В гостиной. На кухне.

Я почувствовала, как пылает лицо, и была уверена, что покраснела оттенка на три.

– Был… то есть, не часто. Но… – Я уж точно не могла сказать ей, что ее внук перевернул мой мир сразу во всех смыслах.

– Ну надо же. Добро пожаловать в клуб. По твоему румянцу видно, что ты новенькая и все еще пытаешься это осмыслить. – Она задумалась, постучала пальцем по губам, словно ее осенило, наклонилась ко мне и прошептала: – Похоже, яблочко от яблони недалеко падает. Рада слышать, что мой мальчик умеет отдавать.

Мои глаза стали вдвое больше, и я покачала головой. Но смысла отрицать не было. Она бы все равно не поверила. И она была права. У Леджера тоже явно было то самое, наградное достоинство.

– Не переживай. Твой секрет со мной. А теперь скажи, как ты на самом деле. Не приукрашивай, как для всех остальных. Я, может, и любопытная старая женщина, но хранить тайны умею. Я вижу, что тебе больно.

– Со мной правда все нормально. – Я прикусила нижнюю губу.

– А если мы поговорим без имен? Так тебе будет легче?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, может, тебе разбил сердце кто-то, кого я не знаю? Какой-нибудь упрямый засранец, который сам не понимает, чего хочет? – усмехнулась она.

Я улыбнулась и покачала головой, но по какой-то причине рядом с Нэн было спокойно. Она умела создавать ощущение безопасности.

– Я же понимала, во что ввязываюсь.

– Но любовь не остановишь, моя девочка. И запомни вот что… если человек ее боится, это не значит, что он ничего не чувствует. Ты ведь понимаешь?

На самом деле – нет. Но мне хотелось верить, что это правда.

– Может быть.

– Возьмем, к примеру, моего внука. – Она подняла ладони, не давая мне возразить, что мы говорим не о нем, хотя мы обе знали, что именно о нем. – Он сильный, харизматичный мужчина. Он одержим идеей заботиться о семье, потому что его собственный отец с этим не справился. Он боится любви, потому что слишком много раз был разочарован отцом, а потеря Кольта только усилила его страх подпускать людей слишком близко. Конечно, он любит меня, Джилли и Кейли – он всегда нас любил. Но позволить себе пойти туда с кем-то еще – нет, на это он не готов. Но это не значит, что он ничего не чувствует. Это значит, что он до смерти этого боится. Думаю, мой любимый внук уже давно напуган своими чувствами к тебе.

Ее слова отозвались во мне.

– Спорю, в свое время ты была отличным психотерапевтом?

– О да. Очередь была на милю вперед. Я умею помогать людям разбираться с их дерьмом. Кроме Леджера. – Она произнесла его имя, и ее голос стал серьезным. Глаза наполнились слезами. – До него я пока не достучалась. Но я не сдаюсь. И надеюсь, ты тоже не сдашься.

В горле встал ком.

– Нельзя заставить кого-то полюбить тебя, Нэн.

– О, моя девочка, любить тебя – не проблема. Проблема в том, чтобы полюбить самого себя. – Она сжала мои ладони, и я медленно выдохнула.

Мне больше не хотелось говорить о нем. Надежда на то, чему не суждено случиться, точно не помогала двигаться дальше.

– Так что у нас на ужин?

Она улыбнулась, и в ее взгляде было столько сочувствия и понимания.

– Я приготовила свиные отбивные, картофельное пюре, яблочное пюре и зеленый салат со всем, что выросло в саду.

– Звучит восхитительно.

Нэн сменила тему, и следующий час мы ели, болтали и смеялись. Она почти не ела, сказала, что весь день живот был не в порядке. Зато она без конца подкладывала еду мне на тарелку, и это меня смешило.

Я застонала, попробовав первый кусочек персикового пирога.

– Это невероятно вкусно.

– Я просто рада видеть, что ты ешь. – Она улыбнулась, и по ее лицу промелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать. Она откинулась на спинку стула и прочистила горло.

– Ты в порядке? – спросила я, отправляя в рот еще ложку.

– Да. Думаю, просто немного несварение. И рука сегодня ноет, наверное, мы вчера в саду переборщили. – Она потерла грудь, и улыбка выглядела натянутой.

– Что? У тебя болит грудь? – Я вскочила и подбежала к ней.

– Все хорошо, моя девочка. Мне просто нужна минутка.

Я начала растирать ей спину, и прежде чем успела осознать, что происходит, Нэн резко подалась вперед и захрипела. Я обхватила ее, пытаясь удержать, чтобы она не упала со стула. Но мы обе рухнули на пол, и, к счастью, мои руки прикрыли ее голову.

– Нэн, что происходит? – закричала я, трогая ее лицо, но взгляд у нее был стеклянный. Она не говорила. Лоб покрылся потом.

Я бросилась за телефоном и набрала девять-один-один, прижав ухо к ее рту, чтобы убедиться, что она дышит. Дыхание было тяжелым, но она дышала.

– Я дышу, Чарли. Но если ты подсунешь ухо еще ближе, я задохнусь, – прошептала Нэн.

Я отпрянула, уставившись на нее. Слезы капали и падали ей на шею. Голос был слабым, и в ее глазах я увидела страх.

– Девять-один-один, что у вас случилось?

Я торопливо продиктовала адрес Нэн и сказала, что, по-моему, у нее сердечный приступ.

– Она в сознании?

– Да, она немного со мной разговаривает, – всхлипнула я. – Но она на полу, дыхание поверхностное, и она вся в поту.

– Все будет хорошо, моя девочка, – прошептала Нэн.

– Хорошо, продолжайте с ней разговаривать. Скорая уже выехала.

– Хорошо, – сказала я и убрала волосы с ее лица, не переставая плакать. – Все будет хорошо, Нэн. Они уже едут.

– Прости… – слова были едва слышны.

– Мне нужно позвонить Кейли и Джилли, – сказала я, когда она сжала мою руку. Я знала, что сегодня вечером Кейли на свидании и ее нет дома.

– У нас есть время.

Голос Нэн звучал с трудом, с паузами, и мне было до смерти страшно, что я ее потеряю. Я не могла повесить трубку с оператором, поэтому просто сидела рядом, держала ее за руку и говорила с ней.

– Скажи мне, какой у тебя любимый цветок, – попросила я, лишь бы она продолжала говорить.

– Пион. Все будет хорошо, Чарли, – ее голос затих, произнеся мое имя.

– Нэн, – разрыдалась я. – Пожалуйста, не молчи. Говори со мной.

– Вы со мной, Шарлотта? – спросил оператор.

– Я здесь.

– Отлично. Они только что подъехали. Вы можете открыть им дверь? Она все еще говорит?

– Да, – всхлипнула я.

Воспоминания о дне, когда я вернулась из школы и увидела возле дома скорую, обрушились на меня разом. О дне, когда умерла мама.

Я не могла потерять Нэн.

Я бросилась к двери и распахнула ее как раз в тот момент, когда мимо меня стремительно прошли четверо мужчин. Они подключили ее к каким-то приборам, задавали вопросы, потом переложили на носилки и подняли их, чтобы выкатить ее наружу.

– Я могу поехать с ней? – спросила я, вытирая слезы и лихорадочно отправляя общее сообщение Кейли, Джилли и Леджеру.

Леджеру.

Его здесь не было. Это разобьет ему сердце.

Я написала, что ее увозят на скорой в больницу Хани-Маунтин.

– Конечно, – сказал один из парамедиков с таким сочувственным выражением лица, что у меня снова перехватило горло.

Я метнулась обратно, выключила плиту, задула свечу, потом выбежала вслед за ними и забралась в машину скорой помощи.

Нэн почти перестала говорить, и меня накрыла настоящая паника.

– Нэн, говори со мной, – попросила я, садясь рядом и беря ее за руку.

– Все хорошо, моя девочка, – прошептала она, и последние слова прозвучали совсем легко, почти невесомо.

Парамедик, сидевший рядом со мной, встал и начал вслух читать показатели приборов, установленных вокруг нее.

– Передайте, что мы едем, состояние тяжелое! – крикнул он кому-то, пока машина мчалась по дороге к больнице.

Сердце у меня колотилось и одновременно будто разрывалось. Вдруг вся еда, которую я съела, подступила к горлу.

Из меня вырвался всхлип, и я отчаянно попыталась его подавить. Сохранить контроль. Не сорваться при Нэн, потому что это только напугает ее.

Ком в горле мешал дышать.

Когда мы подъехали к больнице, у входа уже ждала команда, и меня прижали к стене, пока ее быстро вывозили из машины. Нэн увезли прочь, а я спрыгнула следом и бросилась за ней.

– Я здесь, Нэн! – закричала я.

У двойных дверей одна из медсестер обернулась, и я резко остановилась.

– Простите. Вам нужно подождать здесь. Мы должны разобраться, что происходит. Я сообщу вам, как только смогу.

Я кивнула и прижалась спиной к стене, когда она скрылась за дверями, оставив меня одну. Я сползла по стене, пока не села на пол, уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

Телефон в кармане вибрировал без остановки. Я знала, что все переживают и сходят с ума от неизвестности. Когда я достала телефон, на экране светилось имя Леджера.

Я приняла звонок, но не смогла сказать ни слова.

– Божья коровка, что происходит? С ней все в порядке?

– Я не знаю, – всхлипнула я и сама не была уверена, что он вообще разобрал мои слова сквозь рыдания.

– Я еду, хорошо? С ней все будет в порядке. Просто обязано быть.

Я подняла голову и увидела, как к нам бегут Джилли и Гарретт.

– Джилли здесь.

Джилли опустилась передо мной на корточки, слезы текли по ее лицу. Я уронила телефон и даже не знала, закончила ли разговор.

– Что случилось? – спросила Джилли, вытирая слезы, а из-за угла уже выбегала Кейли, за ней – доктор Биклер.

Я изо всех сил пыталась рассказать им все, что произошло. Но голос дрожал, и все случилось слишком быстро.

– Секунду назад с ней все было нормально, а потом она оказалась на полу, – сказала я, не веря собственным словам.

– Я пойду узнаю, что смогу, – сказал доктор Биклер, сжимая мне колено и целуя Кейли в щеку.

– Спасибо, – сказала она, сползая вниз и садясь рядом со мной у стены, обнимая меня. – Спасибо, что была с ней, милая.

Я кивнула, вытирая слезы, от которых все расплывалось.

– Конечно. Я просто надеюсь, что с ней все будет хорошо. Сначала она говорила, а потом в скорой замолчала.

– Надеюсь, Стивен сможет что-то выяснить, – сказала Кейли, и в этот момент я увидела, как к нам бежит Дилан.

– С ней все в порядке? – спросила она и даже не пыталась скрыть страх в глазах, при всей своей внешней стойкости.

В Хани-Маунтин, казалось, не было ни одного человека, который бы не любил Нэн.

– Мы не знаем. Похоже, это был сердечный приступ, – сказала Джилли, садясь с другой стороны от меня и беря меня за руку.

– Откуда ты узнала, что мы здесь? – спросила я, покачав головой. Моя сестра всегда знала, когда я в ней нуждаюсь. Да и все они, если честно. Я была уверена, что остальные скоро тоже появятся.

– Мне позвонил Леджер, – сказала она, наклоняясь ко мне и внимательно глядя мне в глаза, проверяя, все ли со мной в порядке.

– Он? – выдохнула я.

– Да. Он сказал, что ты привезла Нэн в больницу, что ты очень расстроена и что он переживает. Честно, он звучал в панике.

– Мне нужно ему перезвонить.

Джилли поднялась и начала ходить взад-вперед возле ряда кресел в зале ожидания.

– Давайте все туда пересядем, – предложил Гарретт, помогая Кейли встать, а Дилан потянула меня за руку.

Из-за угла появилась Вивиан – в пижаме, с небрежным пучком на голове.

– С ней все в порядке?

– Мы ждем новостей, – ответила Кейли, и мы заняли места в зале ожидания.

Джилли говорила по телефону с братом, размахивая руками.

Эшлан и Эверли вбежали и сразу подошли ко мне. Лицо Эверли было перекошено от ужаса, она сжала мои руки и оглядела меня с головы до ног, будто искала раны.

– Со мной все нормально. Я переживаю за Нэн, – сказала я, наконец собравшись и сумев говорить без рыданий.

– Но для тебя это все равно было очень тяжело, – прошептала Эверли. – Слава богу, ты была рядом.

Доктор Биклер вернулся и сел рядом с Кейли, рассказав нам все, что знал. Он знал ненамного больше нас, но сказал, что все действительно похоже на сердечный приступ. И что нам пообещали скоро выйти и все объяснить.

Я подняла голову и увидела, как ко мне идет отец. Он был в своей футболке пожарного Хани-Маунтин, оглядывал зал, пока не встретился со мной взглядом.

В моем отце всегда было что-то, от чего я чувствовала себя в безопасности, любимой, защищенной. Несмотря на все, что он потерял, когда умерла мама, он каждый день был рядом с нами.

Я вскочила и побежала к нему. Он обнял меня, и я снова разрыдалась.

– Ты в порядке, солнышко, – сказал он, поглаживая меня по спине. Моя щека прижалась к его груди. – Есть новости о Нэн?

– Мы просто ждем, – ответила я.

Мы вернулись к креслам, и отец сел рядом со мной.

И мы все просто сидели в тишине и ждали.

26 Леджер

По дороге обратно в Хани-Маунтин у меня было слишком много времени, чтобы думать. Джилли рассказала, что произошло: когда я говорил с Чарли, она была на грани истерики. И при этом они все еще ни черта не знали. Я въехал на парковку и бегом направился к больнице.

Ворвавшись в зал ожидания, я увидел маму и Джилли. Они стояли рядом с мужчиной в медицинской форме – я решил, что это врач. Я направился к ним, но, проходя мимо остальных, встретился взглядом с Чарли.

Печаль в ее глазах едва не подкосила меня.

– Это мой брат, – сказала Джилли, оборачиваясь ко мне. – Доктор Робинс как раз вводит нас в курс дела.

– У вашей бабушки случился сердечный приступ. К счастью, рядом был человек, и вы успели доставить ее вовремя. Все могло закончиться совсем иначе, так что вы спасли ей жизнь, – он тяжело выдохнул.

– Что это значит? – спросил я. Я знал, что инфаркт – это плохо, но на этом мои познания заканчивались.

– Это значит, что сердечная мышца не получает достаточно кислорода. Сейчас мы готовим ее к операции шунтирования. Мы создадим новый путь для кровотока в обход закупоренной артерии.

Черт. Это плохо.

– Сколько продлится операция? – спросил я, бросив взгляд на маму и сестру. По их лицам, исполосованным слезами, было ясно: слов у них нет.

– От трех до шести часов. Вы можете поехать домой, а мы позвоним, когда все закончится.

– Нет. Мы будем здесь. – Я прочистил горло. Ни за что на свете Нэн не должна проснуться одна.

– Хорошо. Тогда хотя бы сходите за кофе. Ночь будет долгой. Я буду держать вас в курсе.

– Спасибо, доктор Робинс, – сказала мама.

– Боже мой. Нэн делают шунтирование? – сквозь слезы спросила Джилли. Я обнял ее.

– Она самая крепкая женщина из всех, кого я знаю. С ней все будет хорошо.

Я не был в этом уверен, но говорить иное не собирался.

Мама сообщила всем в зале ожидания новости и сказала, что им лучше разъехаться по домам – мы здесь до утра.

Джек Томас, отец Чарли, поднялся и посмотрел на дочерей.

– Давайте дадим им немного уединения. Вернемся утром.

Девочки Томас отодвинули стулья, и я снова встретился взглядом с Чарли. Мне так много хотелось ей сказать, но сейчас было не время и не место.

– Спасибо, что была рядом с ней, – сказал я, засунув руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

– Конечно. Мне так жаль, – сказала она и шагнула ко мне. Я обнял ее.

– Доктор сказал, что ты спасла ей жизнь, – сипло добавила Джилли у нее за спиной. – Он сказал, что нам невероятно повезло, что ты была рядом и так быстро ее привезла.

Шарлотта отстранилась, вытерла слезы и кивнула.

– Пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо? Я приду утром.

Я кивнул и смотрел, как она обнимает мою сестру и маму, а потом выходит вслед за семьей.

Следующие шесть часов стали худшими в моей жизни. Я не мог собраться с мыслями. Думал о Нэн и о том, какую огромную роль она играла в моей жизни все эти годы. Она была моей опорой. Моим человеком, с которым можно было все обсудить.

Я не мог представить мир, в котором ее нет.

Я думал и о том, насколько хрупка жизнь. О том, как многое в ней нам неподвластно. О том, как я годами пытался все контролировать: кого подпускать, кому доверять, кто во мне нуждается и что я могу для них сделать.

И в итоге все это не имело ни черта значения.

Тебе просто повезло иметь это время рядом с теми, кого ты любишь. И за каждый такой день нужно быть чертовски благодарным.

Мама настояла, чтобы доктор Биклер поехал домой. Мы с ней, Гарреттом и Джилли по очереди ходили за кофе и рассказывали смешные истории о Нэн.

– Ты в курсе, что Нэн называет твоего парня МакСекси или как-то так? – сказал я, вставая и выбрасывая пустой бумажный стаканчик.

– МакКрасавчик, – рассмеялась Джилли.

Мама покраснела.

– Он и правда приятен глазу, да?

– Вот в этом разговоре я с радостью участвовать не буду, – закатил я глаза.

Гарретт рассмеялся так громко, что мы все невольно присоединились. А потом снова погрузились в тишину. Без слов.

– Слава богу, Чарли была рядом с ней, – прошептала мама.

Ирония была очевидна. Эта девушка была тем, чего мне всегда не хватало. Меня совсем не удивляло, что именно она оказалась рядом, когда Нэн нуждалась больше всего. Такой была Чарли.

Вся эта мягкость и доброта – в самой красивой женщине, какую я когда-либо знал.

– Я только что ей написала. Ее до сих пор трясет. Она хотела вернуться, но я сказала, чтобы она поспала, а утром мы увидимся.

Я кивнул. Мне так много хотелось ей сказать. Я даже не знал, с чего начать.

Я ненавидел, что ей больно и что меня самого так трясло.

Ненавидел страх в ее голосе, когда я позвонил, а она разрыдалась.

Я понимал, что это наверняка всколыхнуло воспоминания о дне, когда ее мама умерла в их доме.

Шарлотта Томас умела любить всем сердцем, и я знал, что мою бабушку она любила отчаянно.

Мы все ее любили.

Я молился изо всех сил, чтобы с ней все было хорошо.

И мысленно пообещал себе больше никогда не принимать людей в своей жизни как должное.

Я собирался наконец начать жить той жизнью, которая была мне предназначена.

Не той безопасной, в которой я прятался последние несколько лет.

Ночь выдалась мучительно долгой. Операция у Нэн прошла успешно, ее перевели в реанимацию. В больнице ее оставят еще на несколько дней, но главное было одно – с ней все будет хорошо. Нам сказали, что можно ехать домой и немного отдохнуть: в ближайшие часы она все равно никого не примет.

Мама и Джилли разрыдались, а я просто закрыл лицо руками и наконец выдохнул. Я даже не замечал, что все это время задерживал дыхание.

– Ты в порядке, брат? – спросил Гарретт, хлопнув меня по плечу.

– Да. Я, черт возьми, испытал огромное облегчение.

– Жизнь коротка, дружище. Такие моменты сразу расставляют все по местам, да? – сказал он.

– Да, – я кивнул.

– Я поеду, приму душ и вернусь, – сказала мама.

– Да, поехали, – отозвалась Джилли и посмотрела на мужа. Он тут же поднялся.

И именно в этот момент я понял: если тратить всю жизнь на страх – кто тебя ранит и кого ты подведешь, – ты пропустишь мелочи. Самые важные вещи. Этот мужчина стоял рядом с моей сестрой, потому что любил ее. Поддерживал так, как мог.

Вот что такое любовь.

Это быть рядом и в хорошие дни, и в плохие.

Я подумал о Шарлотте. Она вызвала скорую и держала Нэн за руку всю дорогу до больницы. Это наверняка подняло для нее тяжелые воспоминания – но она все равно была рядом. Потому что любила Нэн. Не сбежала, хотя было страшно и больно.

– Вы езжайте. Я пока здесь побуду, – сказал я.

– Ты уверен? – спросила мама, когда я поднялся и еще раз обнял ее.

– Да. В душ схожу, когда вы вернетесь.

Джилли поднялась на носочки и поцеловала меня в щеку.

– Спасибо, брат. Я тебя люблю.

– И я тебя.

Следующие несколько часов я просто думал.

Планировал.

Мечтал.

Именно так, как хотела бы Нэн.

– Леджер Дэйн? – окликнула медсестра. Я заранее сказал, что останусь, пока она не очнется.

– Да, – я встал.

– Ваша бабушка пришла в себя и просит вас.

Я улыбнулся. Ну конечно. Она знала, что я буду здесь и дождусь, пока ее нахальная задница откроет глаза.

Я пошел за медсестрой по длинному коридору. Аппараты тихо пищали, свет был приглушенным. В конце коридора мы свернули направо, и она открыла первую дверь.

Нэн полусидела в кровати и пила воду. Увидев меня, она улыбнулась.

– Вот и мой любимый внук.

– Единственный, – ухмыльнулся я. – Как ты, Нэн?

Я опустился на стул рядом и взял ее за руку.

– Нормально, мой мальчик. Похоже, моему моторчику просто понадобились новые батарейки.

Я закатил глаза.

– Думаю, все было чуть серьезнее.

Ее улыбка погасла.

– Как Чарли? Я знаю, я напугала ее до смерти.

– С ней все хорошо. Просто очень переживает за тебя. Думаю, скоро придет.

Она кивнула и поерзала в кровати. Я вскочил и наклонился к ней.

– Тебе больно?

– Ой, только не это. Неужели ты теперь такой? Мне просто надоело лежать, я хочу сесть поудобнее.

Я снова закатил глаза. Нэн в роли пациентки – это будет непросто.

– Просто дай я помогу, упрямая женщина.

Она рассмеялась.

– Ну да, кто бы говорил. Сядь обратно, я в порядке. То, что у меня был инфаркт, еще не значит, что я стала хрупким цветочком.

Я вздохнул и снова опустился на стул.

– Знаю. Ты у нас крепкая старая птичка.

– Вот именно. А теперь давай о тебе. Ты нормально переносишь то, что опять пропускаешь работу? Ты ведь всего неделю как вернулся. Мне неловко, что ты сорвался обратно.

Я прочистил горло и подался вперед, сцепив руки. Если я собирался что-то менять, то время было сейчас.

– Я уже ехал сюда, когда мне позвонили.

Она прищурилась.

– Правда? Или ты просто пытаешься меня успокоить?

– Нет. Я не настолько милый.

Она громко рассмеялась, и я улыбнулся – мне всегда нравилось видеть бабушку счастливой.

– Справедливо. А зачем ты вообще ехал обратно?

– Думаю, пришло время больших перемен, – я приподнял бровь.

– Каких именно? Типа стать новым стриптизером в моем бридж-клубе или уехать в другую страну?

– Я думаю переехать обратно сюда.

– И твой заносчивый богатый босс это позволит?

– Сегодня утром я отправил ему заявление об уходе вместе с тем дурацким контрактом, который он прислал без подписи. Времени подумать у меня было предостаточно. Мой адвокат сказал, что это пустышка. Никакого партнерства и не планировалось. Правда в том, что я больше не хочу быть его прихвостнем. Я готов работать на себя. Выбирать проекты и делать их. Не ради громкого имени и чужого восхищения, а потому что мне это по-настоящему важно.

– Интересно. И ты сможешь все это делать отсюда? – на ее лице появилась такая широкая улыбка, что у меня сжалось в груди.

– Смогу. Я возьму музейный проект и проект средней школы Хани-Маунтин. Оба можно вести отсюда. Еще я вложусь в бизнес по перепродаже домов с Нико, Джейсом и Хоуком. Квартиру в городе оставлю, здесь куплю дом и буду ездить туда-сюда.

– А дом твоего отца? Его все еще нужно проектировать?

Я усмехнулся.

– Я, возможно, записал, как мой босс собирается меня кинуть, и пригрозил обнародовать это. Так что мы договорились.

– О чем именно?

– Я ухожу тихо и не рушу его репутацию, а он выполняет контракт, по которому фирма проектирует дом. Я выхожу из этой истории свободным от них обоих.

– Ничего себе. Ты все продумал. Ты ведь не ради меня это делаешь? – спросила она, внимательно глядя мне в глаза. Такой серьезной я не видел Нэн уже очень давно. Ей явно было важно, чтобы я не жертвовал собой ради нее.

Я бы сделал для нее все что угодно, но возвращался я не из-за этого.

– Я решил это еще до инфаркта. Я делаю это для себя, – сказал я.

И ради Шарлотты.

– Ну наконец-то. Ты готов начать жить, Леджер? По-настоящему жить? Не только зарабатывать кучу денег, хотя я и не против этих шикарных подарков на Рождество и дни рождения, – она игриво пошевелила бровями. – Но я бы очень хотела видеть тебя счастливым. Богатым не только деньгами. И, кажется, ты нашел это здесь, да?

– Все свои секреты я пока не выдаю. Мы все знаем, какая ты болтушка, когда начинаешь сплетничать.

Она потерла ладони.

– Тогда как насчет того, чтобы после того, как ты все уладишь, притащить сюда свою задницу и первым делом рассказать все мне? Я старею, Леджер. Если ты вообще собираешься когда-нибудь жениться, тебе лучше поторопиться.

Я застонал.

– Вот поэтому я и предпочитаю кое-что держать при себе. Сначала мне нужно завоевать девушку. Давай не будем забегать вперед.

– Ну, надеюсь, она заставит тебя поползать на коленях.

Я поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Я сделаю все, что потребуется.

Ее глаза увлажнились.

– Наконец-то. Я так рада, что ты возвращаешься сюда. Ты произвел настоящий фурор среди девушек у бассейна. Я баллотируюсь в президенты клуба, так что ежемесячный стриптиз мне бы очень помог.

– У тебя вообще-то только что был инфаркт. У тебя совсем нет стыда, женщина?

– Ни капли, – она усмехнулась.

– Мама и Джилли скоро будут здесь. Давай пока оставим это между нами, чтобы я потом сам им рассказал, хорошо?

– Твои секреты всегда в безопасности со мной, Леджер.

– Я люблю тебя, Нэн.

– А я люблю тебя больше, мой мальчик.

Дверь открылась, и в палату вошла Шарлотта. У меня перехватило дыхание.

– Ничего, что я здесь? – спросила она. Нижняя губа дрожала, пока она переводила взгляд с меня на Нэн.

– Конечно, ничего, моя милая. Подойди сюда, – Нэн похлопала по кровати, и Чарли поспешила к ней.

– Я так переживала. Я так рада, что с вами все хорошо, – голос у нее дрогнул, по красивому лицу потекли слезы.

– Со мной все в порядке, милая, – Нэн накрыла ладонями руки Чарли.

– Ладно, я вас оставлю, – я поднялся. То, что мне нужно было сказать этой девушке, нельзя было говорить здесь, при свидетелях. Она заслуживала большего. Ей нужно было знать, что я чувствую и на что готов ради нее.

Ей всегда казалось, что я за нее не боролся. Но с сегодняшнего дня я собирался биться изо всех сил.

– Прости. Я не хочу отнимать у тебя время с Нэн. Тебе ведь скоро возвращаться в город.

Я встретился с ней взглядом.

– Не торопись. Я знаю, вчера тебе было страшно. Тебе важно увидеть, что с ней все в порядке. И важно знать, что ты спасла ей жизнь, так быстро доставив ее сюда, Божья коровка.

– Хорошо, – прошептала она. – Спасибо.

Я наклонился, поцеловал Нэн в щеку, подмигнул Шарлотте и вышел.

Я услышал голос Нэн:

– Ах, вздохнуть можно. Он ведь нечто, правда?

Я расхохотался, идя по коридору.

Я готовился к тому, как собираюсь вернуть Шарлотту.

Не то чтобы она когда-либо по-настоящему была моей.

Но я был готов это изменить.