Текст книги "Просто моя (ЛП)"

Автор книги: Павлов Лора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Я пожимаю плечами.

– Для меня тоже впервые. Обычно у меня не бывает любовников, которых приходится прятать.

Он коротко смеется.

– Значит, я у тебя любовник?

– Ага. И чертовски хороший.

Он наклоняется, быстро целует меня и тут же отстраняется, тянется на заднее сиденье за корзиной для пикника.

– Пойдем. У меня кое-что для тебя есть.

Мы заходим в дом, он берет меня за руку и ведет прямо через раздвижную стеклянную дверь на задний двор, откуда открывается вид на озеро Хани-Маунтин. Выйдя наружу, он держит корзину в одной руке и кивает в сторону маленького причала на моем участке. У причала стоит привязанный блестящий красный каноэ.

– Откуда это? – спрашиваю я, торопливо спускаясь по узкой полоске травы между террасой и бирюзовой водой.

– Джейс сегодня заезжал со мной в магазин к брату, к Трэвису.

– Honey Mountain Rentals? – уточняю я, приседая, чтобы полюбоваться лодкой.

– Ага. Он сказал, что поможет заказать подходящую, но когда мы приехали, у него как раз была свежая партия. И когда я увидел красную, сразу понял, что она должна быть у тебя. Он разрешил мне купить ее.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, выпрямляясь. В глазах щиплет от слез, я недоверчиво качаю головой.

– Потому что могу. Потому что ты этого заслуживаешь. Потому что ты прекрасный друг для моей сестры, для меня, да вообще для всех. И я хотел сделать для тебя что-то хорошее.

Я не сразу нахожу слова. Никто никогда не делал для меня ничего настолько щедрого, и уж точно я не ожидала этого от мужчины, с которым даже не встречаюсь. Я перевожу взгляд с каноэ на него и вижу на лице Леджера то, чего раньше не видела.

Он выглядит… нервным.

Уязвимым.

Я подхожу ближе, мне хочется сказать, как много это для меня значит. И одновременно я боюсь превратить это во что-то большее, чем есть. Со мной такое часто – особенно когда дело касается Леджера.

– Это подарок в знак благодарности за то, что я такая выдающаяся любовница? – поддразниваю я, с трудом сдерживая смех.

Он усмехается.

– Ну, я вроде бы не плачу тебе за секс, если ты об этом. Скорее, это спасибо за то, что ты просто очень классный человек.

От его слов в горле встает ком.

– Я думаю о тебе так же, – шепчу я, приподнимаюсь на носки и целую его в щеку. – Пойдем, мой грязный маленький секрет. Выберемся на воду и съедим эти сэндвичи. Я умираю с голода.

Он кивает, подходит к каноэ и ставит внутрь корзину. Я все еще не могу поверить, что он сделал для меня нечто настолько щедрое. Он ступает в каноэ и протягивает мне руку.

– Значит, теперь ты можешь переложить все деньги из одного конверта в конверт для отпуска на море. Ты заслужила что-то только для себя.

Я смотрю на него.

Наверное, поэтому я так ревностно и оберегала этот секрет.

Потому что то, что у меня было с Леджером, было только моим.

Никто не лез мне в голову с вопросами, что это и к чему все идет. Никто не предупреждал быть осторожнее, потому что я наверняка слишком привяжусь и мне будет больно, когда все закончится.

То, что я разделяла с Леджером, было куда большим, чем грязный маленький секрет.

Это был величайший подарок, потому что он давал мне чувство нужности и желанности.

Он заставлял меня чувствовать себя красивой и сексуальной.

Он заставлял меня чувствовать себя единственной девушкой в комнате.

– Спасибо за то, что дал мне в это поверить.

Я пожимаю плечами. Он молча смотрит на меня, берется за весла, и мы отплываем к середине озера.

Мы кружим в небольшой заводи – моем любимом месте для чтения. Вокруг – высокие деревья, дающие ровно столько тени, сколько нужно. Птицы поют, солнце садится, а мы с Леджером часами разговариваем, едим, смеемся и просто наслаждаемся моментом. Без поцелуев. Без секса. Просто два человека, которым хорошо вместе не только в спальне.

Я знала, что этот день станет одним из тех, которые не забываются.

И я делала все, чтобы запомнить каждую мелочь.

Звуки. Запахи. Сказанные слова.

Потому что мне никогда не хотелось, чтобы это заканчивалось.

16 Леджер

– Значит, у нас есть дела поважнее. Тебе нужно бросить этот нелепый школьный проект, – сказал Гарольд.

Я посмотрел на озеро. Шарлотта ушла на работу рано утром, а я остался, чтобы допить кофе. Чуть позже мне нужно было заехать за Нэн и отвезти ее к врачу, но мне здесь нравилось.

Слишком нравилось.

Я понимал, что все усложняется, потому что я проводил с Чарли каждый день. И хотел еще. Для меня это было впервые. Обычно я сваливал гораздо раньше. Да, я встречался с женщинами по несколько недель, иногда месяцев, но мы не проводили вместе каждую минуту. Черт, ночевка с женщиной обычно заставляла меня мечтать поскорее вернуться домой и побыть одному.

Но сейчас все было иначе. И это пугало меня до чертиков, потому что я уезжал. Я жил в городе, а она – здесь.

Я не был человеком для отношений. И она знала меня только таким.

Ей были нужны вещи, которых я никогда не смог бы ей дать.

Муж.

Семья.

Жизнь.

Мысли об отце накрыли меня волной. О том, как чертовски сильно он искалечил мое представление о семье. Как легко было мною манипулировать, когда я был ребенком. О чувстве вины и стыда из-за того, что я годами врал матери. Я до сих пор помнил день, когда во всем признался. День, когда наконец сказал отцу, какой он мудак. День, когда разбил матери сердце, рассказав ей то, что видел. Ссору, которая последовала. Как отец сказал, будто это моя вина, что он ушел. Как Джилли плакала и убегала, прячась в своей комнате. Опустошение. А потом я узнал, что он вообще не хотел жениться. И что они были вместе из-за меня. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Я никогда не хотел оказаться в положении человека, который взрывает чужую жизнь. Так, как я видел это у него.

Нет. Это слишком большая ответственность.

Держать чужое счастье в своих руках.

Черт.

Я не мог туда лезть.

Даже ради нее.

Потому что если я ее подведу, я себе этого никогда не прощу.

– Ты сказал, что подумаешь, если я соглашусь на новый музейный проект. Ты прекрасно знаешь, что работы там будет до черта, а график станет адским. Но я возьмусь, если ты согласишься на этот небольшой проект, о котором я прошу, Гарольд. Мне тоже иногда нужны победы, – я покачал головой и тяжело выдохнул. Мне смертельно надоел этот разговор по кругу.

– Я рассматриваю тебя в партнеры. Этого мало как победы? – процедил он. Так было всегда, когда я упирался. Маленькая истерика в надежде, что я сдамся. Раньше я всегда уступал. Но теперь я знал себе цену. Я знал, что я ему нужен. Почти так же, как он нужен мне. Просто он больше не хотел делать всю работу. И здесь появлялся я. Я был готов пахать.

– Конечно, это победа. Но это значит, что у меня будет право голоса в том, за какие проекты мы беремся. Я вообще не понимаю, почему ты со мной воюешь. Работать буду я. Мне нужно только твое одобрение.

– Я же позволил тебе заняться проектом твоего отца, верно? И как далеко ты собираешься в этом заходить?

– Да ради всего святого, Гарольд. Это формальность. Я делаю тот проект как подработку вне рабочего времени, и ты это знаешь. Мне нужен был только документ, чтобы он перестал меня шантажировать. Ты и пальцем не пошевелишь ради него. А школа – совсем другое. Это проект по любви.

– Давай обсудим все, когда ты вернешься с выходных и мы поедем в ту поездку на яхте, от которой ты постоянно пытаешься увильнуть.

Я сел и уставился на каноэ, вспоминая вечер с Чарли на воде. Каким все было простым. Легким. Смех. То, как разговор лился сам собой. Как я мог проводить с ней часы и все равно хотеть узнать больше.

О ее сердце.

О ее мыслях.

О ее теле.

Я прочистил горло.

– Мне будет чертовски неловко ехать с тобой и Морин на яхту, когда мы с Джессикой не встречаемся. Это не массовка, и я не хочу оказываться в такой ситуации. Я не хочу никого вводить в заблуждение. Я не полный мудак.

Он усмехнулся.

– А ты знал, что отец Морин раньше был моим начальником? Именно он меня с ней познакомил. Без него у меня не было бы этого процветающего бизнеса.

Какого черта это вообще значит?

Он что, тоже решил добавить щепотку шантажа?

Я знал, что отец Морин в свое время был очень известным архитектором. И что Гарольд потом возглавил фирму и сделал ее еще успешнее. Но я понятия не имел, что именно он их свел.

– Я знал, что ты у него работал. Я думал, ты пошел туда уже после свадьбы с Морин, – я провел рукой по лицу, потому что мне не нравилось, куда катится этот разговор.

– Неправильно. Я работал у него. Он познакомил меня со своей дочерью, к которой поначалу у меня не было никакого интереса. Но я был умным человеком, Леджер. Без поддержки Гэвина у меня не было ни гроша. Он был моим наставником, а потом стал тестем. Выигрыш для всех.

– Рад за тебя. Но я, знаешь ли, не фанат договорных браков. Для меня это попахивает варварством. Мне нужно партнерство – с тобой, Гарольд, потому что последние пять лет я пахал как проклятый. Мне не нужна семья по щелчку пальцев, и я буду признателен, если ты перестанешь на меня давить.

– Послушай меня. Если ты там сейчас трахаешь какую-то девчонку и чувствуешь себя виноватым из-за моей девочки, – обещаю, когда вернешься, никаких вопросов не будет.

Я вскочил на ноги. Это уже походило на извращенную шутку. А то, с какой легкостью он фактически предлагал мне свою дочь, зная, что мне это не нужно, начинало меня по-настоящему воротить. Это было слишком похоже на моего отца. Что вообще не так с этими мужчинами?

– Я закончил обсуждать свою личную жизнь. Подумай о школьном проекте. Суперинтендант дышит мне в затылок, и я хотел бы дать ему ответ до отъезда.

– Тогда, полагаю, нам обоим есть над чем подумать, – он усмехается. – Посмотри документы по музею, которые я тебе отправил. Там есть сроки и вся информация по зданию. Дай знать, когда, по твоему мнению, ты сможешь начать и сколько времени это займет. Это отличный пункт для резюме, Леджер.

Если бы мне платили по центу каждый раз, когда он пытался мной так манипулировать… Еще пару лет назад это дерьмо работало. Но сейчас мое резюме и так было крепким. Моя подпись стояла под несколькими знаковыми зданиями, заслуги за которые он приписывал себе, и люди это знали. У меня постоянно были предложения от конкурентов, но я гордился своей лояльностью. Если бы я когда-нибудь ушел от Гарольда, то только затем, чтобы открыть собственную фирму. Это всегда было целью. Просто в какой-то момент мне стало слишком комфортно работать под именем знаменитого Гарольда Картрайта и зарабатывать те деньги, что к этому прилагались.

– Я тебе перезвоню. Скоро созвонимся, – сказал я и завершил разговор. У меня не было настроения снова ходить с ним по кругу.

Телефон завибрировал. Я посмотрел на экран – сообщение от Шарлотты.

Божья коровка: Я так хочу сейчас плавать по воде, а не слышать, как Дарвин нюхает мое дыхание.

Я фыркнул от смеха. Мне чертовски нравилось, как она говорила о детях.

Я: А я хочу, чтобы моя голова была у тебя между ног, пока мы плавали бы по воде.

Божья коровка: Боже мой, прекрати. Я в школе.

Я: Ничего не могу с собой поделать. Как день?

Божья коровка: Загруженный, хоть и всего на полдня. Не могу поверить, что завтра мой последний день с детьми.

Я понял, о чем она. Мы часто это обсуждали. Ее последний день с детьми означал, что и наше время подходит к концу. Я никогда не думал, что буду с таким чувством уезжать из Хани-Маунтин. Но это было так.

Я: Дарвин, наверное, расстроен?

Божья коровка: Не выглядит особо счастливым.

Я: А ты как к этому относишься?

Божья коровка: Я ненавижу прощания, Леджер. Всегда ненавидела.

У меня сжало грудь. Я зашел обратно в дом и взял ключи.

Я: Прощание – не значит навсегда, Божья коровка.

Божья коровка: Ты что, всерьез цитируешь песню Goodbye Girl Дэвида Гейтса?

Я: Что сказать. Это любимая песня Нэн. Она крутила ее по кругу после смерти Деда.

Я вспомнил, как Чарли однажды разрыдалась, рассказывая о смерти матери. Как говорила, что ненавидит перемены и прощания, потому что иногда люди не возвращаются. И черт, если мне не стало стыдно за эту цитату.

Божья коровка: Хорошая песня. Понимаю, почему она ее любит. Ладно, дети вернулись, Дарвин хочет знать, что у меня было сегодня на утренний перекус.

Я: Хорошо, что он не может унюхать мое дыхание. Мы-то знаем, что у меня было на утренний перекус в душе перед тем, как ты ушла на работу. Я до сих пор чувствую твой вкус.

Божья коровка: Ты меня убить хочешь? 😮‍💨 Увидимся позже.

Я: Еще как увидимся.

Я поехал за Нэн и все еще улыбался, вспоминая нашу переписку с Чарли. Как легко было ее смущать. Говорить ей, как сильно мне нравится ее тело.

Нэн ждала меня у дома. Я открыл пассажирскую дверь и помог ей сесть.

– Доброе утро, мой мальчик.

– Доброе утро, – ответил я.

Когда я сел за руль и выехал с подъездной дорожки, она тут же начала с вопросов. Нан следовало бы работать в ЦРУ. У нее была ненасытная тяга к подробностям личной жизни – моей и Джилли. Мы всегда ее этим поддразнивали. Может, сказывалась работа психотерапевтом, а может, она просто была невыносимо любопытной.

– Твоя мама сказала, что ты сегодня обедаешь с ней в больнице? – спросила она.

– Да.

– Просто спрашиваю, потому что она уверена, что ты еще и ночуешь у меня каждую ночь.

Ну вот, началось.

– Я вижусь с ней каждый день с тех пор, как приехал. А где я сплю, никого не касается. К тому же мама все равно ложится рано, – я пожал плечами, заезжая на парковку у кабинета ее кардиолога.

– Мне просто кажется любопытным, что тебя каждую ночь нет дома. Ого-го. Наверное, ты очень усердно работаешь над речью шафера, – она усмехнулась. Я вынул ключи и повернулся к ней. – Или ты просто много гуляешь, возможно?

– Нэн. Это чужое дело, – я приподнял бровь.

– Если ты спишь с этой милой девочкой, смотри, не рани ее. Потому что Джилли будет не единственной, у кого из-за этого возникнут проблемы. С такими, как она, не играют, Леджер, – ее голос стал серьезным, и я вдруг вспыхнул защитной злостью.

– Ты сама всегда говоришь, что хочешь видеть меня с ней, – возмутился я. – Черт, ты же шутила об этом совсем недавно.

Я знал, что ей хотелось бы видеть меня остепенившимся, и Шарлотта Томас была бы для нее идеальным вариантом. Клянусь, она любила Чарли так, будто та была ее родной внучкой.

– Пока ты не морочишь этой милой девочке голову.

– Мы взрослые люди, Нэн. Тебе не о чем волноваться.

Она резко попыталась выбраться из машины, застав меня врасплох. Я тут же выскочил и обогнул автомобиль, чтобы помочь ей.

– Это вовсе не про Чарли. Ты же знаешь, ты всегда до одержимости боишься быть похожим на отца. А я всегда говорила, что ты совсем не такой. Но правда в том, что… в чем-то ты так же глуп. Ты просто не видишь то, что у тебя прямо под носом.

– Да что с тобой вообще происходит? – процедил я. – Ты сейчас всерьез сравнила меня с этим ублюдком? И одновременно назвала глупцом?

Она шагала рядом со мной, вся на взводе, злая и решительная, и я понятия не имел почему. Она зашла в лифт и вцепилась в сумку так, будто я собирался ее украсть.

– Леджер, ты хороший человек. Перестань убегать от всего хорошего. Сделаешь это для меня? Ты всего лишь человек с паршивым отцом. Это не делает тебя паршивым мужчиной.

Я тяжело выдохнул. Мне казалось, что по мере приближения свадьбы у всех едет крыша. Помимо моей сестры, которая уехала в какую-то странную предсвадебную поездку с нашим никчемным отцом буквально за несколько дней до торжества.

– То есть просто глупый? – я попытался пошутить, но она этого не оценила.

– Я называю вещи своими именами.

– Ладно. Значит, я глупый осел. Похоже, у всех свадебная горячка. Я знаю, что я хороший человек, Нэн. Я знаю, что у меня паршивый отец. И я также знаю, что не всем нужна семья. Не каждому суждено быть отцом. В этом нет ничего постыдного.

– Есть, если ты говоришь так только потому, что боишься провалиться. Я не помогала растить труса, Леджер.

Двери лифта открылись, и она решительно зашагала вперед.

Трусом?

С какого черта вообще это взялось?

Ее бросало из стороны в сторону.

Мы с Нэн почти никогда не ссорились. Я всегда был ее лучшим мальчиком. По ее же словам.

Разочаровывать ее – явно не лучший момент моего дня.

Но по какой-то причине я ее разочаровал. И мне это совсем не нравилось.

Она остановилась прямо перед дверью врачебного кабинета.

– Я знаю, через что ты прошел из-за своего отца. Ты взял ответственность за семью, и я это уважаю. Я знаю, как тяжело тебе далась потеря Кольта. И ты имеешь право злиться, грустить, горевать – на все это. Но решения, которые ты принимаешь для себя, – это только твоя ответственность. Винить тут некого, кроме себя.

– Я это понимаю, Нэн. Я просто не понимаю, к чему весь этот разговор, – я прошел за ней внутрь, и она жестом показала мне присесть.

На прием она меня с собой не пустила. Обратно мы ехали молча. Когда я припарковался у дома, она повернулась ко мне:

– Завтра Джилли возвращается домой. С тех пор как она уехала, от нее почти нет вестей. Я только надеюсь, что твой отец не испортит для нее этот день.

Нан никогда не была так серьезна. Мне это не понравилось.

– Я не позволю ему ничего испортить.

– Я знаю, – она взяла меня за руку. – Но однажды ты поймешь, что был настолько занят тем, чтобы сделать жизнь всех вокруг лучше, что забыл пожить своей.

– Откуда это вообще? – я не скрывал удивления. – Нэн, у меня офигенная квартира. Работа, о которой большинство парней моего возраста может только мечтать. У меня хватает женщин. Почему ты решила, что я несчастлив?

– Потому что с тех пор, как ты вернулся домой, я вижу в тебе перемены. Свет в глазах, которого не было с тех пор, как ты был мальчишкой.

Она подняла руки, останавливая меня, потому что я собирался возразить – я вообще-то счастлив как черт.

– Я не про образ, который ты показываешь всем остальным, Леджер. Я знаю, что ты самый обаятельный человек в комнате. Но я хочу, чтобы ты был самым наполненным.

Я покачал головой. Я не понимал, о чем она вообще говорит. Она вышла из машины, и я снова поспешил вокруг, чтобы помочь ей.

– Я провожу тебя внутрь, – буркнул я, потому что она упрямилась.

– Иди обедать с мамой. Я сама зайду, – сказала она и ушла, оставив меня стоять в полном недоумении.

Сев обратно в машину, я первым делом подумал о Чарли и написал ей.

Я: Тебе не кажется, что у Нэн начинается старческое? Она сегодня страннее обычного.

Божья коровка: Я видела ее вчера, она была в порядке. Что она сделала?

Я: Она вдруг решила, что я несчастлив. И ее пугает, что я когда-нибудь не захочу чертовых детей.

Божья коровка: Ты выглядел счастливым утром. 😉

Я: Да. Когда я стоял перед тобой на коленях, я был чертовски счастлив.

Божья коровка: Это было заметно. Значит, с ее точки зрения ты несчастлив с тех пор, как вернулся домой?

Я: Нет. Она считает, что я счастлив дома, но не счастлив своей настоящей жизнью в городе. Что это вообще значит? Я счастлив, черт возьми. Она назвала меня обаятельным и опустошенным. Может, она съела лишний брауни с травкой. Думаю, они лопают их на книжном клубе «Золотых девочек».

Божья коровка: Мне казалось, травка должна делать счастливым, а не злым.

Я: Не будь такой разумной, Божья коровка. Я правда обаятельный и опустошенный?

Божья коровка: Я не думаю, что ты такой уж обаятельный. 😆

Божья коровка: Шучу. Просто хотела тебя подразнить. Я считаю тебя обаятельным. И ты кажешься мне наполненным. По крайней мере, с тех пор как мы снова рядом после всех этих лет. Может, она просто хочет правнуков.

Я: Это тупая причина заводить детей.

Божья коровка: Это было совсем не обаятельно.

Я: Прости. Мне неприятно, что Нэн на меня злится.

Божья коровка: Она отойдет. Она тебя очень любит. Может, привезем ей сегодня ужин?

Я: Хочешь пообедать с моей бабушкой, а не поесть в постели голышом?

Божья коровка: Хмммм… Думаю, нам стоит поесть с ней, чтобы тебе было спокойнее, так, а потом уже можем раздеться в моей постели.

Я: Этот план меня и очаровывает, и греет душу.

Божья коровка: Видишь? Уже прогресс. Иди, проведи время с мамой. Увидимся позже.

Я едва не написал, что люблю ее.

Хотел написать, что люблю ее.

Я никогда не говорил женщине, что люблю ее. Только маме, сестре и бабушке. Никого не подпускал так близко.

Мне надо было отстраниться. Я заходил слишком далеко. Я не ответил. Вместо этого поехал на кладбище и сорок минут просидел на траве у могилы Кольта.

– Черт, как же мне тебя не хватает, дружище, – сказал я, перебирая траву.

Я вспоминал, как нам было весело, пока мы росли.

Наше озеро, розыгрыши в школе. Мне кажется, часть меня умерла вместе с Кольтом. Может, Нэн была права. Может, я и правда жил вполсилы. Да что теперь разберешь, если я столько лет существовал именно так. Я тяжело выдохнул и посмотрел на телефон, проверяя время.

Я дважды коснулся его надгробия и пошел к машине.

Мы с Кольтом вечно повторяли, что откроем архитектурную фирму в Хани-Маунтин. Он шутил, что я буду рисовать, конечно же, в своей легкой манере, от которой я до сих пор улыбаюсь, а он займется делами. Это было в те времена, когда мне казалось, что после колледжа я останусь здесь навсегда.

Но с тех пор все переменилось.

Я поехал в больницу и нашел маму во дворе, за маленьким столиком, где она разложила два бутерброда, чипсы и напитки.

– Я мог бы купить обед, – сказал я, когда она поднялась, и обнял ее.

– Учитывая, что мой сын выплатил мой дом, я вполне могу купить ему обед.

– Ты сама выплатилa дом, мама. Ты горбатилась, чтобы закрыть эти платежи, – сказал я и поцеловал ее в щеку, усаживаясь напротив.

– Как Нэн? – спросила она, откусывая свой бутерброд с ветчиной.

– На удивление сварливая. Злится на меня из-за какой-то ерунды.

– Ты не даешь ей высыпаться? И вообще, почему ты спишь на диване у нее, когда у меня есть для тебя комната?

Наверное, Нэн разозлилась, что ей пришлось прикрывать меня. Не зная, где я провожу ночи. Хотя я никогда ее об этом не просил.

– Я не ночую у Нэн. Я бываю у подруги, но не хочу, чтобы Джилли влезала в мою жизнь, поэтому не хочу раздувать из этого историю.

Мама внимательно посмотрела на меня.

– Понятно. Странно, почему Нэн соврала?

Потому что решила, будто защищает меня.

– Ничего страшного. По ее словам, я никчемный, потому что не хочу жениться и заводить детей. Могла бы радоваться, что Джилли с Гарретом подарят ей всех этих внуков. А меня назвала… – я фыркнул. – Нереализованным.

– А ты?

– Нет. Я вполне реализован. Взгляни на мою жизнь, черт побери, – буркнул я, и мама недовольно посмотрела на меня. Она тоже не любила крепкие слова.

– Вижу, Леджер. Вижу успешного мужчину, который пашет, чтобы обеспечить семью. Но с нами все в порядке. Тебе не нужно надрывать себя ради нас. – Она всмотрелась в меня, а я отпил холодного чая. – И то, что твой отец нас бросил, не твоя вина.

Что вообще творилось сегодня? Почему все вспомнили это разом?

– Я делаю все для тебя, Нэн и Джилли не потому, что думаю, будто виноват в поступках отца. Я делаю это, потому что люблю вас. – Конечно, узнав, что он женился на маме только из-за беременности, я почувствовал себя дерьмово. Но говорить ей это не собирался.

– И мы тебя любим. Но и переживаем за тебя, как ты за нас, – сказала она, взяла меня за руку и улыбнулась. – Ты должен знать кое-что, Леджер.

– Что? Ты тоже злишься, что я не хочу жениться и заводить детей?

Она усмехнулась.

– Нет. Но мне надо тебе сказать правду. Я знала об изменах твоего отца задолго до того, как он признался. Задолго до того, как ты сказал мне. Я не знала, что ты знал и что он просил тебя покрывать его, пока ты не выложил все как есть. Но это не причина нашего развода. Я знала, что он бегает налево. Просто не хотела сдаваться. А еще… у него была интрижка еще до твоего рождения. Он вообще согласился на свадьбу только потому, что я забеременела тобой. – Она замолчала, а у меня отвисла челюсть. Она знала это все эти годы?

– Зачем ты вообще вышла за него, понимая, что он подонок?

– Я любила его. И надеялась, что он изменится. Я была молодой и наивной. Думала, что смогу его изменить. Но ты должен понять вот что: тебе незачем бояться, что ты такой же, как он. Ты не такой, Леджер. Твой отец никогда бы не заботился о своей матери, сестре и бабушке так, как заботишься ты. Ты хороший человек не потому, что успешен, а потому что у тебя огромное сердце. Даже если ты прячешь его от всех. И мне не хочется, чтобы ты нес на себе его вину. Мы уже достаточно за нее заплатили, правда?

Ее слова больно ранили.

Да, я боялся, что в похожей ситуации окажусь таким же мелочным и эгоистичным.

Я всегда спокойно относился к встречам, легким отношениям, удовольствию без обязательств.

Мне не нравились сложности.

И не понимал, почему теперь это вдруг всех волнует. С каких пор успешный холостяк – это плохо?

Может, дело в том, что Джилли выходит замуж. Может, я просто старею.

Но меня удивило, что мама знала об изменах раньше меня. Знала, что он женился лишь из-за моей беременности. От этого стало немного легче: я не был виноват, что умолчал. Я не держал ее в браке дольше, чем следовало. Это было ее решение.

– Я не мучаю себя. Честно. Я счастлив… правда, – сказал я. Помолчал. – Сегодня я ездил к Кольту. Впервые после его похорон.

Она снова взяла меня за руку.

– Я рада, что ты его навестил. Потерять дорогого человека – нечестно, Леджер. Но ты должен помнить, что ты жив. И Колт хотел бы, чтобы ты жил вовсю. Он бы первым высмеял твоего отца за то, что тот пытается прийти на свадьбу, хотя его не было рядом столько лет. – Она рассмеялась.

– Это точно. Он бы так и сделал, – кивнул я.

Кольт любил поддевать меня за то, как я смотрю на Шарлотту, когда рядом нет Джилли. Он говорил, что готов поспорить – на все деньги, что у него в кошельке, – что мы с ней будем вместе.

Правда, денег у него в кошельке никогда не водилось: тратил их сразу, как только получал.

Но он понимал меня. Иногда лучше, чем я сам.